27

"Для нас ООН была словно магазин игрушек для ребенка. Если мой сотрудник не мог там никого там завербовать, зачем он мне был вообще нужен?" — задавал Сергей риторический вопрос. — "Эта контора кишмя кишела шпионами и всяким продажным сбродом."

Подчиненные Сергея, набравшись наглости, встречались с завербованными агентами прямо в главном корпусе комплекса ООН. Например, за чашечкой кофе в кафе "Вена", в подвале здания, или во время ланча в Северном Салоне Делегатов, по соседству с Залом Генеральной Ассамблеи. "Это были места, в которых дипломаты из разных стран общались в неформальной обстановке и встреча моего куратора — "дипломата" со своим подопечным из числа сотрудников ООН не вызвала бы никаких подозрений."

Тем не менее, одно из правил СВР было нарушено. Дело в том, что офицеру разведки было запрещено встречаться со своим агентом или доверенным контактом в одном и том же ресторане чаще, чем раз в полгода. "Мы были вынуждены игнорировать это требование, потому, что у нас было так много информаторов среди ооновских дипломатов, что, даже в Манхэттене, с его тысячами ресторанов, было просто невозможно его выполнять."

В СВР разведчиков учили играть на антиамериканских чувствах и настроениях. "В ООН к Штатам относились как к эдакому верзиле-хулигану, который может навалять любому, кто встанет на его пути. Даже среди союзников США иногда бытовала глубокая неприязнь к этой стране. Вот мы и охотились на дипломатов, которые недолюбливали Америку, хотя и представляли страны, бывшие ее союзниками. И таких людей было намного больше, чем американцы могли бы подумать."

Одной из таких стран, судя по наблюдениям подчиненных Сергея, была Турция. По словам Сергея, между 1995 и 2000 годами аж три турецких дипломата работали на СВР. Один из них, получивший оперативный псевдоним "Козак", был советником в турецкой миссии при ООН.

"Турция — это полуевропейская, полуазиатская страна, которая никогда не была довольна своими западными союзниками. На государственном уровне она

— друг Соединенных Штатов и член НАТО, но на бытовом — многие турки настроены явно антиамерикански и считают, что американцы их недостаточно ценят. В то же время, на турецких курортах отдыхает много русских и, к тому же, Россия

— сосед Турции, благодаря чему турки относятся к ним более дружелюбно."

"Козак" снабжал нью-йоркскую резидентуру СВР текстами секретной переписки между США и своими партнерами по НАТО и копиями отчетов турецкой разведки MIT. Так как Турция граничит с двумя европейскими странами и четырьмя азиатскими, эти отчеты были ценны вдвойне. "У большинства американцев Турция никак ассоциируется с активной шпионской деятельностью, однако, благодаря своему расположению на одном из мировых перекрестков и членству в НАТО, она стала очень плодородной почвой для деятельности охотников за секретной информацией."

Некоторые из телеграмм, которые "Козак" передавал российской разведке имели классификацию ЕВРОКОР, ЕВРОпейская корреспонденция. Это были бюллетени, распространяемые НАТО среди своих членов, чтобы держать их в курсе событий. "Конечно, военные планы этой организации в них не раскрывались, но с другой стороны, эти документы предназначались только для стран-союзников США и не предназначались для прочтения в России, Китае или на Кубе. В Центре же их изучали и успешно использовали в своих целях. Например, понять реальную позицию США и ЕС по отношении к Югославии во время Ооновских бомбежек Сербии." (Авиация НАТО бомбила Сербию 79 дней, в марте-июне 1999 года, чтобы заставить президента Милошевича прекратить войну против албанцев в Косово. Милошевич был вынужден вывести войска и в Косово вошли силы НАТО. Москва очень нервничала по поводу того, что НАТО оккупировало часть страны бывшего социалистического блока. Материалы с пометкой ЕВРКОР помогли русским разобраться в истинных намерениях США и НАТО.)

В СВР "Козака" считали настолько ценным агентом, что его куратору Сергею Федерякову, позывной "Товарищ Аллен" было велено встречаться со своим подопечным каждую неделю на протяжении всего 3-летнего сотрудничества турка с российской разведкой. Федеряков, официально работавший вторым секретарем российской миссии, был одним из самых продуктивных подчиненных Сергея. Кроме того, что он курировал "Козака", Федеряков еще завербовал иранского дипломата, которому был присвоен оперативный псевдоним "Монах".

"Монах" поставлял нам совсекретные документы, содержавшие информацию о переговорах Ирана со своими исламскими соседями, в основном, по поводу США и Израиля. Для Центра эта информация была оказалась крайне важной и полезной, так как помогала следить за развитием организаций, связанных с идеями исламского радикализма."

Сергей рекомендовал Федерякова на повышение и, когда срок его манхэттенской командировки закончился, офицера перевели в Лондон заместителем тамошнего резидента СВР.

Сергей всегда настаивал на том, чтобы его сотрудники всегда поощряли своих агентов материально. Такие вещи, как ланчи и ужины в дорогих манхэттенских ресторанах и скромные подарки вроде ручек Монблан, были обычным делом. Но если источник поставлял секретную информацию, подарки были подороже.

"Мы передали "Монаху" и "Козаку" довольно много золотых ювелирных изделий и все же я был поражен тому, как дешево можно было купить шпионские услуги дипломатов из ООН," — вспоминал Сергей. — "Мы покупали золотые украшения в недорогих полуоптовых магазинах сети Уоллмарт, но они выхватывали их из рук, будто это были какие-то невероятные драгоценности. Все это было довольно странно, учитывая то, что будучи уличенными в шпионаже против своих стран, они могли быть казнены из-за каких-то золотых безделушек стоимостью в несколько сотен долларов."

Золото шло в ход не всегда. Для одного шведского дипломата, шпионившего для СВР, Сергей достал редкую книгу по истории России, изданную в 19-м веке. Обложка ее была сделана из кованого железа, а сама книга весила около пяти килограмм. Этого дипломата завербовал подполковник Вадим Лобин, он же "Товарищ Лоренс", один из подчиненных Сергея. Шведу присвоили позывной "Сильвестр". "Это был пожилой рафинированный интеллигент и большой интеллектуал, который познакомился с Лобиным на одном из приемов в ООН и вскоре они стали друзьями. Медленно, но верно мы подвели его к мысли о том, что он должен снабжать нас секретной информацией. Тот был настолько воспитан и мягок, что не смог нам отказать."

"Сильвестр" поставлял нам материалы о балканских странах, Болгарии, Румынии, Албании, Косово, Черногории, Хорватии, Сербии, Боснии и Македонии. Как всегда, Центр прежде всего интересовали взаимоотношения этих стран с США и НАТО. Кроме того, в то время некоторые из них пытались вступить в ЕС и Москва с помощью, получаемой от "Сильвестра" информации следила за их усилиями в этом направлении.

"Швед работал дипломатом уже много лет, и я послал в Центр запрос на тот случай, если в архивах найдется на него что-нибудь интересное. Сам я о нем ничего не знал, кроме того, что он в свое время работал в Советском Союзе. В Москве, идя мне навстречу, копнули поглубже и вытащили на белый свет документальные доказательства того, что во время пребывания в России, он состоял в браке с гомосексуалистом. Этот факт делал "Сильвестра" еще более уязвимым."

Хотя Сергей и предпочитал не шантажировать людей на сексуальной почве, это был все же еще один из рычагов давления на личность. "Если бы я мог, я дал бы "Козаку", "Монаху" и "Сильвестру" по миллиону долларов. Я всегда старался использовать материальный фактор в первую очередь. Например, чем больше я вознаграждал "Козака", тем больше росли его аппетиты и тем больше я мог от него требовать."

Еще одним мастером вербовки в манхэттенской резидентуре был подполковник Владимир Земляков, "Товарищ Нельсон". В его сети попался немецкий дипломат, получивший псевдоним "Советник". Тот буквально ненавидел Америку. " 'Советник' был именно тем, кого мы искали — дипломатом страны-союзника США, готовым предать интересы американцев."

Хотя "Советник" добросовестно и бесперебойно снабжал Землякова секретными документами политического и военного характера у Сергея в отношении немца появились подозрения. Дело в том, что тот никогда не просил взамен денег, а вся информация, которую он передавал своему куратору из СВР, не представляла для Германии никакой угрозы. В конце концов, Сергей решил, что "Советник", вероятнее всего был сотрудником BND (немецкая разведслужба), выдававшего себя за дипломата ООН.

"Впрочем," — говорил Сергей, — "то, что "Советник" возможно был офицером немецкой разведки совсем не значило, что он не может сливать нам секретную информацию об американцах. То есть не исключало того, что он шпионил на нас. Такое в ООН бывает довольно часто. Вы пытаетесь кого-то завербовать и обнаруживаете, что этот человек пытается завербовать вас. Как это ни смешно звучит, но во многих случаях обе стороны находят компромисс и умудряются обмениваться информацией на взаимовыгодных условиях."

Польский чиновник, работавший под псевдонимом "Профессор" — еще один пример того, насколько все может быть запутанно в шпионском болоте ООН, где Сергею пришлось обитать. "Для нас Польша представляла большой интерес из-за своего прошлого, в котором она тесно сотрудничала с СССР." С 1940 по 1990 год Польша была коммунистической страной до тех пор, партия Солидарность во главе с Лехом Валенсой буквально не вырвала ее из лап Кремля. Тем не менее, поляки полностью не избавились от коммунистов в своем правительстве. Так, Александр Квасьневский, бывший в свое время одним руководителей компартии, победил Валенсу на выборах и в 1995 году стал президентом Польши.

"У Польши всегда было раздвоение личности,"- рассказывал Сергей. — "В то время как она, будучи членом ЕС, стремится стать полноценной западноевропейской страной и старается изо всех сил наладить хорошие отношения с США, ее социалистические корни по-прежнему полностью еще не выкорчеваны."

Период карьерного взлета "Профессора" пришелся на времена коммунистической Польши, и он до сих пор сохранил свою лояльность Росси, как наследнице СССР. По крайней мере, так считал Сергей. "Профессор" оказался настолько ценным агентом, что начальник Сергея захотел познакомиться с ним лично. "На одном из дипломатических приемов, как только подвернулся удобный случай, я подвел резидента к "Профессору", они познакомились и обменялись любезностями. Поляк произвёл на нас обоих очень хорошее впечатление."

Когда нью-йоркская командировка "Профессора" закончилась, он вернулся в Варшаву. Так как бывший шпион был уже в почтенном возрасте, Сергей не сомневался, что тот выйдет на пенсию и будет воспитывать внуков. Однако, через год после его отъезда из Москвы пришла интересная новость. Москва в рамках партнёрского сотрудничества договорилась с Варшавой обменяться именами старших офицеров своих разведок. И тут оказалось, что "Профессор" был не кто иной как заместитель главы информационной службы польской службы госбезопасности. "Я искренне считал его настоящим дипломатом, но тот факт, что "Профессор" оказался разведчиком никак не умалял ценности информации, которой он нас снабжал. Насколько я знаю, он нас никогда не обманывал. Как я понимаю, сделав карьеру при коммунистах и перейдя потом на службу к новой власти, он в то же время хотел помогать и нам тоже. Мир полон парадоксов. С одной стороны, если бы это нужно было во благо Польши, он, не задумываясь, стал бы работать против России. С другой — он передавал России информацию, работая против США и ряда европейских стран, при этом не причиняя вреда Польше. Вот такая у нас, разведчиков, жизнь. Приходится работать с людьми с совершенно разными мотивами, по которым они стали шпионить на другую страну, в том числе и со своими коллегами из разведок иностранных держав, вдруг решившими тебе помочь по какой-то причине."

По словам Сергея, "Козак", "Монах", "Сильвестр", "Советник" и "Профессор" были далеко не единственными агентами, завербованными резидентурой СВР во время его работы Нью-Йорке. В его списке были, например, и два греческих дипломата, работавших в ООН с 1995 по 1999 год. Они снабжали русских информацией класса ЕВРОКОР.

Однажды из Москвы сообщили, что из Хельсинки в Нью-Йорк, на должность Генконсула Финляндии, переводят давнего информатора КГБ/СВР. Естественно, на агента, который будет занимать такую высокую должность, Сергей возлагал большие надежды. Звали финна Юкка Лейно. Это был профессиональный дипломат, хорошо известный и довольно популярный у себя на родине, числившийся в архивах российской разведки как агент "Феникс". Когда Сергей увидел этот оперативный псевдоним в досье, присланном из Москвы, он сразу понял, что уже его где-то встречал.

В 1994 году, когда Сергей работал в Центре, ему дали на проверку дело одного из завербованных СВР иностранцев. В то время в Службе пытались навести порядок с агентурой и разобраться, кто после распада СССР продолжает получать деньги, но пользы никакой уже не приносит. Так получилось, что к Сергею на проверку попало досье "Феникса". Согласно документам, последний был завербован в конце 1970-х, во времена президентства Урхо Кекконена, который правил довольно долго, аж с 1959 по 1981 год. Все это время он старался поддерживать хорошие отношения с Советским Союзом, имевшим с Финляндией относительно протяженную сухопутную границу. В 1979 году Кекконена даже наградили Ленинской Премией Мира, коммунистическим аналогом нобелевской премии. Пользуясь дружелюбием Кекконена, КГБ навербовал целый отряд чиновников в администрации финского президента.

В Финляндии в то время было довольно мощное движение социалистических сил и, даже, существовала организация, подобная советскому Комсомолу. "'Феникс' был членом финского 'Комсомола' ", — рассказывал Сергей, — "и социалисты, не без содействия сотрудников КГБ работавших в Финляндии, продвигали его по дипломатической стезе как могли. Из документов досье СВР было видно, что повышения по службе следовали одно за другим."

В досье он характеризовался как "охотно сотрудничающий" с советской разведкой. Например, не пропустил ни одной встречи с куратором. "Однако, когда я читал его досье, я понял, что там чего-то не хватает. А дело было в том, что финн получал от КГБ все, что хотел — деньги и помощь в карьерном росте, но на протяжении всего времени ни разу не предоставил нам сколь-нибудь ценную информацию. То есть, вообще ничего. Все, что он нам сообщал, можно было прочитать в газетах." После изучения дела "Феникса", Сергей рекомендовал, чтобы тому перестали платить зарплату. Но Центр тогда решил иначе. И вот теперь тот самый "Феникс" был на пути в Манхэттен, чтобы вступить в должность Генерального Консула Финляндии.

"Я подумал, что может, причиной нулевой отдачи "Феникса" была плоха работа его прошлого куратора и поручил одному из лучших моих офицеров с позывным "Товарищ Дуглас", он же подполковник Владимир Загоскин, лично курировать работу финского товарища."

О своей первой встрече с Юккой Лейно, Загоскин доложил: "Он обнял меня и выпалил — Я так рад нашей встрече! Я ее так долго ждал и скучал за вами, друзья! Вы отличные ребята! Люблю русских!" Потом он заверил, что сделает все, о чем его попросят.

Сергей скептически отнесся к этим восторгам, но Загоскин отправил в Москву отчет, брызжущий оптимизмом по поводу перспектив работы с Лейно. "Все были в восторге, ведь должность генконсула открывала финну доступ к очень серьезным документам." В результате, каждый раз, когда Загоскин с ним встречался, тот разводил руками: "Очень сожалею, но у меня нету допуска к таким материалам" или "Извините меня, ради бога, но, увы, я не могу ответить на ваш вопрос." Короче, совершенно нулевая отдача, как и в прошлом.

После трех безрезультатных встреч Загоскина с финским дипломатом, Сергей убедил Центр снять с того статус "доверенный контакт". Этот случай стал хрестоматийным примером того, как иногда даже СВР становится жертвой чьих-то манипуляций.

В своем заявлении, опубликованном после выхода этой книги, Лейно утверждал, что никогда не был вовлечен "в какого-либо рода шпионскую деятельность", никогда не состоял в финском "Комсомоле" и не был знаком с подполковником Загоскиным. В настоящее время, Лейно проживает в Хельсинки, где работает в МИДе Финляндии на довольно высокой должности. Он признает, что в 1976 -79 годах во время работы в Москве, а позже в Нью-Йорке, на посту ген-консула Финляндии, он общался с русскими. Но в то же время, продолжает утверждать, что в этом всем не было ничего незаконного и, никакой помощи и услуг он от КГБ и СВР не получал, а то, что рассказал о нем Сергей — "ложь, вводящая в заблуждение."

Сергей любил рассказывать своим подчиненным очень популярную в их организации историю с вербовкой. Как-то раз молодой и очень амбициозный офицер КГБ завербовал в одной африканской стране государственного чиновника. Когда разведчик пришел на следующий день на службу, он увидел перед посольством огромную очередь аборигенов, желающих стать советскими шпионами. "Наш африканский агент, вернувшись с работы в родную деревню, рассказал всему племени, что русские нанимают на работу шпионов. Страна была очень бедная, люди голодали, поэтому все соплеменники тут же решили попытать счастья в советском посольстве. Я учил своих офицеров — 'СВР — не Армия Спасения. Если ты шпион, будь добр добывай информацию.'"

Правда, было одно исключение, но там был замешан американец.

Владимир Земляков, тот, что завербовал "Советника", однажды доложил Сергею, что познакомился в ООН с американским дипломатом, которого, похоже, можно завербовать. "Вербовать американцев было крайне сложно потому, что они вели себя с нами очень осторожно," — рассказывал Сергей. — "К ним было трудно подобраться, а каждого американца, охотно шедшего нам на встречу, мы подозревали в работе на ФБР. Поэтому я велел Землякову быть предельно осторожным и внимательно следить за каждой мелочью в общении с кандидатом на вербовку."

Земляков пригласил американского дипломата на ланч, а через некоторое время и на ужин. В конце концов, после целого ряда их встреч и бесед, в Центре американцу присвоили оперативный псевдоним "Сэм".

"Сэм" начал поставлять нам информацию, но она не была ни засекреченной, ни, даже, хоть как-нибудь нам полезной," — вспоминал Сергей, — "но в наших отчётах для Москвы мы выставляли его бесценным источником информации. Если это было необходимо, мы иногда могли вкладывать в его уста информацию, полученную от других наших агентов. Вы спросите, как же я мог такое позволить? Да потому, что нашей резидентуре нужна была хорошая отчетность. Сам по себе факт вербовки "Сэма" был очень престижен. Каждый из нас хотел получить повышение по службе, и мы были вынуждены выдавать желаемое за действительное, то есть, подавать Москве "Сэма" как особо ценный источника информации. Ведь отсутствие среди завербованных нами агентов американского гражданина, тем более, работавшего в ООН, бывшей нашей главной целью, расценивалось бы в Центре как признак очень слабой работы всей резидентуры."

Анализируя документы, которые "Сэм" передавал Землякову, Сергей сделал вывод, что их "ценный агент" все же работает на ФБР. "Мне приходилось следить за Земляковым очень внимательно, ибо я не был до конца уверен кто кого пытается завербовать и вообще, кто из нас мышка, а кто кошка." Сергей продолжил, — "Об этой стороне работы разведчика ни в США и в России предпочитают не говорить, хотя, я думаю, явление не такое уж редкое. Я имею в виду имитацию разведдеятельности. Так появляются на свет мифические агенты, или выдуманная информация, якобы предоставленная реальными агентами. Ты делаешь это, чтобы оправдать свое существование и подтвердить успех проведенных тобой операций. Так и тут, если бы у нас не было ни одного завербованного в Манхэттене американца — это было бы для нас унизительно. Вот мы его и создали, чтобы предъявить Москве. Такие были правила игры."