ОПЕРАЦИИ У РЕКИ МАНЫЧ (2)

ОПЕРАЦИИ У РЕКИ МАНЫЧ (2)

18 апреля в села Сысоевка, Александровское прибыла Черкесская дивизия, сведенная в один полк, и в тот же день мой передовой дивизион сменен и я получаю приказание идти в село Сандата (Сандатовское) для присоединения к конной группе. Выступив 19 апреля и имея ночлег в селе Ивановка, я к 12 часам 20 апреля прибываю в Сандату, куда уже подходила 1-я Конная (Кубанская) дивизия (1-й Екатеринодарский, 1-й Линейный, 1-й Уманский и 1-й Запорожский полки с четырьмя батареями).

Вечером был собран военный совет для выработки плана наступления на Новый Егорлык и далее на Маныч. Всю группу (1-я Конная дивизия, 1-й Кубанский, 1-й Лабинский, 2-й Кавказский полки и Астраханскую дивизию — числом не больше пяти полков) принимает генерал Шатилов.

С рассвета 21 апреля части повели наступление: 1-я Конная дивизия на Новый Егорлык, 1-й Лабинский и 2-й Кавказский полки по берегу реки Егорлык на то же селение, астраханцы и 1-й Кубанский полк оставлены в резерве.

1-я Конная дивизия обходом слева и атакой в лоб спешенными цепями сбивает противника, завязывается в селении уличный бой, но противник переходит в наступление на правом берегу реки Егорлык и теснит дивизию. Меня с полком высылают туда, бросаемся в атаку, красные бегут, очищают село Новый Егорлык и отступают к Манычу, занимая по пути села Баранниковское и Новоманычское. С полком преследую красных, ночью возвращаю Баранниковское, красные отходят на хутор Полтавский и на переправу.

22 апреля красные подступают по реке Егорлык и подходят к переправе через Маныч. На рассвете 23 апреля мои разъезды доложили, что с востока на село Баранниковское идет в колонне батальон пехоты противника. Подпустив его ближе, атакую, больше половины уничтожаю, а остальных забираю в плен.

Через час после этого в том же направлении (видимо, красные не знали, что Баранниковское за нами) показалась группа конных в четыре эскадрона; атакой опрокидываю их и сбиваю в Маныч. Конница теряет половину своего состава убитыми и утонувшими, бросает весь обоз, орудия и прочее. Забираю много пленных, 15 орудий и около 60 пулеметов.

К этому времени ко мне подходит 2-й Кавказский полк, и я с бригадой переправляюсь через Маныч. Оставив 2-й Кавказский полк к западу от зимовника Лисицких для прикрытия слева, я с двумя полками занимаю зимовник братьев Михайликовых и с боя беру зимовник Безуглова. Но, получив донесение от заставы, что под натиском двух полков конницы красных мой 2-й Кавказский полк отходит и переправляется назад через Маныч, возвращаюсь обратно. Перехожу в конную атаку встречным боем, с трудом отбиваю конницу красных, которая отходит на зимовник Пишванова, после чего, на всякий случай, не зная остальных сил красных, перехожу вместе с кавказцами назад через Маныч. Бригада ночует на левом берегу реки. Высылаю усиленные разведки на восток.

21 апреля каша пехота с боем занимает станицу Торговую, а 22 апреля Шаблиевку, но пехота красных остается у железнодорожной? моста на левом берегу Маныча.

22 и 23 апреля перестрелка через Маныч. В село Баранниковское прибывает инженерная часть для постройки моста через Маныч напротив зимовника братьев Лисицких. У противника от Великокняжеской появляется аэростат.

24–25 апреля отдых. К нам прибывает большая группа, собираем: пятнадцать конных полков по 300–350 шашек, четыре конных полка астраханцев (около 900 человек), три терских батальона пластунов (около тысячи человек), 9-й Кубанский пластунский батальон (800 штыков), около 35 орудий и от 10 до 40 пулеметов в каждом полку.

Противник занимает участок левого берега Маныча от Нижне-Манычской переправы до Казенного моста.

В ночь на 26 апреля части подводятся к построенному мосту и с рассветом переправляются в трех местах. По переходе 1-й Кубанский корпус (генерал Покровский), который также направлен к нам, движется на северо-восток через зимовник Курочкина, 1-я Конная дивизия — в направлении к станице Великокняжеской, а я с бригадой на станцию Ельмут.

Противник оказывает упорное сопротивление, но начинает отход к Великокняжеской и дальше на север. Шаблиевская группа нашей пехоты занимает железнодорожный мост, 1-й Кубанский корпус занимает зимовник Лисицких, я с бригадой забираю станцию Ельмут, а Конная дивизия находится в 8 верстах от Великокняжеской. Под вечер 26 апреля энергичное наступление красных, и 1-я Конная дивизия (генерал Говорущенко) оттесняется назад. Пехота красных с бронепоездом принуждают меня отойти до зимовника Безуглова, 1-й корпус остается у зимовника Лисицких. У меня бои тянутся до темноты, потери большие — убитых и раненых в бригаде 128 человек.

К вечеру подтягивается наша пехота, 9-й пластунский батальон занимает участок на берегу реки Кардинной и становится фронтом к Великокняжеской, прикрывая Манычскую переправу, а три терских батальона выводятся до зимовника Пишванова.

Днем 27 апреля мною было обнаружено большое скопление конницы красных в верховьях реки Мокрая Караичевая, а к вечеру она двинулась в нашем направлении. Об этом было послано спешное донесение в штаб корпуса. В ночь с 27 на 28 апреля наша конница заняла следующее положение: 1-й корпус у зимовника Лисицких, Ас-[траханская дивизия (перешедшая за Маныч 25 апреля) у зимовника Курочкина, моя бригада от зимовника Безуглова на восток до верховьев реки Темленной, а левые части бригады до реки Караичевой, 1-я Конная — два полка в боевой линии и два полка в резерве.

С рассветом бой возобновился, пехота противника в три-четыре ряда цепей перешла в наступление, поддержанная бронеавтомобилями, но, не выдержав нашей контратаки, начала отступать. Я снова взял станции Ельмут и Двойная. Под вечер меня с двумя полками оттягивают в резерв. Мой участок занимают 1-я Конная дивизия с двумя полками и терские пластуны.

28 апреля наша пехота с конницей переходят в наступление, пехота красных отходит, но часов около 15, после обеда, появляется внезапно конница красных, атакует 1-й корпус, и он поспешно отходит к зимовнику братьев Михайликовых, а астраханцы бегут к Манычской переправе, но их останавливают. Моя бригада идет на поддержку правого фланга, приостанавливает противника, и я занимаю высоты к северу от зимовника Михайликовых. Ко мне присоединяются части 1-го Кубанского корпуса (2-й Уманский и 2-й Запорожский полки), и порядок водворяется.

Часам к 9 вечера я еду в штаб корпуса доложить положение на фронте. В штабе все спят! Когда я попросил сделать доклад комкору, на лицах у присутствующих «штабчиков» образовалась кислая и насмешливая мина, мне ответили, что комкор спит и его будить не положено. Едва нашли начальника штаба (генерала Генштаба, фамилию, жалко, не припоминаю), который, зевая и не выслушав меня, лег спать. Я спросил, когда у меня будет смена, так как имею приказание, как только приостановлю противника, возвратиться на свои позиции. В ответ генерал сквозь зубы выцеживает: «Надобно вам спать, полковник, а завтра там увидим, ну наверное, будет смена». Обиженный таким невниманием и халатностью, я уехал к бригаде.

На рассвете, узнав, что некоторые части 1-го Кубанского корпуса подошли и стоят в резерве, отправляюсь снова в штаб и требую немедленной моей смены, которую получаю через три часа, после неприятного разговора с комкором, видимо не осознающим нашего положения и своей неприспособленности к командованию. До обеда возвращаюсь в резерв на свое место.

Ночью на 29 апреля на участке 1-й Конной дивизии произошло следующее: конница противника внезапно напала на правый фланг дивизии (1-й Линейный полк), сбила его, полк спешно ушел, а за ним некоторые части других полков. Завязался бой с нашей 1-й Конной дивизией, которая с большими потерями отошла и открыла правый фланг терских пластунов; они были атакованы, и больше половины этих лихих казаков погибло. Атакованы были и части 1-го Конного корпуса, и, к довершению всего, по всем линиям фронта наши части начали отступать и самостоятельно переходить через Маныч назад!

По правую сторону Маныча остаются лишь моя бригада и 9-й пластунский батальон. Пластуны переходят в наступление к станице Великокняжеской, а я разворачиваю бригаду от зимовника Пишванова на север и немного задерживаю красных. Успеха на этом участке мы не ждали. Внезапно получаю приказ спешно отступить на переправу.

На реке творился беспорядок, артиллерия бросала орудия, многие переходили через реку вплавь и т. д. Вся наша группа, наконец, собралась в селе Баранниковском, а позже на всем этом участке не было никаких столкновений с красными. Они не переходили реку, видимо довольные, что нас, из-за бестолкового командования, так легко отогнали от Великокняжеской.

3-й Кубанский корпус, под командованием генерала Шкуро, в это время уже находился в Каменноугольном районе Донской области, и противник на всем участке отступал под натиском Шкуро на север.

2-й Кубанский корпус, под командованием генерала Улагая, разбив Ставропольскую группу, подходил к станице Граббевской, где в первых числах мая разбил конницу «товарища» Думенко, переброшенную с нашего фронта 29 апреля, и отобрал у нее почти всю артиллерию и много пулеметов. Думенко со своей конницей был выведен из строя и появился только на реке Сал в последующих событиях.

С 29 апреля по 4 мая на нашем фронте происходят мелкие стычки и огневая дуэль через Маныч. 3 мая мою бригаду сменяют с переправы, и я отхожу к другим частям, расположившимся в Баранниковском.

Части снова подготавливаются к переходу через Маныч и операции на Великокняжескую. Получаем пополнения. У переправы остается пехота и Астраханская дивизия (пехота на Баранниковское, а астраханцы на Нижне-Манычской переправе), а все остальные намечаются для перехода реки.

В период этой подготовки нас навещает главнокомандующий Добровольческой армией генерал Деникин[34] (с 30 апреля до 1 мая) и осматривает переправы на месте.

4 мая прибывает только что назначенный командующим Кавказской армией генерал Врангель. 1-й, 2-й, 3-й и 4-й батальоны пластунов сведены в пластунскую бригаду и вместе с 1-й пехотной и Сводно-Горской дивизией входят в состав 4-го корпуса (комкор — генерал Шатилов).

5 мая наши части с боем переправляются через Маныч, занимают зимовники Безуглова, Михайликовых и Пишванова. Упорнейшие бои в течение целого дня с противником (две дивизии пехоты, три полка конницы, масса артиллерии и бесчисленное количество пулеметов). Мы все же сдерживаем контратаки красных и к полудню, пользуясь кратким перерывом у противника, переходим в наступление по всему фронту. В 10 верстах от Великокняжеской противник останавливается и занимает всей пехотой позиции фронтом на юго-восток.

4-й Кубанский корпус (без астраханцев) группируется у зимовников Михайликовых и Пишванова, а 1-й корпус занимает зимовники И. и П. Пишвановых, выбросив разведку по рекам Большая и Малая Куберле на восток.

6 мая проходит спокойно, наступления мы не предпринимаем, но ведется усиленная разведка. Противник беспокоится, как потом я узнал, из-за слухов о полном разгроме армии Думенко генералом Улагаем. В это время Улагай уже подходил к станице Бурульской, огибая с востока противника.

Прибывший к нам генерал Врангель, командующий Кавказской армией, решил конницей атаковать противника, для чего наши части (1-я Конная дивизия и моя бригада) по приказу комкора к 17 часам того же дня (6 мая) подводятся к кургану в 4 верстах на восток от зимовника Пишванова, откуда до позиции красных оставалось не больше 3–3,5 версты. Здесь наша артиллерия занимает укрытые позиции, а конница выстраивается в две колонны: первая, боевая, состоящая из пяти полков (1-й Екатеринодарский, 1-й Линейный, 1-й Запорожский, 1-й Уманский и 2-й Кавказский), и вторая колонна, резервная, состоящая из бригады, которой командовал я.

Как только солнце стало скрываться, наша конница (командовал генерал Шатилов) начала наступление, сначала рысью, а потом наметом. Вся артиллерия открыла огонь по красным (из восьми орудий), и в ответ противник засыпал нас ураганным огнем не менее как из 30 орудий. Казалось, что наши не выдержат огня, но конница, перейдя в намет, проскочила эту огневую завесу, артиллерия противника начала стихать. Уже в темноте казаки начали теснить красных, которые спешно отошли к Великокняжеской.

С 6 на 7 мая, точно в 24 часа, я по приказу генерала Шатилова с пятью полками (1-й Кубанский, 1-й Лабинский, 1-й Линейный, 1-й Екатеринодарский и 2-й Кавказский) двинулся на взятие Великокняжеской. Около 4 часов 7 мая я подошел к станице, но наши разъезды доложили, что пехота противника окопалась у кирпичных заводов, а кроме того, правее моей колонны обнаружена бригада красных, направляющаяся на железную дорогу Великокняжеская — Ельмут.

Одновременной атакой карьером с двумя полками на пехоту направо и с тремя полками на окопы была взята станица Великокняжеская, а противник наголову разбит (дивизия пехоты в окопах и бригада пехоты на марше). Взято у противника 20 орудий, 40 пулеметов и 4,5 тысячи пленных. Красные бежали на Ельмут, их преследуют 1-й Лабинский и 2-й Кавказский полки, которые занимают высоты между Великокняжеской и Ельмутом. К 5 часам занимаем всю станицу, достается богатая добыча в боевых припасах и питании.

В 6.30 все пять полков подошли к разъезду перед станцией Ельмут, а в 7.30 на железную дорогу между Ельмутом и Двойной, куда подошли части 1-го корпуса для моей смены, а я отошел в Великокняжескую на отдых.

8 мая через Казенный мост на Маныче перешла Донская конная дивизия и заняла станицу Платовскую (северо-западнее Великокняжеской); почти в то же время генерал Улагай занимает станицу Бурульскую на северо-востоке от Великокняжеской. Таким образом, у нас сложился фронт на большом протяжении: Платовская — Великокняжеская — Двойная — Бурульская.

Погода между тем не благоприятствовала нам, начался период ежедневных дождей, грунт раскис так, что наши обозы и артиллерия двигались не больше 8–12 верст в день, а противник бросал по пути все, уводя лишь живую силу.

После взятия Великокняжеской для нас настали перемены к лучшему; противник поспешно отходил на реку Сал к станице Ремонтной, где намерен был обороняться.

За время боев под Великокняжеской и на Маныче особенно выбилась из сил наша конница, которая, по существу, целую операцию вынесла на своих плечах. Предвиделся поход на Царицын, а кони шли плохо, дожди превратили дороги в сплошную грязь. Но подъем в армии был хорош, и все с нетерпением ожидали движения вперед. Глядя на бодрых своих казаков, после стольких трудных и неблагоприятных для нас условий Манычской операции, наш командный состав был очень доволен. Объяснялось все это общим желанием идти на Царицын.

Во время нашей операции на правом берегу Дона донские части разбивают красных, переходят реку Донец, красные отступают на северо-восток. Каменноугольный район после жестоких боев почти полностью занимается нашими частями (добровольцы и 3-й Кубанский корпус генерала Шкуро), и они идут к Екатеринославу, а еще левее успешно продвигается вперед группа генерала Слащева (7-я пехотная дивизия).