Глава 12 ПОСОЛ ФРАНЦИИ — «АГЕНТ ВЛИЯНИЯ»

Сделав круг по кабинету и хлебнув чаю из стакана на тумбочке, Маслов остановился напротив Козаченко и тоном университетского лектора начал просвещать подчиненного:

— Твое заблуждение зиждется на том, что наша разведка во Франции не имела таких скандальных провалов, как в Англии с Кимом Филби или как в ФРГ с Гюнтером Гийомом, личным советником канцлера Вилли Брандта да плюс еще — казначеем его партии!

Да, действительно, с общемировой точки зрения, шум вокруг провала какой-нибудь спецслужбы свидетельствует о глубине ее проникновения в святая святых какой-либо страны, о ее осведомленности в каких-то секретах. Но это — только для непосвященных! Должен тебя предостеречь от всеобщей, может быть, даже обывательской точки зрения: Франция никогда не была для нас объектом второстепенных разведывательных устремлений… Даже думать так — наивно! Франция, пятая держава мира, и вдруг — на втором плане наших геополитических и разведывательных интересов?! Да никогда так не могло и не может быть!

Чтобы рассеять твои сомнения на этот счет, приведу лишь один пример…

Не кто иной, как наша контрразведка, в начале 60-х годов с успехом использовала стремление генерала де Голля во время его «второго пришествия во власть» к независимости от западных держав, прежде всего, от Англии. Мы использовали эту потребность президента к независимости настолько эффективно, что возвели между ним и НАТО стену отчуждения и в конце концов ослабили Атлантический альянс…

— Контрразведка? Не разведка ли, Леонид Иосифович?

— Ты забыл, Козаченко, что мы с тобой — контрразведчики! Именно Вторым главком КГБ СССР (контрразведка Союза), под непосредственным руководством и личном участии его начальника, одного из самых изощренных крючкотворцев всех контрразведок мира, которого мне довелось лично знать, генерал-лейтенанта Олега Михайловича Грибанова, был завербован посол Франции в Москве мсье Морис Дежан…

— Что, так прямо и завербован?!

— Олег Юрьевич, ты же не новичок в наших делах! Конечно, подписку о секретном сотрудничестве у посла не отбирали, как вы это делаете в своих провинциальных территориальных органах у законопослушных граждан.

Явок, в классическом понятии этого слова, то есть где-нибудь на конспиративных квартирах, с ним не проводилось. Денег в конвертах он за свои услуги не получал… Но! Тем не менее, нашим агентом он являлся!

Сейчас таких негласных помощников в среде профессионалов принято называть «агентами влияния»… И он, надо сказать, влиял-таки. И еще как!

Например, на принятие де Голлем решений по многим внешнеполитическим вопросам, прежде всего, по вопросам участия Франции в НАТО…

Не без советов Дежана де Голль вывел свою страну из Атлантического альянса, зафиксировав присутствие Франции лишь в роли наблюдателя. Морис Дежан, между прочим, был ближайшим другом и соратником де Голля по движению Сопротивления… Смена внешнеполитического курса деголлевской Франции по отношению к ее партнерам по НАТО была нашей огромной победой, большой вклад в которую сделал Дежан…

Да ладно, чего уж там… Я, было дело, сам участвовал в вербовочной разработке посла… Даже книгу потом о нем хотел написать… Хороший был мужик! Хоть и поймали мы его на подставной «ласточке», но тем не менее…

— Что?! Посла Франции вот так просто на «ласточке» и прихватили?

— Козаченко, не разочаровывай меня… Кому, как не тебе, агентуристу с огромным стажем, не знать такого простейшего способа вербовки… Я, между прочим, более полугода назад повторил этот двадцатилетней давности трюк с дипломатом из одной недружественной нам страны. Ничего, работает… И очень даже неплохо!

— А из какой он страны, этот ваш дипломат, Леонид Иосифович?

— Не скажу! Вот станешь моим штатным сотрудником, тогда и узнаешь… Так вернемся к Дежану!

Ты ж понимаешь, пятидесятилетний элегантный мужчина, для которого далеко не безразличен эффект, производимый им на красивых славянских женщин, и его попытки посягнуть на их очарование, не мог не стать нашей мишенью…

Кто-то ведь всегда старается сильнее! Мы старались сильнее… Возились, правда, долго с ним, года два или три, но в итоге — ордена всем участникам, и твоему покорному слуге в том числе… Красной Звезды!

— Леонид Иосифович, да я за захват главаря душманской группировки из десяти человек получил тот же орден, а тут — целый посол великой державы!

— Милый мой, ценности в нашем государстве девальвировались… Посмотри на нашего Генсека… Он за что получает Звезды Героя Советского Союза? За годы, прожитые под капельницей?..

А ты помнишь, сколько времени мы потратили на изучение и обсуждение на занятиях по марксистско-ленинской подготовке его нетленного произведения «Малая Земля» в конце 70-х годов, за которое он, кстати, получил Ленинскую премию в сто тысяч рублей?!

Об остальном я, с твоего позволения, умолчу…

Маслов решительно подошел к сейфу и вытащил газету «Монд» от 14 января 1982 года.

— Ты же ведь владеешь французским, Козаченко? Читай! Вот здесь, где отчеркнуто…

«В декабре 1955 года Морис Дежан был назначен послом в Москве. Занимая это пост в течение восьми лет, Дежан был избран в начале 1964 года дуайеном (старейшиной) дипломатического корпуса в Москве и, по выражению генерала де Голля, достойно и с честью представлял интересы Франции. Честь и хвала усопшему…»

— Вот такие люди работали на нас, Олег Юрьевич… Да разве только Дежан!

Чтобы вовлечь его в нашу орбиту, пришлось воспользоваться услугами десятков наших негласных помощников… Самыми именитыми из них были Михаил Жаров, Сергей Мартинсон, известный писатель со своей женой… Фаину Раневскую лишь не удалось привлечь к сотрудничеству, а жаль… Это — отдельная история, расскажу тебе ее как-нибудь позже. Если, конечно, будет интересно…

Так что не заблуждайся! Мы в своей работе Францию никогда со счетов не сбрасывали, как, впрочем, и она нас… Тем более сейчас, в начале восьмидесятых, когда наметилось явное сближение французских спецслужб с американцами, в частности, с ЦРУ…

Могу тебе доложить, что после заключения «контракта» между французской разведкой и ЦРУ в контрразведывательные подразделения КГБ СССР стало поступать все больше материалов о вербовочной активности французских спецслужб, направленной против наших граждан. И что самое интересное, их основным тактическим, я бы сказал, отличительным приемом стало постепенное вовлечение объектов их вербовочных разработок — наших граждан — в сотрудничество исключительно на материальной основе, что до этого себе позволяли только американцы. Причем делается это весьма изобретательно.

Например, были выявлены случаи вербовок, при которых французы сначала использовали интерес и симпатии наших граждан к Франции, к ее истории и культуре. В одном случае при вербовке одного нашего высокопоставленного олуха французские спецслужбы даже сумели сыграть на устойчивых экономических связях между царской Россией и постнаполеоновской Францией…

Именно так был завербован бывший сотрудник В/О «Союзхимэкспорт» некто Рюмин, согласившийся передавать секретную коммерческую информацию французскому разведчику, работавшему в Москве под прикрытием старшего менеджера одной парижской коммерческой фирмы… А он, этот Рюмин, между прочим, был нашим секретным агентом… Отступник!

Пришлось столкнуться мне и с фактами привлечения к выполнению разведывательных заданий французских граждан, причем, заметь, гражданок, вступивших или готовящихся вступить в брак с нашими славянскими молодцами! А уж то, что французские разведчики привлекают к выполнению заданий своего начальства собственных жен, так это — тьфу, заурядный факт!

Хрестоматийным примером стал случай, когда жена французского разведчика, лжедипломата Франсуа Феррана, Мадлен Ферран регулярно выходила на связь с агентом своего мужа, неким Васильевым, приезжая на личном авто на смотровую площадку на Ленинских горах якобы для занятий физзарядкой. Иногда это происходило у входа на Черемушкинский рынок. Но в обоих случаях госпожа Мадлен неизменно оставляла приоткрытым окно правой задней двери автомобиля. Туда Васильев бросал свои шпионские донесения…

По мнению руководства французской разведки, Мадлен, домохозяйка, мать пятерых детей, ну уж никак не могла вызвать подозрений у нашей контрразведки и находиться под нашим наблюдением. Ошибочка вышла, господа хорошие! Засекли мы и Мадлен, и Васильева. Более того, взяли их с поличным…

Васильев, кстати, как и Рюмин, тоже являвшийся агентом органов КГБ, французами считался особо ценным осведомителем. Используя свое служебное положение, он снабдил спецслужбы противника копиями заданий и списками по нелегальной закупке западных технологий с целью их применения в наших оборонных отраслях промышленности. Все эти задания он получил ранее от НТР — нашей научно-технической разведки Первого главка (внешняя разведка СССР).

В информации от Васильева весьма нуждалось ЦРУ, к тому времени закончившее планирование экономической и технологической войн против нас. Полученные от французов данные немедленно использовались американцами через КОКОМ (Координационный комитет по контролю за экспортом стратегических товаров в социалистические страны) в целях организации экономической блокады СССР.

КОКОМ, в который входят все страны НАТО, является важнейшим инструментом ЦРУ в экономической сфере. Например, статья 6 устава КОКОМа позволяет президенту Соединенных Штатов приостанавливать экспорт не только из Америки, но также и других стран «всяких товаров, технологий и любой информации, подлежащих юрисдикции США или экспортируемых через лиц, подлежащих юрисдикции США».

Поэтому, дорогой Олег Юрьевич, Васильев своими действиями нанес колоссальный ущерб нам и нашим государственным интересам… А что касается того, как мы его вычислили, то это было скорее делом техники, нежели кропотливой агентурной или аналитической работы — ведь списки запрещенных КОКОМом технологий весьма регулярно попадают в руки нашей контрразведки.

Поэтому не обнаружить явное совпадение наименований, за которыми охотилась наша научнотехническая разведка, и запретом КОКОМа мог лишь слепой…

Обрати внимание, Олег Юрьевич, на одну характерную деталь — лицемерие американцев по отношению к своим союзникам, в данном случае — к французам. Штатники по сути «подсунули» нам очень ценного французского агента, Васильева. Что им было до его безопасности, когда они диктовали КОКОМу списки технологий, запрещенных к экспорту в нашу страну! Они ведь прекрасно отдавали себе отчет, что для нас, контрразведчиков, не составит труда вычислить по этим спискам шпиона, что и произошло в итоге…

Кроме того, мне по роду деятельности известны факты, свидетельствующие, что московская резидентура французской разведки, действующая с посольских позиций, имеет на связи информаторов из числа дипломатов некоторых развивающихся франкоязычных стран, попросту говоря, бывших французских колоний…

— Леонид Иосифович, простите за дерзость, но вы сказали «А», не сказав «Б»…

— Что ты этим хочешь сказать?

— Возвращаясь к началу нашей беседы, хотелось, чтобы вы рассказали, как французам стало известно, что Морис Дежан наш особо ценный источник, что он работал на нас?

— Рассказывать обо всем просто нет времени, потом возьмешь у меня обзор о проведенной операции, познакомишься… А осведомленность французов, и не только их, но англичан и американцев, объясняется просто: предательство!

Да-да, хрестоматийный, я бы даже сказал, библейский случай… Посла, Мориса Дежана, нашего «агента влияния», англичанам «сдал» некто Коротков Юрий Васильевич — агент органов КГБ с более чем пятнадцатилетним стажем негласной работы, один из основных действующих лиц в вербовочной разработке Дежана…

Коротков происходил из творческой семьи, мать — актриса, отец — художник. Несмотря на эти внешние атрибуты среды обитания, он, можно сказать, всегда пребывал в другом мире — в подлинной связи с органами госбезопасности.

После того, как его отец в 1936 году удачно исполнил портрет… Лаврентия Павловича Берия, который был оценен самим Сталиным, среди знакомых семьи Коротковых стали преобладать партийные деятели сначала Грузии, а затем и Москвы, когда семья перебралась сюда, и, конечно, ответственные работники НКВД…

А Берия в благодарность за исполненный портрет всю жизнь покровительствовал автору и его семье… Так что Юра Коротков не мучился выбором: быть или не быть агентом органов госбезопасности, когда ему сделали предложение, судьба его уже была предрешена…

Для него в этом не было чего-то противоестественного, ведь он всех руководителей НКВД-МГБ называл даже не по имени-отчеству, они все были для него родственниками, братьями «дяди Лаврентия»…

Со временем он, разумеется, узнал, какие преимущества дает негласная связь с всесильными тогда органами госбезопасности, и, надо сказать, умело ею пользовался…

Драматург и сценарист по образованию, Коротков был не так талантлив на этой ниве, как его собратья по перу. Но у него на руках имелась козырная карта высшего порядка — он был нашим агентом. Не в силах справиться с конкурентом, скрестив с ним перья вместо шпаг в открытом поединке — в литературной дуэли, он убирал его с помощью одного-двух агентурных донесений, в которых сообщал о приверженности этого конкурента-соперника к «космополитизму» и еще черт знает к каким «измам»…

Так он, кстати, поступил с Борисом Пастернаком, первым узнав и сообщив нам, что роман «Доктор Живаго» готовится к публикации и выходу на русском языке за рубежом… Его связь и дружба с Пастернаком помогли ему сблизиться со многими иностранными дипломатами, в кругу которых он был очень хорошо принят — друг Пастернака, как-никак, ты ж понимаешь!

…Высокий худощавый мужчина с темно-русыми волосами, выразительными чертами лица и томно-загадочными бархатными глазами, Коротков производил неизгладимое впечатление на окружающих. Он мог свободно вести беседы как на русском, так и на английском языке на самые разные темы, дискутировать по самым различным вопросам, будь то социалистический реализм или сексуальные излишества королей Франции династии Бурбонов…

А коль скоро его последней средой обитания были семьи иностранных дипломатов, то в первую очередь он свое очарование распространил на их жен… Мы не преминули этим воспользоваться, и вот тебе результат: скольких из них он сделал нашими секретными источниками — жуть! Он пользовался таким большим успехом у жен иностранных дипломатов, что иногда не успевал… им пользоваться! Был он, ну, прямо-таки нарасхват!

Справедливости ради скажу, что сведения, поступавшие от этих сексуально озабоченных иностранок, матрон-сладкоежек, котировались невысоко, но тогда ведь вся страна гналась за валом продукции…

В последующем его использовали в качестве вербовщика красивых молодых актрис столичных театров. Их планировалось использовать в работе по иностранцам.

Ему выдали карт-бланш, и он уверенно, но ни в коем случае не ссылаясь на нас, обещал им (и предоставлял-таки!) лучшие роли, деньги и запретные для обыкновенного совтрудящегося развлечения: посещение дорогих ресторанов, иностранных выставок, даже посольских приемов…

Когда такая избранница Короткова, по нашему — «ласточка», — созревала до выполнения задания, ее временно поселяли в «ласточкино гнездо» — двухкомнатную квартиру.

В одной комнате «ласточка» совращала интересующий нас объект — иностранца, в другой орудовали технари, снимая действо на кинофотопленку…

Когда я впервые столкнулся с Коротковым и понаблюдал вблизи за ним, у меня возникло подозрение, что он не столько драматург и сценарист, сколько отменный актер по жизни. Нет-нет, он не рожден для сцены, а природой создан, чтобы быть актером именно в жизни!

Кроме того, у меня зародилось сомнение, а мужик ли он в прямом смысле этого слова… Тогда термина «голубой» еще не знали и не употребляли его… Жизнь во всех ее проявлениях была проще…

Говорили просто: «педераст»… Ну, ты помнишь, как это выражение любил употреблять к месту и не к месту Никита Сергеевич…

Так вот, пообщавшись с Юрой Коротковым, я почувствовал, что в нем есть что-то от жеманной барышни из великосветских русских салонов XIX века… Не знаю, чем это чувство было вызвано и чем его объяснить! Ведь никакого общения с педер… тьфу, с «голубыми», у меня до этого ни в оперативном, ни тем более в личном плане не было! И все-таки некую бисексуальность я в Короткове почувствовал… И ты знаешь, интуиция меня не подвела!

Когда анализировали причины перехода Короткова в стан противника, а он перебежал к англичанам, тогда наткнулись на очень забавную историю. Дело в том, что одновременно с вербовочной разработкой Дежана мы взялись склонить на свою сторону французского военно-воздушного атташе полковника Луи Гибо… Посол — послом, но Грибанов, проконсультировавшись с Хрущевым, решил, что нам не помешают и военные секреты, тем более что Франция тогда еще входила в блок НАТО…

Взялись за военно-воздушного атташе. Через какое-то время узнаем, что этот полковник имеет слабость к установлению интимных отношений с мальчиками. Вот те на! Для нас тогда это было в диковинку… Но что ж, если партия и родные органы велели, значит, надо привлекать к сотрудничеству и извращенцев…

Это я так думал в то время, что они — извращенцы. Проштудировав массу специальной литературы, я понял, что они, как левши, — обижены природой и по-другому не могут… Короче, обсуждаем вопрос о военно-воздушном атташе на расширенном заседании «Оперативного хурала» в номере «люкс» гостиницы «Метрополь». Кроме Грибанова и нас, желторотиков-лейтенантов, присутствует… Коротков. В этом для нас тогда уже ничего удивительного не было, потому что этот агент экстра-класса пользовался личным благорасположением Грибанова, да и других высших руководителей КГБ.

Мы его, Короткова, меж собой иначе как «майором» и не называли…

И что ты думаешь! Коротков, этот неотразимый сердцеед, не знавший поражений на ниве совращения жен иностранных дипломатов, вдруг на роль соблазнителя и партнера французского атташе, предлагает… себя! Может, кто-то из присутствующих и удивился, но только не я… Цепь в моем мозгу замкнулась. Все встало на свои места. Я понял, что мужчины, а не женщины — это его подлинная, но тайная страсть…

Летом 1961 года Коротков соблазнил-таки военно-воздушного атташе, вступив с ним в интимный контакт, но поторопился, сразу потребовав выдачи военных секретов.

Полковник Гибо вернулся со свидания, попрощался со своей женой и… пустил себе пулю в лоб прямо в своем служебном кабинете посольства.

Самоубийство французского военно-воздушного атташе вызвало панику во Втором главке. Все боялись, как бы он не оставил записки, объяснявшей, в какую ловушку он попал.

Как только стало известно, что эти опасения напрасны, руководство КГБ вздохнуло с облегчением и приказало своей агентуре распустить слух в среде иностранного дипкорпуса в Москве, что полковник Гибо решился на такой шаг, находясь в состоянии нервной депрессии…

Надо сказать, что, по моим наблюдениям, в состоянии нервной депрессии, близкой к самоубийству, находился не кто иной, как Коротков, который, как выяснится позже из его откровений, изложенных в книге, вышедшей в Англии, был попросту влюблен в военного атташе…

…Когда были подвергнуты анализу и разбирательству на самом высоком уровне причины и мотивы ухода к противнику Короткова, я в качестве своей не то чтобы рабочей гипотезы — убеждения! — высказал мнение, что Коротков был бисексуалом, с одинаковым удовольствием соблазнявшим и обладавшим не только женщинами, но и понравившимися ему мужчинами… Свои теоретические выкладки я попытался проиллюстрировать случаем с военно-воздушным атташе Франции.

Мою версию, нет — доказательства, оценили и… влепили мне строгача по партийной линии — почему раньше молчал?! Нашли козла отпущения…

…2 сентября 1963 года Коротков вместе с другими писателями и художниками прибыл в Лондон в составе специализированной идеологической группы. Он оторвался от группы и через семь часов уже давал показания сначала в Скотланд-Ярде, а затем в кабинетах Сикрет интеллидженс сервис.

Надо сказать, что там он вызвал шок, сравнимый разве только с нашим! Ведь все, о чем он повествовал, — сенсация! Для англичан. Для нас — голая правда. Но сенсация для нас состояла в том, что наш трижды проверенный агент мало того, что уходит на Запад — сообщает секретные сведения противнику!

Я могу с полной уверенностью сказать, что секретный агент органов госбезопасности СССР Юрий Коротков — это первый отступник с Лубянки, ушедший к противнику!.. До и после были и были еще и агенты, и кадровые офицеры-перебежчики, но он — первый из орудий такого калибра! Он знал все и вся!

…В то самое время, когда Коротков передавал известные ему подробности секретов вербовочной разработки Дежана, мы через свою агентуру в окружении де Голля стремились убедить его, что англичане и американцы плетут интриги за его спиной, пытаясь вернуть Францию в лоно НАТО, и что речь идет о заговоре лично против него, потому что англо-американцы хотят связать его имя с не стоящим выеденного яйца случаем, представляя его как международный скандал…

В конце концов нам это удалось. Франция при де Голле так и не вернулась в Атлантический альянс, Дежан не подвергся никаким санкциям, просто был отправлен в отставку, став… президентом Франко-советского общества по промышленному сотрудничеству, продолжая регулярно наведываться в Советский Союз для встреч… с Лорой!

…Сомнения в правдивости рассказа Короткова заставили англичан продержать его около года в лондонской тюрьме. Для него это был абсолютный психологический нокаут. В конце концов они его выпустили, но потребовали полного сохранения молчания. Американцы решили по-другому. Как только англичане выпустили Короткова из тюрьмы, они тут же пригласили его к себе, пожаловали ему гражданство Соединенных Штатов, предоставили возможность опубликовать книгу «Казус Дежана», но… поезд уже ушел! Случаем с вербовкой посла уже никто не интересовался…

Поняв, что своими разоблачениями роли КГБ в вопросах формирования международной политики он никого не сумеет заинтересовать и привлечь на свою сторону, Коротков полностью отдался своей истинной страсти, которую глубоко скрывал от своих наставников из КГБ, — гомосексуализму. Когда возраст взял свое и он никого уже не мог соблазнить, Коротков занялся писательской работой, полностью переключившись на рассуждения о смерти и потребности в боге.

…Генерал-лейтенант госбезопасности Олег Михайлович Грибанов, этот кровавый душитель Будапештского восстания 1956 года, прозванный коллегами за свою решительность и бескомпромиссность «маленьким Бонапартом», сгинул в недрах Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР, несмотря на то, что в системе властных координат КГБ он занимал одно из первых мест…

О нем известно лишь одно: он так и не получил звание генерал-полковника госбезопасности, к которому так стремился. Ведь его кумир и наставник — Виктор Абакумов в свое время обещал ему, что на пенсию он будет отправлен как минимум генерал-полковником…

Собственно говоря, разогнали и других больших начальников, а я, видишь, выжил…

После всех катаклизмов, даже ядерных, выживают только тараканы… Вот я и есть таракан… с погонами генерал-майора! Понял, с кем ты имеешь дело, Козаченко?

Олег долго смотрел на шефа, то ли мысленно переваривая услышанные откровения, то ли не зная, как на них отреагировать. Наконец произнес первое, что пришло в голову:

— Так вы, Леонид Иосифович, значит, тоже владеете французским языком?

— Скажем так, владел… Я, собственно, поэтому и был привлечен к участию в вербовочной разработке французского посла, что генералу Грибанову, инициатору операции, в общении с Дежаном иногда требовался переводчик. Я тогда еще, будучи младшим опером, свободно говорил по-французски. Потом я его, правда, забыл… Вернее, переключился полностью на английский — жизнь, американцы и ЦРУ заставили…

— А что, Грибанов напрямую общался с Дежаном? Под какой же «крышей» он выступал?

— Конечно, напрямую! В том-то все и дело, что, попав в затруднительное положение, посол должен был по расчетам Грибанова обратиться именно к нему, так как он по легенде занимал должность советника Председателя Совета Министров СССР. Так все и произошло…

В один прекрасный день Грибанов решил, что платонический роман, развивавшийся уже несколько месяцев между Морисом Дежаном и Кронберг-Соболевской, пора дополнить чисто плотскими сексуальными отношениями. Это произошло сразу же после отъезда госпожи Дежан из Союза на отдых в Швейцарские Альпы. Посол остался в одиночестве.

В Москву срочно вызвали одного татарина по имени Миша, он в тридцатые годы работал по тюрьмам НКВД палачом, расстреливал «врагов народа», и еще одного бывшего уголовника, который, по моим прикидкам, использовался подручными Лаврентия Павловича в качестве профессионального убийцы-ликвидатора. Ему предстояло сыграть роль мужа Лоры, который якобы неожиданно вернулся домой из командировки.

Этим двум типам, Мише и ликвидатору, ну и, само собой, Лоре предстояло сыграть главные роли в спектакле по ломке воли французского посла.

Квартира, где должен был состояться спектакль, что называется, «под завязочку» была нафарширована спецтехникой — аудио- и кинофотоаппаратурой. Вокруг — специальные посты наблюдения из сотрудников КГБ в штатском и переодетых в милицейскую форму.

В день проведения акции Грибанов собрал всю группу в одном из номеров «люкс» гостиницы «Метрополь». Расположившись за богато уставленным разносолами столом, мы, то есть я, ликвидатор, Миша, Соболевская и еще пара оперов из группы поддержки, неотрывно глядя на Грибанова, внимали каждому им выпущенному междометию…

У меня так до сих пор в ушах стоят его слова:

«Я хочу, чтобы вы его сломили, — обращаясь к Мише и ликвидатору, с пафосом произнес он. — Сделайте так, чтобы Дежан по-настоящему почувствовал боль. Наведите на него ужас. Но, боже упаси вас оставить хоть малейший след на его лице. Я вас сгною в лагерях!»

…Все происходило на третьем этаже жилого дома № 2, что на Ананьевской улице.

Псевдомуж и Миша, выступавший в роли его приятеля, извлекли голых Дежана и Лору из постели и начали с остервенением лупить француза. Строго следуя полученным напутствиям Грибанова, били не по лицу — в область сердца, печени и почек. В пылу потасовки досталось и Лоре, которая без устали кричала: «Прекратите! Вы убьете его! Это же посол Франции! Что вы делаете!»

Со своей стороны псевдомуж кричал, что подаст на совратителя своей жены — то есть на посла — в суд.

Дежану в конечном счете все-таки удалось выскользнуть из квартиры (это было предусмотрено сценарием Грибанова) и в сопровождении своего шофера добраться до посольства…

В тот же вечер Морис Дежан должен был встретиться с Грибановым, который, как ты помнишь, выступал в роли советника Председателя Совмина СССР, чтобы обсудить с ним ряд межгосударственных проблем. До них дело так и не дошло, потому что весь вечер Грибанов и Дежан обсуждали личные проблемы последнего, который, ничего не скрывая, рассказал о своих злоключениях и попросил помощи.

Вот тут-то начальник Второго Главного управления КГБ при Совете Министров СССР генерал-лейтенант Олег Михайлович Грибанов и посадил посла на крючок!

Тайна, в которую были посвящены Дежан и Грибанов, привела к установлению особых отношений между ними. Посол чувствовал себя одновременно признательным и обязанным генералу: ведь «муж» Лоры в конце концов согласился забрать свое заявление.

Именно с этого момента мы начали рассматривать француза как нашего «агента влияния». Грибанов старался больше не напоминать Дежану о той кошмарной ситуации, в которую бедняге довелось угодить…

А посол по всем вопросам стал консультироваться с Грибановым. Ты ж, Козаченко, не забывай, что для француза Олег Михайлович был советником Предсовмина СССР!

Поэтому для него было вполне нормальным обсуждать со своим русским другом вопросы международной политики Франции касательно ее отношений с СССР и членами НАТО. И по всем этим проблемам посол давал исчерпывающие ответы, дополняя их собственным мнением и прогнозами. Иногда даже предостерегал нас от каких-то неверных, на его взгляд, шагов…

Кроме того, в непринужденных беседах с Грибановым Дежан делился своим мнениями о поступках и качествах других западных дипломатов, с которыми он поддерживал отношения в Москве, пересказывал свои с ними беседы, сообщал об их планах в отношении Советского Союза…

Словом, интересующая нас информация от посла пошла непрерывным потоком!..

В свою очередь Грибанов через Дежана доводил до де Голля то, что было выгодно нам, что отвечало позиции нашего правительства на международной арене…

Н-да, большие дела делались в свое время…

Маслов быстрее заходил по кабинету. Будто спохватившись, без всякого перехода продолжил:

— Надо сказать, я был не единственным, кто в той компании, обложившей посла, владел его родным языком…

Что уж говорить о знаменитостях всесоюзного масштаба, вившихся вокруг посла и его жены, их там была тьма-тьмущая!

Но в массе все же вокруг Дежана вертелся народец, игравший роль листьев, окаймлявших изысканный букет. Держались они тихо, так как в званиях были со мной одинаковых — лейтенантских, и поэтому говорили, словно шуршали, и смеялись в кулачок над шутками главных актеров действа — генерала Грибанова, писателя и его жены и той же Ларисы (Лоры) Кронберг-Соколовской, заштатной актриски какого-то прогоревшего театра, которая сыграла в своей жизни главную, а в жизни посла Франции — роковую роль…

Она исполнила ее с блеском, за что была награждена Грибановым роскошными швейцарскими часами, полностью выполненными из золота и бриллиантов!

— Неужели, Леонид Иосифович, все перечисленные вами лица были нашими негласными помощниками?

— А ты еще сомневаешься? Партия считала, что цвет нашей нации должен работать на КГБ… И еще как работали!