23 Нью-Йорк, апрель 1995 года

В Нью-Йорке Сергей сразу почувствовал себя как рыба в воде. Освоиться в консульстве, жилом комплексе в Ривердейле и миссии при ООН не составило большого труда. В то же время, наладить отношения с сослуживцами было задачей посложнее. Несмотря на то, что официально все они считались сотрудниками МИДа Российской Федерации, на самом деле, существовало разделение на два лагеря.

Настоящие дипломаты ("чистые") подчинялись послу РФ в ООН, Сергею Лаврову. Офицеры разведки СВР и ГРУ — своим резидентам. Естественно, что у всех были дипломатические паспорта. В целях дополнительной конспирации в МВД никогда не пользовались аббревиатурами СВР или ГРУ. Посол Лавров в своих депешах называл СВР "ближними соседями", а ГРУ — "дальними соседями". Например, если он в письме в МИД упоминал резидента СВР, то это был "резидент наших ближних соседей". Термины эти сложились исторически. Во времена Сталина МИД располагался на улице Воровского, рядом с Управлением КГБ на Лубянке. ГРУ же находилось в нескольких километрах от центра Москвы.

Несмотря на все эти ухищрения, почти все сотрудники миссии были в курсе, кто настоящий дипломат, а кто — нет. Больше того, Сергей подозревал, что и американская разведка также располагает такими сведениями. "В МИДе настояли, чтобы офицеры разведки назначались на дипломатические должности самого низкого уровня и, чтобы эти должности были закреплены за разведкой постоянно," — объяснял Сергей. — "Из-за этого наших офицеры всегда работали на одних и тех же местах и, как только ФБР или ЦРУ обнаруживали, что какую-либо должность занимает разведчик, они уже знали, что на замену ему опять пришлют сотрудника спецслужб." Дипломатической "крышей" Сергея была должность первого пресс-секретаря. На его памяти, каждый, кто ее занимал, был офицером СВР.

После распада СССР в СВР был создан отдел по взаимодействию и сотрудничеству с западными спецслужбами (ВС). Более того, в связи с официальным окончанием Холодной Войны, Госдепу США было сообщено имя резидента СВР в Вашингтоне. В ответ, ЦРУ раскрыло Москве имя руководителя своей резидентуры. Обе стороны считали, что такие шаги будут способствовать более эффективному обмену важной информацией, особенно в области борьбы с терроризмом.

"Конечно же, враждебное отношение друг к другу между ЦРУ и СВР никуда делось," — рассказывал Сергей. Вместо того, чтобы использовать прямую связь с резидентами для общего дела, через них шел обмен массой каких-то склочных жалоб и обоюдных обвинений. "Я не в курсе, какую информацию о террористах американцы передавали нам, но я знаю точно, что Центр не собирался откровенничать с ЦРУ. Тем более, что стороны считали террористами совершенно разных людей. Например, в США изначально было решено, что кавказские сепаратисты, скажем, чеченцы, это освободительное движение, а в России их считали частью Аль-Кайды. С другой стороны, русские не признавали, что Хамас и Хизболла — это террористические организации."

Формально, резидент СВР подчинялся послу Лаврову, как руководителю миссии. Но по российским законам, резидент СВР не был обязан докладывать послу о разведдеятельности Службы. Благодаря этому, резидент очень редко делился с послом какой-либо информацией вообще, а посол, в свою очередь, практически никогда не интересовался делами СВР.

"Так было везде. Большинство российских послов ненавидели СВР и старались не иметь с нами ничего общего." Одной из причин такого отношения было то, что СВР шпионила за дипломатами своей же страны с помощью сексотов, стучавших за денежное вознаграждение на своих сослуживцев, включая самого посла. Более того, по закону, СВР имела право следить за коллегами из ГРУ, в то время как ГРУ не разрешалось использовать стукачей в рядах СВР. Это были отголоски сталинской эры, когда НКВДисты шпионили за всеми.

" 'Чистые' дипломаты и офицеры ГРУ, работавшие в миссии, пытались избегать общения и, тем более, тесных отношений с сотрудниками СВР," — вспоминал Сергей. — "Они просто боялись, что их заподозрят в стукачестве."

Однако такие холодные отношения были лишь фасадом. У Сергея никогда не было проблем с тем, чтобы найти осведомителей среди российских дипломатов. "Один из первых замов Лаврова и главы всех трех МИДовских референтур миссии были моими осведомителями." Они докладывали Сергею о том, с кем встречался Лавров, что обсуждалось на встречах и как он реагировал. Все эти отчеты уходили в Центр.

"У меня были десятки осведомителей, в каждом отделе миссии и консульства. Я был в курсе всего, что там происходило."

Официально, не Сергей, а сам резидент СВР должен был заниматься слежкой за послом и руководить работой всей резидентуры. Но когда Сергей прибыл в Манхэттен, всем этим занимался и.о. резидента. Новый же начальник, Валерий Антонович Коваль ("Товарищ Карев") должен был вот-вот переехать в Нью-Йорк из Мехико-Сити, где он до этого руководил работой тамошней резидентуры.

Сергей порасспрашивал своих знакомых из Центра о Ковале, но ответы были уклончивы. Наконец, он вышел на человека из отдела кадров и ничего хорошего от того не услышал. "Если Коваль будет твоим резидентом, ты в глубокой жопе. Прими мои соболезнования."

— А что с ним не так?

— Скоро сам все увидишь.

Сергей понял в чем дело буквально через несколько часов после знакомства с Ковалем. Тому было 57 лет, то есть, оставалось 3 года до пенсии, и единственное, к чему он стремился, было "не делать волн". Сергей рассказывал: "Коваль боялся собственной тени. У него был нервный тик и он впадал в панику, как только слышал о Центре. Ни физически, ни морально он не был в состоянии принимать каких-либо мало-мальски важных решений."

Поначалу Сергей был поражен, как такую размазню как Коваль могли назначить резидентом, да еще не куда-нибудь, а в Манхэттен. Позже, все прояснилось. "Он начал быстро продвигаться по службе благодаря тому, что из СВР в частные компании уходила масса толковых офицеров. Коваль просто оказался в правильном месте в правильное время. Кроме того, он был беспредельно лоялен к начальству, эдакий безотказный бюрократ."

Трусливая мнительность Коваля для многих не была секретом. "Посол Лавров не раз'забывал'пригласить его на дипломатические приемы или важные совещания. 'Чистые'дипломаты открыто смеялись над своим, якобы, коллегой." В общем, все три года пребывания Коваля в Нью-Йорке, вся ответственность за работу резидентуры лежала на Сергее.

"Я превратился для него в незаменимого сотрудника. Коваль требовал, чтобы я постоянно был рядом и принимал решения, даже на выходных, и ни от кого это не скрывал. 'Делай, что хочешь, — говорил мне Коваль, — лишь бы у меня не было неприятностей. Единственной его целью было дотянуть до пенсии."

На смену ему прислали Сергея Кутафина, "Товарища Эрнста", куда более амбициозную личность. Но и он не проявил особого интереса к работе резидентуры. "Единственной его целью было повышение в звании, он хотел стать генералом. Сразу после прибытия, он стал закупать и отправлять в Москву подарки, точнее, взятки, своему начальству, включая заместителя директора СВР, генерал-лейтенанта Маргелова, 'Товарища Михаила', который в то время руководил всей деятельностью Службы в Северной и Латинской Америках и в Западной Европе."

По словам Сергея, Кутафин закупал дорогие ручки Монблан, ценные картины и ящики американского алкоголя, и ежемесячно отсылал все это добро дипломатической почтой в Центр. "Некоторые ящики были настолько тяжелыми, что два здоровенный сотрудника с трудом затаскивали их на аэро-флотовский борт." Сергей знал об этом потоке "подарков" по одной простой причине — Кутафин оплачивал их из бюджета резидентуры и Сергею приходилось каким-то образом выкручиваться, чтобы списывать эти расходы законным путем.

Тем не менее, Сергея все это устраивало. "Как и его предшественник, Кутафин дал мне полную свободу действий, правда, по другой причине. Он понятия не имел как собирать разведданные и ему нужен был человек, на кого можно свалить всю ответственность в случае неудачной операции."

В итоге, Сергей фактически руководил всей деятельностью резидентуры с апреля 1995-го по октябрь 2000-го года. Под его началом было не только 60 агентов СВР, но еще и 25 женщин, работавших в "подлодке" на 8-м этаже. Все они были женами офицеров СВР, но к разведке отношения не имели, а выполняли обычные офисные функции и уборку.

Служба офицера СВР за границей была довольно тяжела, по крайней мере, по словам Сергея. "В советские времена разведчик должен был кроме своей основной деятельности выполнять 25 % обязанностей согласно своей дипломатической должности, под прикрытием которой он работал. Процент этот постоянно рос и к середине 80-х он уже достиг 75 %, а в 90-х, когда директором СВР стал Примаков, равнялся 100 %. Я считал это разумным, так как, выполняя свои официальные функции, было легче завязывать контакты для последующей вербовки, не давая поводов для подозрений в шпионской деятельности. Конечно же, двойная нагрузка была поводом для постоянных жалоб моих подчиненных."

"МИДу не нравилось, что мы выполняем работу дипломатов. Там считали, что если они не лезут в наши дела, то мы тоже не должны совать нос в их дипломатическую кухню." На этой почве постоянно возникали различные конфликты. Например, как-то раз Сергей послал на какой-то инструктаж в ООН одного из своих сотрудников, работавших под видом дипломата. Когда тот прибыл на место, ему сообщили, что российский дипломат уже здесь был, провел беседу и уехал. То есть, МИД поспешил направить туда своего "чистого" дипломата, чтобы подставить человека Сергея, ооновский чиновник ядовито спросил: "Так кто же из вас настоящий дипломат?"

Хотя большинство офицеров СВР, работавших в Манхэттене выдавали себя за дипломатов, были и такие, кто действовал под видом журналистов, а один даже числился сотрудником представительства Аэрофлота.

В начале каждого года в резидентуру из Центра приходил список задач, которые предстояло выполнить. "СВР не интересовала сама деятельность ООН, все их резолюции и другая политическая чепуха. Какая нам разница, кто и как будет голосовать. Всю эту информацию мы могли получить через наших'чистых'дипломатов." Сергей и его люди должны были искать лазейки для доступа к разведданным и вербовать агентов, которые добывали бы для них политические, экономические, технические и военные секреты. Список целей, начиная с самых важных, выглядел так:

1. Миссия США при ООН. "Разработка сотрудников миссии США всегда была на первом месте среди других приоритетов резидентуры."

2. Миссии стран, постоянных членов Совета Безопасности ООН, Китая, Франции, Великобритании и США,

3. Миссии Германии и Японии,

4. Миссии стран-членов НАТО,

5. Манхэттенский политический бомонд, особенно, американские конгрессмены и сотрудники крупных аналитических центров, базирующихся в Нью-Йорке. В первую очередь, Совет По Вопросам Международной Политики, внепартийная группа экспертов, с 1921 года предоставлявшая правительству США рекомендации в области международной дипломатии,

6. Нью-Йоркские финансовые организации, включая Нью-Йоркскую Биржу и крупнейшие банки,

7. Нью-Йоркский и Колумбийский Университеты,

8. Русские и еврейские иммигранты из СССР, особенно те, кто сохранил какие-либо связи с бывшей родиной или питал к ней симпатии,

9. Иностранные корреспонденты, работавшие при ООН.

В конце каждого года Сергей был обязан отправлять в Центр отчет о работе по выполнению поставленных задач. Точно так же, как и на любом советском предприятии, Сергей и его подчиненные должны были ежегодно повышать производительность труда, в их случае — увеличивать количество успешных вербовок. "Когда я прибыл в миссию, на СВР работало сто завербованных агентов, когда я оттуда уходил, их уже было больше ста пятидесяти. В основном, это были информативные контакты, но мы смогли завербовать несколько довольно серьезных агентов и источников достоверной информации, шпионивших на нас."

Постепенно Сергей втянулся в рутину рабочих дней. Каждое утро, около девяти часов, он появлялся в своем кабинете, спрятанном в "подводной лодке" внутри здания миссии и начинал с разбора запросов, поступивших за ночь из Центра. Резидентуре никогда не сообщалось, кто и зачем затребовал ту или иную информацию. Типичный список информации, затребованной Центром в течение одного дня, выглядел так: исследования генетически модифицированных продуктов, проводимые в Нью-Йоркском Университете; персональные данные сотрудника Секретариата ООН, занимающегося вопросами гуманитарной помощи Боснии; результаты опытов по изучению заболеваний животных, поставленных в лаборатории Министерства Сельского Хозяйства США в Плам Айленде, штат Нью-Йорк. Иногда казалось, что этим запросам не будет конца. Некоторые ответы можно было раздобыть в течение нескольких часов, вто время, как иные требовали месяцев кропотливой работы. Однако, Сергей точно знал, что два вопроса будут снова и снова повторяться в телеграммах из Центра. Знает ли кто-нибудь из его источников в Манхэттене хоть что-то о местонахождении Осамы Бин-Ладена? Получила ли резидентура какую-либо информацию о помощи Аль-Кайды чеченским боевикам?

Иногда из Центра присылали пропагандистские материалы, которые необходимо было распространить США. Чаще всего, это была информация о боевых действиях в Чечне. Обычно, Сергей посылал кого-нибудь из своих сотрудников в одну из нью-йоркских публичных библиотек, откуда тот мог выходить в Интернет, не оставляя при этом никаких следов. Он рассылал публиковал материалы на всевозможных онлайн блогах и форумах, а также отправлял их электронной почтой в различные американские издания и на радио- и телестанции. Часть этой информации подавалась в виде отчетов о результатах исследований, проведенных уважаемыми европейскими учеными или университетами с солидной репутацией. На самом деле, никаких европейских исследователей не существовало. Все их "труды" были созданы в Центре российскими специалистами. Структура этих шедевров дезинформации была, как правило, следующей: факты, достоверные на 99 %, были нанизаны на абсолютно лживый "стержень", утверждение, представляющее международную политику России в выгодном свете. Все это распространялось среди групп, критикующих американское правительство, особенно среди защитников окружающей среды, противников Всемирного Банка и организаций по защите прав человека. "Нашей задачей было вносить раскол и недовольство в американское общество, с одной стороны, и подогревать антиамериканские настроения за пределами США, с другой."

После развала СССР, Россия обещала прекратить "активные мероприятия" (кампании по дезинформации). Однако, Сергей сказал, что эти обещания были всего лишь очередной уловкой. "Мы сказали Западу, что мы теперь друзья и больше всем этим заниматься не будем. СВР даже закрыла Управление А (Активные Мероприятия). На самом же деле, его просто переименовали. Оно стало называться Управление МИП (Мероприятия Информационной Поддержки). Те же самые люди, что работали там при КГБ, продолжали заниматься тем же, но же уже в СВР."

К десяти утра Сергей уже обычно заканчивал раздавать своим людям задания по работе с запросами из Центра и выполнению "активных мероприятий. Они врассыпную бросались к своим обычным и завербованным контактам в надежде заполучить искомую информацию. Так как в СВР считали, что все телефонные линии мисси прослушиваются ФБР, подчиненным Сергея запрещалось пользоваться ими, чтобы звонить своим агентам. Большинство офицеров направлялись в универмаг Блумингдейл на 59-й Улице и звонили оттуда с телефонов-автоматов. Их было несколько на каждом этаже и почти все они были расположены так, что можно было следить, кто находится рядом и пытается вести за тобой наблюдение. Телефоны эти использовались только для коротких разговоров, например, чтобы назначить встречу за ланчем или ужином.

Как-то раз Сергей отправил офицера линии ПР, Александра Кайриша, оперативный псевдоним "Товарищ Щука", вербовать Падму Десай, профессора Колумбийского Университета. Сергей проинструктировал Кайриша, сначала втереться ей в доверие, сделать ее источником несекретной информации, и только потом, со временем, попробовать ее завербовать. Десай была выбрана в качестве объекта для вербовки из-за своих связей и успехов на академической ниве. Она была членом Совета По Вопросам Международной Политики и кроме того, летом 1995 года наняло ее в качестве советника российского министерства финансов, чтобы та помогала восстанавливать еле-живую экономику России. На протяжении своей карьеры Десай опубликовала несколько успешных научных трудов, в которых она объясняла, почему экономика коммунистических стран обречена на провал.

Но у Сергея были и другие причины дать Кайришу задание завербовать Десай. Недавно ему стало известно, что ее приглашали в ЦРУ, чтобы она сделала доклад о финансовых проблемах российской державы, и Сергею очень хотелось узнать, что же она там рассказывала. Кроме того, Десай была замужем за Джагдишем Бхагвати, профессором того же Колумбийского Университета. Тот факт, что они оба были выходцами из иммигрантских семей, по мнению Сергея, делало их вербовку более вероятной.

"Мы часто охотились за теми, кто преподавал в университетах и колледжах, потому что они, по роду своей работы, делились информацией со студентами и коллегами, следовательно, были более расположены к контакту, чем, скажем, дипломаты из ООН."

Тем не менее, подчиненный Сергея свое задание с треском провалил. "Кайриш ждал двадцать лет, когда же его наконец отправят работать за океан. Наверное поэтому, он проявил такое рвение, что, когда профессор Десай перестала отвечать на его звонки, он помчался в Колумбийский Университет и стал гоняться за ней по всему кампусу в поисках встречи. Однажды он пришел ко мне в кабинет и сказал: 'Она с мужем шла мне навстречу по коридору, но увидев меня, заскочила в женский туалет, а мужа я успел поймать пока он не успел спрятаться.' "

В общем, закончилось тем, что профессорская пара была настолько напугана назойливостью Кайриша, что супруги попросили оставить их в покое. "От них мы так ничего и не добились, зато доложили в Центр, что была осуществлена попытка завербовать сразу двух профессоров Колумбийского Университета, что произвело в Москве хорошее впечатление".

Однако, по словам Сергея, самая известная история неудачной вербовки в практике нью-йоркской резидентуры была связана с Генри Киссинджером. В то время, он руководил собственной международной консалтинговой, расположенной в Манхэттене и в Центре захотели подослать к нему одного из офицеров СВР. "В то время как раз произошел какой-то крупный международный конфликт и Центр решил, что Киссинджер сможет нам разъяснить позицию правительства США и рассказать, что сам думает по этому поводу", — рассказывал Сергей. — "Один из наших людей, выдавая себя за дипломата, записался у секретаря на прием к Киссинджеру".

Офицер прибыл в офис заранее и сидел в приемной в ожидании назначенного времени, когда секретарша неожиданно спросила его, как он собирается оплачивать счет. Оказалось, что оплата консультантов была почасовой.

"Разведчик тут же рванул назад в миссию и доложил, что Киссинджер берет сто долларов за каждую минуту беседы. То есть, наш сотрудник убежал с задания, только потому, что его никто не предупредил, что он может потратить такие деньги, чтобы поболтать с самим Мистером Киссинджером, и испугался, что в резидентуре его заругают, если он себе это позволит".

Обычно, все сотрудники Сергея возвращались в здание миссии к 5 часам вечера и садились за составление отчетов о том, что они разузнали у своих источников информации. Но прежде чем, эти отчеты уходили в Центр в виде шифрограмм, они попадали в руки редактора Сергея Шмелева, оперативный позывной "Товарищ Патрик", которого за глаза называли Черепахой. В резидентуре это была легендарная личность. Он носил огромные очки с толстыми линзами, был предпенсионного возраста и отличался чрезмерной дотошностью. "Шмелев восседал в центре комнаты, словно огромная черепаха посреди пруда, пока все вокруг суетились, подсовывая ему свои отчеты." Он цеплялся к каждому предложению, и автору отчета доставалось, если информация была неполной или была невнятно изложена. "Хотя Патрик и был ходячей энциклопедией, его никто не любил из-за постоянно растущих требований к объему информации, которую добывали мои люди. Он их конечно здорово доставал, но это была его работа. После того, как донесения были отредактированы и перепечатаны начисто, он передавал их мне." Как правило, каждый вечер Сергею приходилось прочитывать до 60 страниц убористого текста, прежде чем донесения шифровались и уходили в Центр.

В принципе, поскольку руководство всеми операциями резидентуры входило в повседневные обязанности Сергея, он мог бы проводить в кабинете все свое рабочее время. Но он не любил офисную рутину и по вечерам отправлялся на встречи со своими агентами или на поиски возможностей завербовать новых шпионов.

На протяжении своего пребывания в Нью-Йорке, Сергей лично наблюдал за разработкой своими офицерами особо важных агентов и, хотя, курьезные ляпсусы, вроде неуклюжей попытки завербовать профессора Дусей и Киссинджера, имели место, резидентура занималась вполне серьезными делами. Ей удалось завербовать и привлечь к активному сотрудничеству несколько особо важных агентов, деятельность которых была направлена против Соединенных Штатов. Личности этих людей и то, чем они занимались хранились Москвой в строжайшем секрете и стали достоянием общественности только после публикации этой книги.