18

Когда мать Сергея, Ревмира, должна была прилететь в Оттаву, он очень волновался в ожидании этой встречи. Как-никак, он уже два года не был дома. Центр не разрешал ему выезжать из Канады, опасаясь, что Сергея не впустят назад — курьеры продолжали постоянно доставлять в российское посольство письма с неофициальными жалобами. Его отец, Олег, умер от обширного инфаркта в 1985 году, в возрасте 64 лет, и мысль о том, что мать живет совершенно одна, да еще в такое неспокойное время, не давала Сергею покоя.

Встреча с матерью и ее рассказы о жизни в ельцинской Москве лишь усилили его опасения. Ему было сказано прямо: "Люди голодают!" Как-то утром Ревмира пошла за хлебом в магазин неподалеку от ее дома и стала свидетельницей того, как пожилой мужчина с медалями участника войны просил продать ему четверть буханки потому, что у него не хватало денег на целую. В ужасе от того, что "Герой Советского Союза не может купить себе хлеба", она подошла к нему и предложила деньги, но тот гордо ответил, что "милостыню не возьмет". Ревмира не выдержала и расплакалась от таких слов.

Лена и Сергей знали из выпусков российских новостей, что многим там сейчас живется очень тяжело, но впечатление от историй, услышанных из первых уст, было уж совсем гнетущим. В то же время, они были в курсе, что далеко не все в Москве живут в полной нищете. Некоторые, наоборот, разбогатели в мгновение ока.

Триумфом Ельцина был тот момент, когда он, взобравшись на танк перед московским Белым Домом в августе 1991 года, по сути дела, предотвратил государственный переворот. С тех пор его позиции лидера, да и его здоровье тоже, значительно ослабли. Вскоре после прихода к власти, он фактически возложил руководство страной на премьер-министра Егора Гайдара. Желая поскорее покончить с советской системой, тот отпустил цены, легализовал частное предпринимательство и владение землей, резко сократил затраты на армию и разрешил деятельность частных банков. Все вместе эти поспешные реформы посеяли в стране хаос.

Потом дела пошли еще хуже.

Ельцин назначил одного из своих соратников, Виктора Геращенко, руководителем центрального банка России, благодаря политике которого населению и предпринимателям было выдано огромное количество кредитов, что вызвало, в свою очередь, дикий скачок инфляции. К концу 1992 года ельцинские реформы экономики стали называть "шоком без терапии". Курс рубля к доллару резко упал. Если на момент прихода Ельцина к власти доллар стоил 400 рублей, то за время его правления эта цена выросла до 3801 рубля. Сбережения и зарплаты населения превращались в пыль. Однако разорялись не все.

Заручившись одобрением Ельцина, Гайдар начал продавать обширные природные ресурсы бывшего Советского Союза. В ход пошли запасы нефти, газа и древесины. Моментально возникла целая прослойка новых российских магнатов, которых называли олигархами. В основном, это были родственники или близкие друзья самого Ельцина, которые покупали "народное богатство" за бесценок или вообще получали его бесплатно в процессе приватизации. В списке богатейших людей мира журнала "Форбс" впервые появились россияне. Причем, было включено сразу 30 русских олигархов, состояние которых превышало один миллиард долларов. В то время, когда все эти нувориши купались в роскоши, рядовые граждане России жили впроголодь.

Политика Ельцина подверглась такой резкой атаке, что он был вынужден уволить премьер-министра Гайдара, которого впоследствии обвинили в хищении государственных денег. Ельцин заменил его Черномырдиным, одним из первых российских олигархов, которому в свое время были дарованы права на разработку большинства богатейших газовых месторождений, что в один миг увеличило капитал его компании "Газпром" до 5 миллиардов долларов.

Несмотря на смену премьер-министров, уровень жизни в Москве продолжал падать, и в марте 1993 года стали слышны требования об импичменте Ельцина. Он еле-еле отбил атаку оппонентов в парламенте — всего 58,5 % голосов было против его отставки. Удержавшись на зашатавшемся было троне, Ельцин тут же стал мстить своим врагам и распустил обе палаты парламента, что было явным нарушением новой, еще не окрепшей, конституции.

3 октября 1993 года политические противники Ельцина захватили московскую мэрию и телецентр в Останкино. Во время этих беспорядков погибло 23 человека. В прямой трансляции оппозиционеры объявили, что вице-президент Александр Руцкой занял место Ельцина и стал новым президентом России. В то же время, сторонники Ельцина из кремлевского подземного бункера, построенного на случай ядерной войны, взывали в эфире к "демократически настроенным москвичам", чтобы те вышли на улицы.

На следующий день, 4 октября, в Москву прибыли лояльные Ельцину войска и окружили Белый Дом, где засел Руцкой со своими соратниками. Орудия танков были нацелены на здание точно так же, как это было во время попытки переворота в 1991 году.

Вечером того дня Сергей и Лена должны были присутствовать на очередном дипломатическом приеме. Когда они туда прибыли, их сразу окружили взволнованные канадцы и засыпали вопросами по поводу событий в Москве.

"Мы — цивилизованная страна, и наши политики никогда не станут применять физическую силу против своих оппонентов, — успокоил всех Сергей. — Я вас заверяю, что конфликт в Москве разрешится мирным путем".

Вернувшись домой, они с Леной смотрели Си-Эн-Эн до трех часов ночи, но на экране было одно и то же — БТРы водили хоровод вокруг Белого Дома. В конце концов, им это надоело, и они легли спать. Утром же новости Сергей смотреть не стал, а сразу отправился на работу.

У ворот посольства, в надежде, что к ним выйдет кто-нибудь из сотрудников, толпились канадские телерепортеры. Увидев Сергея, все повернулись к нему, а один выкрикнул: "Ваше мнение о том, что произошло в Москве?"

Спонтанно возникла пресс-конференция. "Ситуация под контролем, — начал Сергей. — Все происходит так, как это и должно происходить в любой цивилизованной стране. Мы продемонстрируем всему миру, что хотим стать частью современного демократического общества". Сразу после этих слов из посольства выскочил Василий Дмитриевич Средин, советник посла, и буквально затащил Сергея внутрь. "Вы с ума сошли? — ядовито спросил он, как только они оказались в вестибюле. — Как Вы можете такое говорить после всего, что произошло?" Сергей вспылил: "Не надо меня учить, что мне говорить журналистам! Я и без Вас знаю, как с ними общаться".

— Включите телевизор! — последовал ответ.

На экране были видны танки, палившие по Белому Дому. Из разбитых окон вырывались языки пламени, и шел дым. Ведущий новостей говорил о сотне убитых. Сергей, который, естественно, не имел ни малейшего представления о происходящем, был просто ошарашен. Обстрел и последующий захват Белого Дома ознаменовал неудачное завершение очередной попытки переворота, а его организаторы были арестованы.

Сергей вспоминал, что именно штурм Белого Дома в Москве стал для него точкой невозврата. "В то утро я четко осознал, что моя страна так и не приблизилась ни на шаг к тому, чтобы стать цивилизованным, демократическим обществом. Мы просто не были еще готовы к демократии".

И опять он поймал себя на мысли: "Кто эти люди, которых я защищаю, и зачем я им служу? Что за человек этот Ельцин, если он отдает приказ русским танкам открывать огонь по своему же народу?"

События в Москве застали Ревмиру еще в Оттаве. Вечером 4-го октября они с Сергеем и Леной засиделись допоздна, обсуждая то, что происходит в России. Фраза, которую обронила Ревмира в том разговоре, навсегда врезалась в память ее сына и невестки: "Мне противно думать о том, что моя внучка будет расти в такой России. Девочка заслуживает лучшей судьбы".

Такие слова из уст матери удивили Сергея. "Мама всегда была страстной патриоткой, и вдруг она заявляет, что не хочет, чтобы ее внучка, ее любимица Ксения, росла на своей Родине. Мне кажется, мы все тогда до конца поняли, насколько серьезно то, что произошло в тот день в России. Как нация мы показали всему миру, что русские никогда не смогут создать страну, свободную от коррупции и хаоса. Это просто выше наших возможностей. Я и Лена должны были для себя решить, какое будущее мы хотим для нашей дочери".

Вскоре из Центра пришла депеша о том, что ему пора возвращаться в Москву. Канадская командировка Сергея подходила к концу, и его собирались назначить главой канадской секции отдела Северной Америки СВР — довольно серьезное повышение, ведь на этой должности он получал контроль за всеми операциями разведки в Оттаве и Монреале.

В одно из воскресений, уже перед самым возвращением домой, Сергей гулял с Леной по тропинке, шедшей вдоль берега реки Оттава. "Сережа, посмотри на этих людей, — она кивнула в сторону отдыхающих в прибрежном парке канадцев. — Они живут в обычных домах, а не в поместьях, и они счастливы. У них обычные работы, никаких генеральских привилегий, и они счастливы. Их дети ходят в обычные школы, и их это устраивает потому, что у них есть будущее. А мы? Что нас ждет в Москве?" Потом она добавила: "Сережа, а что если мы не будем возвращаться?"

Тот разговор с женой остался в его памяти надолго, как, впрочем, и мысль о том, что он тогда не был морально готов на такой решительный шаг. Но при этом, продолжая свою прогулку вдоль реки, они стали потихоньку приоткрывать крышку ящика Пандоры, пытаясь разглядеть, что же там внутри. Позже они много раз возвращались к начатому тогда разговору, беседуя вполголоса, даже убедившись, что их никто не слышит. Правда, идея о побеге была еще смутной и лишь маячила где-то вдалеке. Сначала нужно было изучить все другие возможные варианты. Что если Сергею раньше срока уйти из СВР на пенсию и устроиться на работу в московский офис какой-нибудь крупной международной компании? Что если просто уволиться и попробовать эмигрировать? Куда уехать? Европа? Латинская Америка? Канада? На что они будут жить? Что делать с блестящей карьерой Сергея в СВР? А как же их шикарная московская квартира и две дачи? А как же Ревмира? Мать Сергея никогда не уедет из Москвы, а они никогда не оставят её там одну. И, вообще, как долго им придется ждать? Ведь Ксения взрослеет на глазах. Столько всего нужно было обсудить и осмыслить. Иногда все это поглощало Сергея и Лену настолько, что мешало их повседневной жизни. Тогда, на какое-то время, они просто переставали даже вскользь упоминать все, что было связано с отъездом. Но, словно начатый кроссворд, который был отложен в сторону, эта тема не оставляла их в покое.

Но ясно было одно — первое слово кроссворда было отгадано именно тогда, в Оттаве.