Глава 6 РАБОТОДАТЕЛИ ПРИХОДЯТ И УХОДЯТ — ПРОДАВЦЫ ОСТАЮТСЯ

Откинувшись на заднем сиденье и восстановив дыхание, Мальвина коротко сказала:

— В посольство!

Как только Константин влился в поток автомашин на Садовом кольце, Мальвина принялась поучать брата:

— Хватит плакаться мне по телефону! Это что за детство?! «Надоело все! Опостылело все!» — передразнила она брата. — Успокой себя тем, что большинству окружающих тебя — еще хуже. Аутотренинг — великое дело. Научись радоваться мелочам. Сходил «по-большому», похвали себя — какой я молодец — и это мне удалось!

Толкнул тебя больно какой-нибудь грубиян в толпе — не бросайся на него с упреками, тем более, с кулаками — тебе же дороже обойдется. Заставь себя с восхищением сказать ему вслед: «Какой большой и сильный дядя!» — и иди прочь.

Постарайся перевернуть все наоборот, шиворот-навыворот. Не забывай, что счастье — как утверждают американские психологи — чувство, возникающее в нас при виде бед и невзгод других. Нелишне тебе иногда взглянуть на ваших клошаров, чтобы понять, что ты живешь много лучше. Как вы их называете, бонзы?

— Бомжи…

— А как это расшифровывается?

— Без определенного места жительства…

— Господи, вы, как и американцы, — любители всяких аббревиатур… Помню, в мои школьные годы было модное слово «чувак». Аббревиатура.

Расшифровывается: «человек, уважающий американскую культуру». Или этот… «бич» — бывший интеллигентный человек… Или ваши эти «КПСС». «КГБ»… «оперуполномоченный» — опер упал намоченный… Только что в подземном переходе я не без труда, оттого и запыхалась, ушла от одного такого опер упал намоченного… И остался он с б-а-альшим носом. Вот и понесет его своему «замначу» или «начзаму», — все более распаляясь, Мальвина выстраивала синонимические ряды.

В Суздале другой такой «намоченный» на телефонной станции под пьяного «косил». Шатался, спотыкался о двери всех телефонных кабин, пока до моей не добрался. Все ждал, когда я стану номер набирать… А я, возьми, и мамочкин номер набери. Ну не твой же набирать, когда «топтун» в затылок дышит… Отвалил удовлетворенный… Насосалась пиявка… Докладывать побежал, чтобы не забыть номер кода… Думал, что на девочку набрел… Вроде я в жизни ничего слаще морковки не ела! Да от него мышиной мочой, а не алкоголем, за версту несло… Тоже мне — «мышка-норушка»!

Никак не давала покоя Мальвине наша «наружка».

— Ты опять машину тестя взял? — не унималась Мальвина. — Сколько раз повторять? Бери машину у кого-нибудь из своих друзей…

— Муля, — Костя непроизвольно стал притормаживать, — я ведь могу быть шофером тестя. Ну, подумаешь, приехал он на Курский вокзал подзаработать. А тут вдруг ты…

— Без «вдруг»! Завтра, то есть в субботу, позвонит на аппарат тестя мужчина, скажет: «Костя, я привез вам привет от Мальвины».

— Завтра и послезавтра я на даче…

— Дурачок, так ведь неспроста выбрана суббота. Потому, что твои на даче… придумаешь что-нибудь… Диссертация, например… Ну, ты же у меня умница, фантазер ты мой любимый! Он лично тебя желает увидеть… Передавать ему ничего не нужно. Не пытайся зарабатывать в одиночку, без меня, — продешевишь! С собой есть что-нибудь интересное?

Костя утвердительно кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Давай!

Засунув катушку с фотопленкой в бюстгалтер, Мальвина щелкнула замком сумочки.

— Здесь — 10 тысяч. Остальные — на твоем счете в «Креди Лион». Банковское разрешение Внешторга на имя твоей жены… Нечего тебе по «Березкам» шататься… Береженого бог бережет… Может же твой тесть сделать своей дочери подарок в СКВ…

— Господи, опять аббревиатура! — вскричала Мальвина, завидев на здании надпись «ДОСААФ». — Знаешь, как расшифровывается? «Дом отдыха старперов армии, авиации и флота»! Учись, учись, пока я жива…

— Первый раз слышу, — заулыбался Костя, — надо тестя просветить, ему скоро на пенсию…

Мальвина насторожилась.

— И сколько еще наша дойная коровка собирается нам молочко давать?

— Говорит, что все надоело, пора уходить… Все равно, мол, он свое выслужил, генерал-лейтенантом ему не стать… Как я его понимаю, Муля! У меня у самого сейчас период застоя… Рамки заведующего сектором Госплана ох как узки! Они — что наручники, что вериги… Я сейчас прихожу на работу и часами сижу, глядя в потолок… Раздумываю…

— Да-да, милый мой, сидишь и грезишь наяву о роскошной вилле на Багамах, о яхте, о темнокожих слугах, о неисчерпаемом счете в банке… Так?! Да на это еще заработать надо! Послушай, а что, если тебе вернуться в Морской Регистр? Ты ведь сам говоришь: тесть на пенсию собирается… И на чем, вернее, на ком же тогда мы будем деньги делать, Костя?

— Я уже думал об этом…

— Да не думать надо — действовать!

— Не надо на меня кричать, сестрица… Я уже кое-что предпринял. В Морской Регистр возвращаться я не намерен — есть другие задумки…

— Например?

— Например, Арктический и Антарктический НИИ Госкомгидромета…

Да, это понижение по сравнению с Госпланом и даже Регистром, к тому же придется перебраться из Москвы в Ленинград. Но там есть и свои преимущества: загранкомандировки, и в большом количестве. Я уже наведывался туда, оставил анкету, договорился о приеме на работу. Знаешь, я наводил справки — там дефицит в профессионалах моего профиля, такие специалисты, как я — по атомным двигателям, — там нужны всегда, меня готовы взять хоть завтра… Те, кто обычно рвется туда, на поверку зачастую оказываются невыездными, у остальных нет желания месяцами скитаться по морям и океанам… Но у меня перед всеми преимущество.

Во-первых, моя работа в Госплане — лучшая рекомендация и характеристика для трудоустройства на другом месте.

Во-вторых, я не отказываюсь на целые полгода, а то и на все девять месяцев уходить в море… Квартиры мне в Ленинграде, правда, сразу не обещали. Это значит, что придется на субботу и воскресенье возвращаться к семье в Москву. Вот это-то и мешает мне принять окончательное решение, ты же знаешь, как я привязан к Оксане и к дочери… А, в общем, сестрица, как ты видишь, базу я уже подготовил. Одного моего слова согласия достаточно, чтобы перейти из Госплана в Госкомгидромет…

Кстати, мне даже не придется отрабатывать положенный месяц при подаче заявления об увольнении из Госплана, я там в кадрах всех подарками задобрил. Да я обо всем этом уже в прошлый твой приезд рассказывал, вспомни!

— Помню, но что-то я не совсем тебя понимаю. Ты что, насовсем собираешься перебраться в Питер, нет ведь? Ты и в Москве-то временно: ты же Парижем, Лондоном, Нью-Йорком бредишь… Так в чем же дело?! Немедленно уходи в свой НИИ, тем более что твой тесть на пенсию засобирался!

— А как насчет оплаты? Перейти-то я перейду, но это ведь не значит, что я с первого же дня буду иметь допуск к интересующей тебя, то есть твоих работодателей, информации…

Кстати, я в них уже запутался, то инструктор Винсент, то английский дипломат Эндрю, то парижанин африканского происхождения, какой-то оператор Поль… Кстати, я так и не понял: ты продолжаешь работать у него в магазине или уже ушла оттуда? Теперь вот еще кто-то должен позвонить! Я с твоей помощью, Муля, по рукам пошел!

— Милый мой, тебе лучше забыть их имена! И какая разница, какой они национальности… Свободно конвертируемая валюта, она — интернациональна! Завтра, то есть в субботу, тебе позвонит американец, но это тебя не должно нисколько волновать, главное — они платят хорошие деньги!

— Они хорошо платят сейчас, потому что сведения, к которым имеет доступ мой тесть, — о поставках советской военной техники в страны Ближнего Востока, — в газете «Правда» не публикуются… А как они будут платить, когда я перейду в Госкомгидромет? Кстати, десять «штук», что ты мне передала, в баксах или опять в франках?

— Во франках…

Заметив разочарование Кости, Мальвина усмехнулась:

— Не капризничай, милый мой… Другие люди — большие — за тебя обо всем уже подумали… Ну посуди сам, каково мне из Франции доллары везти?! Укажи я в таможенной декларации «баксы», у ваших же таможенников возникнут вопросы: «А почему из Франции — не франки, а доллары?» О конспирации надо заботиться…

Костя по-своему объяснил старания сестры. 10 тысяч франков — это всего около двух тысяч долларов. Не звучит. А цифра «10 тысяч» впечатление производит!

«Бьешь на внешний эффект, сестрица. Интересно, в каких «единицах» ты комиссионные получаешь? Рискует Костик, а снимаешь пенки ты, и еще небось больше меня имеешь!»

Попетляв еще немного в тихих переулках Замоскворечья и убедившись, что «хвоста» нет, Константин остановил машину во дворе дома дореволюционной постройки. Вышел и тщательно протер номерные знаки машины, намеренно испачканные грязью. Сел в машину, не поворачиваясь лицом к сестре, молча закурил.

Щелкнул замок сумки. В зеркальце заднего видения Костя заметил в руках Мальвины начатую упаковку таблеток, утопленных в фольгу. Тренированным движением она выдавила пару таблеток, привычно сунула их в рот.

«Я — то на тазепаме сижу, то на реланиуме. Сестрица — черт-те на чем… Ну и семейка, шпионы-наркоманы! Начали с экскурсов в лингвистику, с аббревиатур, заканчиваем транквилизаторами!»

— Что это у тебя? — не поворачивая головы, спросил Костя.

— Да так… Устала… Нервы… Допинг постоянный требуется… В общем так, Костя! Я теперь не скоро смогу приехать, и так уж здесь примелькалась, поэтому и встретимся мы нескоро… Тот, кто позвонит от моего имени, будет только наблюдать тебя — решение примут другие… Но выполнять то, что он тебе скажет, надо беспрекословно… За ним — очень серьезные люди! Все то, что было до этого — всего лишь разминка, настоящая работа начнется только теперь, поэтому не откладывай свой переход в Госкомгидромет… Годика два поработаешь и — адью! Встретимся во Франции, если к тому моменту, конечно, ты не передумаешь, американцы — они великие соблазнители…

Ты сам знаешь, что с твоим интеллектом и моими связями в Европе тебе здесь делать нечего! Оксану с дочерью потом вызовешь… Хельсинкское соглашение подписано, и ваши руководители-маразматики из ЦК, которые свой рабочий день начинают с реанимационной палаты, препятствовать воссоединению семьи не станут. Они на вселенский скандал на уровне ООН пойти не решатся… Но! Есть одно «но», Костик… Деньги… Твой интеллект и мои связи обратить в реальный капитал мы сможем не раньше, чем годика через два, поэтому надо сейчас поднапрячься, чтобы тебе на Запад приехать не с пустыми руками… Да только ли о тебе речь! А твоя жена и дочь?! Они чем будут там питаться? Святым духом?! Уж не думаешь ли, что ты и твоя Оксана, лишь только пересечете границу, как тут же вам предложат высокооплачиваемую работу?! Не бывает такого на Западе, там тебя никто с распростертыми объятиями не ждет! Поэтому мой тебе совет: сожми в кулак всю свою волю, смирись, не обращай ни на что внимания… И работай, работай на тех людей, которые, как я тебе сказала, передадут от меня привет…

Кстати, хоть у тебя в «Лион Креди» около пятидесяти тысяч франков, ты не думай, что этих денег тебе в Париже надолго хватит… А если ты еще вызволишь отсюда свою семью, деньги фьють, испарятся в одночасье! Ты знаешь, сколько мы тратим с Вадимом в месяц? Ужас представить: около семи тысяч франков… и постоянно в долгах. А мы ведь с ним не относимся к низкооплачиваемым категориям… И, надо сказать, отнюдь не роскошествуем… Живем очень скромно. Так что думай! Бежать из «совка» сейчас — это самоубийство. Через два года — да, можно!..

Да, вот еще что! Я никогда не говорила тебе о такой подробности: деньги, которые тебе идут в «Лион Креди» за материалы твоего тестя, они ведь не могут быть выданы тебе по первому требованию… Они идут на счет твоего пенсионного фонда… То есть будут выплачиваться тебе не завтра, а по прошествии какого-то времени… Ты уж извини, здесь я тебя подвела, не сумела толкового юриста нанять…

Она помолчала.

— В общем так, милый мой, я умываю руки. — Мальвина уже полностью овладела своими эмоциями и разговаривала с Константином на правах старшей сестры. — Мне уже за тридцать, и я выхожу из игры… У меня последний шанс стать матерью и иметь полнокровную семью…

— С Вадимом? — коротко спросил Костя.

— Ну что вы все время норовите влезть своими немытыми ногами в мою личную жизнь! — Тяжело вздохнув, Мальвина закатила глаза. — Кроме Вадима, что? Никого нет?! На нем свет клином сошелся?!

Я сегодня уже вправе распоряжаться своей судьбой по собственному усмотрению, я теперь не в частной лавочке, магазине африканских сувениров работаю, а в лицее для детей обеспеченных родителей… Все остальное, мое отношение с мужчинами тебя не касается! С кем хочу, с тем и заведу семью и детей… А Вадим твой — полный сексуальный банкрот, так и знай! Все! Отвези меня в посольство и… до свидания!

Вновь щелкнул замок сумочки. Константин не узнавал сестру: «Начала с проработки, не плачься, мол, ей по телефону, а теперь сама близка к истерике. Таблетки опять достала. За 20 минут — второй прием. Может, и меня это ждет?»

Константин резко мотнул головой, отгоняя наваждение. Крутанул баранку вправо и, включив фары, направил машину на отведенную для троллейбусов часть дорожного полотна, по сути — против движения.

— А это — опять уроки тестя? — Мальвина оценила маневр.

— Ну да! Он за рюмкой и не такое рассказывает… Как он в молодости со своего «хвоста» американскую «наружку» сбрасывал…

— Ну он у тебя — не только рассказчик. Кормилец! — Мальвина погладила себя по груди, где лежала фотокассета. — Вот перестанет домой рабочие документы таскать, на что жить-то будем… Словом, встретишься в субботу с американцем — и немедленно переходи в НИИ…

— Приехали! — Костя резко затормозил.

— И последнее, брат… Я тебе уже об этом говорила, да чего уж там… Молитва, как говорится, от повторения не портится… Помни всегда и опасайся появления в твоей квартире или в квартире тестя людей под видом электромонтеров, водопроводчиков, газовиков и так далее. Знай, это — ребята из КГБ…

— Ты же помнишь сестра, что я по твоему настоянию затеял ремонт в своей квартире и под этим предлогом переселился к тестю. Последний раз мастера были около месяца назад… Ремонт неизвестно еще сколько времени продлится… Но я времени зря не теряю: работаю над тестем, вернее, над его портфелем… Лишь бы он не надумал до моего устройства в Госкомгидромет уйти на пенсию!

— И еще, Костик. — Мальвина вложила максимум нежности в интонации, которыми это было произнесено: — Береги пса, своего Лорда. Выгуливай только сам. На маршруте движения будь внимателен, чтобы он чего-нибудь не съел. Меняй места, поляны, где ты спускаешь Лорда с поводка. Его появления могут ждать и подбросить кусок отравленного мяса. Как только с Лордом случится самое плохое, что может с нами случиться, будь уверен — завтра в твоей квартире будет КГБ… А там… Квартиру «нафаршируют» так, что под видеокамерой и в туалет ходить, и Оксану любить будешь… Работать не сможешь… А с пустыми карманами мы нигде и никому не нужны!..

Мальвина взглянула на часы и вдруг встрепенулась:

— Слушай! Совсем забыла! Я ж свою подругу, которую, можно сказать, с руки выкормила, уже почти три года не видела… Как же это у меня из головы вылетело! У, черт!..

— О ком это ты еще вспомнила?

— О ком, о ком… О Валентине! Ты ж ее знаешь. Учился с ней в параллельном классе в Майкопе, а здесь, в Москве, бывал у нее в гостях… Ну, вспомни, высотка на площади Восстания!..

— А, это та красавица, у которой роман с Олегом Видовым был… Ну как же, помню! Борзых ее фамилия, если не ошибаюсь… Она, по-моему, потом с неграми якшалась…

— Все-то ты знаешь, Костик… Давай к ней зарулим на полчасика… Вдруг да застанем дома, а то я в каждый свой приезд так занята, что уж совсем девка меня забыла… И не звонит что-то последнее время. А ведь как мы с ней привязаны были друг к другу… Нет, между мужчинами такой дружбы не бывает… А уж сколько я ей добра сделала — жуть! Посмотреть бы сейчас на нее, на мою воспитанницу… Как годы летят, боже мой! Поехали, Костик, время у меня еще есть. Быстро туда! Может, хоть душ у нее приму, а то я вся в мыле… А от нее отвезешь меня в посольство.

* * *

Мальвина и Валентина целовались беспрестанно, не в силах оторваться друг от друга. Как вдруг Мальвина, резко отстранившись от подруги и пристально глядя ей в глаза, спросила:

— Ну и как? Венерический диспансер пошел на пользу? Ты уже совершенно здорова?

— Ты в эту байку продолжаешь верить? — парировала Валентина, проинструктированная генералом Масловым. — Тогда по телефону ты мне сказала, что тебе об этом сообщил Поль. Значит, ты веришь ему, а не мне, своей лучшей подруге?! А вместе с тем я сразу после твоего отъезда отвадила его от своего дома, узнав, что он — сутенер и зарабатывает на мне деньги, подставляя меня своим дружкам-баклажанам! А ведь обещал, негодяй, подобрать мне жениха на выезд за границу. И что? Где они, женихи-то?! Может, он сам и распустил этот слух о моей болезни, потому что я отвадила его?!

Мальвина смотрела на свою бывшую подругу в полном недоумении. С одной стороны, она не могла не верить своему оператору Полю… Но с другой… Валентина говорила так страстно, так искренне… Черт их разберет, этих ненасытных сексолюбов, что Валентину, что Поля… Может, действительно они чего-то не поделили меж собой?!

— В общем, надоели мне эти сплетни о кожновенерическом диспансере… Никакого КВД не было, так и знай! Кстати, Поль-то сам где сейчас? — подытожила свой страстный монолог Валентина, памятуя вопросы, которые должна задать Мальвине при общении с ней, не важно, будет ли оно очным или заочным.

— Да ничего, процветает… В своем магазине экзотических сувениров, — несколько растерявшись от натиска Валентины, произнесла Мальвина.

Воспользовавшись растерянностью Мальвины, Валентина не стала сбавлять темп атаки:

— Ну и как ты объяснишь, что ты, моя лучшая подруга, и вдруг не смогла заехать ко мне ни в первый раз, ни во второй свой приезд в Союз?! Нет, Муля! У меня в голове это не укладывается, я отказываюсь это понимать и извинений не приму, так и знай! Это что у тебя за срочные дела в «совке»?! Ты — посол Франции, что ли? Или Киссинджер?! Нет, нет и нет! Не прощу!

— А откуда тебе известно, что я дважды была в Союзе, — недоверчиво спросила Мальвина.

— От того же Поля, — произнесла как бы между прочим Валентина и извлекла из буфета бутылку коньяка.

При виде своего любимого коньяка «Remy Martin» Мальвина забыла обо всех упреках в свой адрес.

— Ты посмотри на нее, неплохо устроилась — французским коньяком гостей угощает! — вскричала Мальвина, пытаясь переключить внимание подруги на что-нибудь другое, ибо ей действительно нечего было ответить на претензии Валентины. — Да мне такой коньяк и не снится! Боже мой, я будто бы уже в Париже!.. Валюша, родненькая, ты уж извини меня, но мы заскочили всего на минутку… Я через три часа улетаю в Париж… Нет-нет, ты меня должна простить! Слушай, нельзя ли у тебя душ принять?

— Ты всегда была более чем практичная особа, Мальвина… И я тебе в этом всегда завидовала… Душ! Теперь я понимаю, почему ты ко мне в этот раз заехала! Что? Московская жара подействовала? Уж совсем невтерпеж?! В душ она, видите ли, захотела… Не пущу, так и знай! Не пущу, пока не выпьем за встречу!

И началось…

Мальвина с трудом помнила, как принимала душ, как покинула дом подруги, как и с кем общалась во французском посольстве, как проходила паспортный и таможенный контроль, как садилась в самолет…

Очнулась она в постели своей парижской квартиры только к полудню следующего дня. Обеспокоенный ее невменяемым состоянием, муж Вадим перед уходом на работу, оставил для нее на прикроватной тумбочке баночку «Спрайта» и две таблетки аспирина. Умилившись такой трогательной заботой, Мальвина послала к черту лекарства и заботу и прибегла к годами испытанному средству. Основательно опохмелившись, забралась в ванну. Вдруг ей сделалось плохо.

«Пленка! Где пленка, полученная от Кости?! Я же прекрасно помню, что, сидя в машине у Костика, засунула кассету в лифчик! А теперь я ее что-то не вижу… Куда она могла деваться?! Стоп! Я же у Валентины принимала душ! Да-да, теперь все вспомнила! Я положила кассету на полку меж флакончиков, баночек-скляночек и потом забыла ее оттуда взять! Проклятье! Что же делать?! Звонить Валентине, сказать, чтобы она не пыталась вскрывать кассету? Да она этого и сама не сделает, к чему ей? Да и найдет ли она ее, я кассету там так хорошо спрятала… Наверное, потому и забыла взять… Так! Надо немедленно звонить Косте, пусть он срочно заберет пленку у Валентины… Ну и растяпа же я! Может, к Винсенту обратиться по старой дружбе? А что я ему скажу? Что забыла фотопленку с секретными материалами в ванной у своей подруги?! Идиотизм! Тем более что он сказал, что я теперь через Поля буду общаться с американцами, а не с ним… Что же делать? С Винсентом в постели за час все можно решить, хоть он меня и передал на связь своей «правой руке» — Полю! А может, обратиться к Полю? Он же теперь — мой оператор? Нет! Этого делать нельзя ни в коем случае! Не было кассеты — и все тут! Тем более что деньги выплачены американцами не за нее, а за предыдущую… А эта кассета выплывет потом, подумаешь! Костик заберет ее у Валентины и передаст со временем американцам, он же теперь с ними будет в контакте. Все, решено! Ни Винсенту, ни Полю, ни тем более американцам ничего говорить нельзя!.. Костик… Уж если кто и будет вне себя, так это мой Костик! Он же так рассчитывал на хорошее вознаграждение!.. Ну ничего, тем быстрее устроится в свой Госкомгидромет…

Стоп-стоп! У него же сегодня встреча с американцем… Вот и выход! Ну, конечно же, надо сейчас же звонить Косте. Он съездит к Валентине, заберет пленку, а потом передаст ее американцу, вот и вся недолга!

Мальвина, забыв о полотенце, выпрыгнула из ванны и бросилась к телефону… Поздно — Костя отсутствовал. Посомневавшись секунду, Мальвина набрала номер телефона Валентины. Тоже тишина.

До брата Мальвина дозвонилась уже после того, как он вернулся со встречи с Густавом. Выслушав сестру, он в сердцах послал ее в общероссийском направлении и стал названивать Валентине, но встретиться с нею ему удалось лишь через два дня, после того, как та успела пообщаться со своим оператором генералом Масловым…