Часть первая. КРИТЕРИЙ ЦУСИМЫ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Часть первая.

КРИТЕРИЙ ЦУСИМЫ

1. Иначе невозможно объяснить…

Русское государство имеет то преимущество перед другими, что оно управляется самим Богом. Иначе невозможно объяснить, как оно существует.

Фельдмаршал Христофор Миних (1683-1767)

В самом начале этого труда автором было высказано мнение, что понять историю России, особенно военную, можно только с православной точки зрения. В координатах православной историографии. Надеюсь, что читатель, познакомившийся с первыми двумя книгами этой работы — историей нашего движения «встречь солнца» со времен Ивана Грозного до русско-японской войны включительно, — согласится, что предложенная методология изложенные факты истории объясняет непротиворечиво. Выясняются при этом и истинный смысл нашего движения на Восток, и ошибки и поражения на этом пути. Становится понятным и духовный смысл последних войн Российской Империи — Крымской и турецкой, русско-японской и мировой.

Более того, в каждый конкретный исторический момент методология эта дает возможность в определенной степени предвидеть будущее. Слишком очевидна десница Божия в стремительном взлете и расширении затерянного в междуречье Оки и Волги крохотного Московского княжества, заявившего о себе в 1441 году как о хранителе Вселенского православия, а значит, с православной точки зрения, и всей Вселенной. Как о Третьем Риме.

Меньше двухсот лет потребовалось этому княжеству, в 1441 году еще формальному улусу Золотой Орды, чтобы ступить ногой Ивана Москвитина на берег Тихого океана. А еще через двадцать лет начальник Нерчинского острога уже отправит на свой страх и риск казачьего десятника Игнатия Милованова в Пекин с предложением китайскому императору перейти под покровительство русского царя. С предварительной выплатой дани, разумеется.

И глядишь, перешел бы, а нет — Онуфрий Степанов бы помог[1], если бы не начавшийся в московских верхах отход тогда еще, может, и не от православия, но от идеи Третьего Рима — единственного православного царства, хранителя Вселенной, которому вхождение в любые международные сообщества по самому существу его не только не полезно, но прямо вредоносно.

Эта особенность сохранилась за Россией и в советском обличий. Живой пример — «перестройка». Здравая идея, вроде, была: избавиться от наиболее одиозных родимых пятен коммунизма. И что же? Вместо того чтобы вдохнуть русский дух в восстановленное гением И.В. Сталина русское тело, тело это в видах оздоровления рассекли на части. И процесс этот не закончен.

И сразу, как только обозначился этот отход от самой идеи Третьего Рима, будто тормознул ось что-то в русском движении на Восток, сменились даже вектора этого продвижения. Впрочем, не будем повторять первые книги.

Скажем только, что, поскольку формального отказа Русского Царства от преемства идеи Третьего Рима не было, дела русские, во всяком случае военные, шли успешно до самой Крымской войны. А война эта, как мы помним, кончилась не военной, а духовной капитуляцией России. На Парижском конгрессе 1856 года Россия отказалась от своего статуса единственного протектора православных на Балканах и Ближнем Востоке. О том, что мировым сообществом этому отказу было придано огромное значение, говорит хотя бы то, что по настоянию Англии отказ был внесен отдельным пунктом в мирный договор. (Кстати сказать, то, чему придают «огромное значение», обычно не ожидают как дара благосклонной судьбы, а добывают всеми явными и тайными средствами.) И Россия стала как все. Одним из «христианских» государств. Но побыть как все не удалось. Ровно через 60 лет пришел конец исторической России. Видно, «одной из всех» Господу она не понадобилась. И войн со времен Крымской войны и отказа от духа Третьего Рима Российская Империя больше не выигрывала.

Русско-турецкая война 1877-1878 годов только подтверждает этот вывод. Да, эта война была блестящей победой русской армии[2]. Гораздо большей победой, чем принято считать, и в должной мере неоцененной. Армия Османской империи была разбита вдребезги, Константинополь лежал в дневном переходе от русских войск. Сохранились свидетельства, что турецкие аксакалы говорили меж собой и письма своим писали вплоть до Святой Земли, что под Белым Царем жить будет лучше. А может, и веселее. Константинополь, а вслед за ним и Дарданеллы не были взяты только по прямому запрещению из Петербурга. Несмотря на просьбы как командования армией, победоносное шествие которой было почти невозможно затормозить, так и последнего великого дипломата Империи -графа Николая Павловича Игнатьева, родного дяди автора «50 лет в строю», бывшего посла в Стамбуле, а потом Министра, но почему-то Внутренних дел!

Забегая немного вперед, скажем, что в бою при Цусиме 14 мая 1905 года погиб сын Николая Павловича лейтенант гвардейского экипажа граф Владимир Николаевич Игнатьев. Вместе со всем экипажем героического гвардейского броненосца «Император Александр III».

Граф Н.П. Игнатьев, как человек решительный и компетентный, прямо говорил, что никакая сила не сможет помешать сейчас России занять Босфор и Дарданеллы и навсегда превратить Черное море в наше внутреннее, как встарь — Русское. Даже британский флот.

Если мы успевали занять укрепления Дарданелл и Галлиполи до подхода английских броненосцев, то вопросов вообще не было бы. В 1915 году чуть не половина гигантского английского, усиленного французским, флота обломала зубы о камни Галлиполи. А вооруженной до зубов 500-тысячной англо-французской армии под командованием знакомого нам генерала сэра Яна Гамильтона — наблюдателя-советчика в армии Куроки в 1904-1905 годах и одного из лучших и храбрейших английских генералов — преподал урок своей славной 19-й дивизией полковник Кемаль, будущий Ататюрк. В отличие от светлейшего князя А.С. Меншикова в Крымскую войну и генерала А.Н. Куропаткина в войну японскую полковник Кемаль в поддавки с десантом играть не захотел: лично водил в атаку батальоны, а его очень по-русски звучащий приказ своим солдатам: «Я не приказываю вам наступать, я приказываю вам умереть!» — решил судьбу войны на этом фронте.

Думается, в 1878 году десантная операция англичан против русских войск, предводимых Скобелевым, также вряд ли бы удалась. Скобелев — вам не князь Меншиков и не Куропаткин образца 1904 года. Ну, а если бы зашел флот Владычицы морей в море Черное, так это и вовсе бы праздник был. Назад его уже никто бы не выпустил. Все побережье Черного моря, включая Босфор, было в наших руках. А броненосцы английские, как верно заметил кто-то из современников, — чай, не крысы. Посуху бегать не умеют. Помотались бы по Черному морю, пока уголь не кончился. Постреляли бы чуток. И остановились бы где-то. Вот вам и готовый русский черноморский броненосный флот. Строить не надо. Сплошная экономия. А с этим флотом да с Босфором и Дарданеллами в наших руках, сильно сомнительно, чтобы даже объединенная Европа воевать с нами сунулась. Да и кому соваться-то?

Лейтенант граф Владимир Николаевич Игнатьев 

Но нет. Знакомый нам уже по главе «Первая Цусима»[3] Министр Иностранных Дел Российской Империи, он же Канцлер князь Александр Михайлович Горчаков (1798-1883), явно зажившийся на свете товарищ по Царскосельскому лицею известного даже в наши дни поэта Пушкина, решил достойным образом дипломатическую карьеру завершить.

«Я, — думает, — еще в 1861 году не дал этому, как его, Лихачеву — Цусиму занять, чтоб Англию не раздражать. А тут целый Босфор-Константинополь, да еще Дарданеллы им дам. Накось выкуси. Ведь как тут великобританская Королева Виктория расстроится. А такая характерная старушка. Да еще Императрица Индии. И — страшно подумать — бабушка Русской Императрицы будущей — Александры Федоровны. Это ж такой конфуз из-за этих Дарданелл может выйти. Тьфу, на них. Не было вам Цусимы, не будет и Дарданелл. Не большие баре, перебьетесь».

Так Россия устами своего канцлера плюнула на Босфор с Дарданеллами, как ранее на Цусиму, и пошла, слегка согнувшись, на Берлинский конгресс. Где и получила, что причитается. Видно, под впечатлением этой последней дипломатической победы старого канцлера и написал Фридрих Энгельс свою статью «Внешняя политика царизма» — об уме да ловкости нашей дипломатии. Сильно смеялся, наверное. Когда писал[4].

Но Цусиму вопреки мнению Горчакова Россия все-таки получила. В полном объеме. Только, боюсь, не тем этот объем заполнился, о чем мечтал адмирал Иван Федорович Лихачев. К этой Цусиме — Цусимскому сражению 14-15 мая 1905 года, мы сейчас и перейдем.

И здесь, как при рассмотрении любой конкретной исторической ситуации, возникает вопрос: в чем будет заключаться православный исторический подход к такому событию, как конкретный бой двух флотов, двух эскадр? Пусть и очень значительный, трагический и знаменитый. Чем он будет в конкретике отличаться от, скажем, подхода марксистско-классового или либерально-буржуазного? Что, в зависимости от подхода прошлое что ли изменится?

Да, изменится прошлое, потому что, изменяя подход, наше отношение к прошлому, мы не изменяем прошлое событийно, но наполняем его другим содержанием, делаем прошлое иным. Из искаженного, оболганного прошлого выросла сегодняшняя ложь. А из правдивого прошлого может произрасти правдолюбие в России и в нынешнем лживом настоящем. Именно поэтому все враги России и русского народа стараются не допустить правдивый православный рассказ о русской истории вообще, и военной в частности.

А Цусимский бой принадлежит к числу очень заметных событий сравнительно недавней нашей истории. И более того, является знаковым, знаменательным событием нашей истории, что и отражено в названии трилогии.