РАССКАЗ ОЧЕВИДЦА

РАССКАЗ ОЧЕВИДЦА

После гензанского авангардного дела ни мы японцев, ни они нас не трогали, писал один офицер, находившийся в отряде, который действовал в Корее. Но к концу сентября мы получили сведения, что японцы переходят в наступление и заняли перевалы на горном хребте к югу от Хонгуона. Нужно было произвести разведку. Главные силы 21 сентября выдвинули вперед разъезд. Было новолуние. Ночь была темна, как только могут быть темны южные, облачные ночи. Подойдя к подошве перевала, разъезд узнал от корейцев, что накануне японцы спускались с него и расспрашивали о русских и что на вершине горного хребта стоит японский сторожевой пост. Собрав эти сведения, разъезд осторожно двинулся к вершине обросшего лесом перевала. Но на ней никого не было. Только валялись раскупоренные банки консервов, комки вареного риса, да чернели остатки небольшого костра. В это время к подошве перевала подошел весь отряд. Чтобы докончить разведку, были вызваны охотники спуститься вниз к дер. Идонг. Впереди охотников шел кореец, с которым условились, что если он увидит японцев, то даст об этом знать условными сигналами. Храбрый проводник условие выполнил, но сообщил это знаком, если и не условным, то весьма понятным. Увидев японцев, он пустился удирать со всех ног на ближайшую сопку. Когда он уставал, то бросался на спину и поднимал затекшие ноги кверху. Охотники, скрываясь за складками местности и срубленным лесом, подошли к месту, откуда был ясно виден бивак японцев. Не успели наши охотники подойти к опушке леса, как с японской стороны загремели выстрелы. Но задача была выполнена, и охотники, не отвечая, отошли назад. Было решено, что сотня останется у перевала, чтобы проследить ожидавшийся переход в наступление японцев. Расположившись биваком у перевала, сотня выслала на вершину его заставу. В глубокой тьме подошла застава к кумирне на вершине. Вперед выслан часовой. Сжимая винтовку, стоит он, прислонясь к дереву, внимательно всматриваясь вперед. Ухо жадно ловит все звуки… Далеко впереди залаяли собаки… Теперь замолчали… Опять лай, но ближе… На сопке слева мелькнул огонь… Фонарь как бы пляшет; теперь ясно можно видеть, что это большой корейский фонарь… Короткий свисток, и к часовому подходит подчасок. Донесение назад послано. Через несколько минут к часовому приближается офицер. Опять мелькнул свет на сопке… Как бы отвечая ему, впереди, внизу перевала, мелькнул огонек, но это какой-то ровный, белый свет, скорее всего, электрический фонарь… Лай собаки…

— Ваше благородие, это человек лает, — слышит офицер тревожный, напряженный шепот ближайшего казака.

Отвечая на лай, где-то крикнул филин… Снова этот нервящий шепот.

— Это человек кричит!

Еще появились белые огоньки, то сходятся, то расходятся, и справа, и слева несутся крики совы, лай и карканье вороны… Огоньки расходятся, и крайние поднимаются на сопки, обходя с флангов заставу. Но начинает брезжить свет. Крики прекратились, огоньки погасли. И вдруг с трех сторон грянули залпы. Укрывшись за валиками, выдержанными залпами отбивается наша застава. Залпы, по-видимому, удачны — все слабее и слабее японский огонь, и наконец они отступают. Когда рассвело, было выяснено, что к перевалу подходит пехотная колонна и от нее отделились вправо и влево обходящие отряды. Одна сотня не могла бороться с такими силами и поэтому получила приказание отступать.

Всеобщая малороссийская газета