13

Выросшая в Польше в семье советского дипломата, а позже исколесившая всю Европу, работая экономистом в Министерстве Внешней Торговли, Лена без проблем адаптировалась к канадской культуре. Намного тяжелее она переносила вынужденный отказ от своей карьеры — шаг, на который ей пришлось пойти из-за переезда в Оттаву. В Москве, пока Сергей пахал в НИИРПЕ и на ниве Комсомола, Лена уверенно продвигалась по службе во Внешторге и уже доросла до должности старшего экономиста. Назначение мужа в Оттаву вынудило ее уволиться и смириться с малопрестижной работой за рубежом. Ее взяли на какую-то мелкую офисную должность в пресс-центре посольства, хотя на самом деле это было лишь прикрытие: она стала сотрудником КГБ с оперативным псевдонимом "Товарищ Клара".

Каждое утро, с 9 до 12, Лена сидела в малюсенькой, размером с кладовку, комнате и прослушивала записи телефонных разговоров, выуженных из эфира офицерами линии "РП" (радиоэлектронная разведка) с помощью антенн, установленных на крыше посольства. Резидентурой прощупывались телефонные частоты в радиусе нескольких миль в надежде наскочить на какие-нибудь важные звонки. "Это была нудная работа», — рассказывала Лена. Большинство разговоров было ничего не значащей болтовней обычных канадцев, не подозревавших, что их подслушивают. Лишь однажды Лена услышала то, что могло заинтересовать ее начальство. Это была запись разговора офицера армии США с секретаршей из европейского офиса НАТО. Лена тут же пометила эту запись, и специалисты из "РП" перехватили на той же частоте еще несколько разговоров американца. Увы, речь в них шла о каком-то отчете о командировочных расходах, никаких секретов он так и не разболтал.

Во второй половине дня Лена работала в пресс-офисе посольства, где занималась распространением пропагандистских материалов по почте. В основном, это были изготовленные в КГБ издания, публиковавшиеся под видом научно-статистических отчетов, рассылавшиеся в университетские библиотеки и организации, проявлявшие интерес к событиям, происходящим в России.

Позже, благодаря знанию русского, английского и французского языков, Лена устроилась секретарем в приемной посольства, но и эта работа не была такой интересной и увлекательной, как исследования в области экономики, которыми она занималась в прошлом.

В Канаде Лена переключилась на воспитание Ксении, которой уже исполнилось 9 лет, и помощь Сергею в его работе. Она постоянно сопровождала его на дипломатических раутах и сама организовывала прием иностранных гостей у себя дома, если это было необходимо.

"Я начала видеть себя совсем в другом свете после переезда в Канаду", — рассказывала Лена. Там она была "женой Сергея" и "матерью Ксении". Выпускница МГИМО, она была хорошо знакома с тонкостями дипломатического этикета и чувствовала себя вполне комфортно в этой среде. "Если существовала вероятность того, что человек, которому меня представили на приеме, является офицером иностранной контрразведки, я должна была любыми способами избегать дальнейшего общения с ним. Но это правило распространялось также и на «чистых» дипломатов и их жен".

И Сергей, и Лена всегда были уверены в безопасности своей семьи. "Между спецслужбами противоборствующих сторон существовала негласная договоренность — жены и дети сотрудников неприкосновенны", — рассказывал Сергей. Лена это знала. "У моего мужа был дипломатический иммунитет. В худшем случае, канадцы могли попросить его покинуть страну в течение 24 часов. Не очень приятно, но не смертельно".

Единственное, чем Лена помогала Сергею в его агентурной деятельности, было то, что она организовывала домашние вечеринки для канадских "друзей".

"Я была представлена всем его агентам и членам их семей и делала все, что от меня зависело, чтобы поближе с ними подружиться. Мы вместе отмечали праздники, все было очень мило. Я знала, что они работают на Сергея, но это меня не касалось".

Лена, Сергей и их дочь старались придерживаться определенных правил. "Никакой паники и никакой паранойи. Ничего такого, что может заставить тебя жить в постоянном страхе, — рассказывала Лена. — Ты должен быть всегда осторожным и думать прежде, чем действовать. В основном, это касалось умения держать язык за зубами".

Вскоре после их переезда в Оттаву, Ксения рассказала, что одна из ее русских подруг проявляет повышенный интерес к работе Лены в посольстве.

"Твоя мама приходит в посольство утром, а потом на несколько часов пропадает куда-то, прежде чем появиться в пресс-центре, — сказала Ксении ее любознательная подруга. — Зачем она приходит на работу так рано?"

Позже Сергей и Лена предположили, что девочка просто подслушала разговор своих родителей. Ксения, не задумываясь, ответила: "У моей мамы много подруг, и она со всеми должна повидаться, ей дома так одиноко". Лена была в восторге от такой сообразительности своей дочери, которая ответила на вопрос, не раскрыв семейную тайну.

Лене приходилось постоянно быть начеку не из-за какой-то угрозы извне. Как раз наоборот, причиной была сама работа в советском посольстве и знание царящих там нравов. "Мой муж был высокопоставленным офицером разведки, и я должна была все время думать, как поступить в той или иной ситуации. Никаких проявлений снобизма, грубости или нежелания общаться с кем-либо. Иначе против тебя начнут строить козни, которые могут навредить работе мужа. Нельзя забывать, что жены «чистых» дипломатов обычно не стремятся близко дружить с женами офицеров КГБ, поэтому не стоит искать среди них закадычных подруг, да и вообще ни с кем особо не откровенничать. Для меня лично это не было проблемой потому, что муж и дочь были моими самыми близкими друзьями. Но я знаю, что некоторые жены переносили такую «изоляцию» с трудом".

Как и в большинстве других организаций, в посольстве случались происшествия, обраставшие потом множеством слухов. Сергей, по роду своей работы, был в курсе всех событий и, довольно часто, был вынужден вмешиваться в происходящее. Однажды, на выходные, сотрудника охраны посольства задержала полиция, когда тот с женой поздно ночью возвращался с вечеринки. Оба были сильно выпивши и вели себя так агрессивно, что полицейским пришлось применить газовые баллончики. Чтобы уладить конфликт, из посольства был вызван дежурный офицер. Но и он оказался настолько пьян, что в буквальном смысле вывалился из машины, на которой приехал. В другой раз, шифровальщик, вернувшись ночью с рыбалки, бросил огромного сома прямо на пол в кухне и отправился спать. Утром жена рыбака обнаружила еще трепыхавшуюся рыбину и решила добить ее ударом босой ноги по голове. В результате, женщина так раскроила себе ступню, что ее пришлось везти в больницу в сопровождении кого-то из посольских, так как ни она, ни сам шифровальщик по-английски не говорили. Обо всем этом Сергею в панике доложили по телефону. Так они и жили.

Тяжелее всего адаптация в Канаде проходила для Ксении. Большинство родителей отдавали своих детей либо в школу при посольстве, либо в англоязычные местные школы, но Лена выбрала школу с преподаванием на французском, так как хотела, чтобы Ксения учила этот язык и ближе познакомилась с канадской культурой. Однако для канадских детей она была чужой, и отношение к ней в классе было не очень дружелюбным. Особенно учитывая то, что она появилась в школе в одежде и кроссовках не того стиля, что был принят среди ее сверстников. Лена купила ей пять пар кроссовок, прежде чем было подобрано то, что нужно. Хотя Ксения ходила в престижную школу, Лена считала, что домашние задания и сама программа обучения сильно упрощены. Она попросила свою свекровь прислать из Москвы учебники, по которым учатся российские школьники, и каждый день занималась по ним с Ксенией дома.

"Мы жили в каком-то подвешенном состоянии, — рассказывала Лена. — Когда работаешь за границей, весь твой быт состоит из временных вещей. И в Канаде, и в Штатах мы жили в тесных, плохо обставленных квартирках. Сергей, благодаря занимаемой должности, мог претендовать на что-нибудь значительно лучшее, но он очень сдержанно относился к использованию каждой копейки из кармана КГБ на личные нужды и всегда повторял мне и Ксении: «Терпение, девочки! Это все временное. Наш дом — в Москве"».