Глава 6 ПЕСОЧНЫЕ ЗАМКИ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КГБ
В тот же день Маслову удалось попасть на прием к Андропову.
— Такой явки в моей практике еще не бывало! — подытожил генерал свой доклад.
Андропов, заложив руки за спину, в глубокой задумчивости прошелся по кабинету и остановился у окна.
— Скандал, конечно, будет вселенский… Не исключен и ответный прессинг в отношении наших сотрудников в Вашингтоне или Нью-Йорке… Но я думаю сейчас о другом.
Маслов при этих словах весь напрягся.
— Не считаешь ли ты, Леонид Иосифович, что, устроив побоище, жертвами которого пали американцы, Курусу сам себе соорудил крест, а тебе осталось лишь взять в руки гвозди, молоток и… распятие готово!
— Юрий Владимирович, я полагал, что Самурай пригвоздил себя к нашему кресту уже тогда, когда «слил» нам информацию о Буряце и его подельниках…
— Отчасти — да… Однако на твоем месте я не стал бы обольщаться. То, что японец чистосердечно сообщил о Буряце, его участии в планировании и организации преступных операций с драгоценностями, наконец, об отношениях этого эстетствующего прощелыги с… ну, ты сам понимаешь, еще не доказательство его готовности сотрудничать с нами. Тот его шаг можно расценивать как уступку, сделанную под определенным нажимом, — ты ведь вербовал Курусу на основе компрматериалов, не так ли?
Японец, что называется, «потек» — признался во всем, — потому что не желает с треском вылететь отсюда и расстаться с дипломатической службой! Его пугает не уголовное преследование за контрабанду — он обладает дипломатическим иммунитетом и отделается высылкой из СССР, — его страшит крушение карьеры, и не просто дипломатической — государственной. За границей она дорогого стоит, ценят и дорожат ею поболе нашего!..
Короче говоря, я буду считать, что вербовка Курусу прошла успешно и он состоялся как наш агент, лишь когда от него будут получены сведения о скрытых аспектах экономической политики Японии в отношении ее иностранных партнеров, прежде всего СССР, а пока что для меня он не Самурай, а всего лишь дипломат по фамилии Курусу. Точка!
Андропов умолк, чтобы перевести дыхание.
— Я собираюсь дать задание Самураю по фирме «Сетику», я вам о ней докладывал, — воспользовался паузой Маслов.
— Погоди, не перебивай… О чем это я говорил? Ах, да! «Слив», как ты выражаешься, информацию о краже бриллиантов, агент нанес удар нашим согражданам, а в баре были искалечены граждане США! Как говорится, почувствуйте разницу…
Кстати, тебе не кажется, что своими откровениями об отношении к американцам, как и последующей агрессией в их адрес, он расчистил тебе дорогу, вручил ключик к своей душе?
«Черт побери, Председатель, как обычно, бьет прямо в «десятку»! Но то, что вы, уважаемый Юрий Владимирович, собираетесь мне сказать только сейчас, мною уже давно осмыслено!» — обрадовался Маслов и бодро ответил:
— Разумеется, Юрий Владимирович, я думал об этом! Действительно, нацеливая Самурая на добывание интересующей нас информации, я собираюсь использовать его ненависть к американцам…
То есть каждый раз, отрабатывая ему задание по каким-либо японским объектам, я всякий раз буду подчеркивать, что, предоставляя нам сведения о них, Самурай сможет насолить американцам… Я правильно вас понял, Юрий Владимирович?
— Вот-вот, именно так! — Андропов удовлетворенно потер руки. — Но еще раз подчеркиваю, надо постараться как можно быстрее заполучить от Курусу весомую информацию об экономической стратегии и тактике Японии в отношении Советского Союза… Это, как ты понимаешь, не столько даже вопрос экономики, сколько политики! Начни с малого…
— Юрий Владимирович, я и собираюсь начать с малого, с «Сетику»! — не дождавшись окончания паузы, Маслов вновь нарушил ход рассуждений Председателя.
— Далась тебе эта «Сетику»! Дойдет очередь и до нее! — Андропов уже с трудом сдерживал раздражение. — Мне надо, чтобы твоя Служба прояснила ситуацию с вывозом одной японской фирмой нашего морского песка…
— Песка?!
— Да-да, ты не ослышался — именно песка! Фирма зачем-то тайно вывозит его с побережья Камчатки уже в течение более полугода, а вот зачем, мы до сих пор не знаем…
— Юрий Владимирович, может быть, в этом песке японцы обнаружили какие-то химические элементы, используемые, скажем, в радиоэлектронной промышленности? — высказал предположение Маслов, пытаясь определить, к чему клонит шеф.
— Ерунда это все! Песок, он и есть песок. Вот, полюбуйся! — с этими словами Председатель открыл сейф и подал генералу папку для входящих шифротелеграмм.
Шифротелеграмма № 1983/081 от 22.01.82 г.
члену Политбюро ЦК КПСС Председателю КГБ СССР генералу армии Андропову Ю.В.
Распоряжением Совета Министров СССР № 1339-Р от 10.08.81 г. японской фирме «Икебуко» отдан в аренду сроком на один год участок прибрежной полосы (песчаная коса) протяженностью 12 000 м и шириной 500 м в районе пос. Озерновский (юго-восточная оконечность Камчатского п-ова). Официально на арендуемой территории «Икебуко» намерена возвести временный порт для своих рыболовецких судов, ведущих промысел в Алеутской котловине Берингова моря.
Следует отметить, что с момента вступления в силу договора об аренде японцы по периметру участка возвели ограду из колючей проволоки с сигнализацией и выставили вооруженную охрану.
Наблюдением за действиями японцев, проводимым с пограничных катеров, установлено, что до настоящего времени фирмой «Икебуко» на участок не завезено никаких строительных материалов. Вместе с тем, используя многочисленные экскаваторы, землеройные машины и плавучие насосные станции, японцы круглосуточно (ночью — при свете прожекторов) ведут выемку грунта (черного песка) не только на арендуемой территории, но также с дна прилегающей морской акватории.
Эти свои действия руководство «Икебуко» называет «подготовительными работами», предшествующими возведению портовых построек.
По мнению наших инженеров-строителей, это объяснение звучит неубедительно, так как объем уже выполненных японцами земляных работ соотносим разве что со строительством метрополитена, но никак не с возведением временных портовых сооружений.
Обращает на себя внимание тот факт, что вынимаемый грунт (черный песок) грузится на рыболовецкие траулеры, принадлежащие «Икебуко», и отправляется в неустановленном направлении.
Из официальных объяснений, полученных от руководства фирмы, следует, что песок сбрасывается в открытом море, однако, по неподтвержденным данным, песок вывозится в Японию.
С учетом изложенного прошу вашего указания установить истинные намерения японцев заключения договора об аренде песчаной косы и рассмотреть целесообразность его продления в 1982–1983 гг.
Начальник УКГБ СССР по Камчатской области
генерал-майор ДЕМИДОВ М. С.
— Давненько я, Юрий Владимирович, не строил песочных замков… — Маслов выжидающе посмотрел на Андропова.
— Никто тебе и не предлагает, Леонид Иосифович. Этим займется будущий начальник экономической контрразведки Комитета генерал-майор Щербак… Тебе же надо через Курусу выяснить, на что идет вывозимый караванами судов камчатский песок…
«Давно пора уже было создать экономическую контрразведку! — подумал Маслов. — А то всю экономику отдали на откуп МВД, БХСС, Щелокову… Пустили козла в огород! Можно подумать, что КГБ только и делает, что печется об идеологическом здоровье масс, а защита госсекретов, а шпионы?!..»
— Я тебе шифротелеграмму еще вот для чего показал… Тебе не кажется, что японцы повели фронтальное наступление с целью овладеть нашими сырьевыми ресурсами?
— Да-да, конечно, Юрий Владимирович! — генерал живо подхватил мысль шефа. — Сначала «Сетику», теперь вот «И кебу ко»…
И все-то у них с виду простенько, как-то вроде по-детски, даже и придраться не к чему: то вазочки фаянсовые в глаза нам суют, теперь вот песком мозги решили запудрить…
Пропустив мимо ушей слова подчиненного, Андропов продолжал:
— Нет, ты можешь себе такое представить, Леонид Иосифович? Япония, входящая в клуб десяти самых развитых в промышленном отношении стран, и вдруг скрытно похищает у нас песок, причем караванами! У меня это в голове не укладывается, я отказываюсь что-либо понимать и принимать на веру! Дело твоей чекистской чести выяснить, зачем японцам понадобилось столько песка!
— А может быть, — не унимался Маслов, — японцы освоили какую-то неизвестную миру технологию по переработке песка во что-то более ценное? Я тут недавно в газете прочитал, что шведы научились из слоновьего дерьма делать высококачественную бумагу.
В один присест слон выдает на-гора 20 килограммов говна, а шведы из него же — 2000 листов писчей бумаги, которую мы у них за валюту покупаем. Может, и японцы из говна, то есть из песка, научились алмазы делать?..
— Ты мне, Леонид Иосифович, проблему с песком не переводи в говенную плоскость! Сказано тебе: изготовить из песка алмазы невозможно. Остальное — это воспаленное воображение, бред и утопия!
— Но для чего-то ведь японцы закупают песок! — обиженно произнес Маслов, приняв слова Председателя о бреде и утопии на свой счет.
— А вот это и предстоит тебе выяснить! — немедленно отреагировал Андропов.
«Ловко запрягает меня Председатель! — подумал Маслов. — Ну, Юрий Владимирович, ну виртуоз! Но меня беспокоит другое, вы уж не обессудьте, шеф…
Первым заместителем министра внешней торговли, курирующим вопросы заключения договоров с иностранными партнерами, является Юрий Леонидович Брежнев, сын Генсека. Раскопай я в заключенной сынком сделке с песком какие-то нарушения, начиная от получения им взятки за предоставление режима наибольшего благоприятствования покупателю и кончая нанесением ущерба государственной безопасности, меня же первого и сожрут. Ну, не вас же, Юрий Владимирович! Вы — неуязвимы.
А после того, как я положил вам на стол информацию Самурая о Буряце и его связи с Галиной Брежневой, вы вообще стали неприкасаемы! Но когда клан Брежнева вознамерится зажарить меня на вертеле, вы же первый откреститесь от Маслова!»
Вслух же генерал произнес совсем другое:
— Юрий Владимирович, если я не ошибаюсь, вопросами заключения договоров с зарубежьем ведает министерство внешней торговли… — Маслов умолк, ожидая ответной реакции шефа.
— Это — вопрос не вашей компетенции, генерал, — с раздражением ответил Председатель, поняв, к чему клонит подчиненный: боится оказаться крайним и лишиться погон. — Знайте, вы ничем не рискуете, выполняя мое личное поручение по выяснению цели масштабной кражи японцами нашего песка!
Вы вот сейчас мысленно запаниковали, мол, «сдаст» меня Андропов, если в ведомстве сына Леонида Ильича будет обнаружено что-то противозаконное. Ошибка! Не «сдал» же я вас после того, как Курусу представил информацию на Галину Леонидовну?
— Никак нет, Юрий Владимирович!
— А после вашего конфликта с Семеном Цвигуном?
— Никак нет, Юрий Владимирович!
— То-то же! Время не разбрасывать, но собирать камни!
Недобро блеснув стеклами очков в сторону окаменевшего в кресле Маслова, Андропов извлек из тумбы стола кувшин и стал поливать стоявшие на специальной подставке цветы. Вдруг, отставив кувшин, Председатель торопливо подошел к столу и начал листать настольный календарь.
Когда он поднял голову, генерал вновь увидел привычного Юрия Владимировича, спокойного и ироничного.
— Впрочем, твоя взяла — начни с «Сетику». — Председатель снова перешел на «ты». — К песку мы вернемся чуть позже… Мне тут кое-какие организационные вопросы, связанные с заключением Внешторгом договора об аренде нашей территории, надо решить… Н-да… Скажи, сколько времени может занять работа по «Сетику»?
Маслов от удивления всем корпусом откинулся на спинку стула.
«Черт побери, Юрий Владимирович, вы же сами прекрасно знаете, что ахиллесова пята контрразведки — это прогнозирование.
Кто может ответить на ваш вопрос?! Сколько времени! А почему бы вам не спросить, в какую сумму эта работа обойдется?! Сколько времени! Ничего себе вопросик!!»
Вслух же Маслов произнес иное:
— Сколько времени вы мне даете, Юрий Владимирович?
Маслов с опозданием понял свою ошибку. Андропов круто пресекал попытки подчиненных уйти от ответа на поставленный им вопрос, а уж с теми ловкачами, которые пытались на его вопрос ответить своим, вообще переставал общаться с глазу на глаз. Но на этот раз пронесло!
Андропов, расхаживая посреди кабинета, был настолько увлечен своими мыслями, что даже не обратил внимания на оплошность генерала. Вместо взбучки Маслов получил ответ, повергший его в крайнее недоумение: уж не забыл ли Председатель о его присутствии? Уж не бредит ли шеф?!
Тем временем Андропов в состоянии какого-то сомнамбулического оцепенения расхаживал по кабинету, бормоча себе под нос:
— Чазов полагает, что Генеральный после самоубийства свояка, Семена Цвигуна, оклемается не скоро… На больничном пробудет, как минимум, до конца января… Заседания Политбюро отменены до его выздоровления… Если его состояние не улучшится к февралю, он вынужден будет передать право вести заседания мне…
Может, дождаться февраля и самому решить вопрос с договором об аренде? Или рискнуть, не дожидаясь? Может, все-таки начать с «Сетику»?.. Если наши усилия окажутся результативными, это станет моим козырем, и тогда можно, не откладывая до лучших времен, поднимать вопрос о заключении Внешторгом договора с «Икебуко» даже в присутствии Генерального… Н-да, дилемма!..
Неожиданно обернувшись к Маслову, Андропов без всякого перехода сказал, как отрезал:
— Даю две недели! Управишься?
— Юрий Владимирович, — взмолился Маслов, — я ведь только собираюсь ввести Самурая в разработку «Горшечников», то бишь «Сетику»… Я еще не знаю, есть ли у агента выходы на фигурантов дела, может быть, у него имеются другие возможности…
Но несмотря ни на что, я считаю разработку «Горшечников» делом перспективным… Думаю, Самурай не подведет, Юрий Владимирович! — в мажоре закончил Маслов.
— Он думает! Уж как вы все думаете, мне известно… Я недавно прошел по кабинетам начальствующего состава центрального аппарата. Было часов десять вечера. Захожу к одному генералу, другому, третьему. Сидят, пишут что-то, звонят куда-то, отвечают на телефонные звонки. Пригласил я их к себе в кабинет и спрашиваю:
«Что вы делаете так поздно?» Отвечают: «Работаем». — «А что вы делаете днем?» — «И днем работаем». — «И по утрам тоже работаете?» — «Разумеется, товарищ председатель, работаем и утром!» Вот мне и любопытно стало, когда же они думают, если постоянно заняты работой! К тебе, Леонид Иосифович, это тоже относится. Ты ведь тоже только и делаешь, что работаешь… А думать начинаешь в моем кабинете, не так ли?
А подумать есть о чем. Мы сейчас наблюдаем закат эры… И крушение кланов. Тебе, конечно, это в голову не приходило… А пора бы уж, раздвинув шторы, выглянуть в окно, узнать, чем живет наш народ!..
«Вот, оказывается, на что вы замахнулись, Юрий Владимирович! Уж не на место ли Генерального метите, коль скоро о народе заговорили? Все с этого начинают, а потом… Ладно, к черту! Воистину: «по Сеньке и шапка» — вы о народном благе печетесь, а мне Внешторгом и Юрием Леонидовичем заниматься… Стоп! А что, если Андропов таким образом решил расчистить себе путь к трону: дочь Галину скомпрометировал с моей помощью, теперь моими же руками сына Юрия собирается убрать? Их отца-старика в открытом поединке ему пока еще не осилить, но стоит ославить его детей на весь Советский Союз, смотришь, не выдержит отцовское сердце и он сам дойдет до точки, он же — доходяга!
Ловко вы с брежневским кланом хотите расправиться, Юрий Владимирович!
Собственно, вы уже начали кампанию по дискредитации Генерального, отдав указание председателю Гостелерадио Лапину ежедневно передавать по всем каналам хронику публичной жизни и выступлений Леонида Ильича, как и бесконечное вручение ему наград — пусть весь народ видит его маразм и неспособность управлять державой. Ежедневная демонстрация на экране выжившего из ума вождя еще больше подорвет его позиции в глазах мирового сообщества…
Судя по всему, не сам по себе песок или его похищение японцами вас заботит, Юрий Владимирович! Вам нужно публично разоблачить роль сына Брежнева в заключении договора на аренду нашей территории, чтобы окончательно подорвать позиции Генсека, а там, смотришь, на царствие вас пригласят…
Удастся ли вам, шеф, возвести свои замки на этом песке?!»
Андропов прервал размышления Маслова. Сказал, как гвоздь вбил:
— Форсируй разработку «Сетику», а затем спокойно и вдумчиво разберись с причинами масштабного похищения японцами нашего песка. И ролью Юрия Леонидовича в этой сделке… Все ясно?
— Так точно, това…
Андропов жестом остановил Маслова.
— Ты же знаешь, субординационное декламирование мне не по душе…
Андропов вернулся к своему столу, грузно опустился в кресло и стал неторопливо перебирать бумаги.
Поняв, что аудиенция окончена, Маслов напоследок решил перевести стрелки беседы в чисто оперативную плоскость:
— Так что же мы будем делать с Самураем, Юрий Владимирович?
Задавая вопрос, генерал имел в виду возможные санкции в отношении агента за дебош в баре.
— Что будем делать? Завидовать будем! Мы ведь с тобой, Леонид Иосифович, ни президенту США, ни директору ЦРУ голову раскроить не можем. А жаль! — с усмешкой ответил Андропов. — Но если говорить серьезно, то ты у нас, Леонид Иосифович, — один из самых опытных агентуристов и отменный психолог. Ты всегда был настоящим ловцом человеческих душ. В расставленные тобой силки залетали птицы и более высокого полета, чем Иосихису Курусу… Он в сравнении с ними — серый воробушек. Словом, японец у тебя на связи, вот ты и решай сам, что с ним делать! Помнится, перед вербовкой ты заверял меня, что он — кладезь оперативно значимой информации, относящейся к компетенции Второго главка, не так ли? Вот и посмотрим, что он за кладезь, когда он отработает «Сетику»!..
«Не удержался-таки старик от подначки! Не смог отказать себе в удовольствии… А так хорошо начал: и «отменный психолог», и «ловец душ»… Что ж, и на том спасибо, Юрий Владимирович. Я в долгу не останусь!»
— Вы, Юрий Владимирович, как всегда, на гребне волны…
— Верно! Потому что именно я поднимаю эту волну! — немедленно отреагировал Андропов.
И Маслов, и Андропов остались довольны друг другом. Генерал — потому, что сумел настоять на своем, отсрочив решение «песочных проблем» и вместе с ними разработку сына Генсека. Председатель — потому, что, как ему казалось, расширил круг своей личной агентуры в руководстве центрального аппарата КГБ, завербовав еще одного сотрудника. Скоро, очень скоро такие генералы могут понадобиться в решающей схватке за главенство в партии и государстве…
Уже взявшись за ручку двери, генерал обернулся:
— Прошу прощения, Юрий Владимирович, — Маслов не мог упустить такой шанс, — в Центральном аппарате циркулирует масса диаметрально противоположных версий о самоубийстве вашего первого зама…
Андропов с готовностью отреагировал:
— Поговори на эту тему с моим бывшим оруженосцем, да-да, с начальником Первого главка (внешняя разведка) Крючковым, он сейчас дожидается в приемной…
«Оруженосец» охотно изложил то, что, по его мнению, произошло с Цвигуном на самом деле.
Во время плановой диспансеризации руководящего состава КГБ СССР врачи обнаружили у Цвигуна злокачественную опухоль в правом легком. На его удачу, она была еще операбельной.
Ведущий хирург высших сановных клиник Марк Перельман провел блестящую операцию, удалив пораженную раком часть больного органа. Казалось, все обошлось, как вдруг по прошествии нескольких лет Цвигуна начали мучить кошмарные головные боли, у него стала развиваться глубочайшая парамнезия — нарушение памяти, временами он терял ориентацию в пространстве и времени. Все чаще он оказывался прикованным к постели в специализированных кремлевских клиниках. Каждый раз по выходе из лазарета Цвигун устремлялся на Лубянку в свой кабинет.
Однако там он запирался и ничего не делал, пребывая в глубочайшей депрессии.
Болезненное состояние усугублялось тем, что некогда лощеный и самодовольный генерал, окруженный свитой подхалимов, вдруг оказался в полном одиночестве: никто не хотел признавать в нем еще недавно могущественного свояка Генерального секретаря…
— За две недели до его кончины, — невозмутимо продолжал «оруженосец», — у меня был с ним короткий разговор по телефону, по ходу которого этот конвойный пес Юрия Владимировича уже путал свое имя и отчество!
Без устали Крючков смаковал подробности, найдя в лице Маслова заинтересованного слушателя.
— 19 января Семен Кузьмич почувствовал себя настолько хорошо, что вызвал машину для поездки на дачу. Со слов водителя, по совместительству выполнявшего роль телохранителя, в отличие от прежних дней Цвигун вел спокойный, вполне осмысленный разговор… Прогуливаясь на даче по дорожке, вдруг проявил интерес к личному оружию охранника. Поинтересовался, пользуется ли он им и в каком состоянии содержится пистолет, потому что по уставу, мол, оружие всегда должно быть в полной готовности, а затем попросил показать его. Подержал пистолет на ладони, словно взвешивая, и неожиданно положил его в карман.
Телохранитель удивился, но ничего не сказал.
Повалил снег, и охранник принялся очищать дорожку.
Цвигун спросил, куда она ведет.
— А никуда, упирается в забор…
— Вот и хорошо, что никуда, — сказал генерал и, приблизившись к насыпанной охранником куче снега, вынул «Макаров» и выстрелил себе в висок.
«Оруженосец» вынул из портфеля лист бумаги и подал его Маслову.
«Усово, дача 43, «Скорая помощь». 19 января 1982 года. 16.55. Пациент лежит лицом вниз, около головы обледенелая лужа крови. Больной перевернут на спину, зрачки широкие, реакции на свет нет, пульсации нет, самостоятельное дыхание отсутствует. В области правого виска огнестрельная рана с гематомой, кровотечения из раны нет. Выраженный цианоз лица.
Реанимация, непрямой массаж сердца, интубация. В 17.00 прибыла реанимационная бригада. Мероприятия 20 минут не дали эффекта, прекращены. Констатирована смерть.
В 16.15 пациент, гуляя по территории дачи с шофером, выстрелил себе в висок из пистолета «Макаров». Подписи пяти врачей».
Молча Маслов вернул документ улыбающемуся Крючкову.
«Черт побери, какой-то сеанс садомазохизма! Это ж как надо ненавидеть Цвигуна, чтоб таскать в портфеле заключение о его смерти!»
— Вы, конечно, Леонид Иосифович, обратили внимание, что Генеральный не подписал некролог, — как ни в чем не бывало продолжал «оруженосец». — Что бы там ни говорили, а сделал он это по одной лишь причине: Леонид Ильич суеверно боится самоубийц!..
Не попрощавшись, Маслов покинул приемную.