4

Сюжеты многих голливудских фильмов основаны на событиях из реальной жизни. Но в Москве бывает и наоборот. НИИРП был сравнительно молодой организацией, когда туда попал Сергей. В 1975 году несколько генералов из "Центра" посмотрели фильм "Три Дня Кондора" с Робертом Редфордом в главной роли. Его герой, дотошный аналитик ЦРУ, в один прекрасный день возвращается в офис с перерыва и обнаруживает, что все его коллеги убиты только потому, что они ненароком раскрыли какой-то секретный план американского правительства. Генералы увидели в фильме доказательства того, что ЦРУ тратит больше денег и усилий на анализ информации, чем КГБ. Сергею объяснили, что это стало одной из причин, по которым в Центре приняли решение создать НИИРП. Была, правда, одна проблема. У Сергея было такое впечатление, что инструкторы КГБ, работавшие в НИИРПе, понятия не имели, как искать полезную информацию. Новичков никто не обучал тайным приемам советской разведки по выуживанию ценных сведений из таких западных изданий, как "Нью-Йорк Таймс", "Ле Монд" и даже "Плейбой". Вместо этого им рассказывали, как это делают в ЦРУ. «Нас инструктировали по методике работы аналитиков ЦРУ. Например, они ищут второстепенные новости, вроде сообщения о строительстве железнодорожной станции где-то в Сибири или об открытии кинотеатра на 800 мест там же. Поскольку никто, кроме волков и белых медведей, в тех краях, вроде, не живет, ясно, что где-то рядом находится военная база. А иначе, зачем же еще там вокзал и кинотеатр?»

Сергею поручили заниматься информацией, связанной с НАТО. Каждое утро, когда он приходил на работу, его ждала внушительная кипа из примерно пятидесяти американских и западноевропейских газет и журналов. Так как он свободно владел английским и французским языками, в его обязанности входил анализ всех этих изданий. В свободное от чтения время, он должен был отвечать на запросы, поступившие из "Центра", то есть из Первого Главного Управления КГБ. На некоторые можно было ответить в течение нескольких минут, иные же требовали нескольких месяцев исследований.

Сергей обнаружил, что выполнение заданий, приходивших из Центра или из ЦК КПСС, часто продвигалось с черепашьей скоростью. После сбора информации составлялся черновик отчёта, потом он несколько раз проверялся, редактировался и переписывался, и все это ради того, чтобы его содержимое соответствовало не реальным фактам, а линии партии.

Сергей ненавидел работу в НИИРПе, ведь он мечтал стать настоящим оперативником, а не книжным червём. Здесь же он должен был тратить все время на то, чтобы читать тысячи, зачастую довольно скучных, статей в поисках нескольких "правильных" строчек.

Одно из его первых заданий состояло в том, чтобы найти слабые места в отличительных особенностях натовского оружия. Например, он должен был обнаружить промахи НАТО в области стандартизации вооружения и потом доказать в своем отчете преимущество советской военной техники, которого, кстати, могло вовсе и не быть.

Как Сергей ни старался, его поиски не приносили желаемых результатов. И вот в один прекрасный день он наконец-то наткнулся на кое-что интересное. Сергей прочитал, что Библиотека Конгресса ежемесячно публикует отчеты различных комитетов Конгресса США. Один из таких отчетов являл собой доклад о жилищных и бытовых условия военнослужащих на американских базах по всему миру. Там же было указано, на сколько человек рассчитаны жилые помещения на этих базах. Сергей внимательно изучил отчет и смог методом экстраполяции рассчитать количество солдат на каждой из баз. Кроме того, там же была указана длина каждой взлетно-посадочной полосы на американских военных аэродромах, что позволило Сергею определить, какие самолеты США и НАТО могут приземляться на этих базах. Исходя из этой информации, он смог сделать заключение, как далеко американские или натовские истребители могут удаляться от аэродромов, и сколько времени им нужно, чтобы долететь до определенных точек на территории Советского Союза и других стран.

Когда Сергей с гордостью представил результаты своих расчетов полковнику Владлену Горковскому, начальнику американского отдела НИИРПа, тот был так впечатлен, что тут же вычеркнул имя Сергея из отчета и вписал свое. "Когда-нибудь, если тебе повезет, ты тоже будешь получать награды за информацию, которую добывал кто-то другой", — сказал ему Горковский. Вскоре после этого, Сергею пришлось присутствовать на церемонии награждения Горковского. Тому дали медаль за его исследования, связанные с информацией об американских военных базах.

Один из более опытных коллег-аналитиков пожалел Сергея и показал ему, как быстрее просматривать документы и при этом выуживать оттуда полезную информацию. Кроме того, он научил его писать отчеты для Центра. После этого, Сергей стал с большим уважением относиться к своей работе, хотя она ему по-прежнему не нравилась.

"Чтобы стать хорошим оперативником КГБ, — говорил он, — нужно быть отличным аналитиком. Ты должен уметь быстро отделять полезную информацию от ненужной и находить способ передачи этой информации в Центр".

Сергей проводил на работе по 14 часов в день. В НИИРПе его считали специалистом по странам НАТО. В 1981 году из Центра в НИИРП пришёл приказ подготовить отчёт о только что избранном президенте Франции Франсуа Миттеране. Это был типичный запрос Центра об информации особой важности. Сергею было поручено найти компромат, касающийся интимной жизни Миттерана, а также сведения о "политических и коррупционных скандалах", в которых тот был замешан. Основным источником информации служила французская и западноевропейская периодика, начиная со времён Второй Мировой Войны. В своём отчёте Сергей сообщал, что во время войны Миттеран получил награду от профашистского правительства Франции, а также что самый популярный политический деятель Франции Шарль де Голль презирал Миттерана, который не раз менял политические убеждения в зависимости от обстоятельств. Несмотря на то, что он был женат, было известно, как минимум, об одном внебрачном ребенке Миттерана и о его многочисленных любовных связях на стороне. Вся информация была собрана Сергеем из открытых источников, но окончательной версии отчёта Центр присвоил гриф "Совершенно секретно". Одним из результатов анализа собранных им сведений был тип женщин, которые с большей вероятностью смогли бы соблазнить Миттерана, с указанием цвета волос, роста, веса, размера груди и характера.

Большинство новобранцев проводили в стенах НИИРПа 3 года, прежде чем продолжать свою карьеру в других подразделениях КГБ. Но для Сергея этот срок был продлен, и его недовольство своей работой опять возросло. Он уже хотел было уволиться, но Лена и Ревмира уговорили его остаться. В 1982 году ему было присвоено звание лейтенанта КГБ, и он перестал быть гражданским сотрудником института. Несмотря на такое повышение, он просидел в ННИРПе еще два года до тех пор, пока не было одобрено его заявление о приеме в Краснознаменный Институт. В этом институте готовили офицеров советской разведки. Однако прежде чем быть принятым, Сергею предстояло пройти ряд психологических тестов и медкомиссию.

Его волновала больше именно медкомиссия. Дело в том, что он унаследовал от матери повышенное кровяное давление, а это могло стать причиной отказа. Однако Ревмира умудрилась скрыть от КГБ этот "дефект" своего сына. Она просто дала взятку медсестре в Главной Военной Медицинской Комиссии КГБ, находившейся в старинном особняке в Кисельном переулке, совсем недалеко от Лубянки. Ревмира осыпала медсестру западными товарами, включая дорогие духи, сигареты Мальборо и джинсы. В общем, всем тем, что обыкновенному советскому гражданину было недоступно, а сотруднику торгпредства или его жене было легко купить в специальном магазине. В итоге, результаты медосмотра были такими, как надо. Когда Сергей сообщил Ревмире о том, что это еще не все и что ему надо сдать анализы и пройти дополнительный осмотр, она опять наведалась к той же медсестре и опять не с пустыми руками. Вопрос был решен моментально. В досье Сергея появилась запись об идеальном состоянии его здоровья.

И все же, несколько дней спустя, ему сообщили об отказе в приеме. И дело было не в нем, а в Лене. В КГБ требовали, чтобы не только их сотрудники, но и их жены были стопроцентно здоровы. В противном случае, они могли быть уязвимы к попыткам их завербовать, так как во многих западных странах уровень медицины был намного выше, чем в СССР. Врач из медкомиссии КГБ обнаружил у Лены кисту, что и послужило причиной отказа. Сергей немедленно повел ее к другому врачу, который, в свою очередь, заключил, что Лена абсолютно здорова. Вооруженный новыми результатами осмотра, Сергей тут же связался с уже прикормленной матерью медсестрой, но та была не в состоянии поменять первый диагноз. Она лишь посоветовала обратиться непосредственно к председателю медкомиссии, которым, по ее словам, была довольно тщеславная дама. Сергей помчался прямо к ней в кабинет и ворвался туда, невзирая на протесты секретарши. Председатель медкомиссии как раз проводила совещание. Упав на колени в присутствии находившихся там врачей, Сергей стал умолять их начальницу о снисхождении. "Я знал, что, поступая так, подыгрываю ее тщеславию, еще больше возвышая ее в глазах коллег". Он стал объяснять, что вся его карьера может быть разрушена из-за одного неправильного диагноза, и только она в силах его спасти. Уже через час упоминание о кисте было удалено из истории болезни его жены.

После этого Сергей тут же отправился к замдиректора НИИРП полковнику Владимиру Григорьевичу Митяеву, который ранее сообщил ему об отказе, и все ему рассказал. И то, как Ревмира подкупила медсестру, и то, как он уговорил медицинскую начальницу поменять диагноз в истории болезни Лены. Вот как Сергей описывал то, что произошло потом.

«Дальнейшее демонстрирует разницу между американскими чиновниками и их коллегами из КГБ. В США мне со скандалом влепили бы выговор за дачу взятки сотруднику медкомиссии и соучастии в фальсификации записей в истории болезни, тем более, что я во всем этом признался. Митяев же встал из-за стола, пожал мне руку и сказал: «Сергей Олегович, я даю Вашему заявлению о приеме в Краснознаменный Институт зеленую улицу. За все годы моей работы, Вы первый, кому удалось такое провернуть. Из Вас получится хороший разведчик». Он был впечатлен находчивостью, которую я проявил при достижении поставленной цели».