Вторая Лондонская конференция

Вторая Лондонская конференция

«Япония ползет в Северный Китай. США против этого»[198]. Но это был не единственный пункт, по которому мнения Вашингтона и Токио не сходились. Выйдя из Вашингтонского договора, Япония приступила к массовому строительству военных кораблей. Начался новый виток гонки вооружений. К 1935 г. военно-морские расходы Японии достигли самого большого уровня в истории военных бюджетов страны. Становилось ясно, что, если ситуация будет продолжать развиваться в подобном русле, Америке либо придется принять «вызов», либо добровольно уйти из Китая и Тихоокеанского региона. Намерения Токио сомнений не вызывали. Посол Грю сообщал, что Япония стремится установить «непревзойденную власть над Восточной Азией»[199]. Вслед за Японией и начавшей активное военно-морское строительство Германией в гонку вооружений включилась и Великобритания. Времени на раздумья практически не оставалось.

Рузвельт прекрасно понимал, что основным залогом безопасности США является флот. Он прилагал все усилия к увеличению его мощи. Однако, учитывая «изоляционистский» настрой американского общества, гонка вооружений казалась не лучшим выходом. Кроме того, страна все еще не полностью оправилась от «Великой депрессии», и социальные программы требовали значительных сумм, приходилось выбирать между популярностью и кораблями. В подобных условиях Рузвельт стремился ограничить гонку вооружений через новое соглашение, которое бы пришло на смену Вашингтонскому договору.

По предварительной англо-американской договоренности инициатором созыва конференции должна была стать Великобритания. В августе 1935 г. британское правительство опубликовало меморандум, в котором обозначались вопросы, выносимые на конференцию. В документе подчеркивалось, что «ограничение качественного характера гораздо важнее, т.к. его легко контролировать через военные ассигнования», далее шли конкретные предложения английской стороны[200]. Таким образом, Лондон не возлагал особых надежд на достижение соглашения по количественному ограничению флотов еще до начала работы конференции.

Таблица 6. Предложения Великобритании по качественному ограничению морских вооружений.

Классы кораблей — Максимальное водоизмещение (тонн) / Максимальный калибр орудий (дюймы)

Линейные корабли — 25000/ 12

Авианосцы — 22000 / 6,1

Тяжелые крейсера — 10000 / 8

Легкие крейсера — 7600 / 6

Крейсерские подводные лодки — более 2000 т. / 6

Малые подводные лодки — менее 2000 т. / 5

 Однако уже во время обмена нотами по поводу созыва конференции японская сторона обозначила, что не согласится на старое соотношение 5:5:3. Президент Рузвельт, лично следивший за ходом предварительных переговоров, настоял на совещании представителей Государственного департамента, морского министерства и других заинтересованных лиц. Требовалось выработать позицию в отношении Японии и поведения американской делегации в Лондоне. 14 сентября 1935 г. такое совещание состоялось в Белом доме. Госдеп доказывал, что проволочки с созывом конференции недопустимы, поскольку международная ситуация настолько усложнилась, что «любая конференция в будущем может быть созвана лишь при больших уступках Японии». Здесь мнение дипломатов серьезно расходилось со взглядами военных, которые продолжали считать основным противником на море Англию. Тем не менее Рузвельт прекрасно понимал, от кого исходит реальная угроза. Он предпочитал пойти даже на значительные уступки братьям англосаксам, лишь бы Лондон согласился «вести дальнейшие переговоры»[201]. Основная задача — мирными средствами обуздать Токио. Однако в Овальном кабинете было ясно, что Япония может попытаться сорвать переговоры. В подобной ситуации американским дипломатам предписывалось заключить двусторонний англо-американский договор. Консолидированная позиция двух ведущих морских держав могла отрезвить Токио.

Япония же по-прежнему требовала паритета. После длительных переговоров Имперское правительство согласилось направить делегацию в Лондон, при этом было сразу заявлено, что японские представители будут вести переговоры лишь по вопросам качественных ограничений. О количественных ограничениях японцы ничего и слышать не хотели. Несмотря на явно неприемлемую позицию японской стороны, это был определенный успех американской дипломатии, казалось, что в ходе переговоров удастся достичь компромисса.

9 декабря 1935 г. состоялось открытие II Лондонской морской конференции. Американская делегация во главе с Н. Дэвисом имела широкий набор инструкций. С одной стороны, от Дэвиса и его подчиненных требовалось сохранить вашингтонские размеры флотов, а с другой, не предпринимать шагов, которые могли бы ужесточить позицию Японии. Кроме того, американским дипломатам предписывалось заключить соглашение с максимальным сроком действия (как минимум до 1942 г.). Выступая на пленарном заседании, глава американской делегации озвучил позицию своей страны, заявив, что очень важно сохранить прежнее соотношение морских вооружений[202]. Таким образом, США предупреждали Японию, что не намерены уступать ей в этом основополагающем вопросе. Глава японской делегации адмирал Нагано в своем выступлении ратовал за заключение такого соглашения, которое бы обеспечило «всем народам равную национальную оборону» — то есть паритет с США и Англией. Далее началась мирная японская демагогия. Он ни много ни мало предложил сократить, а точнее уничтожить все наступательные вооружения. К таковым японская делегация относила линкоры и авианосцы. Мол, нечего миролюбивым нациям, к которым, несомненно, относилась Япония, иметь наступательные вооружения. Естественно, его слова никто всерьез не воспринял.

В ходе работы конференции Нагано вновь и вновь предлагал уравнять флоты всех держав. Теперь это предложение высказывалось не напрямую, а в виде формулы «общего наивысшего лимита». То есть конференция должна была установить максимальный размер флота, который бы распространялся на все державы участницы. Однако это предложение встретило острую критику со стороны Англии и США. Англосаксам никак не хотелось уравняться в правах с другими странами. Дэвис, парируя японские предложения, возразил, что наилучший способ, который уже испытан, это соблюдение соотношения 5:5:3.[203]

К 21 декабря стало ясно, что конференция зашла в тупик, поэтому было решено сделать перерыв в работе до 6 января 1936 г. За время перерыва появилось несколько новых проектов соглашения (английский, французский и итальянский). Но японская делегация сразу после возобновления работы конференции заявила, что не будет рассматривать эти проекты, пока не получит ясного ответа по своему предложению об установлении «общего наивысшего лимита». Пытаясь хоть как-то урегулировать вопрос с Японией, позиция которой ставила конференцию под удар, 15 января делегаты вновь вернулись к рассмотрению японского предложения.

Японские дипломаты рассчитывали, что на их сторону встанут Италия и Франция. Предпосылки к тому были. Италия была без пяти минут союзница, а для Франции проблема увеличения собственного флота стала важнейшим вопросом национальной безопасности. Дело в том, что в 1935 г. Лондон и Берлин заключили морское соглашение, в соответствии с которым немецкий флот теперь был равен французскому[204]. Однако расчеты дипломатов Страны восходящего солнца провалились, Рим и Париж отказывались играть на руку Токио. Теперь японская делегация пошла ва-банк и потребовала передать в аренду или продать Японии нефтяные месторождения на севере о. Борнео, так как их страна собственной нефти не имела. Выполнение данного требования называлось единственным условием, при котором правительство империи ратифицирует договор о паритете флотов с Англией и США. Наглость, с которой вела себя японская делегация, превосходила все мыслимые пределы. Однако Нагано и не рассчитывал на положительный ответ, весь демарш был устроен с одной целью — получить формальный повод для отзыва делегации из Лондона. Страна восходящего солнца не нуждалась в лимитирующем флот соглашении. Повод был получен. 15 января японская делегация была отозвана.

Япония дала однозначно понять, что выходит из вашингтонской системы и не намерена идти на ограничение своих вооруженных сил. Однако во всем остальном ее дипломатия не преуспела. Надежды Токио на то, что в ходе конференции удастся вбить клин между Вашингтоном и Лондоном, не оправдались. Японским дипломатам даже близко не удалось подобраться к вопросу о возобновлении англо-японского соглашения. В Англии хорошо помнили, что просят японцы за свою дружбу. Добился Нагано прямо противоположного результата. Стремление Японии захватить Китай и настойчивые требования о паритете стали той почвой, на которой началось сближение Соединенных Штатов и Великобритании. Ситуация, спровоцированная Токио, попросту толкала две страны в объятия друг друга. С одной стороны, США не имели достаточно сил, чтобы в одиночку противостоять Императорскому флоту на Тихом океане, с другой — Англия отчаянно нуждалась в союзнике в азиатском регионе. Обороноспособность империи в том состоянии, в котором она находилась в 1934—1935 гг., была плачевной. Побережье дальневосточных колоний и Индии было открыто для «вражеской атаки». Командующий средиземноморским флотом адмирал Фишер сообщал, что его корабли имеют очень слабую противовоздушную оборону, а боеприпасов для зенитных орудий в случае боевых действий хватит на «10 минут»[205]. В подобных условиях было проще забыть о взаимных претензиях.

Итоговый договор подписали США, Великобритания и Франция, Италия потребовала снятия санкций, введенных в результате итало-абиссинского конфликта, и, не получив согласия, отказалась подписывать договор. 25 марта 1936 г. был подписан Второй лондонский морской договор. Новый документ не содержал прямых ограничений количества кораблей и касался лишь качественных параметров.

Таким образом, открывалась юридическая лазейка для развертывания гонки морских вооружений, если быть более корректным, для симметричных ответов Японии, Италии и Германии. Кроме того, в части 3-й договора содержалось прямое указание на такую возможность: «Если какая-либо держава начнет строить флот, угрожающий подписавшей договор державе, то последняя может строить флот, невзирая на договор».

В декабре 1936 г. Британское правительство направило ноту Японии с требованием подтвердить статью 19 Вашингтонского договора, запрещавшую укрепление тихоокеанских островов. Но японский МИД оставил ее без внимания, учитывая то, что Япония приступила к укреплению своих мандатов еще в 1934 г., британское и американское правительства приступили к строительству фортификаций в Тихом океане. Вашингтонская система окончательно рухнула.

Таблица 7. Качественные ограничения кораблей в соответствии со Вторым лондонским договором.

Макс. водоизмещение (т) — Макс. калибр орудий (дюймы) — Срок службы[206] (лет)

Линейные корабли — 3500 — 14 — 26

Авианосцы — 2300 — 6,1 — 20

Крейсера[207] — 800 — 6,1 — 20

Подводные лодки — 200 — 5,1 — 13 

Подводя итоги Лондонской морской конференции 1935— 1936 г., следует отметить, что американская дипломатия потерпела полное фиаско. Вашингтону не удалось дипломатическим путем ограничить амбициозные планы Японии. Наоборот, Япония получила полную свободу действий и приступила к массовому строительству капитальных кораблей. Тем не менее конференция окончательно показала расстановку сил, явно выделились страны-агрессоры, в то же время наметилось определенное потепление в отношениях США, Великобритании и Франции. Явственно проступили новые задачи американской внешней политики — урегулирование отношений с Англией, Францией и СССР на случай возможного в недалеком будущем военного конфликта.

Тем временем Япония усиливала приготовления к окончательному завоеванию Китая. Явно попустительская позиция США толкала Империю к этому. Еще в марте 1934 г., наблюдая за дискуссиями в Конгрессе относительно статуса Филиппин, японские военные пришли к выводу, что США не собирается предпринимать каких-либо активных действий и опасаться их не стоит. Подливали масла в огонь и законы о нейтралитете, которые показывали, что теперь Госдеп и правительство США могут лишь словами клеймить агрессора, однако не имеют юридической возможности вмешаться в конфликт под страхом импичмента. Тем не менее вплоть до июля 1937 г. Рузвельт надеялся на дипломатическое решение сложившихся в тихоокеанском бассейне противоречий. Однако, когда наступило время, он не остановился перед прямыми угрозами. 20 июня 1937 г. Япония озвучила свои намерения «не ограничиваться 14-дюймовыми орудиями» на линкорах[208], в этой ситуации президент решил побряцать оружием, отдав приказ о строительстве линейных кораблей с 16-дюймовыми орудиями, к строительству таких же сверхдредноутов приступила и Англия. «Посмотрим, как выдержат японцы морское соревнование», — сообщил он полномочному представителю СССР А. Трояновскому[209].

Президент отдавал себе отчет в том, что гонка вооружений в определенной мере может обезопасить США, но не их интересы в Китае и Тихом океане. Осенью 1937 г. Рузвельт собирался выступить с очередной мирной инициативой, предложив Японии демилитаризовать ряд островов «как американских, так и японских, а также, может быть, Голландской Индии... Индокитая...»[210], целью этой инициативы было «не мытьем, так катаньем» заставить Японию подписать пакт, так как без подписи Имперского правительства любой договор имел лишь формальное значение и не представлял никакой реальной ценности. Однако эти намерения были расстроены началом японо-китайской войны в ночь на 7—8 июля 1937 г.

Причины столь бесцветной и во многом провальной политики периода первой администрации Ф.Д. Рузвельта носили комплексный и подчас противоречивый характер. Деятельность США на международной арене в этот период далеко не соответствовала идеалам президента, который мечтал об «американском веке»[211], то есть об активной, доминирующей роли США на международной арене.

Рассматривая внешнюю политику Рузвельта в 1933—1937 г., следует согласиться с мнением А.И. Уткина, который называет этот период «потерянным временем во внешней политике США». Однако это же время стало эмбриональным периодом формирования внешней политики Рузвельта, временем целеполагания. Реализация же намеченных планов началась значительно позже[212]. Президент прежде всего стремился укрепить свои тылы — Западное полушарие, этой цели служила вся его политика в отношении латиноамериканских стране 1933—1937 гг.

В свое первое президентство Рузвельт фактически капитулировал перед Японией в Азии, оставаясь на позициях «доктрины Стимсона»[213]. Однако быстроменяющаяся ситуация в мире выдвигала все новые требования, которые невозможно было парировать, оставаясь в рамках «изоляции». Выйти за эти рамки Рузвельту не позволяли многие факторы, во-первых, экономический кризис и его последствия, которые требовалось преодолевать довольно радикальными мерами «нового курса». Эти меры могли быть претворены в жизнь только с одобрения Конгресса, который не считал, что Америка в состоянии потеснить европейско-японское влияние в мире.

Во-вторых, Франклину Рузвельту было необходимо создать прочный внутриполитический базис для проведения активных внешнеполитических акций, для чего надо было склонить на свою сторону общественное мнение. Однако в 1933—1937 г. сделать это было просто невозможно, большинство республиканской и демократической партий придерживались мнения о необходимости сохранения политики «блестящей изоляции». Недаром с 1934 по 1936 г. работала сенатская комиссия Д. Нея по расследованию деятельности «торговцев смертью», которая обнаружила факты причастности американских компаний к продаже оружия воюющим сторонам во время Первой мировой. Огромное количество случаев махинаций, злоупотреблений и нарушений, вскрытое комиссией, ожесточило американский народ против активной внешнеполитической линии[214]. Под воздействием расследования Нея «поток книг и популярных фильмов подняли американский народ против войны так же, как «Хижина дяди Тома» в свое время подняла людей против негритянского рабства»[215]. В таких условиях Рузвельт был вынужден идти на поводу у Конгресса, соглашаясь с созданием в 1935 г. Национального совета по контролю над продажей оружия и законами о нейтралитете, чтобы через какое-то время добиться своих целей.

В то же время Рузвельту удалось сделать ряд важных шагов, позволивших в последствии перейти к более активной линии и не остаться в международной изоляции: были восстановлены отношения с Россией, что явилось серьезным фактом «баланса сил» на Дальнем Востоке. Несмотря на фактический провал II Лондонской конференции, наметилось серьезное потепление отношений с Великобританией.