Узел затягивается

Узел затягивается

Новый рубеж в американо-японских отношениях определился не в период обострения отношений между двумя странами, а в момент, когда Вашингтон и Токио были союзниками. Этот рубеж проложила Первая мировая война. Глобальный конфликт, потрясший мир, навсегда изменил систему международных отношений. Ранее великие державы, чья политика определяла соотношение сил на всем земном шаре, развалились. Российская империя, потрясенная революцией и Гражданской войной, ушла в небытие, исчезла с политической карты. Австро-Венгерская империя проиграла войну, пережила революцию Германская империя. И если австрийская империя погибла окончательно, то Россия и Германия были надолго исключены из международных отношений. Великие европейские державы, союзники по Антанте — Великобритания и Франция — вышли из четырехлетнего военного противостояния экономически ослабленными, с расстроенными финансами и огромным внешним долгом, прежде всего перед США[12]. С другой стороны, Соединенные Штаты и Япония, наоборот, лишь упрочили свое финансовое и военное положение.

В 1914 г. Японская империя находилась в довольно интересной ситуации. С одной стороны, ее основным конкурентом в Азиатско-Тихоокеанском регионе была никак не Германия, а как раз наоборот. Страны Антанты — Англия, Франция, Россия и тяготевшие к ним Соединенные Штаты — представляли для Токио куда большую угрозу. Однако война с такой коалицией вряд ли была по силам Японии. С другой стороны, Германия владела довольно обширными колониями в Тихом океане и привлекательными концессиями в Китае. В имперском правительстве рассудили, что значительно выгоднее взять то, что лежит под рукой, нежели ввязываться в длительный, дорогостоящий и скорее всего бесперспективный конфликт. Япония объявила войну Германии.

Военные действия в Азии в корне отличались от кровопролитных сражений европейских армий. С началом войны Япония легко очистила от немецких войск китайскую провинцию Шаньдун. Затем Императорский флот провел ряд десантных операций, которые принесли империи немецкие колонии на Маршалловых, Каролингских и Марианских о-вах. На этом Первая мировая война для Японии практически закончилась. Оказавшись в позиции третьего, Япония радовалась...

Императорское правительство решило попрочнее закрепить достигнутое. Токио потребовал от Пекина передать права на германские концессии в Шаньдуне. Требования закончились ультиматумом 25 мая 1915 г. В документе содержалось «21 требование», в случае удовлетворения которых Япония фактически забирала весь Китай. Столь откровенная претензия на доминирование в регионе возмутила Вашингтон. Государственный департамент[13] отреагировал резкими заявлениями, однако не подкрепленными ни экономическим, ни военным давлением. В Токио довольно спокойно смотрели на то, что Соединенные Штаты не признают японо-китайских договоренностей, нарушающих интересы США, территориальную неприкосновенность Китая и принцип «открытых дверей».

Японский кабинет прекрасно сознавал всю силу своей позиции. Коль скоро США продолжали смещаться в антияпонский сектор, то в Токио решили заручиться английской поддержкой. Пользуясь тяжелым положением союзников в Европе, летом 1916 г. японское правительство потребовало от Лондона признать за Японией бывшие немецкие владения в Тихом океане и Шаньдуне. Ухудшение положения на Западном фронте и фактический развал русского фронта вынудили Великобританию пойти на уступки. 16 февраля 1917 г. было подписано соответствующее секретное соглашение, о котором США ничего не знали вплоть до Парижской мирной конференции.

В 1918 г. Японии удалось навязать китайскому правительству ряд займов и военно-морской договор[14]. Поднебесная медленно, но верно становилась японским протекторатом. Столь активное проникновение Японии в Китай все больше и больше раздражало Вашингтон. Теперь японские притязания напрямую угрожали американским инвестициям в Китае.

6 апреля 1917 г. Соединенные Штаты вступили в Первую мировую войну. Обе страны оказались формальными союзниками по Антанте. Однако и на этот раз в Токио решили играть на опережение. Несмотря на то что в России произошел революционный взрыв, а немецкие войска еще находились на французской территории, финальная гиря на весы войны уже была брошена. Дни Германии были сочтены, противопоставить что-либо огромной финансовой и промышленной мощи Североамериканских Штатов Берлину было нечего. Учитывая складывавшуюся ситуацию, правительство Японской империи решило готовить мирную конференцию... По сложившейся к тому моменту международной традиции, любая война заканчивалась конференцией, на которой, собственно, и устанавливались условия мира, распределялись трофеи, на картах проводились новые границы. В 1917 г. не надо было быть Нострадамусом, чтобы предсказать, что по завершении войны США сделают все, чтобы лишить Японию приобретений в Китае и на Тихом океане.

В Токио это понимали, поэтому решили заручиться двусторонним с американцами договором, трезво рассудив, что лучше пожертвовать малым сейчас, чем потерять большое в будущем. В Вашингтон направилась миссия К. Исии, целью которой было добиться от США признания особых прав Японии в Китае[15]. В Государственном департаменте не скрывали, что знают истинные цели Японской империи, ее стремление к торговому преобладанию «на всем Востоке»[16] . Однако обострять ситуацию внутри Антанты было не с руки, да и японцы шли на уступки. Соединенные Штаты не стремились к территориальным приобретениям в Китае, самое важное было сохранить свои капиталы и получить свободный доступ к рынкам, Япония же соглашалась с принципом «открытых дверей». Таким образом, Токио сохранял концессии, а Вашингтон — лицо. 2 ноября 1917 г. между государственным секретарем США Р. Лансингом и К. Исии было заключено соглашение, устанавливавшее принцип «открытых дверей» при признании за Японией особых прав на ряд китайских территорий[17].

Война закончилась, и оказалось — решенные соглашением «Лансинг—Исии» проблемы всплыли вновь. Президент США В. Вильсон отчаянно пытался вывести свою страну в качестве доминирующей силы на международную арену. Однако наивный идеализм американского президента, который «глубоко уверовал, что он миссионер, призванный спасти... язычников»[18], натолкнулся на жесткую оппозицию европейских дипломатов. В Европе «14 пунктов» Вильсона энтузиазма не вызвали, тем не менее президент всеми силами пытался добиться своего. В узком кругу он, не стесняясь, заявлял, что экономическое «...руководство будет за нами... Другие страны мира будут следовать нашему руководству...»[19]. Программа мирового лидерства была налицо.

Но для того чтобы ее реализовать, американскому президенту на Парижской мирной конференции требовалось не только протолкнуть идею о создании международной организации — Лиги Наций, но и создать новую форму эксплуатации колоний. Стремясь к экономическому проникновению в бывшие европейские владения, В. Вильсон выступил с предложением о мандатах. Новая система передела заморских владений предполагала принцип «открытых дверей», «равных возможностей» и «интернационализации» колоний. В особенности США настаивали на «интернационализации» Маршалловых,

Каролингских и Марианских островов, которыми фактически владела Япония. Таким образом, вопрос о японских приобретениях был поднят вновь, в значительно более острой форме, нежели ранее.

Однако споры и противоречия между европейскими державами были настолько велики, что Азия отходила на второй план. Япония, неожиданно для США, получила возможность для маневра. Лондону отчаянно требовалась поддержка для решения европейских проблем. Именно в этот момент японская делегация решила разыграть карту секретного англо-японского соглашения 1917 г. Удар оказался сильным и, самое главное, совершенно неожиданным для американцев. Консолидированная позиция Лондона и Токио по вопросу о передаче Японской империи бывших германских островных владений и Шаньдунского полуострова пошатнула позиции Вильсона. Кроме того, в случае отрицательного решения Япония угрожала выйти из переговорного процесса, что ставило под вопрос всю создаваемую Вильсоном конструкцию.

Президент решил отступить, его манили журавли в небе. Он, казалось, совсем перестал воспринимать советы экспертов, которые прямо заявляли, что Япония стремится распространить свою экспансию на всю Восточную Азию. Не слушал он и ближайшее окружение, которое настойчиво советовало вышвырнуть Японию из Китая[20] . Вильсон пошел на уступки, он «легко отдал» Японии германские острова севернее экватора (за исключением о. Яп), однако вопрос о Шаньдуне оставался открытым. Столкнувшись с серьезным сопротивлением со стороны США, Великобритании и Франции, японская делегация вынуждена была отступить, пообещав вывести войска из провинции. Однако Вильсон не считал, что китайский вопрос исчерпан, намереваясь прежде всего создать Лигу Наций и включить в нее Японию, а уже затем через этот международный орган «добиться справедливости для китайцев»[21].

28 июня 1919 г. был подписан Версальский мирный договор, определивший геополитический расклад на последующее двадцатилетие. 7 июля Вильсон возвратился в США, где Конгресс отказался ратифицировать договор[22], провал внешнеполитического курса В. Вильсона был полным. США в погоне за несбыточной на тот момент мечтой пошли на громадные уступки, так ничего не получив взамен. Одной из важнейших причин провала договора было то, что он слабо отвечал требованиям крупной американской финансово-промышленной буржуазии, которая крепко «наложила свою цепкую руку на конгресс»[23].

Задолго до подписания Версальского договора американские интересы вновь столкнулись с японскими на севере Китая и в раздираемой Гражданской войной России. Усиление японского финансового проникновения в Китай и стремление Токио поставить под свой контроль всю финансовую систему Поднебесной вынудили Белый дом перейти к активным действиям. Летом 1918 г. правительство США предложило правительствам Англии, Франции и Японии организовать международный консорциум для предоставления займов Китаю. В Вашингтоне такой консорциум представляли в качестве организации, контролирующей все иностранные займы, в которой американские банкиры играли бы первостепенную роль[24].

Великобритания и Франция ответили согласием, Япония соглашалась со ссылкой на «специальные интересы» и выступала против включения в зону действия консорциума Маньчжурии и Восточной Монголии. Японию прежде всего беспокоило расширение функций нового образования не только на административные и политические займы, но и на кредиты на строительство и финансирование уже существующих промышленных объектов и железных дорог[25]. Американская банковская группа настаивала на финансировании Китая через консорциум без учета «сфер влияния», что соответствовало интересам американской дипломатии, настроенной на вытеснение Японии из Китая[26].

Другим местом столкновения Вашингтона и Токио стала Китайско-Восточная железная дорога — важнейшая транспортная артерия Китая, ранее принадлежавшая Российской империи. В декабре 1917 г. японский кабинет обратился к странам Антанты с предложением об односторонней интервенции на советском Дальнем Востоке. Однако эта ничем не прикрытая попытка захватить доминирующие позиции в Сибири натолкнулась на жесткую оппозицию. Стремясь ограничить военный контингент Японии, Вашингтоном был предложен вариант коалиционной интервенции. Вильсон, подобно его дипломатам, опасался «очевидного — как бы японские войска, раз уж они попали в Сибирь, не остались там»[27].

Первые попытки установить свой контроль над КВЖД были предприняты США еще в октябре 1917 г., когда в Россию прибыл «Корпус русской железнодорожной службы» во главе с американским инженером Дж. Стивенсом[28]. Американские дипломаты мучались кошмаром японского захвата дороги. В конце 1917 — начале 1918г. американский консул в Харбине Мозер настойчиво требовал от Госдепа взять «контроль над железными дорогами», иначе «это сделает Япония»[29]. Опасения подтверждались усилением японских войск в полосе отчуждения КВЖД. Настойчивые предложения Вашингтона о создании международного органа по контролю над дорогой неизменно наталкивались на ожесточенный отпор со стороны Японии, которая была крайне чувствительна «к любому плану, который давал американцам преобладающее влияние в этой части Дальнего Востока»[30]. Ни одна из сторон не собиралась идти на уступки, приз был слишком велик — Китай.

Попытки усилить дипломатическое давление на Японию результатов не давали. В августе 1918 г. госсекретарь Лансинг даже предложил Вильсону увеличить американский контингент в Сибири, однако президент не пошел на открытое нагнетание обстановки[31]. Все усилия американцев привели лишь к тому, что японское правительство предложило разделить управление дорогами: КВЖД передать Японии, а сибирские дороги — США. Однако в Белом доме не видели причин, по которым стоит «согласиться с японским контролем над КВЖД»[32]. Вашингтон продолжал попытки дипломатическим путем вытеснить Японию с железной дороги. В конце концов японцы сдались. Императорское правительство пошло на переговоры и дало согласие на создание межсоюзнического органа по контролю над КВЖД и сибирскими железными дорогами. Однако функции нового Технического совета были определены настолько расплывчато, что его руководитель американец Стивене называл новый орган не иначе как «фарсом»[33]. Дальнейшие переговоры вынудили Японию пойти еще на ряд уступок, в результате полномочия Стивенса были несколько расширены. 15 января посол Японии в США виконт Исии передал Лансингу окончательный вариант «Плана по надзору за КВЖД и сибирскими дорогами в зоне действия союзных войск». План предполагал не только совместное управление, но и совместную защиту железных дорог[34]. Кроме того, предусматривалось создание особого органа — Межсоюзного железнодорожного комитета (МЖК)[35].

МЖК должен был осуществлять контроль над двумя органами, непосредственно контролировавшими железные дороги, — Технического совета под руководством Стивенса и Совета по воинским перевозкам во главе с японским представителем Такэути. Таким образом, США удалось временно потеснить Японию в Китае и Сибири, но не надолго.

Первая же попытка американцев действительно захватить КВЖД полностью провалилась. В июле 1919 г. Стивене решил воспользоваться выступлением китайских и русских рабочих и оккупировать дорогу. По его распоряжению американские войска заняли Харбин и ряд других опорных пунктов для их «защиты». Однако малое количество войск, которыми располагали американцы в регионе, не позволило захватить всю дорогу. Японцы решили не дожидаться подвоза подкреплений из Америки и силой вытеснить конкурентов. В начале 1920 г. японские войска стали вводиться в полосу отчуждения дороги, в основном в те пункты, которые были уже заняты американцами. Так солдаты Страны восходящего солнца заняли станцию Маньчжурии, телеграф в Харбине и Бухэду. Естественно, свои действия японцы ни с какими международными органами не согласовывали. Напряжение возрастало и легко могло перерасти в вооруженный конфликт. Гром чуть было не грянул на станции Хайлар. Американские солдаты открыли огонь по японцам, последние ответили адекватно, обстреляв американцев[36]. К счастью, инцидент не имел дальнейших последствий, за исключением ряда дипломатических демаршей и жестких взаимных обвинений.

Стремясь убрать японские войска с КВЖД дипломатическим путем, Вашингтон обратился за помощью к Лондону. Для Великобритании усиление Японии в регионе было таким же бельмом на глазу, как и для США. Англосаксы настойчиво потребовали от Токио подчиняться МЖК и предложили финансировать КВЖД через международный консорциум. Однако полностью выпускать из своих рук финансовый и административный контроль над дорогой Япония не собиралась. 23 июня 1920 г. министр иностранных дел Японской империи Утида заявил, что его страна настаивает на изъятии железной дороги из сферы деятельности консорциума. Опасаясь, что Япония вообще сорвет создание консорциума и тем самым вытеснит США с финансовых рынков Китая, американская дипломатия была вынуждена пойти на уступки[37]. Провалились и другие попытки Белого дома вытеснить японские войска из полосы отчуждения КВЖД.

Тем не менее определенным успехом Вашингтона можно назвать подписанное 15 октября 1920 г. банковскими группами США, Англии, Франции и Японии соглашение о создании международного консорциума. Удалось даже добиться определенных уступок от Токио. Так, Япония снимала свои требования об исключении из сферы деятельности консорциума Маньчжурии и Восточной Внутренней Монголии, а США соглашались не распространять его действие на Южно-Маньчжурскую железную дорогу и ряд других дорог[38]. Таким образом, Вашингтон добился относительно беспрепятственного проникновения своих капиталов на китайские рынки.

В ноябре 1920 г. проигравший выборы В. Вильсон уступил овальный кабинет У. Гардингу. Новый президент слыл изоляционистом. В его предвыборных лозунгах и программе ясно говорилось, что он не будет следовать курсу Вильсона во внешней политике. Однако эти слова касались эфемерных, умозрительных конструкций, созданных предшественником, таких как Лига Наций. Она не приносила реальных дивидендов и, что самое интересное, не могла их принести в обозримом будущем. Совершенно иная ситуация сложилась в отношении Дальнего Востока. Здесь, прямо как по Марксу, базисом политики была экономика. Неудивительно, что сменивший Лансинга на посту госсекретаря Юз продолжил курс предшественника. Основная задача осталась та же: вытеснение Японии из Китая и Маньчжурии.

Новая администрация предприняла ряд демаршей, направленных на сохранение Технического совета и усиление полномочий Стивенса «по новому соглашению»[39]. Однако шедшие параллельно переговоры с Лондоном и Токио зашли в тупик. Летом 1921 г. правительство США предприняло попытку заручиться поддержкой китайцев в вопросе о статусе КВЖД, однако и она провалилась. Потерпели неудачу и американо-японские переговоры о реорганизации управления КВЖД, проходившие в августе — сентябре 1921 г.

Не добившись успеха на фронтах двусторонней дипломатии, в Вашингтоне было решено попробовать добиться желательных результатов посредствам международной конференции. Вопрос о статусе КВЖД и вообще китайский вопрос должны были быть вынесены отдельным пунктом на намеченной на конец 1921 г. Вашингтонской конференции по ограничению морских вооружений. Таким образом, узел противоречий между Соединенными Штатами и Японской империей все больше и больше затягивался. Китайский вопрос уже к 1921 г. приобрел такую остроту, что вероятность его компромиссного, дипломатического решения вызывала большие сомнения. Призрак большой войны на Тихом океане приобретал все более отчетливые формы.