16

Когда в начале 1992 года президент Ельцин пришел к власти, в России царил политический хаос, а сама страна была на грани экономической катастрофы: уровень инфляции составлял 2500 %, сокращение производства -14,5 %. Естественно, эти показатели, в первую очередь, говорили о резком падении уровня жизни всего населения. Правительство объявило, что не хватает денег на выплату пенсий, зарплаты госслужащим выплачивались с задержкой в несколько месяцев. Людям не хватало денег даже на еду и отопление.

В это же время Сергей и все офицеры СВР, которыми он руководил в Канаде, зарплату получали регулярно. КГБ больше не существовало, но у СВР не возникло никаких финансовых проблем, связанных с реструктуризацией. Да и в самих правилах и методах работы зарубежной разведки Сергей не заметил особых изменений. Например, термин "главный противник", которым пользовались в КГБ, был заменен в СВР на "главные цели". Но сами цели при этом остались теми же, что и во времена Холодной Войны: 1. США, 2. НАТО, 3. Китай.

Оставаясь и.о. резидента, Сергей продолжал руководить работой своих оттавских подчиненных. "Холодная Война окончена, — объявил он офицерам, — и мы должны постараться использовать это в своих интересах". Он считал, что канадцы теперь будут охотнее идти на контакт с "демократически настроенными" русскими.

Весной 1992 года один из офицеров резидентуры обратился к Сергею за разрешением на первичный контакте потенциальным объектом вербовки. Виталий Доморацкий, оперативный псевдоним "Товарищ Юргис", официально числился вице-консулом консульского отдела посольства, но на самом деле был сотрудником линии ВКР (контрразведка). Год назад он присутствовал на торжественном приеме, организованном в Оттаве украинской диаспорой. Около миллиона канадских граждан имеют украинские корни, это седьмая по величине этническая группа населения Канады. Доморацкий родился в Украине (тогда еще советской республике) и, более того, был бывшим членом республиканской сборной по гимнастике, благодаря чему пользовался на том приеме особым вниманием. Алекс Кинди, видный член канадского парламента, также присутствовал на встрече, где и познакомился с Доморацким.

Согласно официальному резюме, Кинди родился в 1930 году в Варшаве, в семье украинцев, и позже, эмигрировав уже юношей в Канаду, он всегда гордился своим происхождением. Доморацкий сказал, что с Кинди он встречался еще несколько раз и, можно сказать, что они подружились.

Сергей недолюбливал офицеров ВКР, потому что их основной задачей было шпионить за своими сослуживцами. Кроме того, английский языкДоморац-кого был далек от совершенства, он не был обучен приемам ведения агентурной вербовки и слабо разбирался в канадской политике.

"Сама идея охоты на члена канадского парламента заключала в себе огромный риск», — объяснил Сергей. Президент Ельцин рассчитывал получить от Запада миллиарды долларов в виде финансовой помощи, да к тому же всего несколько месяцев назад Бакатин провозгласил окончание Холодной Войны. "Я был уверен, что, если попытка вербовки вызовет международный скандал, Ельцин снимет с нас головы и, кроме того, я сильно сомневался в способности Доморац-кого выполнить такое задание".

На первый взгляд, Кинди был не самой подходящей кандидатурой для вербовки. Консерватор и рьяный антикоммунист, он впервые баллотировался в парламент в 1962 году в провинции Квебек и пришел тогда к финишу пятым. Он пытался добиться успеха еще три раза: в 1968, 1972 и 1974 годах, но безрезультатно. Тогда Кинди переехал в малонаселенную провинцию Альберта, где в 1984 году был избран в канадскую Палату Общин, состоящую из 308 депутатов, аналог Палаты Представителей Конгресса США. Кинди представлял в парламенте около 120 тысяч избирателей, проживающих в восточной части города Калгари, и был членом Прогрессивно-Демократической Партии.

Довольно быстро он создал себе определенную репутацию: ярый сторонник запрета на службу гомосексуалистов в армии и полиции и неутомимый борец за введение смертной казни. В 1987 году он обвинил правительство Канады в попытке сокрытия информации о шпионском скандале тридцатилетней давности. В 1950 году канадский дипломат по имени Э. Герберт Норман был обвинен американским сенатором Джозефом МакКарти в работе на коммунистов. Но еще до завершения расследования, Норман покончил с собой, находясь в Каире, где в то время работал. Однако ходили слухи, что его просто сбросили с крыши, в то время как египетская полиция официально заявила, что он прыгнул сам. Спустя почти тридцать лет, одна из канадских газет решила провести собственное расследование, но разведслужба Канады отказалась предоставлять какие-либо материалы, ссылаясь на закон о неразглашении информации личного характера. Кинди буквально влез в тяжбу газеты со спецслужбами и заявил журналистам, что не понимает, почему правительство Канады пытается защитить бывшего шпиона КГБ, и что сам он не питает никакой жалости к предателям, которые должны быть преданы осуждению общественности, невзирая на срок давности.

Спустя три года после этой истории, наделавшей много шума, имя Кинди опять попало на первые полосы канадских газет в еще более скандальном контексте. Кинди выгнали из партии за то, что он проголосовал против введения налога на товары и услуги, который поддерживал премьер-министр Малруни. Бунтарь Кинди назвал своих бывших однопартийцев "роботами" и заявил, что будет участвовать в следующих выборах в 1993 году как независимый кандидат.

Во время приема, устроенного украинской диаспорой, на котором он познакомился с Доморацким, Кинди как раз и занимался сбором пожертвований на свою очередную предвыборную кампанию. Позже, в разговоре с Сергеем, Кинди пожаловался ему на проблемы с финансированием своего участия в выборах 93-го года. "Доморацкий считал, что уязвимость Кинди состоит именно в том, что ему срочно нужны деньги", — рассказывал Сергей.

Взвесив все "за" и "против", Сергей послал в Центр шифрограмму, где описал ситуацию и попросил разрешения на первичный контакт с Кинди. Последовала довольно интенсивная переписка с уточнением деталей, после чего Центр дал добро на контакт, но предупредил, что в случае публичного скандала вся карьера Сергея окажется под угрозой.

Избежать участия Доморацкого в процессе вербовки Сергей не мог. "Мы решили, что Доморацкий предложит Кинди пожертвовать 10 тысяч долларов на его кампанию от себя лично. Тогда, если этот факт станет достоянием общественности, Кинди сможет сказать, что деньги дал его друг. Правда, это не имело никакого значения. Канадский политик не может принимать деньги от гражданина России, будь это дипломат или офицер СВР. Тем более, что каждая собака в Оттаве знала, что Доморацкий — сотрудник российской разведки". Было решено, что Доморацкий пригласит Кинди на ланч, а после трапезы предложит внести деньги в фонд его предвыборной кампании.

Центр одобрил план с одним условием. Руководство потребовало, чтобы на протяжении всей встречи велась аудиозапись. "Удачная вербовка члена канадского парламента была бы, несомненно, экстраординарным событием. В случае успеха, об этом тут же доложили бы Ельцину. Мы должны были постараться исключить любую возможность сделать неверный шаг. Центру нужна была запись встречи, во-первых, чтобы убедиться в том, что мы с Доморацким не пускаем им пыль в глаза в надежде на повышение, а во-вторых, чтобы было чем шантажировать Кинди".

Сергей велел Доморацкому купить бумажник, в который поместилось бы 10 тысяч долларов сотенными купюрами. Деньги прислали из Москвы дипломатической почтой. Доллары были новехонькие, ни разу не бывшие в употреблении, и Сергей даже засомневался, не фальшивые ли они. Надев перчатки, он аккуратно уложил деньги в бумажник, убедившись, что вся сумма помещается туда без проблем. Потом заставил Доморацкого тренироваться извлекать этот бумажник из внутреннего кармана пиджака таким образом, чтобы не оставлять на нем отпечатков пальцев — слегка подавшись вперед, тот должен был выдергивать кошелек, касаясь только его торцов таким образом, чтобы он сам выпал на стол. После окончания упражнений был вызван специалист из техотдела СВР, который протер бумажник и убедился, что на нем не осталось отпечатков пальцев.

Доморацкий позвонил Кинди на его личный номер и договорился о встрече в ресторане неподалеку от парка Гатино. В СВР считали, что канадская разведка не станет прослушивать частные разговоры Кинди, так как он был членом парламента. Сергей выбрал парк Гатино потому, что он был всего в пяти минутах езды от центра Оттавы и, в то же время, представлял собой огромный зеленый массив площадью 225 квадратных миль с многочисленными дорожками, прудами и смотровыми площадками. Ресторан "ЛеТюлип" находился в одном из лесистых уголков на самой границе парка.

Утром назначенного дня Доморацкий поехал на машине в один из торговых центров и побродил там по магазинам, делая вид, что занят шоппингом. Потом покатался на общественном транспорте с несколькими пересадками, пока не убедился, что за ним не следят, и только после этого сел на автобус, идущий в парк Гатино. Зайдя в лес, переоделся в захваченный с собой спортивный костюм и кроссовки и проделал пару миль пешком в направлении ресторана. Приблизившись к цели, он опять облачился в обычную одежду и вышел из зарослей.

В это время Сергей с дежурным шифровальщиком сидели в посольстве у аппарата закрытого канала связи с Центром. Канал был активирован, но обе стороны молчали, находясь в тревожном ожидании.

Ланч был назначен на полдень. В случае если Кинди возьмет деньги, Доморацкий должен был сказать, что свяжется с ним позже, и тут же покинуть ресторан. В Центре не хотели давать Кинди лишней минуты на тот случай, если он передумает их брать или бросится звонить в полицию, пока Доморацкий еще там. Согласно расчетам Сергея, после обратного пути через лес с двумя переодеваниями и последующей поездки на автобусе, тот должен был вернуться в посольство около 2 часов дня или в 10 вечера по московскому времени.

"В два часа я в ожидании посмотрел на дверь — никто не появился. Я начал нервно ходить по комнате. Прошел час, два, три. В шесть вечера шифровальщик сказал: «Надо связаться с Центром. Начальник Отдела Северной Америки и директор СВР ждут доклада. Мы должны сообщить, что тут у нас происходит»".

"Нет, — ответил Сергей, — мы ничего не знаем наверняка".

"В семь вечера — по-прежнему тишина. Прошло еще три часа — Доморацкий так и не появился и не позвонил. Шифровальщик опять обратился ко мне: «Сергей, операция провалилась. Вы должны сообщить об этом в Центр». Конечно же, я подозревал, что Доморацкий арестован. Иначе, почему он не вернулся? В голове крутились всякие предположения. Например, что Кинди нас всех обвел вокруг пальца, и все это было заранее спланированной провокацией канадской полиции".

В начале двенадцатого Сергей попросил шифровальщика дать ему шиф-роблокнот с желтыми пронумерованными страницами и написал следующее: «"Юргис» не вернулся. Пропал. Предполагаем провал операции. Прошу инструкций для минимизации ущерба". Он уже протянул было листок шифровальщику, и в эту секунду в дверь посольства ввалился Доморацкий.

"Лицо все исцарапано, еле на ногах стоял от усталости. Он был так возбужден, что не мог говорить. Я, впрочем, тоже. Стакан канадского виски, который я ему сразу же налил, он выпил залпом, словно это была Кока-Кола. Вслед за ним выпил и я. Немного отдышавшись, он выпалил: "Полный успех!" Из-за того, что я не ел весь день, виски шибануло мне в голову, и я заорал шифровальщику, чтобы он скорее нес мне блокнот. Написал я всего четыре слова: «Операция успешна. Подробности завтра». Звучало это, если честно, довольно грубо. Но я знал, что проблем не будет: мы только что одержали оглушительную победу — Доморацкий завербовал члена канадского парламента! Никто в Центре не посмеет нас критиковать. Я сказал ему, что надо немедленно отметить это дело, и мы отправились в стрип-клуб, где пили до поздней ночи. На следующий день шифровальщик показал мне желтый блокнот с моим вчерашним "докладом" в Центр. Видимо, я был настолько возбужден, и виски так сильно ударило в голову, что разобрать мои каракули было почти невозможно».

Доморацкий объяснил, что несколько часов плутал в зарослях парка Гатино. "Запись разговора с Кинди была отличного качества", — рассказывал Сергей. Доморацкий ловко вывалил на стол бумажник с деньгами — не зря тренировался. "На записи было хорошо слышно, как Кинди говорит: «Ну что Вы, я не могу это принять!», на что Доморацкий отвечает: «Нет можете. Вы можете потому, что это для Вашей предвыборной кампании, а такие люди, как Вы, помогут построить добрые отношения между Канадой и Украиной», ну и тому подобное. Потом Кинди говорит: «ОК», после чего он, по словам Доморацкого, быстро схватил бумажник и сунул его в карман".

Сергей отправил транскрипт аудиозаписи и саму кассету в Центр. Кинди был присвоен оперативный псевдоним "Грей".

"Из Москвы посыпались многочисленные вопросы, адресованные «Грею». В основном, руководство интересовали политические интриги в канадском правительстве и парламенте. В ответ Кинди снабжал нас пикантной информацией о своих коллегах и всяких внутрипарламентских склоках".

Сергей рассказывал, что в Центре хотели знать, о чем говорит украинское руководство с западными лидерами. После развала Советского Союза под контролем Украины оказалось 1320 ядерных боеголовок, и Россия потребовала их вернуть. Тогда, в 1992 году, первый президент Украины Леонид Кравчук отказался это сделать, так как они были ему нужны, чтобы было чем торговаться с западом за финансовую помощь. "В то время в отношениях между бывшими советскими республиками и Москвой царила атмосфера враждебности и недоверия, — вспоминал Сергей. — Как правило, лидеры Украины, да и других республик, говорили более открыто о своих планах и амбициях с Америкой и Западной Европой, чем с нами. То есть они могли сказать члену канадского парламента что-то такое, о чем предпочли бы умолчать в разговоре с нами".

Сергей считал, что Доморацкий не годится для работы с таким источником информации, как Кинди. "Аналитические способности Доморацкого были довольно низкие, да и уровень его интеллекта не позволял ему задавать Кинди «правильные» вопросы, на которые мы ждали ответа". Тем не менее, по словам Сергея, Доморацкий несколько раз встречался с Кинди в период между летом 1992 года и серединой 1993-го. "На основании сведений, полученных от «Грея» устно и в виде документов, переданных Доморацкому, было составлено около сотни отчетов, отправленных в Центр, и я могу точно сказать, что там по сей день хранятся два увесистых тома, по 450 страниц каждый, с подробным описанием вербовки «Грея» и его бесед с Доморацким. Насколько я знаю, Кинди заплатили, как минимум, еще два раза по пять тысяч долларов».

Срок пребывания Доморацкого в Канаде закончился еще до местных выборов 1993 года. Ему на смену прислали Валерия Бараева, который должен был стать новым куратором "Грея". Но Кинди наотрез отказался говорить с ним, когда тот ему позвонил. В течение трех месяцев Бараев безуспешно пытался наладить контакт. В конце концов, он встретил Кинди прямо у входа в здание парламента, но канадец заявил Бараеву, что у него нет никакого желания с ним разговаривать.

"Я был вне себя, когда узнал о выходке Бараева. Он нарушил мой приказ. Я строго настрого запретил ему приближаться к Кинди на людях, тем более прямо перед правительственными зданиями, ведь за нами велась постоянная слежка".

Сергей отправил в Центр шифрограмму с просьбой отстранить Бараева от работы с "Греем". "Как человек он был хороший, добродушный парень, но как профессионал — абсолютный ноль. Кроме того, он был законченный алкоголик, у которого тряслись руки", — рассказывал Сергей.

В Центре согласились с Сергеем и решили, что в дальнейшем только Доморацкий будет встречаться с Кинди и то только тогда, когда политик будет находиться за пределами Канады. Центр опасался, что оплошность Бараева поставила Кинди под угрозу быть разоблаченным.

В октябре Кинди не удалось быть переизбранным в парламент, но, по словам Сергея, Доморацкий встречался с бывшим членом парламента, когда того пригласили в Украину, чтобы принять участие в круглом столе, организованном украинским правительством, чтобы узнать побольше о канадской парламентской системе и оценить возможности ее адаптации в своей стране.

Сергей сказал, что за удачную вербовку Кинди Доморацкий был награжден на закрытой церемонии медалью СВР, а самому Сергею была объявлена благодарность. Карьера же Бараева после истории с "Греем" закончилась. "В Канаде мы с Леной как-то подарили Бараеву попугая. Самым большим достижением этого разведчика за год пребывания в Оттаве было то, что он научил птицу пить пиво".

По словам Сергея, Центр считал Кинди "особо ценным агентом". На момент написания этой книги ему было далеко за семьдесят. На мои сообщения, оставленные на автоответчике, он не отвечал ни до, ни после того, как я ему послал копию записей, сделанных во время моих бесед с Сергеем.