АРЕСТ «АРИЙЦА»

АРЕСТ «АРИЙЦА»

Прошло более пятидесяти лет со дня окончания второй мировой войны, а обстоятельства целого ряда операций остаются невыясненными, вызывая противоречивые толкования и оценки. Постепенно в результате поисков, проводимых в разных странах, выясняются отдельные детали. Сложенные вместе, они представляют если и не исчерпывающую картину, то, по крайней мере, более целостную, объемную.

К числу подобных тайн до недавнего времени принадлежали причины ареста «Арийца» — ценного агента военной разведки Красной Армии.

…К небольшому подмосковному аэродрому подъехали легковые автомашины, из которых вышли парни, по-видимому, парашютисты, готовые к заброске в тыл к немцам, и молоденькие лейтенанты службы госбезопасности, сопровождающие их. Легкий самолет оторвался от земли и стал набирать высоту.

Далеко внизу проплывали лесные массивы, змейками извивались речки, блестели зеркала водоемов.

Штурман самолета выглянул в салон и предупредил: вышли в район заданной цели. Парашютисты поднялись. Лейтенант, стоявший у двери самолета, обнял каждого из этих людей, уходящих в неизвестность, ударил по плечу и весело сказал: «Пошел!» Купола раскрывшихся парашютов еще долго виднелись с самолета, развернувшегося на обратный курс.

«Генри» и «Вольф» имели задание с помощью партизан проникнуть на ближайшую железнодорожную станцию и сесть в вагон, отправлявшийся в Берлин. Экипировка и документы подтверждали, что солдаты-фронтовики отправлялись в краткий отпуск на свидание с близкими в Берлин. Старший из парашютистов имел доступ и пароль к «Арийцу» в Берлине. Второй ничего не знал об этом и шел для страховки первого. А там — как сложатся обстоятельства…

Гестапо вышло на след «Арийца», находившегося на связи у резидента «Альте» в августе 1942 года. Перехваченные радиограммы Москвы берлинскому адресату были расшифрованы, и перед контрразведкой прояснилось новое лицо, предмет слежки и травли — Ильзе Штебе, она же «Альте». Заместитель начальника гестапо, председатель зондеркоманды «Роте капелле» оберштурмбанфюрер Ф. Панцингер, оказавшийся позднее в советском плену, подтвердил, что Ильзе Штебе была выявлена в результате радиоперехвата и расшифровки послания Москвы. Также был упомянут источник информации в МИД Германии, но без дополнительных сведений установить, кто он такой, оказалось невозможно.

Ильзе Штебе арестовали немедленно, в августе 1942 года.

Она происходила из рабочей семьи. Получила специальность секретаря-стенографистки и устроилась со временем в газету. Журналистика была ее заветной мечтой. Появились первые публикации Штебе в различных газетах, в том числе в швейцарских. Как корреспондент работала в Праге и Варшаве. Она была наблюдательна и склонна к глубокому анализу. При ее способностях из нее мог бы получиться крупный журналист. Но все ее помыслы были заняты другим.

В 1928 году она познакомилась с журналистом Рудольфом Хернштадом, членом КПГ, а в дальнейшем сотрудником военной разведки Красной Армии. В связи с этим членство в КПГ ему пришлось приостановить. Ильзе Штебе разделяла политические взгляды Хернштада, была, как и он, убежденной антифашисткой и находилась под его личным влиянием. Именно поэтому она охотно согласилась пойти на сотрудничество с советской разведкой, когда ей было сделано соответствующее предложение.

В 1939 г. они расстались. После нападения Германии на Польшу Штебе с колонной немецких граждан выехала в Берлин. Хернштад еще раньше отправился в Москву. До своего отъезда он предупредил «Арийца», что в Берлине с ним установит контакт Ильзе Штебе, известная ему по Варшаве, и он сможет предложить ей деловые встречи.

Как уже было сказано, Штебе молчала после ареста и не выдала ни одного из шести антифашистов, с которыми она поддерживала постоянную связь. Попытки гестаповцев выбить из нее признания относительно «Арийца» ни к чему не привели. Гестапо хотело, тем не менее, знать, кто скрывался под этим псевдонимом и снабжал разведчицу ценными сведениями. Когда атака на Штебе в лоб провалилась, гестапо стало искать обходные пути.

Тем временем «Ариец», советник МИД Германии Рудольф фон Шелиа, продолжал еще находиться на свободе и ни о чем не подозревал. Он родился в дворянско-помещичьей семье, получил необходимое воспитание, изучал право в Бреслау и Гейдельберге. По окончании высшей школы поступил в МИД и последовательно продвигался по служебной лестнице. Он жил со своей семьей в достатке, но был несколько легкомыслен. Поэтому не примкнул ни к правым, ни к левым. Однако в кругу близких людей, которых у него почти не было, он высказывал критические суждения о политике Германии, министре Иоахиме фон Риббентропе, возмущался по поводу гонений на евреев в Германии и бесчеловечного обращения с побежденными поляками.

В сообщении, отправленном в Москву, Хернштад подробно доложил о Рудольфе фон Шелиа (впредь «Ариец») и отметил, что какой-либо определенной основы для привлечения Шелиа к сотрудничеству нет. Делится он информацией исключительно потому, что видит в лице Хернштада достойного собеседника, с которым можно на равных поделиться сомнениями и уточнить собственные мысли.

Москва порекомендовала разведчику не прекращать разработки «Арийца» и попытаться установить с ним прочные деловые отношения на материальной основе.

Это было логично. В рыночных отношениях, где все продается и покупается, где за услугу надо немедленно отплатить, разумнее всего было подойти к делу с этой стороны. За уже оказанные услуги следовало «Арийцу» заплатить, а его дальнейшие доходы будут зависеть от того, что он сможет предложить. К этому времени он имел ранг действительного советника министерства и возглавлял группу «Отделы по территориальным секторам», в том числе лично занимался вопросами «Центральной и Восточной Европы». Это очень интересовало советскую разведку. Разговор на языке купли-продажи оказался более понятным для фон Шелиа, и тот без большого энтузиазма, но все же согласился.

Не случайно англичане считают, что лучший агент — работающий за деньги. Он выполняет рискованную работу и в соответствии со степенью риска и качеством добытых информационных материалов получает вознаграждение. Правда, англичане всегда были прижимистыми по части вознаграждения, стараясь компенсировать это некоторыми предоставляемыми льготами.

Хотя Шелиа и был в душе антифашистом, он, однако, в 1933 году вступил в НСДАП во время приезда в Берлин в отпуск из-за рубежа. Он долго никому об этом не рассказывал. Остатки совести у него сохранились: вступил в партию нацистов ради карьеры и хвастать тут было нечем. Кроме того, это его подстраховывало от происков завистливых сотрудников и недалеких, мелких агентов гестапо. Когда такой момент наступил и его попытались на службе шантажировать тем, что он до сего времени остается вне рядов НСДАП, Шелиа молча открыл сейф и вынул билет члена фашистской партии с 1933 г., утерев нос своим противникам.

Этот эпизод заставил его надолго задуматься, среди кого он живет, и сделать вывод, что, по-видимому, он правильно поступил, согласившись сотрудничать с Хернштадом.

В Берлине по возвращении из Польши фон Шелиа помог Штебе поступить на службу в МИД. Это давало возможность чаще видеться и передавать ей материалы прямо на службе или в заранее оговоренном месте.

Ильзе Штебе знала, что по личным делам Рудольф фон Шелиа часто выезжал с дипломатическим паспортом в Швейцарию. Она знала, что в момент ее ареста он находился там, и в душе умоляла его прозреть, почувствовать нависшую опасность и скрыться. Но самодовольный и самоуверенный Шелиа не услышал таинственного голоса, да к тому же он не был телепатом. В октябре 1942 года он вернулся из Женевы и позднее был арестован на службе в МИДе.

Какие же улики раздобыло к этому времени гестапо против него?

Захватив ранее одного из радистов, гестапо по его рации сообщило 8 октября в Москву якобы от имени «Альте» просьбу выслать деньги и новые инструкции для ее агента в министерстве иностранных дел, чтобы активизировать деятельность ставшего несколько пассивным сотрудника.

Москва отреагировала уже известным образом. Два надежных агента-парашютиста были заброшены в тыл. Один сразу же попал в руки контрразведки, о судьбе второго точных данных не имеется. Еще до начала допроса дал ценные результаты обыск парашютиста. У него была обнаружена копия старого чека, на котором стояло имя: Рудольф фон Шелиа. Это был вещественный пароль для установления с ним контакта.

После этого гестаповская зубодробильная машина раскрутилась на полную мощность и выбила из «Арийца» все, что только было возможно. Кроме того, он был использован для очных ставок с Ильзе Штебе, создав для нее новые трудности в поединке с гестаповскими палачами. На душе у Штебе было нехорошо: перед мысленным взором стояло изуродованное лицо Рудольфа. Но только ли Шелиа был виноват в случившемся, своем моральном грехопадении? Как и к чему его подготовили партнеры, которым он верил?

Научили ли они его элементарной предосторожности и конспирации? Ответ для Ильзе Штебе был неутешительным.

В своей ставке 21 декабря 1942 года Гитлер утвердил приговор имперского суда от 14 декабря 1942 года Рудольфу фон Шелиа и Ильзе Штебе: смерть советнику на виселице и обезглавливание Штебе на гильотине.

Окончательный вердикт Гитлера скрепил подписью начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженных сил Кейтель.