6

В 1985 году перед молодым офицером советской разведки открывались довольно широкие перспективы.

КГБ, "щит и меч" Коммунистической Партии Советского Союза, был самой большой и могущественной разведслужбой в мире. В ее состав входило около 400 тысяч офицеров, большинство из которых находилось на территории СССР, и 200 тысяч солдат и офицеров погранвойск. В распоряжении КГБ была огромная сеть платных осведомителей, разбросанных по всей стране, неограниченные материальные ресурсы и власть. Элитой же КГБ были разведчики, работавшие за рубежом. У Первого Главного Управления была своя штаб-квартира, находящаяся вдали от старого здания КГБ на Лубянке.

Каждое утро Сергей ловил служебный автобус, делавший остановку в двух шагах от его квартиры, неподалеку от Парка Горького. Это был один из 140 неприметных автобусов, принадлежавших КГБ, каждый день колесивших по Москве. Они ездили по своим маршрутам каждые 30 минут в часы пик и раз в час в остальное время и перевозили только сотрудников КГБ. У Сергея занимало 45 минут, чтобы доехать до центрального КПП служебного комплекса Первого Главного Управления, находившегося недалеко от Ясенево.

Построенный в 1972 году практически в лесу, почти в километре на юго-запад от московской окружной дороги, Центр иногда называли "Ясенево" или просто "лес". Охраняли его сильнее, чем Кремль. Периметр, огражденный забором из колючей проволоки с электронными датчиками, патрулировался охраной с собаками. Средств на этот комплекс не жалели. Стройматериалы завозились из Японии и Западной Европы. Мебель была закуплена в Финляндии. По замыслу руководства, все в Центре должно было напоминать работавшим в нем людям, что они — элита советского общества.

Бесплатный проезд был не единственной служебной привилегией Сергея. На территории комплекса были и спецмагазины. Пусть там, в мире по ту сторону забора, почти все было в дефиците, но на полках этих торговых точек всегда лежали лосось, колбасы, сыры, свежие овощи и черная икра, а в местном "универмаге" продавалась фирменная одежда и обувь. Сотрудники могли также бесплатно пользоваться двумя саунами, бассейном, спортзалом и теннисными кортами Центра. Также здесь была своя поликлиника, а врачей можно было вызвать прямо к себе в кабинет. Естественно, что это медицинское учреждение, включая зубоврачебный кабинет, было оборудовано по последнему слову техники. Чтобы расслабиться, офицеры могли заказать услуги массажиста. За символическую плату можно было арендовать банкетный зал, чтобы отпраздновать свадьбу или другое событие, причем нанятый автобус КГБ забирал гостей в центре Москвы, привозил их в Центр, а после отвозил назад.

В классической антикоммунистической утопии Дж. Оруэлла "Скотный Двор" животные вывесили лозунг «Все животные равны, но некоторые животные равнее других». В Центре все знали, кто именно "равнее других" без всяких лозунгов. Почти в двух километрах к западу от главного корпуса и стоянки для машин, утопавший в живописных зарослях леса, располагался отдельный жилой комплекс. Он состоял из двадцати дач для генералов Первого Главного Управления. Специальная обслуга занималась там уборкой, стиркой, приготовлением пищи, стрижкой деревьев и газонов. Генерал мог, в зависимости от настроения, прогуляться на работу по ухоженным дорожкам, ведущим через лес, или вызвать служебную «Волгу». Каждому из них полагалось два шофера, работавших посменно таким образом, чтобы машина всегда была в распоряжении генерала.

Сверху главное здание Центра напоминало гигантский крест. Северная оконечность его завершалась круглым актовым залом. Западная — двадцатидвухэтажным служебным корпусом. Восточная же часть была разделена на два крыла, которые так и назывались — "левое" и "правое", коммунистически просто и функционально. Эти крылья отходили от коридора под углом, как хвостовик стрелы. Главное здание соединялось с остальными постройками комплекса подземными переходами, чтобы сотрудникам не приходилось бегать по улице в плохую погоду.

Перед центральным входом был разбит небольшой парк с искусственным водоемом. На входящих в здание сурово смотрел гранитный Ленин. Лифты, предназначенные только для генералов, доставляли их прямиком в кабинеты.

Первое Главное Управление состояло из управлений и служб поменьше. Назывались они просто по буквам алфавита. Например, управление "К" — зарубежная контрразведка, управление "Т" — зарубежный научно-технический отдел. И так далее. Самыми важными во всем Управлении считались офицеры политической разведки Первого Отдела или, как его еще называли, Отдела Северной Америки, в который и распределили Сергея. Если точнее, в канадский сектор этого отдела.

"Я был окружен таким количеством блестящих интеллектуалов, что сразу почувствовал свою ущербность, — рассказывал Сергей. — Но я очень много работал, и был отмечен генералом Якушкиным, который славился тем, что не замечал своих подчиненных. Мне казалось, что передо мной сам бог. Генерал был потомком старинного аристократического рода. Кто-то из его дальних предков был даже упомянут в одном из стихотворений великим русским поэтом Пушкиным. Кроме того, Якушкин познакомил меня с другими генералами, живыми легендами КГБ".

Один из них, известный тем, что завербовал довольно много агентов в Западной Европе, на вопрос Сергея о том, как ему это удалось, ответил: "Сережа, это было довольно просто, учитывая суммы, которыми я располагал. Когда начинаешь с миллиона долларов, можно купить практически любого".

Как-то в августе 1985 года, придя на работу, Сергей застал в кабинете генерала Якушкина переполох. Один из замов генерала объяснил: "Виталия Сергеевича Юрченко похитило ЦРУ!"

Юрченко был одним из любимчиков Якушкина. Он был офицером внешней контрразведки в Вашингтоне, работавшим там в 1976 году под началом генерала, в то время, когда Эдвин Мур перебросил пакет с украденными из ЦРУ документами через ограду посольства. Именно Юрченко был тем идиотом, который сдал пакет в полицию, даже не проверив, что внутри.

К вечеру Сергей уже знал подробности этой истории, о которой говорил весь Центр. Генерал Якушкин послал Юрченко в Рим для расследования дела о незаконной торговле оружием, в котором был замешан офицер КГБ. Это была официальная версия. Ходили слухи, что расследование было лишь поводом, на самом деле Юрченко отправили в Рим в отпуск, который был ему крайне необходим. Дело в том, что у него был роман с одной замужней дамой из Москвы и, когда эта порочная связь прервалась, он впал в депрессию. В Риме, во время прогулки по городу, агенты ЦРУ подсыпали Юрченко в напиток сильный наркотик и выкрали его.

Когда утром следующего дня Сергей пришел на работу, его тут же вызвал к себе в кабинет Анатолий Лебедев, первый заместитель Якушкина. Он знал, что Сергей был редактором журнала "Советский Разведчик" во время учебы в Краснознаменном Институте и приказал ему написать статью об исчезновении Юрченко.

"Но я же ничего не знаю," — возразил Сергей.

"Ты — офицер КГБ, — ответил Лебедев. — Тебе должно быть достаточно того, что ЦРУ накачало Юрченко наркотиками. Остальное придумаешь сам".

Так как Сергей работал в отделе Канады, у него был доступ к информации, публикуемой западными агентствами новостей, и то, что они сообщали об этой истории, сильно отличалось от того, что Сергею говорили в Центре. Согласно версиям западных новостных агентств, Юрченко явился в посольство США в Риме и попросил убежища. Естественно, Сергей отмел эту версию и написал о том, как Юрченко был похищен агентами ЦРУ. Лебедев одобрил статью и велел отнести ее Вячеславу Гургенову, заместителю начальника отдела информации Первого Главного Управления. Гургенов внимательно прочитал статью, а потом сказал: "Знаешь, что я с этим сделаю? Я сейчас пошлю эту херню в отдел кадров и прикажу хранить ее в твоем досье до конца твоей службы. Это же полный бред". С этими словами Гургенов выбросил статью в мусор.

Много лет спустя подробности побега Юрченко были опубликованы во многих газетах и описаны в нескольких книгах. Никто его не похищал. Он был влюблен в Валентину Ересковскую, жену советского дипломата, которого направили на работу в Монреаль. Юрченко решил, что предмет его страсти бросит мужа и переедет к нему в США, если он там попросит убежища. Через два месяца после прибытия в Америку, ФБР организовало тайную встречу Юрченко с его возлюбленной в Канаде, но та отказала ему, и он вернулся в Вашингтон очень подавленным. В ЦРУ даже пытались поднять ему настроение, предложив миллион долларов, но даже такие деньги не смогли сделать его счастливым.

В субботу, 2-го ноября 1985 года в одном из дорогих вашингтонских ресторанов, почти через три месяца после римского побега к американцам, Юрченко сидел за ужином с молодым сотрудником ЦРУ, обеспечивавшим его безопасность. Неожиданно он спросил американца: "Что Вы станете делать, если я сейчас встану и уйду? Будете в меня стрелять?"

"Нет, мы с перебежчиками так не поступаем", — ответил тот.

Юрченко поднялся с места и вышел из ресторана, оставив опешившего цэрэушника впопыхах оплачивать счет. Сам же он направился прямиком в советское посольство, где и попросил убежища.

Для ЦРУ это был конфуз, но все же там считали, что Юрченко был настоящий перебежчик хотя бы потому, что он помог американским спецслужбам выявить в своих рядах двух предателей. Первым, и самым опасным, был Эдвард Ли Ховард, мстивший за то, что его в свое время уволили из ЦРУ. Вторым был Рональд У. Пелтон, работавший в Агентстве Национальной Безопасности. Кроме того, Юрченко рассказал ЦРУ о "шпионском порошке", невидимом невооруженным глазом, но легко обнаруживаемом с помощью специальных очков. КГБ наносил его на машины сотрудников посольства США, а потом искал следы на одежде и коже русских, подозреваемых в работе на ЦРУ. Если человека хотя бы раз подвозили в посольском автомобиле, он весь был покрыт "шпионским порошком".

6-го ноября 1985 года Юрченко, в сопровождении офицеров КГБ, был усажен в аэрофлотовский ИЛ, вылетавший в Москву. Примерно через две недели он повторил всю историю с похищением на пресс-конференции в Кремле. КГБ отреагировал согласно тому же сценарию. Юрченко было присвоено звание "Почетный Чекист", высшая награда КГБ, а соответствующий знак ему вручил лично Владимир Крючков, бывший в то время начальником Первого Главного Управления и начальником генерала Якушкина. После чего Юрченко назначили на какую-то чиновничью должность в НИИРП, где к нему относились с презрением и старались избегать.

Генерала Якушкина и его зама Анатолия Лебедева без шума "ушли" в отставку. Якушкин покрывал Юрченко, и вся эта история стала его очередной грубой промашкой. Сергей был приглашен на проводы генерала. "Он чуть не плакал, — вспоминал Сергей. — Он сказал нам: «Это были лучшие годы моей жизни. К сожалению, я верил людям, которые меня предали, и теперь должен уйти в отставку. Но я делаю это не по собственной воле, меня вынудили»".

То, что Юрченко наградили, а Якушкина заставили уйти в отставку, произвело на Сергея сильное впечатление. "В КГБ всегда есть две версии каждой истории. Только несколько человек на самом верху обычно знали, что произошло на самом деле, да и то им не всегда говорили всю правду. Я начал привыкать к тому, что внутри КГБ никогда нельзя было знать всю правду. Мы постоянно врали друг другу. Впрочем, всех остальных своих сограждан мы обманывали тоже".

В свои двадцать девять лет Сергей был поражен столь стремительным падением генерала. "Многие были обязаны своей карьерой Якушкину и служили ему верой и правдой, но как только он оказался по уши в дерьме, тут же повернулись к нему спиной. Я понял, что живу среди волков. Пока ты сильный, и у тебя крепкие зубы, ты — вожак. Как только ты ослаб, тебя загрызут. И сделают это с большим удовольствием. В тот момент я решил для себя, что буду самым свирепым волком в этой стае”.