7

В самый разгар скандала с побегом Юрченко у Сергея в кабинете, за соседним столом, появился новый сотрудник — майор КГБ Сергей Моторин. Странным было то, что он был не из отдела Канады. Ранее Моторин работал в Вашингтоне, а потом был неожиданно отозван в Москву и направлен продолжать службу за письменным столом, в Центре. Еще более странным было то, что у Моторина не было никакого задания. Целыми днями он сидел и читал газеты.

У Сергея с Моториным сложились хорошие отношения, но прежде чем они переросли в дружеские, тот исчез. На вопрос о том, что случилось, Сергею ответили, что Моторин был уличен в том, что рылся в личных делах сотрудников и за это его перевели в другой отдел с понижением в должности.

Незадолго до пропажи Моторина, Сергея вызвал к себе Александр Ануф-риевич Печко, парторг всей разведслужбы. Он сказал Сергею, что его выбрали для выполнения почетной работы. Партия решила доверить ему руководство комсомольской организацией Первого Главного Управления КГБ. Созданный в 1918 году Комсомол, молодежное крыло коммунистической партии, насчитывал в своих рядах 41,2 миллиона членов. Полное название организации было "Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодёжи", а ее задача состояла в обучении молодых людей в возрасте от 14 до 28 лет принципам Марксизма-Ленинизма. В качестве руководителя комсомольской организации Первого Главного Управления Сергей отвечал за подавление любых проявлений политического инакомыслия среди молодых офицеров-разведчиков и поддержание их "коммунистической морали и советского патриотизма" на должном уровне.

Сергею не хотелось идти на эту чисто политическую должность, но он понимал, что выбора у него нет. "Мой отказ был бы расценен как поступок, недостойный коммуниста и доказательство того, что я увиливаю от выполнения своих обязанностей члена партии. Я дал единственно правильный ответ товарищу Печко: «Я — солдат и выполню любое Ваше задание»". По уставу компартии, Сергей должен был набрать большинство голосов на выборах, но Печко сказал ему, что выборы — это формальность и процитировал высказывание, приписываемое Сталину: "Важно не как голосуют, а как считают".

Сергей был выбран после первого же голосования, и его повели к секретарю парторганизации КГБ, принимать поздравления. В то время эту должность занимал генерал-майор Суплатов. Сергей знал, что он достиг таких высот лишь потому, что был партийным аппаратчиком со связями на самом верху, а не благодаря каким-либо заслугам в качестве разведчика. Суплатов сказал Сергею, что у него есть задание, которым Сергей должен заняться лично. "Из-за кумовства страдает наша любимая организация, наш Комитет, — заявил он. — Мы должны положить конец системе протекций, которая разъедает Первое Главное Управление". Сергей пообещал, что займется расследованием немедленно, понимая, что никогда этого не сделает. "У Суплатова был сын, страдавший ожирением, который с его весом не прошел бы ни одной медкомиссии КГБ. «Тем не менее, он был принят на работу в Первое Главное Управление, — объяснял позже Сергей. — У меня хватило ума нигде не упоминать ни эту историю, ни какую-либо другую, аналогичную ей, в которой были замешаны высшие офицеры КГБ».

Будучи комсоргом Первого Главного Управления, Сергей был вхож в круги кагебешной элиты. Он был обязан посещать торжественные мероприятия Управления, поднимать тосты и произносить речи, если попросят. Но он, конечно, понимал, что держат его на этих сборищах, что называется, "для мебели". "Я должен был улыбаться с умным видом, но знать свое место". И все же, должность Сергея давала ему возможность видеть то, что происходило внутри Первого Главного Управления в довольно интересное время. Михаил Горбачев совсем недавно стал во главе Советского Союза и объявил перестройку и гласность. Генералы в руководстве Управления, да и вся остальная верхушка КГБ, относились к Горбачеву и его "демократическим" идеям весьма подозрительно.

Сергею присвоили звание капитана, но, благодаря его комсомольской должности, в руках у него было больше власти, чем у многих офицеров рангом повыше. Например, его бывший преподаватель из Краснознаменного Института, Владимир Пигузов, теперь должен был отчитываться перед ним об уровне проведения комсомольской работы в этом учебном заведении.

Неожиданно перед Сергеем распахнулись многие двери. Он стал посещать вечеринки в баре Клуба Дзержинского, находящегося в здании по соседству с Лубянкой. Как-то раз он заметил там Пигузова. Сергей звонил ему несколько раз по комсомольским делам, но секретарша каждый раз говорила, что Пигузов не может подойти к телефону. Сергей было направился к нему, но на его пути возник какой-то здоровенный детина, не давая пройти. В это время Пигузов скрылся из виду. В другой раз Сергей увидел Пигузова на совещании в Центре. Но когда он попытался к нему подойти, дорогу ему преградил все тот же телохранитель. Взбешенный Сергей позвонил начальнику Пигузова, чтобы пожаловаться. В ответ он услышал: "Оставьте товарища Пигузова в покое, и лучше, если вас не будут видеть вместе".

Потихоньку Сергей начал наводить справки и вскоре узнал, что Пигузов находится под следствием. Вскоре после этого Пигузов был арестован во время медосмотра в поликлинике КГБ в тот момент, когда он был без одежды. Таким образом, арестовывавшие его могли быть уверены, что ему негде было спрятать капсулу с ядом.

Больше о Пигузове Сергей ничего не слышал до тех пор, пока, несколько месяцев спустя, его не пригласили на закрытый ужин, который устраивал генерал Владимир Крючков, ставший в то время вторым человеком в КГБ.

"Я рад сообщить, что предатель Пигузов казнен", — провозгласил Крючков.

Все, кто был за столом, встали и начали аплодировать. Ошеломленный Сергей стал хлопать тоже. Далее Крючков объявил о казни еще одного американского шпиона, генерала Дмитрия Полякова, довольно известного сотрудника ГРУ, правда, уже на пенсии. И опять Сергей вместе со всеми стал аплодировать, но на этот раз у него похолодело в животе. С самим генералом он никогда не встречался лично, но с его старшим сыном Александром и его женой Ларисой они близко дружили семьями. Лена с Ларисой учились вместе в университете, и сейчас обе пары частенько бывали друг у друга в гостях. По советским законам дети не несли ответственность за поступки родителей. Но Сергей знал, что, во-первых, КГБ конфискует все, что принадлежит генералу и его жене, а во-вторых, накажет их сыновей: Александра и его младшего брата Петра. У них заберут квартиры, их карьерам придет конец. Как только Сергей вернулся домой, он рассказал Лене о Полякове. С тех пор они ни разу не разговаривали ни с Александром, ни с Ларисой.

За ужином генерал Крючков объяснил, что Пигузов и Поляков были разоблачены и схвачены, благодаря усилиям контрразведки КГБ.

Позже Сергей узнал правду. Оба они были раскрыты, благодаря двум шпионам КГБ. Олдрич Хейзен Эймс продал КГБ, как минимум, 20 имен американских агентов, включая Пигузова и Полякова. Роберт Ханссен, сотрудник ФБР, также назвал Полякова человеком, работавшим на США.

Позже официальные источники в ЦРУ и ФБР подтвердили, что Пигузов был завербован в Индонезии в 70-х, но после его возвращения в Москву в 1979 году, когда он поступил на работу в Краснознаменный Институт, все контакты с ним прекратились. Однако Поляков был намного ценнее для американцев. Он начал сотрудничать с ФБР еще в 60-х годах и за двадцать лет передал им столько советских военных документов, что они занимали 27 ящиков.

Через несколько дней после того, как Сергей услыхал о расстреле Пигузова и Полякова, он узнал, что его бывший коллега, майор Сергей Моторин, также обвиняется в шпионаже. Будучи секретарем комсомольской организации Первого Главного Управления, Сергей был обязан присутствовать на судебном процессе по этому делу, который проходил в здании Верховного Суда СССР на улице Воровского.

Сергей с трудом узнал Моторина, когда того ввели в зал суда. Он был бледен и изможден. Сергей попытался поймать его взгляд, но подсудимый, казалось, никого не узнавал. Сергей подумал, что ему ввели какой-то транквилизатор. Защитником был пожилой безрукий ветеран войны. Он ни разу не обжаловал ни одного аргумента обвинителя и даже неоднократно отчитывал своего подзащитного за совершенное предательство. Главный обвинитель заявил, что во время пребывания в Вашингтоне Моторина соблазнила американка, а потом ФБР заставило его шпионить с помощью шантажа.

Эта версия сильно отличалась от той, что прозвучала впоследствии в интервью, данных сотрудниками американской разведки. Когда в 1980 году Моторин прибыл в Вашингтон, он попытался взять в кредит телевизор и стереосистему стоимостью 950 долларов в небольшом магазине городка Чеви Чейз, штат Мэриленд. Но, узнав, что Моторин — советский дипломат, хозяин магазина отказался от сделки. Он знал, что, благодаря дипломатическому иммунитету Моторина, ничего не сможет сделать, если тот перестанет выплачивать кредит. Так как за Моториным на тот момент уже было установлено наблюдение, агенты ФБР видели, как он выходил из магазина, и уговорили хозяина позвонить Моторину и предложить ему сделку — отдать аппаратуру в обмен на несколько ящиков рус-скои водки, которая продавалась в магазине жилого комплекса советского посольства по цене в три раза ниже розничной. Когда Моторин вернулся в магазин с ящиками водки, его махинации были сняты на видеопленку. После этого к нему подошли агенты ФБР и объяснили, что советские законы запрещают дипломату продавать алкоголь из посольских магазинов за рубежом, и пообещали сообщить обо всем в КГБ, если он не согласится на них шпионить. Моторин согласился.

Было холодно, и шел снег, когда Сергей покинул здание суда, но ему было не до погоды. "Моторин был воспитанный, приветливый парень, — рассказывал Сергей. — У него были какие-то высокопоставленные родственники, которые устроили его на работу в КГБ из лучших побуждений. Но это было место не для него. Он был слишком наивен, легко попадал под чужое влияние, имел слабый характер". Сергею не хотелось ехать ни на автобусе, ни на метро, и он, не обращая внимания на мороз, пошел пешком, благо до Лубянки было не так далеко, чтобы успеть на очередное собрание. Сергей знал, что Моторина ждет высшая мера наказания. Его заведут в комнату, поставят на колени и выстрелят в затылок из пистолета большого калибра, чтобы его лицо было обезображено до неузнаваемости. Тело закопают в безымянной могиле, а родственникам даже не скажут, где она находится.

В скором времени Сергей опять был приглашён на торжественный ужин для офицеров разведки КГБ, где Крючков объявил о том, что Моторин был казнен. И снова все присутствующие встали и начали аплодировать.

Сергей тоже встал и захлопал.

"Чисто по-человечески, мне было жаль тех, кого казнили. Но в то же время я искренне думал, что наказание было справедливым. Я считал, что советская система, несмотря на все недостатки, была самой лучшей в мире, и я не мог понять, как гражданин-патриот мог отвернуться от своей Родины. Для меня это было непостижимо".