Царственный беглец

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

После того как под ударами римских легионов рухнула держава Митридата, единственной силой на востоке, способной противостоять захватчикам, была Великая Армения. К этому времени зять Евпатора, Тигран II Великий, вознес страну на пик могущества. Юстин пишет про Великую Армению, что это было «большое царство, так как размеры его, после Парфии, превосходят величиной все остальные царства». Сам Тигран был личностью незаурядной. В молодости он много лет прожил заложником при дворе парфянского царя, однако после смерти своего отца вернул себе свободу, отдав парфянам большие территории на востоке страны. «Вначале он жил заложником у парфян; затем ему удалось получить от них дозволение вернуться на родину, причем парфяне взяли выкуп – 70 долин в Армении» (Страбон). Но царь был только в начале славных дел. Женитьба на дочери Митридата Евпатора обеспечила Тиграну надежный тыл, и он начал проводить активную внешнюю политику.

Парфяне недолго будут наслаждаться новоприобретенными территориями, поскольку, укрепившись на престоле и проведя ряд успешных войн с соседями, Тигран обратится на восток и отвоюет отданные земли обратно. Мало того, он будет совершать походы вглубь Парфии и успешно бить врага на его земле. За годы правления Тигран колоссально расширил границы своего государства и по праву носил прозвище Великого. Величал себя Царь царей. Плутарх оставил впечатляющее описание достижений этого выдающегося государственного деятеля: «Когда Тигран начинал, его возможности и планы были совсем ничтожны, а теперь он покорил множество народов, сломил, как не удавалось еще никому другому, мощь парфян и переполнил Месопотамию греками, которых он во множестве насильно переселил туда из Киликии и Каппадокии. Из других народов он согнал с прежних мест также кочевые племена арабов, которых поселил поближе к своей столице, чтобы использовать их для торговых надобностей. При нем находилось много царей на положении слуг, а четырех из них он постоянно держал подле себя в качестве провожатых или телохранителей: когда он ехал на коне, они бежали рядом в коротеньких хитонах, а когда сидел и занимался делами – становились по бокам, скрестив руки на груди. Считалось, что эта поза наилучшим образом выражает полное признание своей рабской зависимости: принимавшие ее как бы отдавали в распоряжение господина вместе со своим телом и свою свободу и выражали готовность все снести, стерпеть без возражений».

Но им ничего другого и не оставалась, поскольку армия Великой Армении стала едва ли не самой грозной силой в регионе. Её главной ударной силой была тяжелая панцирная кавалерия, которая сметала со своего пути вражеские боевые порядки. В этой коннице люди и кони были защищены тяжелыми доспехами, что делало их практически неуязвимыми. Катафракты не имели щитов, но менее уязвимыми от этого не были: «Вся сила этой броненосной конницы – в копьях, у нее нет никаких других средств защитить себя или нанести вред врагу, так как она словно замурована в свою тяжелую, негнущуюся броню» (Плутарх). Слава об этих всадниках-катафрактах гремела по всей Азии. Так же в состав армянской армии входили отряды тяжелой пехоты, лучников и пращников, а в случае необходимости царь призывал под свои знамена ополчения подвластных народов.

Однако постоянные победы сыграли с Тиграном злую шутку, и он стал постепенно утрачивать чувство реальности. Этот психологический момент очень точно подметил Плутарх: «Под влиянием своих необычайных удач царь преисполнился дерзости и высокомерия: ему стало казаться, будто все, что составляет предмет зависти и восхищения со стороны обыкновенных людей, не только находится в его власти, но нарочито ради него создано». Но до поры до времени удача не покидала Тиграна. В 83 г. до н. э. он овладел Сирией и отстранил от власти представителей династии Селевкидов. Однако его огромное государство не было достаточно прочным, поскольку многие покоренные народы тяготились армянским господством. Особенно недовольны были греки, которых по приказу Тиграна массово переселяли с обжитых мест: «Для греков армянское владычество было невыносимым бременем» (Плутарх). В дальнейшем это сыграет свою роковую роль. И всё-таки…

После разгрома Митридата Великая Армения стала самой могущественной державой в Азии, и с этим нельзя было не считаться. Её столицей была Артаксата. И Плутарх и Страбон связывают основание города с именем великого карфагенского полководца Ганнибала, который бежал из Карфагена и прибыл в Малую Азию к Антиоху III Великому. Он остался на службе у царя в качестве военного советника, но в дальнейшем был отстранен от дел. После того как Антиох был разгромлен братьями Сципионами в битве при Магнесии, Ганнибал, опасаясь выдачи римлянам, покинул земли Селевкидов и нашел убежище при дворе армянского царя Артакса.

По свидетельству Плутарха, Ганнибал дал Артаксу «множество полезных советов и наставлений». Трудно сказать, что это были за «наставления», но скорее всего, они касались дел военных, поскольку лучшего эксперта по данным вопросам в то время в мире не было. Вполне возможно, что и само место основания города было выбрано полководцем исходя из стратегических соображений. «Между прочим, он приметил местность, чрезвычайно удачно расположенную и красивую, но лежавшую в запустении, и, сделав предварительные наметки для будущего города, позвал Артакса, показал ему эту местность и убедил застроить ее. Царь остался доволен и попросил Ганнибала, чтобы тот сам взял на себя надзор над строительством. Возник большой и очень красивый город, которому царь дал свое имя и провозгласил его столицей Армении» (Плутарх).

О том, что этот город связан с именем Ганнибала, сообщает и Страбон: «Артаксата, основанная Ганнибалом для царя Артаксия». По свидетельству географа, Артаксата – «это благоустроенный город и столица страны. Она расположена на схожем с полуостровом выступе, а перед ее стенами кругом проходит река, за исключением пространства на перешейке, которое огорожено рвом и частоколом».

Однако у царя Тиграна Великого были свои планы относительно столицы. Символом могущества Великой Армении должен был стать новый город, в строительство которого царь вложил душу и назвал своим именем – Тигранокерты. Современников поражали размеры и красота будущей столицы. «Огромный город, – пишет Плутарх, – был выстроен недавно и заселен с великолепием». О том, насколько грандиозным был проект Тиграна, рассказывает и Аппиан: «Он окружил город стенами высотой 50 локтей, в толще их было устроено много лошадиных стойл; в предместье города он воздвиг дворец с большими парками, с охотничьими левами и озерами. Рядом было воздвигнуто сильное укрепление». Царь Великой Армении не разменивался на мелочи, а строил на века. Римский историк Тацит отмечал, что ещё в I в. н. э. Тигранокерты располагали «многочисленными защитниками и мощными стенами. К тому же часть городских укреплений обтекает довольно широкая река Никефорий, а там, где ее течение не обеспечивает надежной защиты, вырыт огромный ров».

Примечательно, что город возводился не только за счет Тиграна, но и на деньги его приближенных, наместников и представителей торговых кругов: «Тигранокерты изобиловали сокровищами и дорогими приношениями богам, ибо частные лица и правители наперебой расширяли и украшали город, желая угодить царю» (Плутарх). Вполне возможно, что владыка прозрачно намекнул своему окружению о том, что не мешало бы и им поучаствовать в строительстве, а приближенные идею монарха творчески развили и понесли в массы.

Однако так просто они от Тиграна не отделались, поскольку царь решил, что пришла пора заселять будущую столицу. Как рассказывает Аппиан, он собрал в Тигранокерты знатнейших людей своего государства и открытым текстом заявил, что они должны теперь здесь жить. А то имущество, которое они не возьмут с собой, будет конфисковано. Понятно, что никто не посмел возразить. Однако только знатью город не населишь, и Тигран решил вопрос радикально. Согласно информации, которую сообщают Страбон и Плутарх, царь переселил в Тигранокерты греков из Каппадокии и Киликии. При этом было разорено двенадцать греческих городов, что свидетельствует о том, что процесс был насильственным. Мало того, Плутарх прямо говорит о том, что такая же судьба постигла и представителей других народов – «адиабенцев, ассирийцев, гордиенцев, каппадокийцев, родные города которых Тигран разрушил, а самих пригнал сюда и принудил здесь поселиться». Страбон называет ещё и мазакенов, жителей города Мазаки[38], которых также изгнал Тигран.

Несмотря на то что царь Великой Армении уделял большое внимание своему детищу, к началу конфликта с Римом город так и не был достроен. Когда Митридат появился во владениях зятя, строительные работы ещё продолжались.

* * *

Понимая, что теперь ему больше негде укрыться, поскольку Понт был захвачен римлянами, а Боспор отпал вследствие измены, Митридат явился к своему зятю Тиграну Великому. Он надеялся убедить родственника сразу же начать готовиться к войне с Лукуллом, но всё пошло не так, как планировал Евпатор. Владыка Великой Армении предоставил в распоряжение тестя один из дворцов, но на этом все и кончилось. Он даже не пожелал встретиться с беглым родственником. По свидетельству Мемнона, Митридат безвылазно просидел в загородном дворце своего зятя восемь месяцев, поскольку тот упорно отказывался его принимать и вообще делал вид, что забыл о существовании тестя. И это в тот самый момент, когда время было дорого и необходимо было готовить страну к грядущему вторжению римлян. Митридат метался по дворцу, словно зверь в клетке, но повлиять на ситуацию не мог. Что же касается Тиграна, то он занимался тем, что достраивал Тигранокерты и на внешнюю угрозу совершенно не обращал внимания. Однако вскоре всё резко изменилось.

Дело в том, что к армянскому двору прибыл Аппий Клодий, шурин Лукулла, и потребовал от Тиграна выдать Митридата. Римский полководец хотел как можно скорее закончить войну, а затем провести грозного царя в своем триумфальном шествии. В противном случае Луций Лициний грозил Тиграну войной. Да и само письмо, которое проконсул написал армянскому владыке, было составлено довольно оскорбительно, поскольку Тигран величался не Царём царей, а просто царём. Вполне возможно, что до этого правитель Великой Армении не собирался идти на конфликт с Римом и поэтому не оказал поддержку Митридату.

Но теперь ситуация менялась. Тиграна оскорбили трижды – потребовав выдать родственника, пригрозив войной и не назвав полным титулом в письме. Просто так такие вещи не делаются, и армянский царь это прекрасно понимал. Вооруженный конфликт Великой Армении с республикой становился реальностью. В канун надвигающихся грозных событий, осознав, что война вот-вот разразится, Тигран обратился к своему тестю.

Действительно, вряд ли кто в тот момент на просторах Ойкумены знал о римлянах больше, чем Митридат. Царь Понта прекрасно изучил своих врагов. Он был знаком с особенностями характера сыновей волчицы, их манерой ведения дел и, разумеется, со стратегией и тактикой. Тигран понимал, что Евпатор может оказать ему поистине бесценную помощь. Поэтому, отбросив в сторону амбиции, зять решил встретиться с тестем. Причем принял своего родственника по-царски, со всей возможной роскошью и обхождением. Словно не было восьми месяцев взаимного недоверия и недопонимания. А когда закончился пир, цари удалились на совещание, которое происходило один на один и продолжалось целых три дня.

Начали с вопроса о доверии, и чтобы обойтись без взаимных обвинений и попреков, то все недоразумения между собой решили считать происками придворных. Крайних нашли быстро. При этом в рамках развернувшейся кампании был казнён один из ближайших приближённых Митридата, учёный грек Метродор. Но царственных родственников такие тонкости уже не интересовали, поскольку они занялись чисто военными и политическими вопросами. Посовещавшись, цари составили довольно неплохой план действий.

Суть его заключалась в том, что Тигран остаётся в Армении с главными силами своей армии и будет отражать вторжение Лукулла – в том, что оно состоится, сомнений у Евпатора не было. Митридат же, получив войска от зятя, отправится в Понт, отвоюет своё царство и откроет второй фронт против римлян. Евпатор был уверен, что стоит ему появиться в родных пределах, как тысячи людей встанут под знамена своего царя. Однако обладая громадным опытом в борьбе против римлян, тесть дал зятю ряд очень полезных советов. Царь Понта надеялся, что его родственник ими воспользуется. «Митридат, впервые встретившийся тогда с ним, советовал ему не вступать с римлянами в сражение, но, окружая их одной только конницей и опустошая землю, постараться довести их до голода тем же способом, как и сам он под Кизиком, доведенный Лукуллом до истощения, потерял без битвы все свое войско. Тигран, посмеявшись над таким его военным планом, двинулся вперед, готовый вступить в сражение» (Аппиан). Но недаром говорят, что за одного битого двух небитых дают, и смех Тиграна лишний раз подтвердил эту простую истину. Правда, армянский царь пока этого не осознал и был преисполнен оптимизма.

Но, тем не менее, Тигран внимательно выслушал родственника и, для виду покивав головой, изображая согласие, про себя решил, что будет действовать так, как подсказывает ему собственная мудрость. А мудрость подсказывала, что панцирная армянская конница просто растопчет горстку наглых римлян, у которых нет никаких шансов устоять в открытом бою против катафрактов Тиграна. Но вслух владыка Армении ничего этого не сказал, а просто подтвердил свое согласие с планом Митридата.

Как только решение было принято и военный совет закончился, грянула целая серия из грандиозных пиршеств, после чего Митридат получил в своё распоряжение корпус из 10 000 всадников и выступил с ним в Понт.