1 Апрель 1995

Сергей и Елена даже не бросили в иллюминатор прощальный взгляд, когда аэрофлотовский лайнер оторвался от взлетной полосы аэропорта Шереметьево и взял курс на Нью-Йорк. Им не было грустно покидать Москву. С Россией их связывала только мать Сергея, Ревмира. Ей было уже за семьдесят, она по-прежнему жила одна в их просторной квартире на Фрунзенской улице, прямо над Москвой-рекой, недалеко от парка Горького.

Сергей никогда раньше не жил в США, но благодаря годам работы в Отделе Северной Америки бывшего КГБ и месяцам подготовки к поездке, проведенным в управлении СВР, известном как "Центр", у него было такое чувство, будто он возвращался домой.

В Манхэттене российская агентура базировалась в трех местах. Самым изысканным было здание российского консульства по адресу 9 Ист 91-я стрит. Самым дальним — российский жилой комплекс в Бронксе, адрес: 355 Вест 255-я стрит. Самым важным было Постоянное Представительство России при ООН в доме номер 136 по Ист 67-й стрит. Кроме того, русским принадлежали два особняка на Лонг-Айленде: сорокадевятикомнатный дом в Глен Коув и усадьба в Ой-стер Бэй. Усадьбой мог пользоваться только посол и его первые заместители. Здание же в Глен Коув было доступно всем остальным сотрудникам, включая резидента СВР, которому в одном из крыльев дома был выделен номер-люкс с балконом. Здесь резидент принимал генералов, приезжавших из Москвы.

Российское консульство, находившееся буквально в двух шагах от Централ Парка, было легко узнать по триколору, висевшему над главным входом, и очереди из желающих подать документы на оформление визы, выстроившейся на тротуаре. Елене предложили работу в консульстве в качестве "чистой" секретарши, то есть никоим образом не связанной с деятельностью СВР или ГРУ, российской военной разведки. Со временем и Ксения, единственная дочь Сергея и Елены, тоже смогла бы устроиться туда работать. Государство пользовалось любой возможностью нанимать на работу супругов и детей своих дипломатов, живущих за рубежом, вместо того, чтобы посылать туда новых сотрудников из России.

В консульстве работало несколько офицеров СВР, имеющих дипломатический иммунитет. В основном это были сотрудники линии Н (нелегалы). Они снимали копии или просто воровали документы, которые американские граждане подавали для получения российских виз. Американские документы — паспорта, свидетельства о рождении и т. д. — пересылались в Центр, где их копировали или слегка переделывали, чтобы потом снабжать ими нелегалов, офицеров СВР, часто въезжавших в США под видом выходцев из стран Восточной Европы. Фальшивые документы им были нужны для подтверждения "легенд", то есть вымышленных фактов из жизни людей, ранее осевших в США, за которых они себя выдавали. Все эти офицеры были частью невидимой подпольной сети СВР. Они пытались получить американское гражданство, вступить в брак с американскими гражданами, устроиться на работу в американское государственное учреждение или в какую-нибудь политическую или военную организацию, которая могла бы оказаться полезной для СВР. Консульские чиновники были проинструктированы объяснять возмущенным американцам пропажу их документов тем, что бумаги были утеряны в процессе оформления.

Жилой комплекс русских находился в Бронксе, который простирается от Гудзона до залива Лонг-Айленд Саунд, и является самым северным из пяти районов Нью-Йорка. На территории комплекса, окруженного забором из металлической сетки, находилось несколько небольших зданий и 20-этажная жилая высотка, совершенно не к месту торчавшая среди скромных двухэтажных домиков старинного района Ривердейл, в котором некогда жили Марк Твен и Теодор Рузвельт. Фасад здания, построенного в начале 1970-х годов, был лишен каких-либо украшений. Экономили на всем, даже рабочих привезли из Москвы. Вскоре после сдачи дома в эксплуатацию, одна из стен здания начала отваливаться. Инженеры-строители решили притянуть ее назад при помощи стальных тросов, одним концом закрепленных где-то в глубине здания, а другим — к крюкам, вкрученным в саму стену. Отверстия для тросов были проделаны без учета того, что в квартирах живут люди. В некоторых квартирах верхних этажей эти тросы проходили на уровне лица взрослого человека, так, что жильцам приходилось нагибаться, когда они ходили по комнате.

Американские власти довольно легкомысленно разрешили Советскому Союзу купить этот участок земли в Ривердейле. Видимо, никто не осознавал, насколько удобно его расположение для ведения шпионской деятельности. Высотка была построена на крутом холме, одной из самых высоких точек города. Под деревянными кожухами, похожими на обычные ящики, на крыше здания были спрятаны многочисленные антенны, целью которых было выуживать различные сигналы и переговоры из нью-йоркского радиоэфира. Такие же антенны можно было заметить и на крыше здания Постоянной Миссии РФ при ООН, находящегося в Манхэттене. Обе станции радиоперехвата были частью довольно сложной системы наблюдения "Импульс", принадлежавшей отделу ВКР (Внешняя Контрразведка). СВР использовала установленные на крыше антенны, чтобы вести наблюдение за эфиром в радиусе 20 миль, перехватывая переговоры полиции, разговоры по сотовым телефонам и другим средствам связи в Манхэттене, большей части Лонг-Айленда и прилегающей части штата Нью-Джерси. Со временем СВР и ГРУ научились распознавать и вести постоянное наблюдение за радиосигналами, связанными с любой операцией, проводимой американскими спецслужбами в этом районе. В частности, для того, чтобы следить за перемещением агентов ФБР и других сотрудников силовых органов. Если русские обнаруживали нескольких агентов ФБР неподалеку от офицера СВР, было ясно, что за ним следят.

Компьютеры и другое оборудование, входившее в систему "Импульс", располагались на 19-м этаже, куда имели доступ только офицеры СВР и их агенты. Весь этаж служил "второй резиденцией" СВР, в то время, как штаб-квартира находилась в миссии на 67-й стрит.

Обитатели жилого комплекса называли его просто "Ривердейл". Сергей должен был жить именно здесь, чтобы быть поближе ко "второй резиденции". Потолки в коридоре были покрыты асбестом. Выцветшие стены нуждались в покраске. Сергею выделили двухкомнатную квартиру на десятом этаже. Будучи заместителем резидента, он мог бы потребовать и трехкомнатную, в какие обычно селили большие семьи, но не хотел злоупотреблять служебным положением. Большая комната квартиры служила одновременно и гостиной и кухней. Довольно часто, засидевшись за работой до глубокой ночи, Сергей засыпал прямо здесь, на раскладном диване, а Елена и Ксения уходили в спальню, с трудом вмещавшую двуспальную кровать. В самом углу квартиры были крохотная ванная комната и один единственный стенной шкаф.

Все стены, кроме несущих, были полыми изнутри, в результате чего коридоры частенько наполнялись всевозможными кухонными ароматами. Больше того, в коридоре было слышно, о чем говорят за дверью соседи, как они ссорятся или занимаются любовью.

На первом этаже "Ривердейла" находились приемная и зал для дипломатических мероприятий. Небольшой бар, где продавали крепкие напитки и горячие сэндвичи, а также продуктовый магазин с искусственно заниженными ценами располагались на втором этаже. Блок сигарет, стоивший в Нью-Йорке 30 долларов, продавался здесь за десять. Бухло стоило в десять раз дешевле, чем в Манхэттене. Русским было запрещено продавать купленные тут товары за пределами жилого комплекса. Третий и четвертый этажи занимали школа и клиника. Учителей и врачей привозили из Москвы только после очень тщательной проверки. Предпочтение отдавалось тем, у кого дома остается семья, что уменьшало вероятность невозвращения сотрудника. В "Ривердейле" был еще бассейн и подземный гараж. Сергею выдали в пользование фордовский седан "Меркьюри". В то время как все подчинявшиеся ему офицеры СВР ездили на "Форд Таурус". Сотрудники рангом пониже на время пребывания в США получали ключи от "Форд Фокус".

Несмотря на вездесущих муравьев и тараканов, наводнявших "Ривердейл", и запущенное состояние квартир, получить разрешение на переезд в другое место хотели немногие. В основном из-за низкой ренты. Например, Сергей платил за квартиру всего 100 долларов в месяц.

Вполне очевидно, что постоянный представитель Российской Федерации при Организации Объединённых Наций, по рангу приравнивавшийся к послу, жил не в "Ривердейле". В 1995 году эту должность занимал Сергей Лавров, маститый дипломат, который впоследствии, при президенте Путине, стал министром иностранных дел. "Посол Лавров довольно часто менял квартиры, плата за которые иногда доходила до 30 тысяч долларов в месяц, переезжая из одного района Манхэттена в другой", — рассказывал потом Сергей. — Он был обязан сообщать СВР о каждом переезде, чтобы специалисты техотдела могли проверить новую квартиру на наличие прослушки ФБР. Но Лавров переезжал, не ставя нас в известность. Я подозреваю, что он больше боялся жучков СВР, чем тех, что могут установить в его квартире американцы".

Не только для посла Лаврова, но и для других россиян, являвшихся сотрудниками Секретариата Объединенных Наций, было логично снимать жилье подальше от "Ривердейла" и, в определенной степени, дистанцироваться от своих соотечественников, демонстрируя тем самым беспристрастность и независимый статус ООН. Тем не менее, большинство из них проводило свободное время в баре "Ривердейла" и отоваривалось в местном магазине.

Штаб-квартира СВР (или резидентура) находилась внутри Постоянной Миссии РФ при ООН на Ист 67-й улице между, Лексингтон и 3-й авеню. Это было ничем не примечательное 12-этажное здание напротив синагоги и пожарной части. Единственным его знаком отличия была соответствующая табличка на главном входе. Там же стоял охранник, который, как и его коллеги внутри, не был вооружен. Как это ни странно, по словам Сергея, в здании вообще не было огнестрельного оружия. Вместо этого, безопасность помещений обеспечивалась множеством дверей с электронными засовами и системой видеонаблюдения. Если охранник на входе не мог справиться с каким-то распоясавшимся демонстрантом или подвергался нападению, сотрудники миссии звонили 911.

"Чистые" дипломаты и другие офисные работники, подчинявшиеся Министерству Иностранных Дел, располагались на первых пяти этажах. На верхних четырех были вместительные апартаменты, в которых до развала СССР жили представители при ООН из таких бывших советских республик, как Украина и Грузия. Сейчас же, когда у этих республик были свои собственные миссии в различных районах Нью-Йорка, эти апартаменты арендовали ближайшие заместители Лаврова. Было, правда, одно исключение. Одну из квартир до сих пор занимал представитель Таджикистана. Резидент СВР, непосредственный начальник Сергея, также жил в этом доме, чтобы быть поближе к резидентуре и центру спецсвязи.

Была еще одна группа русских, обязанных жить в здании миссии, правда, их квартиры были значительно меньше просторных апартаментов, где обитали дипломаты и местный шеф СВР. Шифровальщики, сотрудники внешней разведки, занимавшиеся шифровкой и дешифровкой секретных депеш, теснились в каморках рядом с центром спецсвязи. Во времена Холодной Войны шифровальщики практически были узниками здания миссии при ООН из-за страха КГБ перед тем, что кто-нибудь из них перебежит на Запад или будет завербован. В те дни офицеры службы безопасности КГБ встречали шифровальщиков и их семьи в аэропорту, везли прямиком в здание миссии и, в буквальном смысле, держали их там под замком до тех пор, пока им не наставала пора возвращаться в Россию. Потом их под охраной везли в аэропорт и сажали в самолет. СВР сняла многие из ограничений КГБ, касающихся шифровальщиков, но условия их проживания в Нью-Йорке оставались довольно печальными. "Четыре семьи с детьми вынуждены были делить одну крохотную ванную комнату и маленькую кухню, — вспоминал Сергей. — Помню, как одна из жен шифровальщиков сказала мне: «Я мечтаю о том дне, когда у меня будет своя плита, и я буду пользоваться не одной, а всеми конфорками»".

Шестой, седьмой и восьмой этажи представительства охранялись особенно тщательно и считались сверхсекретными объектами. На шестом работали представитель России в ООН и высшие чины российского дипкорпуса. Седьмой занимали шифровальщики. На восьмом располагались резидентуры СВР и ГРУ. Этот этаж еще называли "подводной лодкой" из-за экстраординарных мер безопасности, предпринятых во время строительства здания. Специальная группа технических специалистов прилетела тогда в Манхэттен из Москвы, чтобы вести работы только на этом этаже. Они закрепили на бетонном полу, стенах и потолке всего этажа толстые пружины, на которых, в свою очередь, была установлена совершенно независимая внутренняя конструкция таким образом, что она нигде не соприкасалась с внешними стенами здания. Другими словами, это внутренне помещение фактически висело в воздухе внутри основной постройки.

Стены "подводной лодки" были толщиной 5–7 сантиметров. Их основой служили металлические плиты, сваренные друг с другом. Сварные швы были проверены рентгеном на наличие микротрещин. Для дополнительной защиты техники КГБ покрыли стены паутиной из металлической проволоки, которая постоянно вибрировала, генерируя так называемый "белый шум", напоминавший Сергею жужжание дешевого трансформатора для игрушечной железной дороги.

Он как-то спросил у врача СВР, не вреден ли этот постоянный звук для слуха. Тот сказал, что нет. Однако Сергей не поверил ему и позже жаловался, что этот шум преследует его до сих пор. Из-за таких утолщенных стен потолок был на 30 сантиметров ниже, чем в других помещениях здания.

В "подводной лодке" не было окон, ее не соединяли с внешним миром телефонные линии, а компьютеры, находящиеся внутри, не были подключены к интернету. Даже электрическая проводка и система вентиляции были полностью автономны, чтобы исключить возможность проникновения извне.

Львиную долю полезной площади "подлодки" занимала СВР, остальное принадлежало ГРУ. В то же время, обе эти резидентуры были совершенно независимы и доступа друг к другу не имели. Посол был единственным "чистым" дипломатом, имевшим право заходить в "подлодку".

После того как офицер СВР проходил через несколько постов охраны на нижних этажах миссии, он поднимался лифтом или по лестнице в приемную на восьмом этаже и оказывался перед двумя металлическими дверьми без каких-либо табличек или других обозначений. Одной пользовались сотрудники СВР, другой — сотрудники ГРУ. На двери СВР была медная пластина, из которой торчала дверная ручка, но не было замочной скважины. Чтобы открыть дверь, нужно было прикоснуться каким-нибудь металлическим предметом, например, обручальным кольцом или монетой, к головке болта в правом нижнем углу пластины. При контакте болта с медной пластиной цепь замыкалась, и электрический замок открывался, иногда награждая посетителя разрядом тока.

Дверь вела в маленькую гардеробную. Дело в том, что в резидентуре не разрешалось находиться в куртках и пиджаках из-за того, что в них можно было спрятать документы или миниатюрный фотоаппарат. Офицеры СВР оставляли в шкафчиках свои пиджаки, сотовые телефоны, ноутбуки и другую электронику. Видеокамера фиксировала всех, кто в эту комнату заходил. Ее установили после того, как у нескольких офицеров кто-то вытащил деньги из кошельков, оставленных в куртках. Следующая тяжелая стальная дверь с четырехзначным цифровым замком вела из гардеробной комнаты в резидентуру.

Секретарь, сидевший возле двери, записывал всех, кто входит и выходит, и указывал точное время. Коротенький коридорчик слева вел в главный коридор длиной метров 30, по обе стороны которого находились кабинеты. В связи с тем, что нью-йоркская резидентура была одной самых больших и самой важной в СВР, там были представлены все линии (отделы) Службы, а именно: линия ОТ (Опер-техника), линия Н (Нелегалы), линия ЭР (Экономическая разведка), линия РП (Радиоперехват), линия X (Научно-техническая разведка), линия ВКР (Внешняя контрразведка) и линия ПР (Политическая разведка), которая была самой большой и самой важной. Резиденты всегда назначались из числа сотрудников линии ПР. Еще в резидентуре был свой архив, называвшийся "Система Контакт". В комнате архива хранилось полтора миллиона микрослайдов, большинство из которых содержало информацию об американских гражданах. На этаже была еще "фотокомната". Дело в том, что СВР не пересылала донесения своих офицеров в письменном виде посредством диппочты, а вместо этого фотографировала каждый отчет и отправляла пленку в Центр, где ее проявляли и печатали. За исключением документов, имевших особую ценность, оригиналы сжигались после фотографирования.

Водитель представительского лимузина уже ждал в аэропорту им. Кеннеди, когда рейс из Москвы, которым летели Сергей, Елена и Ксения, совершил посадку. Поселив своих женщин в "Ривердейл", Сергей сразу поехал в миссию. Лицо его было непроницаемо, он весь был погружен в мысли о своей новой, очень ответственной работе. В то же время он был возбужден, как первоклассник, идущий на первый урок. В свои 38 лет Сергей был самым молодым заместителем резидента, назначенным когда-либо в Нью-Йорк. И все же он был уверен в себе. Вся его профессиональная деятельность на тот момент была посвящена подготовке к этому назначению, и ему не терпелось померяться силами с ФБР и ЦРУ.

Еще ребенком, засыпая, Сергей мечтал о том дне, когда он станет офицером КГБ и будет сражаться с главным противником своей Родины, Соединенными Штатами. С тех пор, когда он предавался этим юношеским мечтам, уютно закутавшись в одеяло в своей кровати в квартире на Фрунзенской улице, прошло немало времени. Карьера Сергея не один разделала неожиданные повороты, но вот его момент наконец-то настал.

Без колебаний он прикоснулся монетой к двери, ведущей в "подводную лодку", и услышал, как щелкнула задвижка электронного замка.