28

В то время как большинство подчиненных Сергея выдавали себя за дипломатов, четверо из них работали в Нью-Йорке под видом журналистов. В течение короткого промежутка времени, сразу после распада Советского Союза, СВР перестала использовать статус журналиста как прикрытие для своих шпионов. Но это и другие положительные начинания в СВР к 1995 году были быстро преданы забвению новым руководством.

Буквально в первые дни своего пребывания в Нью-Йорке Сергей попал в довольно щекотливую ситуацию, в которой был замешан Алексей Бережков, журналист-ветеран, работавший тогда в ИТАР-ТАСС, российском новостном агентстве, наследнике советского ТАСС. Официально, он уволился из КГБ, когда эта организация была распущена Горбачевым и Ельциным. Он даже предъявлял редакторам своего агентства официальное правительственное письмо, подтверждавшее, что он уже не сотрудничает с разведкой. Но документ этот был фальшивкой. Его слепили в СВР, чтобы никто из коллег Бережкова не знал, что тот как был, так и остался офицером спецслужбы.

Так вот, все началось с того, что Бережков позвонил Сергею и потребовал срочной встречи во второй резидентуре в Ривердейле. По голосу собеседника Сергей понял, что корреспондент ИТАР-ТАСС здорово паникует. Сергея, как обычно, проинструктировал его подняться на 18-й этаж, убедиться, что в коридоре никого нет, рвануть на лестницу и подняться на 19-й, где его будут ждать. В назначенное время запыхавшийся Бережков, которому было уже за сорок, ввалился в кабинет Сергея и, как только за ним захлопнулась дверь, стал быстро и сбивчиво говорить.

Выяснилось, что утром того же дня он участвовал в тайной встрече, организованной его коллегой из ИТАР-ТАСС, Михаилом Колесниченко, в одном из манхэттенских отелей. Имя это было Сергею знакомо, сын известного советского и российского журналиста-международника Томаса Колесниченко. Колесниченко-старший был близким другом Евгения Примакова, главы СВР, и частенько отирался среди высшего кремлевского руководства.

Будучи вне себя от волнения, Бережков рассказал, что Колесниченко-младший познакомил его с неким соотечественником, который даже не назвал своего имени, но заявил, что является представителем самого Сергея Вадимовича Степашина, бывшего в то время директором ФСБ Российской Федерации. Этот человек сказал, что Степашину нужна помощь Бережкова в "одном деликатном деле." А выбрал его Сергей Вадимович потому, что Бережков уже почти 12 лет работал в Нью-Йорке и оброс полезными связями. И вот тут-то незнакомец и произнёс то, из-за чего Бережков в панике примчался к Сергею. Оказалось, что Степашин ищет возможность продать ЦРУ или ФБР сверхсекретные инструкции, разработанные для контрразведки ФСБ, в котором были описаны до мельчайших деталей методы работы российских контрразведчиков на территории России. Еще этот человек сказал, что Бережков должен помочь Степашину вести переговоры с американцами по поводу многомилионной цены этих материалов.

Сергей сразу понял, чего так испугался Бережков. Степашин был в то время самым многообещающим из плеяды новых лидеров-демократов. Ельцин лично выбрал его на место своего преемника. Если все, что рассказал Бережков было правдой, то речь шла о том, что Степашин собирался совершить акт государственной измены или, иными словами, продать Родину за кругленькую сумму наличных американских долларов.

Сергей попытался выжать из дрожащего от страха журналиста какие-нибудь подробности о встрече, но так больше ничего и не смог узнать о таинственном представителе Степашина. В то же время, Бережков сказал, что и Колесниченко и сам незнакомец в один голос заверили его, что если он разболтает о только что услышанном, они моментально об этом узнают и сумеют заставить его замолчать.

"Езжайте домой и сидите тихо,"- сказал Сергей, — "я сам в этом разберусь."

Как только Бережков ушел, Сергей доложил обо всем Юрию Ермолаеву или "Товарищу Терёхину", исполняющему обязанности резидента (постоянного тогда еще не прислали). Ермолаев решил послать сверхсекретную шифрограмму с грифом "ТА" (Только Адресату) самому директору Примакову, то есть, нарушая субординацию. Депеши класса "ТА", отправляемые только в исключительных случаях, зашифровывались вручную с помощью одноразового кода, а расшифровать их мог только личный шифровальщик Примакова. Выходить на прямую связь с Примаковым было рискованным шагом. Генералы, сидящие в Центре, были бы вне себя, узнай они о том, что Ермолаев и Сергей действуют за их спиной. Да и как отреагирует сам Примаков, ни Сергей, ни Ермолаев предсказать не могли, все-таки, тот был близким другом старшего Колесниченко.

Сергей совсем недавно покинул Москву и, будучи в курсе того, что там творится, вполне допускал, что политик уровня Степашина решит подзаработать на продаже российских государственных тайн. Сергей своими глазами видел какое пьянство и бардак творились в Центре и знал масштаб коррупции, пронизавшей буквально все слои администрации президента Ельцина, от мелких чиновников до крупных олигархов. "Каждый был озабочен только одним — как побыстрее набить себе карманы."

Примаков так и не ответил. По крайней мере, Сергею и Ермолаеву. На следующий день Бережков опять встретился с Сергеем в Ривердейле. Он сказал, что Примаков позвонил своему приятелю Томасу Колесниченко, а то в свою очередь предупредил об утечке информации сына Мишу. "Каким-то образом Бережкову удалось его убедить в том, что о планах Степашина проболтался кто-то в Москве и эта информация дошла до Примакова. Бережков считал, что, если бы Колесниченко ему не поверил, то самого корреспондента ИТАР-ТАСС уже бы не было в живых."

Больше ни Бережков, ни Сергей никогда не слышали коварных планах Степашина. Однако, похоже, что эта история никак не повлияла на политическую карьеру последнего. В 1997 году Ельцин назначил его министром юстиции, годом позже сделал министром внутренних дел РФ, а еще через год — премьер-министром. В общем, как и планировал Ельцин, все шло к тому, что тот станет следующим президентом Росси. Тем не менее, в августе 1999 года Ельцин неожиданно передумал и выбрал своим преемником Владимира Путина. Объяснения Ельцина по поводу причины такой резкой смены фаворита были крайне невразумительны. После ухода с поста премьер-министра Степашин стал Председателем Счётной палаты Российской Федерации. Михаил Колесниченко, в свою очередь, был назначен директором американского отделения, ИТАР-ТАСС, а позже, вернулся в Москву.

Так как вся эта история была известна Сергею только лишь со слов Бережкова, он не был уверен на 100 %, что Степашин действительно был в ней замешан. Но от этого было ничуть не легче, Сергею все равно было это все противно.

"Все это было еще одним примером того, насколько коррумпированным стало московское руководство," — говорил Сергей. — "В принципе, Степашин делал то же, что и олигархи, которые за бесценок распродавали природные запасы России направо и налево. Каждый пытался продать, то, к чему имел доступ. Я был шокирован. Представьте себе, что кто-то из американских министров или же сам вице-президент связывается с Москвой и предлагает продать им гостайны США."

Журналист Бережков вернулся в 1999 году в Москву и, как сказал Сергей, тогда уже уволился из СВР по-настоящему.

Другими офицерами СВР, работавшими в Нью-Йорке под видом журналистов во времена Сергея, были Евгений Максимович Русаков, Сергей Иванов и Андрей Баранов.

По словам Сергея, российские газеты никогда не отказывали в предоставлении "крыши" разведчикам из СВР из-за давления со стороны государства и материальной заинтересованности. "У русских газет никогда не было денег на то, чтобы содержать своих зарубежных корреспондентов законным образом." В 90-х годах у второй по величине российской газеты "Комсомольская Правда" за границей работало более дюжины корреспондентов. Сергей утверждал, что, только один из них не был сотрудником СВР. В Центре журналистов-шпионов использовали, чтобы вступать в контакт с различными общественными деятелями или учеными. "Они никогда не были уверены, кому дают интервью, настоящему журналисту или моему человеку." На пресс-конференциях же, задачей "журналистов" из СВР было поставить американцев в неловкое положение, задавая специально подготовленные вопросы.

Несмотря на то, что работали они были сотрудниками российских СМИ, подчиненные Сергея должны были заниматься вербовкой. Например, Евгений Русаков (позывной "Товарищ Тарас"), будучи корреспондентом газеты "Рабочая Трибуна", завербовал двух агентов. Одним из них был Джеймс Джона, бывший высокопоставленным чиновником ООН и одним из самых влиятельных африканских дипломатов в Нью-Йорке, впоследствии ставший профессором в одном из манхэттенских колледжей. "Его мы использовали для того, чтобы подогревать антиамериканские настроения среди африканских делегаций."

Выходец из Сьерра-Леоне, Джона поступил на работу в Секретариат ООН в 1963 году и с тех пор уверенно продвигался по службе, дойдя до должности зама Генсека ООН по политическим вопросам. В 1994 году он вернулся в Сьерра-Леоне, чтобы содействовать переходу власти от военного правительства страны к гражданскому. В 1996 году он стал постоянным представителем своей страны в ООН. Сергей сказал, что Джона шпионил на русскую разведку с 1996 по 1998 год, пока его не отозвали на родину и назначили там министром финансов. По словам Сергея, Джона передавал СВР копии дипломатической переписки между представителями Сьерра-Леоне и дипломатами других африканских стран, "но в основном, мы использовали его, чтобы настраивать африканских дипломатов против США." В СВР Джона присвоили оперативный псевдоним "Ганнибал". В конце концов, он переехал в США и стал старшим преподавателем в колледже международных отношений Ральфа Банча при нью-йоркском городском университете. В ответ на факты, изложенные в этой книге, Джона разразился следующим письменным заявлением:

Одно только предположение, что я был советским шпионом, само по себе уже является смехотворным. Да, я очень хорошо помню г-на Русакова. Мы познакомились, когда он, будучи журналистом, брал у меня интервью. Он мне сказал, что его соотечественники из Секретариата ООН, рекомендовали меня как специалиста в международной политике. Я же, в свою очередь, обнаружил во время беседы, что он отлично осведомлен не только о событиях, происходящих в Советском Союзе, но и о личных качествах тогдашних руководителей этой страны. Для меня, как для человека, изучающего историю международных отношений, эта встреча оказалась очень полезной. В то же время, хочу заявить, что ни разу не передавал ему никакой конфиденциальной информации, а он никогда даже не намекал на то, что я должен насаждать среди членов африканских делегаций в ООН антиамериканские настроения. Если Русаков так утверждал, то это были всего лишь плоды его воображения. Я, человек, отдавший тридцать лет своей жизни работе на ниве международных отношений, никоим образом не мог быть советским шпионом.

Другому чиновнику, якобы завербованному Русаковым, был присвоен оперативный псевдоним "Тибр". Он занимал довольно высокую должность в администрации Трехсторонней Комиссии, находившейся в Нью-Йорке. В эту комиссию, созданную в 1973 году Дэвидом Рокфеллером, входило 350 руководителей из деловых и научных кругов, СМИ, общественных организаций, профсоюзов и других негосударственных организаций. Время от времени комиссия нанимала для консультаций экспертов в различных областях международной политики. В 1977 году Русакова пригласили написать исследование на тему "Развитие Отношений В Эпоху Глобализма: Пути Сотрудничества Между Трехсторонней Комиссией и Коммунистическими Странами." В процессе работы он и познакомился с одним из высших чинов из администрации Комиссии, которого потом и сделал "доверенным контактом". " "Тибр" вращался среди лидеров мирового бизнеса и политического истэблишмента, а Центр всегда интересовался, о чем же они там между собой говорят. Контакт Русаков охотно делился с ним этой информацией, а тот уже посылал отчеты об услышанном в Москву. Хотя ничего секретного в них не содержалось, они были очень нам полезны."

Русаков был не только хорошим оперативником, но и вполне профессиональным журналистом, находивший нужные источники информации с мастерством опытного репортера. Разница же была в том, что он задавал вопросы, поставленные Центром и старался выудить из своих собеседников сведения, интересовавшие не его самого, а российскую разведку.

Сергей также рассказал о Фреде Экхарде, пресс-секретаре ООН, которого Русаков ценил особо. Экхард проводил брифинги для иностранных журналистов, аккредитованных при ООН. Но, как намекал в своих отчетах Русаков, тот частенько делился с ним "дополнительной" информацией, которая была недоступна остальным. В основном, это касалось планов Натовских бомбежек в Югославии. Россия была против использования сил НАТО в этой стране. "Экхард никогда не получал от нас денег и никогда не поставлял нам никаких секретных материалов," — рассказывал Сергей, — "он не был шпионом. Но Русакову не раз выносили благодарность за успешную работу с Экхардом, благодаря которой у Центра была возможность задавать ему вопросы, через подставное лицо." У автора этой книги нет ни оснований, ни доказательств, чтобы предполагать, что Экхард знал о том, что Русаков является офицером разведки, а не обычным журналистом.

Чтобы псевдо-журналисты из СВР не выделялись среди своих коллег, не занимавшихся шпионажем, они должны были периодически писать статьи на совершенно нейтральные темы. Однажды, например, корреспондент "Комсомольской Правды" попросил у Сергея разрешения полететь в Майами. Редакция готовила статью о богатых русских, имеющих недвижимость за рубежом и попросила раздобыть доказательства того, что Алла Пугачева и Валерий Леонтьев владеют жильем во Флориде. Сама газета не могла позволить послать туда своего корреспондента и Сергея попросили профинансировать командировку. "Я, конечно, согласился, а мой 'журналист' еще и применил свои шпионские навыки, чтобы тайком проникнуть в кондоминиум Пугачевой и сделать там фотографии, и потом раздобыть копии документов на куплю-продажу."

Два офицера СВР, подчинявшихся Сергею, работали под видом нью-йоркских корреспондентов "Комсомольской Правды". С одним из них, Сергеем Ивановым, он был знаком еще в Москве и тот, видно, решил, что по старой дружбе начальник будет ему делать поблажки. "Иванов был хороший парень, но уж слишком ленив, небрежен в работе и никудышный журналист. Я всегда считал, что имею право требовать от своих людей работать с полной отдачей, если надо, то и без выходных. Я сам работал по 12 часов, несмотря на свою гипертонию." Когда Иванов "потерял" ноль, написав в шифрограмме для Центра вместо 5-ти миллионов пятьсот тысяч, терпение Сергея лопнуло. Он пожаловался в Центр. "Я написал, что у парня интеллект на нуле, если не ниже. Но мне ответили, чтобы я работал с тем, кого они присылают и вместо того, чтобы жаловаться, сделал из Иванова хорошего оперативника."

Сергей честно пытался, но ничего не выходило. Однажды, когда Елена Овчаренко, начальница Иванова из "Комсомолки", приехала с инспекцией нью-йоркского корпункта, Сергей случайным стал свидетелем того, как она отчитывала его подчиненного. "Бедняге доставалось по полной с обеих сторон, так как в газете никто не знал, что он офицер разведки и от него требовали профессионализма в журналистской работе."

Наконец Иванов нашел какого-то студента из Англии, учившегося в Нью-Йоркском Университете. Похоже, англичанин был подходящим кандидатом на вербовку. По словам Иванова, немецкое представительство при ООН наняло этого студента для установки программного обеспечения на их компьютерах. "Это было именно то, что нам нужно. Мы давно искали компьютерного специалиста, который бы имел доступ в посольство или представительство третьей страны. Конечно, сам по себе студент не смог бы добраться ни к каким секретам, но мы могли с его помощью влезть в компьютеры немецких дипломатов, наши спецы снабдили бы его необходимыми для этого средствами."

Студенту был присвоен оперативный псевдоним "Чип", а Сергей приказал Иванову раздобыть как можно больше биографических данных о свежеиспеченном кандидате в шпионы." Когда я стал изучать подготовленную Ивановым информацию о студенте, я обратил внимание, что в отчете нет ни слова об учебе "Чипа" в Нью-Йоркском Университете. В конце концов, Иванов признался, что студент этот изучает литературу, а компьютеры — все лишь его хобби. Никакие немцы "Чипа" не нанимали, просто он был знаком с кем-то, работавшим в представительстве Германии. В общем, орал я на Иванова так громко, что сам резидент выскочил из своего кабинета посмотреть, что случилось. Бедняга побледнел как полотно и, выскочив в коридор, дрожащими руками закурил сигарету. Присутствовавшие при этом офицеры, испугались, что тот покончит с собой. Короче, стало ясно, что вся история со студентом — полный блеф."

Иванова отозвали в Москву, но в скором времени предложили опять вернуться в Нью-Йорк под видом журналиста. Когда он узнал, что Сергей все еще там работает, он тут же отказался. Несмотря на довольно низкую оценку профессионального уровня Иванова, данную Сергеем, тот стал пресс-секретарем СВР и на момент выхода этой книги из печати, его лицо все еще мелькает на телеэкранах, когда он на пресс-конференциях рассказывает западным журналистам об успешных операциях российской разведки.

На место Иванова в нью-йоркском корпункте "Комсомолки" был прислан Андрей Баранов, так же известный как "Товарищ Ларс", который сразу произвел на Сергея впечатление тем, что довольно быстро завербовал одного иностранного корреспондента, работавшего на "Йомиури Симбун", крупнейшую японскую газету. СВР присвоила японцу псевдоним "Самурай". "Мы не платили ему ни цента. Он работал на нас из чисто идеологических побуждений — всей душой ненавидел Соединенные Штаты."

Самурай свободно говорил по-русски, восхищался русской культурой и историей. "Он был в хороших отношениях с японским послом и сотрудниками японской миссии. Японские же дипломаты были довольно близки со своими американскими коллегами. Все это давало "Самураю" возможность получать и передавать нам всевозможную информацию о США и копии документов, которые американцы направляли японским дипломатам. Кроме того, "Самурай" был весьма популярной личностью в нью-йоркской дипломатической тусовке и через него можно было заполучить различные сведения от его коллег из других стран, в частности, о Балканах и, даже, Чечне. Ну и плюс еще был в том, что мало кто мог заподозрить японского дипломата в работе на русских."