14

В середине 1991 года из Центра сообщили, что скоро в Оттаву прибудет специальная делегация во главе с Анатолием Кулаковым. Кулаков был председателем комиссии, созданной Михаилом Горбачевым для изучения возможных путей конверсии советской оборонной промышленности для нужд народного хозяйства. Сергею было велено представить Кулакова ведущим канадским бизнесменам и потом сообщать в Центр о его контактах.

Центр также уведомил Сергея, что Кулакова будут сопровождать два советских бизнесмена: Владимир Дмитриев, президент недавно созданной в Москве международной корпорации АО "Четек", и доктор наук Александр Чернышев, зав. отделом "Арзамаса-16", до недавнего времени сверхсекретного ВНИИ экспериментальной физики. Сергей должен был присматривать за ними тоже.

Негосударственные корпорации в СССР в 1991 году были редкостью, а те немногие, что существовали, были так или иначе связаны с правительством. Сергей выяснил, что АО "Четек" было создано на деньги трех советских организаций: Комиссии Кабинета Министров СССР по военно-промышленным вопросам (ВПК), Госплана и Министерства атомной энергетики и промышленности СССР (Минатом). ВПК контролировал и координировал всю научно-исследовательскую, проектную и производственную деятельность, связанную с вооружением и военными системами, Госплан разрабатывал пятилетние планы развития советской армии, а Минатом занимался испытанием ядерных бомб. Эти три бюрократических гиганта создали АО "Четек", чтобы самим зарабатывать деньги, так как их финансирование государством было сильно урезано из-за отсутствия денег в советской казне. Пытаясь узнать больше об АО "Четек", Сергей наткнулся на знакомое имя. Оказалось, что одним из руководителей корпорации был не кто иной, как Александр Фокин, бывший офицер КГБ, работавший в Оттаве, который, набиваясь в друзья, слал в Москву доносы на самого Сергея и на его начальника Пономаренко.

"Когда я увидел имя Фокина, я сильно занервничал, — рассказывал Сергей, — потому что знал, что он подонок".

Сергей обратился в Канадский Центр по Контролю за Вооружениями и Разоружением с просьбой организовать встречу между членами советской делегации и ведущими канадскими бизнесменами. Он хотел привлечь эту организацию, так как она близко сотрудничала с Канадско-Советским Деловым Советом — группой, созданной специально для того, чтобы помогать СССР конвертировать свою военную промышленность. Кроме того, в Канадском Центре работали три агента Сергея: "Артур", "Лазарь" и "Кирилл". "Таким образом, я мог бы получать информацию с обеих сторон. Московскую делегацию я должен был сопровождать в Оттаве лично, а о том, что происходит в канадской группе, я бы узнавал от моих надежных информаторов".

Сразу после прибытия делегации, Сергей встретился с прибывшими чиновниками в ресторане отеля «Мариотт» в центре Оттавы. Он сказал им, что уже договорился на завтра об их встрече с одним из руководителей канадской компании, выпускающей электронику. Завтра в восемь утра, тут же в отеле, в кафе "Тулуз Бистро". Потом он в течение нескольких часов отвечал на вопросы гостей об Оттаве. В какой-то момент два руководителя "Четека" отправились спать, оставив Сергея наедине с Кулаковым. До этого Сергей обратил внимание на внушительных размеров портфель, который Кулаков везде таскал за собой, даже когда удалялся в туалет. Из любопытства Сергей спросил, что же там такое важное внутри? Похлопывая по кожаному боку портфеля, Кулаков ответил полушепотом: "Здесь спасение нашей страны от финансового краха". Уточнить, в чем именно оно состоит, он отказался. Выпив ещё несколько рюмок, Кулаков предложил показать кое-что из содержимого своего дипломата. Он приоткрыл его, и Сергей увидел несколько толстых папок. "Кулаков сказал мне, что в портфеле находится ровно сто сверхсекретных документов, — вспоминал Сергей. — Он сказал, что в них содержится детальное описание новейших советских технологий, разработанных ведущими учёными СССР. Потом он заявил, что Горбачёв дал разрешение комиссии под руководством Кулакова продать Западу все эти секреты за многие миллионы долларов, чтобы спасти советскую экономику. Сергей был здорово удивлен таким поворотом событий. "Наверное, мое лицо выражало такую степень недоверия, что Кулаков тут же полез в портфель и вытащил оттуда несколько страниц, чтобы я убедился в его словах. На документах были отчетливо видны штампы "Совершенно Секретно", замазанные корректором".

То, что показывал Кулаков, было чертежами какого-то электроприбора, применяемого на советских атомных подводных лодках. "Я спросил: «Разве можно продавать военные тайны?» Он тут же запихнул документ обратно, закрыл портфель и сказал: «Вот увидите, что будет с канадцами, когда они увидят все эти бумаги. Они годами пытались безуспешно раздобыть наши секреты, а теперь, когда наша страна стала открытой для всех, они заплатят за них десятки миллионов долларов. Это будет огромным подспорьем для нас и для нашей экономики».

Потом Кулаков добавил, что в одной из папок содержится документация по технологии производства полупроводников в высокочистой среде и что он решил показать ее канадскому бизнесмену, с которым назначена встреча.

Утром следующего дня, ровно в 7:45, Сергей был в вестибюле отеля, где его уже ждал канадец. Они представились друг другу и зашли в кафе, чтобы там дождаться остальных участников встречи. Прошло полчаса, но никто из советской делегации так и не появился. Тогда Сергей отправился наверх узнать, в чем дело. Открывший ему дверь Кулаков был еще в пижаме, явно только что проснулся, а двое других вообще спали, как ни в чем не бывало, в своих номерах. Ушло еще полчаса на то, чтобы все привели себя в порядок и спустились в кафе.

"Это была деловая встреча, поэтому я заказал себе апельсиновый сок, а мой гость — кофе. Но эти три свиньи нагребли столько оладьей, яиц и бекона, что на нашем столике не осталось свободного места, и мы с канадцем были вынуждены ждать, пока они набьют себе брюхо".

Наконец, Кулаков открыл свой дипломат и достал документацию по полупроводникам. По-английски он не говорил, так что Сергею пришлось переводить. "Кулаков стал объяснять, что полупроводники можно изготавливать только в высокочистой, то есть, практически, стерильной среде и что советские ученые разработали сверхсекретную технологию производства этих самых полупроводников внутри стеклянного цилиндра, в котором соблюдаются все необходимые условия", — вспоминал Сергей. Внезапно канадец перебил презентацию Кулакова. "Канадский бизнесмен сказал мне, что технология, о которой говорит Кулаков, была уже опробована лет двадцать пять назад и отвергнута, как непригодная для практической реализации. В то же время, японцы разработали систему такой высокой очистки воздуха в производственном помещении, что люди, одетые в специальные скафандры, вполне могут заниматься изготовлением полупроводников прямо там".

Сергей перевел замечание канадца. Кулаков был ошарашен и тут же стал рыться в портфеле, выуживая оттуда один за другим документы с изобретениями двадцатипятилетней давности, которые сегодня уже не стоили ни копейки. В то же время два других руководителя корпорации "Четек" продолжали сосредоточенно поглощать пищу. "Я подумал: «Боже мой, какие идиоты!» " Много лет спустя, канадский бизнесмен, присутствовавший на той встрече, полностью подтвердил рассказ Сергея, но просил не упоминать его имя в этой книге.

В общем, канадец зря потратил время, а Сергей отправил в Центр отчет обо всем, что видел и слышал. В тот же вечер он пригласил Дмитриева, президента "Четека", на ужин. Центр попросил выяснить, что за технологии "Четек" собирается продать на Запад.

"На протяжении всей нашей беседы я льстил ему, как мог, — рассказывал Сергей. — В результате, он преисполнился сознанием собственной важности настолько, что поделился со мной, каким же образом его фирма собирается накосить миллионы долларов". Дмитриев сказал, что "Четек" сможет зарабатывать эти миллионы, продавая иностранным государствам услуги по уничтожению химических отходов. Это предполагалось делать в Арктике, на Новой Земле, там же, где СССР проводил испытания ядерного оружия.

"Четек" планировал пробурить 5000 скважин диаметром 2,4 метра и глубиной 300 метров каждая, а потом загружать в них радиоактивные и прочие химические отходы. Когда же все скважины будут заполнены, в одну, оставленную пустой и находящуюся в самом центре, спустят ядерный заряд мощностью 50 килотонн и подорвут его. Советские ученые рассчитывали, что взрыв расплавит окружающие скважины и все 50 тысяч тонн скальной породы, в которой они пробурены, а ядовитые отходы просто испарятся, оставив после себя лишь гигантский кратер.

Кроме уничтожения химических отходов, "Четек" рассчитывал таким же образом избавиться от порядка тридцати тысяч советских ядерных боеголовок, согласно обязательствам Советского Союза перед США. "По моим расчетам, понадобится от 15 до 30 ядерных бомб, чтобы уничтожить все наши старые боеголовки", — заявил Дмитриев. "Четек" уже вел переговоры о приобретении второго полигона на юге Сибири, недалеко от городка Додоново. Там находились три ядерных реактора, для эксплуатации которых был необходим недорогой способ утилизации радиоактивных отходов.

Сергей решил убедиться, что понял Дмитриева правильно. "Товарищ Дмитриев, Вы хотите сказать, что с помощью ядерных взрывов собираетесь уничтожать химические отходы?" Тот утвердительно кивнул и уточнил, что за каждый килограмм ядовитых химикатов "Четек" будет брать от 300 до 1200 долларов. "Мы все наконец-то сможем разбогатеть!" — провозгласил он. Потом, понизив голос, добавил одну пикантную подробность. Оказалось, что военные НИИ, спонсоры "Четека", рассчитались с Дмитриевым за его посреднические услуги ядер-ной бомбой, так как ни одно госучреждение не могло позволить себе платить ему зарплату. Он хранил бомбу в сарае на своей даче под Москвой и пытался решить, как повыгоднее ее продать.

Сергей подумал, что тот шутит. Все это выглядело, как бред сумасшедшего. "Я ему сказал: «Вы что, серьезно? Дорогой мой, Вы хотите сказать, что у Вас есть своя ядерная бомба?» Дмитриев рассмеялся и ответил: «Не будьте таким наивным. При той экономике, которая сейчас в России, любой человек, у которого достаточно денег, может купить такую бомбу. Не так уж это и сложно»".

Расставшись с Дмитриевым, Сергей тотчас поехал в резидентуру и отправил в Центр телеграмму с описанием планов "Четека" и истории о персональной ядерной бомбе, хранящейся в сарае. Через несколько часов пришла ответная шифровка. В ней его предупреждали, что за "Четеком" стоят "влиятельные люди" из Москвы и, в связи с этим, Сергей не может напрямую вмешиваться в дела ее представителей. В то же время, он должен был напомнить Кулакову, что, будучи официальным представителем Советского Союза, направленным в Оттаву непосредственно Горбачевым, тот должен дистанцироваться от прибывших с ним руководителей "Четека". Сергей должен был проинструктировать Кулакова таким образом, чтобы он в интервью канадским журналистам ясно давал понять, что не имеет ничего общего ни с "Четеком", ни с Дмитриевым.

Однако, читая между строк, Сергей понял, что, хотя официально КГБ и не мог вмешиваться в дела "Четека", генералы в Центре явно нервничали по поводу далеко идущих планов корпорации.

Утром, за завтраком, Сергей умышленно стал расхваливать Дмитриеву "блестящие" планы "Четека" и посоветовал на завтрашней встрече с канадцами подробнее рассказать им о смелой идее применения ядерных бомб для утилизации отходов, что тот и сделал во время презентации перед руководством канадского Центра по Разоружению. Те пришли в ужас от услышанного и немедленно отменили все свои обещания представить Дмитриева потенциальным канадским инвесторам. В свою очередь, Кулаков, действуя согласно указаниям из Москвы, отмежевался, как мог, от обоих руководителей "Четека", прилетевших с ним в Оттаву. В результате, советская делегация вернулась в Москву не солоно хлебавши, да еще и с весьма подмоченной репутацией.

Правда, на этом история с "Четеком" еще не закончилась. Вскоре после описанных событий в Москве вышла рекламная брошюра корпорации, где визит в Канаду был назван "крупным успехом", а также сообщалось, что канадский Центр по Разоружению "обсудил и одобрил" идею "Четека". Виктор Михайлов, тогдашний зам главы Минатома, направил эту брошюру с официальным сопроводительным письмом в ООН. В своем письме он обращался к этой международной организации с просьбой одобрить использование ядерных бомб для утилизации отходов.

Когда Сергей узнал о вранье, напечатанном в четековской брошюре, он тут же сообщил об этом Тарику Рауфу, одному из руководителей Центра в Оттаве. В конце 1991 года газета Торонто Стар напечатала обличительную статью Рауфа под названием "Советские ядерные планы: Новая бомба замедленного действия?"

Журналисты из Интернэшнл Геральд Трибьюн и Нью-Йорк Таймс, прочтя статью Рауфа, решили провести свои собственные расследования. Корреспондент Нью-Йорк Таймс, беседовавший с Джоном Лэмом, директором Канадского Центра по Разоружению, процитировал его слова по поводу оттавской презентации Дмитриева и его коллеги, доктора наук Чернышева: "Все присутствовавшие в зале думали, что перед ними выступают двое сумасшедших".

Статья в Таймс поставила советское правительство в дурацкое положение. Дмитриев внезапно уволился из "Четека", а Александр Фокин, вице-президент по внешним связям, сделал официальное заявление о том, что корпорация больше не планирует уничтожать ядовитые отходы с помощью ядерных бомб.

Сергей был очень доволен таким финалом. Правда, один вопрос оставался открытым. В очередной шифрограмме, отправленной в Центр, он напомнил тамошним генералам о ядерной бомбе, хранившейся на даче у Дмитриева. В ответ его заверили, что вся информация передана в соответствующие инстанции.

"Я не знаю, что они дальше сделали с той бомбой", — сказал Сергей, — "но сегодня я понимаю, что нейтрализация деятельности «Четека» — это тот редкий случай, когда КГБ сделал что-то полезное на благо человечества". Потом он добавил: "Визит московской делегации в Оттаву стал для меня тогда самым большим разочарованием. Я помню, как задавал себе вопрос: «Что же там творится, если советское правительство идет на такие необдуманные и отчаянные шаги, как продажа устаревших военных секретов через Кулакова и поддержка чете-ковских болванов?"»