Глава 2 КОНЕЦ ПАРИЖСКИХ КАНИКУЛ

Впервые Мальвина ощутила, что так хорошо начавшиеся золотые парижские каникулы, наполненные иллюзорной роскошью и беспечностью, подошли к концу, когда однажды, рассматривая витрины, она двигалась к магазину «La Chope de Vosques». Через аркаду с улицы Сан-Антуан ее догнали два патлатых парня на мотороллере. Проход был узкий, и Мальвине невольно пришлось прижаться к стене, чтобы не быть раздавленной лихими наездниками. Сидевший сзади парень «а-ля Ален Делон» крепко схватил ремень ее сумки, после чего мотороллер рванул, вздыбив всех загнанных в свои цилиндры лошадей. Падая, незадачливая путешественница увидела приближающуюся к лицу брусчатку мостовой, руки ее инстинктивно разжались, чтобы встретить каменное покрытие, а сумка скрылась за ближайшим углом со скоростью ветра…

Слава богу, у Мальвины хватило здравого смысла, потеряв равновесие, не удерживать сумку. В противном случае через десяток метров езды на животе со скоростью не менее сорока километров в час ей все равно пришлось бы расстаться со своей ношей. Но с какими последствиями! Душевная травма была бы наверняка дополнена еще и физическими увечьями, и кто знает, не пришлось бы их купировать в хирургическом отделении какой-либо больницы?! А это уже не только потеря сумки, это — еще и оплата непредвиденной медицинской помощи!

«Поделом тебе, раззява! — выругала она себя. — Тоже мне, варежку разинула! Или тебя не предупреждали, что, услышав сзади рокот мотора, надо посторониться, а сумку прижать к груди?!»

Наудачу в сумочке было совсем немного денег — большие суммы Мальвина опасалась тогда иметь при себе, пряча свои сбережения в комнате пансионата в электророзетке (этому научил ее брат, большой дока по части электричества).

Вообще, начиная с инцидента на улице Сан-Антуан, с Мальвиной почти ежедневно стали происходить прямо-таки паранормальные явления.

В следующий раз Мальвина подверглась посягательству парижских злоумышленников в метро.

Был дождливый день, и она вышла из дому в брючном костюме, имея при себе не наплечную, а ручную сумочку, в которой могли поместиться только билеты на метро. Деньги и заграничный паспорт она рассовала по внутренним карманам пиджака.

Сев на станции Сен-Сюльпис в последний вагон, она заметила, что сразу вслед за ней вошли двое коротко стриженных черноголовых юношей в подозрительно черных для сезона, до пят пальто. Они вдруг оказались впереди нее, заблокировав выход (не толкать же их грубо в спины — галантность в Париже превыше всего!), какую-то долю секунды посуетились рядом и выскочили прямо перед закрывающейся дверью.

«Идиоты, — подумала тогда Мальвина, — не могли раньше определить, куда им ехать!»

— Мадемуазель, — неожиданно обратился к ней рядом стоявший пожилой симпатяга с бородкой, — проверьте, все ли у вас на месте во внутренних карманах. Это — профессиональные карманники, поверьте моему опыту. Кроме них, на этой линии работает еще молодая крашеная блондинка с бюстом шестого размера. Знайте, если она подойдет к вам и с обворожительной улыбкой, неся всякую чепуху, начнет тереться о вас грудью — держитесь за кошелек! Да и вообще помните: никто не сможет украсть у вас деньги, пока вы о них думаете. Вору очень важно отвлечь внимание намеченной им жертвы хотя бы на пару секунд.

Имейте в виду, если в кафе ваш сосед пролил на вашу юбку кетчуп, то сделал он это скорее всего не по неосторожности, а намеренно. Он начнет извиняться и порываться почистить вашу одежду. Заодно перед ним открывается масса возможностей «почистить» карманы вашего пиджака или даже вашу сумочку! — разъяснил борода с видом знатока.

Мальвина тут же ощупала туго набитые внутренние карманы пиджака. Так и есть! Бумажник, лежавший в левом кармане, исчез, но паспорт в правом, слава богу, остался нетронутым. И на том спасибо!

Со временем Мальвина убедилась в правоте наставлений бесплатного оракула из метрополитена, как и в том, что все приемы карманников предусмотреть невозможно — настолько они искусны и изобретательны в своем ремесле.

…В следующий раз к ней на Плас де ла Конкорд приблизился импозантный седовласый старец и попросил разменять мелочью сто франков. Ну кто же откажет нищенствующему французскому аристократу? Мальвина с готовностью распахнула сумочку, но в самый последний момент, боковым зрением, заметила стартующий в ее направлении мотороллер с двумя седоками… Заторможенные клетки мозга сработали, и она хряснула кошельком по вальяжной морде подставного великосветского хлыща…

Сначала все эти внешне безобидные и даже в чем-то элегантные попытки лишить ее накоплений казались Мальвине простым совпадением. Подумаешь, муть со дна Парижа, разве не может быть такого в Москве?! Но в тот момент, когда ее ограбили на довольно крупную сумму, а ей показалось, что поблизости мелькнуло лицо Винсента, Мальвина призадумалась — совпадение ли все происходящее? Какую роль во всем этом играет итальянец, если, конечно, она не обозналась и это был именно он? Тот ли он, за кого себя выдает? Уж не содержатель ли он какого-нибудь воровского притона? А что! Ведь читала же она в советской прессе, что существуют в Италии, в Англии, да и во Франции тоже целые школы по подготовке воров-карманников и уличных грабителей! А вдруг да Винсент как раз и является директором-распорядителем такого учебного центра?!

«Надо немедленно позвонить ему, вдруг этот номер на визитке — «липа» и никакого Винсента дель Веккьи, итальянца княжеских кровей, в природе не существует?! Какая же я дуреха, почему раньше не додумалась до этого?!»

Милый голос секретарши ответил, что господин дель Веккьи находится в Милане и прибудет в Париж через неделю.

«Значит, я действительно обозналась… Там был не дель Веккьи, он в Милане… Что ж, надо обязательно повидаться с ним, когда он вернется…»

Это несколько успокоило Мальвину, но, как оказалось, только до следующего инцидента…

…В конце месяца хозяйка пансионата, где проживала Мальвина, сославшись на недомогание, попросила ее оплатить счета в банке. Не только ее личные счета, но и задолженность других жильцов. Почему бы не уважить хозяйку? Рабская совдеповская натура Мальвины требовала исполнения какого-нибудь акта альтруизма. Угодливость обернулась невосполнимыми финансовыми потерями…

Наученная горьким опытом транспортировки денег в наплечной сумке Мальвина облачилась в свой строгий темно-серый в полоску брючный костюм и, набив внутренние карманы пиджака купюрами и квитанциями, отправилась по указанному адресу. Не успела она пройти и десятка шагов, как откуда-то сверху на нее упало сырое яйцо. Чертовщина, да и только — испортить выходной костюм! В одно мгновение сбросив с себя пиджак, чтобы очистить его от незасохшего еще желтка, Мальвина услышала ставший таким знакомым рокот мотороллера. В следующую секунду пиджак со всеми деньгами и квитанциями отбыл в неизвестном направлениии…

Хочешь не хочешь, пришлось забираться в электророзетку. Денег там оказалось меньше, чем она предполагала, она выгребла все, оставив пятьсот франков для оплаты пансиона, и решила прогуляться.

Чтобы хоть как-то компенсировать моральные издержки от свалившихся на нее атак уличных грабителей, Мальвина прибегла к испытанному способу обрести душевное равновесие — посетить пару парижских супермаркетов. Созерцание красивых вещей, призывно разложенных на полках, было для нее своеобразным сеансом гипноза.

«Съесть не смогу, потому что я на диете (на безденежье!), но хоть вдоволь посмотрю меню!»

Долго не раздумывая, она отправилась в «Галери Лафайет». Выбор товаров там очень приличный, а цены ниже, чем в других супермаркетах. Вдруг да что-нибудь приглянется! Надо же себя порадовать хоть какой-то безделушкой после всех этих передряг! Кроме того, импозантное окружение и безукоризненный сервис должны были бальзамом пролиться на ее израненную душу…

Два часа Мальвина бродила по магазину, поднималась на самый верхний этаж и вновь спускалась на первый, но так ничего и не подобрала для души. Впрочем, для души-то было много чего, но вот для кармана… Наконец забрела в секцию французской косметики и парфюмерии. Царство духов! Море дурманящих благовоний! Остановилась было на «Талисмане» от Баленсиага, но, подержав коробок в руках, вновь поставила его на полку — дорого!

Понюхала мужской одеколон «Жюль» — почему бы не сделать подарок Костику? Тем более что лучшие парфюмеры Кристиана Диора разрабатывали его аж восемь лет! Подержала в руках коробку. Приценилась. 280 франков — с ума сойти! Нет-нет, прочь отсюда! Поспешно сунула упаковку на полку и решительным шагом направилась к выходу. Проходя металлическую «подкову» контроля на выходе из супермаркета, услышала зуммер тревоги и в тот же миг была схвачена за руку охранником.

— Прошу прощения, мадемуазель, но вы забыли расплатиться!

— Как? Я ничего не выбрала, мне не за что платить!

— Прошу прощения, мадемуазель, датчик сработал на вашу сумку… Попрошу показать ее содержимое!

— Да, но я ничего не брала…

— И тем не менее, мадемуазель…

Без тени сомнения, полагая, что произошел какой-то сбой у контрольной «подковы», Мальвина с готовностью рванула молнию сумки. О, ужас! На самом видном месте, сверху, лежали упаковки «Талисмана» и «Жюля»…

Откуда-то появившийся еще один охранник ловко выдернул из-за спины наручники и, невзирая на протесты Мальвины, защелкнул «браслеты» на ее запястьях…

От «Галери Лафайет» до спецслужб — один шаг

Полицейский фургон, куда погрузили «воровку», мчался, не соблюдая никаких правил. Все это время сидевший напротив Мальвины ажан (полицейский) держал ее руку в своей, как если бы проверял пульс.

— Вы — врач? — спросила девушка.

— Нет, мадемуазель, но так положено по инструкции. Вдруг да вам станет плохо…

— Куда уж хуже! — в ярости бросила в лицо полицейскому Мальвина. — Негодяи! Подложили мне в сумку флаконы, а теперь… Куда, кстати, вы меня везете?

— В управление полиции…

Машина пересекла Русский мост (подарок парижанам, сделанный Александром III), пронеслась мимо выставочного зала д’Орсе и остановилась у здания управления полиции на набережной Орфевр. О том, что за заведение там находится, Мальвина знала из романов Сименона.

«Да, встретился бы мне сейчас комиссар Мэгре — не было бы никаких проблем… Жаль, что он лишь плод воображения великого писателя, а в действительности… А в действительности на моих запястьях — наручники и эти лицемерки-продавщицы и дубиноголовые охранники из «Лафайет»! Стоп! А не могло ли быть так, что эти продавщицы сами похищают духи, а потом, чтобы покрыть недостачу, перекладывают вину на таких вот растяп, как я?.. Как знать… И надо же, как ловко они меня загнали в клетку — в полицейский фургон, даже опомниться не успела! И главное — никакие объяснения, никакие доводы не действуют… Украла, и все тут! А как быстро полицейская машина появилась! Будто за углом меня дожидалась. Ну ничего! Сейчас я им задам!..»

Все, однако, произошло не так, как предполагала Мальвина. Ее провели в комнату для допросов и усадили лицом к окну, выходящему на набережную Сены. Перед окном стоял стол, за которым сидел следователь. Лица его Мальвина видеть не могла, так как прямо в глаза ей бил нестерпимо яркий солнечный свет.

В считанные секунды у нее сняли отпечатки пальцев и сличили с теми, что были оставлены ею на двух злосчастных упаковках «Талисмана» и «Жюля». Полное совпадение. Впрочем, иначе и быть не могло.

Поначалу Мальвина пыталась доказать, что у нее, как у законопослушной гражданки Франции, отсутствуют всякие мотивы и намерения украсть что-либо. В качестве последнего аргумента она сослалась на сумму, присутствовавшую в ее кошельке. Ее сполна хватило бы, чтоб приобрести 5–7 флаконов духов. Бесполезно! Допрашивавший ее следователь бесстрастным голосом методично задавал вопросы и, не поднимая головы, заполнял протокол.

И вновь Мальвине, как тогда в ресторане в компании Винсента, пришлось поведать свою сагу. С той лишь разницей, что итальянцу она могла выборочно сообщать детали своей биографии, теперь же, когда все делалось под протокол, выбирать не приходилось. По окончании допроса, длившегося не менее двух часов, в комнату вошел тот самый ажан, что сопровождал ее в фургоне, и положил перед следователем несколько листов бумаги.

— Что это?

— Это — протоколы допросов продавщиц, которые видели, как были похищены духи, и их заявления!

Следователь поднял голову и посмотрел Мальвине в глаза:

— Ну что ж, можно сказать, я закончил свою миссию в рекордно короткий срок… У вас, я полагаю, он будет несколько длиннее… Но это уже компетенция суда… Мои искренние сожаления, мадемуазель, но факты — упрямая вещь… Вхожу в ваше положение, но помочь ничем не могу… Прискорбно, что вы свою новую жизнь в свободном мире начинаете с тюремной камеры… Еще раз мои искренние соболезнования! Суд состоится дня через два-три, а пока вы будете нашей гостьей: вам придется провести некоторое время в камере предварительного заключения… Мне очень жаль, мадемуазель, но таков закон… Полагаю, вы не успели еще обзавестись адвокатом… Он будет предоставлен вам французским правосудием, да-да, не сомневайтесь! Впрочем, вы, быть может, хотите обратиться за помощью к советскому консулу, пожалуйста!

Следователь протянул руку к телефонному аппарату.

— Нет-нет! — вскричала Мальвина, вскочив со стула. — Я — гражданка Франции и не имею никакого отношения к советскому консулу! Дайте мне французского адвоката! Я требую справедливости!

Через секунду Мальвина билась в непритворной истерике. Тут же бесшумно приоткрылась дверь, и вошел врач в белом халате. Молча поднес к носу Мальвины флакон нашатырного спирта. Когда это не помогло, он так же безмолвно оголил ей руку и сделал укол. Через пару минут она затихла и попросила воды. Допрашивавший ее следователь подал стакан и попросил пересесть в кресло у стены:

— Там вам будет удобнее, мадемуазель!

В очередной раз извинившись, вышел из кабинета…

Мальвина, сжимая обеими руками мокрый от слез платок, уставилась на какую-то трещину в паркете. Интуитивно она почувствовала присутствие в кабинете еще одного человека. О, боги! Это был… дель Веккьи! Он стоял в проеме двери и выжидательно смотрел на нее.

Девушка, подчиняясь какому-то неосознанному порыву, вскочила и бросилась ему на грудь, но тут же отпрянула и занесла руку для пощечины…

— Ну-ну, глупышка, вот этого-то как раз не надо! Ты уже и без того по уши в дерьме. Ты хочешь, чтобы тебе инкриминировали еще и сопротивление стражу порядка, и воспрепятствование отправлению правосудия? Мне понятны твои переживания… Поверь, скоро они будут позади, если…

Винсент замолк и пронзительным взглядом психиатра посмотрел на собеседницу.

— Ты, ты — негодяй, Винсент, или как там тебя зовут! Ты — лгун. Ты — насильник! Ты воспользовался моей неискушенностью, чтобы вовлечь меня в какие-то свои грязные игры! Я знаю, что все это подстроил ты, ты, ты!! Но за что?! Что плохого я тебе сделала?! Ну почему ты такой злой?!

Мальвину понесло. Сказывалось напряжение последних часов. А может, и дней. Разумеется, одного укола транквилизатора было недостаточно, чтобы приглушить все предшествовавшие переживания и вернуть ей природный оптимизм. Дель Веккьи это прекрасно понимал, поэтому спокойно уселся на место следователя, всем своим видом демонстрируя полную бесстрастность и непоколебимую готовность выслушать любые обвинения в свой адрес.

Наконец, уловив в словах девушки вместо оскорблений откровенные стенания, он подошел к шкафу, вынул бутылку коньяка, наполнил доверху фужер и подал его Мальвине. Она тут же осушила его и попросила сигарету.

— Послушай, красавица! Заметь, я произношу это слово не в порядке дежурного комплимента, я попросту констатирую факт… Ты действительно красива! Так вот. Все то, что ты успела мне наговорить, — ошибочно… Да-да, ошибочно! Потому что ты видишь возникшие вокруг тебя проблемы через призму своей неустроенной жизни… Не спорю, она, твоя жизнь, дается тебе нелегко, и честь тебе и хвала, что у тебя хватает сил, чтобы справляться с нею… Более того, ею управлять! Но об этом — позже…

Ты вляпалась в историю, сценаристом и режиссером которой был не дель Веккьи, твой искренний поклонник, нет же! Мы знаем тех, кто подложил тебе одеколон и духи… Подложил, чтобы при выходе из «Галереи» у тебя их выкупить… Да-да, ты не ослышалась — выкупить, шантажируя тебя! Если бы не сработала сигнализация и ты спокойно миновала контроль, они, настоящие воры, встретили бы тебя у выхода и предложили бы сделку: ты возвращаешь им флаконы, а они платят тебе треть их реальной стоимости… за риск. За риск, которому они тебя подвергли! Затем приобретенные у тебя духи появились бы в каком-нибудь маленьком бутике, но, конечно, уже по реальной цене или, наоборот, заниженной… Ну, а не согласись ты на сделку, они бы попросту силой отобрали у тебя товар, в худшем случае, подняли бы шум, навели на тебя охрану магазина, которой бы ничего не стоило доказать, что ты — воровка, ведь на упаковке твои отпечатки пальцев… Ясна схема? Нечисти в Париже хватает, уж мне ли об этом не знать! Как видишь, дель Веккьи здесь ни при чем… Более того, он готов выступить в роли твоего ангела-спасителя!..

— Так ты — полицейский? Ну, а как же расценивать твои слова о сети магазинов в Париже и о жилище в Милане?! Значит, ты мне все наврал! И не говори, что это не так!!

— Ну что ж, придется тебя просветить и в этой области… Я — не полицейский, я — контрразведчик. Не скрою, с тех пор как мы с тобой посетили дискотеку «Fuck party», я имею на тебя виды… Может быть, это мое откровение поможет тебе понять, почему я сейчас пытаюсь вмешаться и предотвратить судебную ошибку… А она неминуемо произойдет, поверь моему опыту! Группа жуликов, которые сначала подложили тебе духи в сумку и использовали тебя в качестве вьючного мула, а затем поджидали у выхода из «Лафайет», они ведь не задержаны… И вряд ли будут… Но зато задержана ты! Чувствуешь разницу?.. А бездушной судебной машине, этой душедробилке под названием французское правосудие, нет никакой разницы, кого стереть в порошок. Ты попалась — сотрут тебя… Попадись те, кто тебя подставил, — твоя участь досталась бы им… А в выигрыше остается только наше хваленое правосудие, оно занесло бы себе в актив еще одну поимку и наказание злоумышленника… Ясно, девочка?

— Ну, а почему, Винсент, ты мною так заинтересовался, что хочешь даже вызволить меня из беды? — Рассудочность Мальвины брала свое.

— Вот это, милая, уже разговор по существу… Признаться, я рад… Рад, что ты не обманула моих надежд… Впрочем, и за себя рад тоже, потому что не ошибся в тебе! Ну что? Будем говорить как взрослые люди, которые, кстати, имеют взаимную симпатию и заинтересованность друг в друге, или оставим все как есть? Предпочтешь последнее — пеняй на себя, ни один адвокат не сможет вытащить тебя из дерьма, в которое ты вляпалась, Мальвина…

От внимания девушки не ускользнуло, что итальянец впервые за время их знакомства назвал ее по имени. Да и кто другой здесь, в Париже, когда-либо называл ее по имени?! Она вдруг испытала к итальянцу необъяснимую нежность. Она вновь вскочила со стула и прильнула к его груди.

— Винсент! Неужели ты не понял, что я влюбилась в тебя еще там, на дискотеке?! Ты слепой, что ли?! Что бы ты ни предложил мне, я на все соглашусь, зная, что об этом просишь ты! Говори, предлагай, приказывай — я в твоем распоряжении…

Дель Веккьи, внешне сохраняя абсолютное спокойствие, ласково, но твердо отстранил от себя прильнувшую к нему всем корпусом женщину и усадил на стул.

— Красивая умная женщина — это в наше время профессия, — начал он издалека. — Да-да, это в полной мере относится к тебе. Ты умна, сексапильна, решительна, предприимчива. Тебя не пугают трудности, связанные с обустройством на новом месте. Я не ошибаюсь, оценивая твои жизненные приоритеты, — выгода для тебя важнее морали. Ведь для того чтобы покончить раз и навсегда со своей прежней жизнью, сжечь мосты, ты пошла даже на заключение фиктивного брака с гомосексуалистом… Ты готова резко изменить сложившийся уклад, однако приходишь к этому не спонтанно, но после основательного анализа и оценки всех «за» и «против». Это свидетельствует о твоем аналитическом уме — что уже большое достоинство для любого, работающего в контрразведке или на нее… У тебя есть еще одно неоценимое качество, которое чрезвычайно важно в нашей деятельности — свежее любопытство к людям… Не только к мужчинам! Твоя любовь к ним мне уже известна…

— Этот вывод ты сделал после того, что было между нами там, на дискотеке?

— Не только. Я делаю этот вывод на основании данных, полученных из других источников… Хотя к этому мы вернемся позже… Ты — в меру чувствительна и сентиментальна и очень рассудочна, не так ли? В общем, все перечисленные мной качества дают мне уверенность, что со временем под моим руководством ты сумеешь постигнуть искусство разведчицы…

— Разведчицы?! Ты не ошибся, Винсент?

— Нисколько! Думаю, что для начала, чтобы заработать, так сказать, стартовый капитал для последующего обустройства здесь, в Париже, тебе просто необходимо немного поработать на нашу разведку…

— Но я же не умею даже стрелять!

Дель Веккьи искренне рассмеялся:

— Друг мой, у тебя пещерные представления о работе разведчика! Никто не собирается заставлять тебя поражать цели из огнестрельного оружия, убивать людей, выпрыгивать из самолета с парашютом над ночным лесом или высаживаться в предрассветной мгле с подводной лодки где-нибудь в районе Мурманска или Владивостока… Это все в прошлом… Истории, рассказанные непосвященному читателю дилетантами от литературы в дешевых детективах. Впрочем, нет! И сегодня в небольших дозах это допустимо, но для этого существуют другие люди — военный спецназ… Мне, как аналитику, инициатору, подготавливающему, как говорят шахматисты, неожиданные этюды, нужны люди с твоим интеллектом и твоей внешностью… Теперь тебе ясно, что требуется сегодня от разведчика вообще и от тебя лично?

— Но ты же только что сказал, что ты — контрразведчик, при чем же здесь разведка и я?

— Ты — наблюдательна, Мальвина! Похвально! Но в данном случае, в принятии тобой моего предложения, это принципиального значения не имеет. Подумаешь, разведка, контрразведка… Так ли это важно для тебя? Если уж ты хочешь конкретного определения, считай, что я предлагаю тебе помочь мне поработать на наши спецслужбы.

— Нет, погоди! — вскричала Мальвина. — Если ты хочешь предложить мне быть разведчицей там, в «совке», то знай, я этого не сделаю ни за какие коврижки, уж лучше парижская тюрьма!

— Неужели я до сих пор выгляжу извергом в твоих глазах, Мальвина? Никто не собирается возвращать тебя туда навсегда или надолго! Ты только подумай: я ведь таким образом лишу себя общения с тобой… Общения, которым, как бы это ни казалось тебе странным, я очень дорожу!.. Мы вместе с тобой можем и здесь неплохо сработать… А к себе на родину ты будешь изредка выезжать в качестве туристки или в составе какой-нибудь делегации, наконец по приглашению своей мамы… И всего лишь на каких-нибудь пару-тройку дней и только для того, чтобы повидаться с человеком, которого я тебе определю или мы выберем вместе. Заметь, при этом ты будешь располагать всей силой защиты в лице и со стороны огромной машины французского правосудия — ведь ты же гражданка Франции!.. Но произойдет это не завтра, а лишь после соответствующей подготовки, которой я и займусь. Возможно, не только я, но и другие специалисты. Имей в виду — никакого риска для тебя! Мы очень дорожим нашими помощниками, поверь. Ставить их под удар — не в наших правилах…

Ладно, что-то я увлекся и разоткровенничался… Ты, наверное, заметила, что я избыточно с тобой откровенен? Знай, того же я всегда буду требовать и от тебя… Надеюсь, ты не против такой взаимности?.. Итак, у тебя в Союзе наверняка остались связи — друзья, знакомые, родственники, которые могут представлять бесспорный интерес для моей спецслужбы. Покопайся в памяти, вспомни, кто из них имеет допуск к конфиденциальной информации?»

— К секретам?

— Ну да, к секретам.

— Там, где я раньше жила и где сейчас проживает моя мама, то есть в Майкопе, там секреты буквально нагромождены друг на друга. Там же ядерные ракеты в лесу! Да неужели вы об этом не знаете?! Быть того не может!

— Выходит, местные жители настолько осведомлены, что только об этом и говорят?

— Нет, почему же! Некоторые, недавно приехавшие в Майкоп, о ракетах вообще ничего не знают. А старожилы, те даже знают где, в каком лесу они расположены… Пожалуй, они скорее знают, в каком направлении от Майкопа расположены ракеты, а не точное место… Но это всегда можно уточнить — туда же каждое утро из Майкопа отправляется специальный автобус с офицерами и прапорщиками, обслуживающими эти ракеты…

— И где же расположен этот район дислокации ракет?

— К югу от Майкопа, ближе к горам, в начале Большого Кавказского хребта… Если ты знаком с географией, Винсент…

— Оставь свои подначки, Мальвина, дело много серьезнее, чем может показаться на первый взгляд… Ладно, к ракетам мы еще вернемся позже, когда я устрою тебе встречу со специалистом в этой области, а как насчет конкретных людей, располагающих конфиденциальной информацией… Не важно, из Майкопа они или нет… Ты лично знаешь таких или хотя бы можешь кого-нибудь назвать?

— Пожалуйста — тесть моего брата. Он — начальник управления Генштаба, которое ведает продажей оружия арабским странам…

— Ну вот видишь, я нисколько в тебе не ошибся… Наверняка, подумав, ты еще кого-то или что-то вспомнишь… Но это мы отложим на потом, не возражаешь? Сейчас надо восстановить силы. Ты не против, если мы съездим поужинать на Монмартр? Там есть прелестные кафешки, в начале века их посещала вся парижская богема, но эти заведения популярны и поныне!

— А как же?..

— Следователь? Он подождет, как, впрочем, и французское правосудие в целом… До поры. Пока мы будем работать вместе… Но заранее должен предупредить: для того чтобы сделать из тебя полноценного помощника, потребуются месяцы… И твои редкие краткосрочные поездки в СССР… Ничего, втянешься! Решайся, и Франция, западная цивилизация станут твоей судьбой… Мы ведь не только будем работать вместе, но и наслаждаться жизнью… Идет?

Кстати, мы больше не будем здесь встречаться. Где и когда — я заранее буду информировать тебя по телефону… Условности при выходе на связь мы оговорим во время ужина… Да, вот еще что! Временно поработаешь в одном бутике, принадлежащем твоему московскому другу, водителю военного атташе Франции, Полю Мламбо-Нгука. Да, он — африканец, но вполне цивилизованный… Формально ты будешь выполнять там обязанности ученицы продавца… Сразу должен тебе сказать, дело придется иметь с мумиями… разных животных. Не как твой оператор, а как истинный почитатель твоей красоты, твоего шарма и сексуальности, прошу тебя ничему там не удивляться… Смотри на все проще и знай, что люди, там работающие, делают свой бизнес. Поверь, так трудно в деловом мире найти свою нишу… Поль — нашел!

Имей в виду, что работа у Поля, это — не общение с, как ты изволила выразиться, «одорологическим маньяком» Абдурахманом Крашоги, хотя и у Поля экзотики хватает… Тебе придется интенсивно общаться с живыми людьми, твоими бывшими соотечественниками… Магазины сувениров, которыми владеет Поль, часто посещают русские туристы. Тебе придется знакомиться с ними, выяснять их статус и кредитоспособность — известно ведь, что туристам из СССР при выезде за границу разрешают менять ограниченное количество денег, вот тебе и нужно будет узнавать, кто из них имеет избыточное количество валюты…

— А что это тебе даст, наличие избыточного количества валюты у какого-нибудь Иванова, Петрова, Сидорова?

— Очень много! Ну, во-первых, я буду знать, кто из них склонен к проведению незаконных операций. Ведь откуда у советского туриста могут появиться дополнительные франки? Значит, он привез во Францию что-то на продажу, фотоаппараты, часы, икру и так далее… Склонность к проведению операций по купле-продаже, вернее, игнорирование советских законов-запретов на проведение таковых свидетельствует о том, что этот некто — человек алчный и рисковый… А если он еще и научный сотрудник какого-то интересующего нас закрытого НИИ или предприятия, то вот уже есть повод пообщаться с ним, поговорить по душам, ясно? Но все это будут делать другие люди, мои коллеги, после того как от тебя поступит сигнал. Ты же в это время будешь в тени…

— Значит, твои коллеги будут его шантажировать, давить на то, что он незаконно провез с собой что-то на продажу?

— Ну зачем же так грубо? Шантаж — это от безысходности, от слабости, наконец… Зачастую сам турист ищет возможность вступить с нами в контакт… Вот ты ему и поможешь! Работа — не бей лежачего. Зато стабильная зарплата, что немаловажно при нашей инфляции…

— Поль — это тот тип, который выдавал себя за помощника военного атташе Франции в Москве? И он тоже имеет отношение к тебе, то есть я хотела сказать, к твоей спецслужбе?

— Именно! Но обо всем по порядку, деточка, и ты… от меня этого не слышала… Твоя работа у Поля — это временная остановка. Со временем я что-нибудь подберу для тебя получше… Если ты уж так хочешь передавать французским ребятишкам свои знания русского и английского… О французском языке, как ты понимаешь, сейчас и речи быть не может, а вот что касается других языков — это вполне реально… Но, посмотрим! Есть на примете один лицей для детей обеспеченных родителей…

* * *

Через некоторое время встречи Чери — так теперь значилась Мальвина Вишня в файлах УОТ (французская контрразведывательная служба) — с ее оператором, подполковником дель Веккьи, приобрели регулярный, а для Мальвины даже рутинный характер по причине его безудержных сексуальных домогательств. Сексуальными упражнениями он неизменно заканчивал свои специфические инструктажи.

Конспиративные встречи подполковник проводил, как правило, в дешевых парижских гостиницах, хозяева которых, не требуя никаких документов, удостоверяющих личность, за умеренную плату охотно предоставляли свободные номера всем парочкам, желающим «оттянуться». Независимо от их пола, лишь бы платили наличными. Поэтому появление в гостиницах дель Веккьи в сопровождении Мальвины-Чери всеми невольными свидетелями оценивалось однозначно: стареющий светский повеса решил вкусить от молодого аппетитного плода. Что ж — такова жизнь!

Но однажды, едва подполковник устроился с Мальвиной на скрипящей кровати времен Людовика XV, чтобы перейти от теории к практическим занятиям (так он называл сексуальную часть конспиративных явок со своей агентессой), в номер ворвались четыре человека. Двое из них были в полицейских мундирах.

— Полиция нравов! Предъявите документы!

Дель Веккьи, даже не потрудившись оторвать губы от груди агентессы-любовницы, прогундосил:

— Пусть старший из вас возьмет в левом внутреннем кармане пиджака мой жетон. Да побыстрее! Мне некогда, я нахожусь при исполнении служебных обязанностей!

Взглянув на удостоверение и промямлив: «Извините за вторжение, господин полковник, служба, понимаете ли…» — пришельцы ретировались.

— Вот видишь, Мальвина, — с пафосом произнес подполковник, когда дверь за полицейскими закрылась, — что значит для легавых моя спецслужба… Они так переорали, что даже в звании меня повысили: вмиг возвели в полковники… Уважают, значит. Нет, скорее боятся! Я это к чему говорю? Чтобы ты, голубушка, знала, какая сила стоит за твоей спиной… Сила, которая тебя в обиду не даст!

— А мне дадут когда-нибудь такой жетон, как у тебя? — проворковала Мальвина.

— Тебе он ни к чему, пока рядом есть я, моя дорогая! Впрочем, шанс стать если не подполковником, то хотя бы капитаном, у тебя есть… Плох тот агент, который не стремится стать кадровым офицером спецслужбы… Так что, все зависит от тебя, милая моя. Рвение, рвение и еще раз — рвение!

— В постели? — съязвила Мальвина.

— И в ней тоже! — лукаво ответил Винсент.

По прошествии года, когда подполковник почувствовал, что его «привлеченка» вполне созрела для выполнения задания не только УОТФ (Управление охраны территории Франции), но и ГУНБФ (Главное управление национальной безопасности Франции), Мальвина-Чери была передана на личную связь ее московскому знакомому, которого она знала как шофера французского военного атташе и своего незадачливого ухажера, — гиганту-негру Полю. Кроме прочего, Мальвина работала у него в магазине!

Однако после знакомства с господином капитаном Полем Пумзиле Мламбо-Нгука, выступавшим уже в качестве кадрового сотрудника французской спецслужбы, она работу в его магазине не оставила, продолжая числиться там помощницей продавца, но требований к ней, как к продавщице, явно поуменьшилось. Для себя она сделала вывод, что испытательный срок, которому все это время подвергали ее секретные службы, закончился и ей предстоят более серьезные дела. И была права…

Поль начал с того, что, сославшись на задание начальства, приказал Мальвине истребовать у ее матушки, проживавшей в Майкопе, официальное письменное приглашение для посещения родного города. Так она приступила к выполнению первого задания своего нового чернокожего оператора…

Спецслужбы Франции, стран НАТО и прежде всего США очень интересовались расположенным в Майкопе особо режимным объектом стратегического назначения.

В среде советских военных специалистов он был известен как стартовая площадка оперативно-тактических ракет с атомными боеголовками, нацеленными на Турцию. И хотя для населения Майкопа и прилегающих к нему сел и деревень не являлось секретом, что в лесу, в двадцати километрах от города, «есть нечто секретное и ракетное», тем не менее западные спецслужбы не могли доверять просто слухам, они должны были знать наверняка, действительно ли в Майкопском районе находится нечто такое, что Советы могут противопоставить потенциальной атаке с юга — из Турции, где также размещались оперативно-тактические ракеты НАТО для поражения целей в южном регионе СССР.

Коль скоро вся Адыгейская автономия и ее столица Майкоп были зоной, категорически закрытой для посещения иностранцев, то выбор, естественно, пал на Чери, уроженку и в прошлом жительницу Майкопа, которая, приехав навестить свою мать, могла там беспрепятственно передвигаться, а в беседах со своими бывшими одноклассниками и друзьями сумела бы выяснить какие-то подробности о строго секретной части.

Впрочем, по возвращении Чери из Майкопа, Поль, дель Веккьи и их начальство пришли к заключению, что коэффициент полезного действия новоиспеченной агентессы в части добывания секретов военного характера через своих майкопских знакомых практически равен нулю.

Руководство ГУНБФ по согласованию с присутствовавшими в его штате наблюдателями из ЦРУ решили полностью переключить Чери на изучение русских туристов, посещающих Париж, но главное — на работу со своим братом Костей, то есть на получение через него секретных сведений о поставках советского вооружения в арабские страны. Документы тот похищал из служебного портфеля своего тестя. Генштабист считал, что «все разговоры о шпионах — досужий вымысел КГБ!» — и поэтому постоянно притаскивал бумаги к себе на дом.

Одновременно штаб НАТО предпринял другие меры по выяснению присутствия в майкопском районе ракетной части стратегического назначения и уровня ее боевой готовности. Туда была направлена опытная разведчица Рута, завербованная в Канаде в среде украинских эмигрантов и прошедшая специальную подготовку в США.

Ярко выраженная славянская внешность, украинский выговор (а Майкоп и Майкопский район населяли в основном украинцы), владение несколькими профессиями (машинопись, стенография, зубоврачебное дело), эффектная внешность, наконец, должны были, по мнению ее операторов, способствовать успешному выполнению поставленного ей задания по изучению характера и назначения особо режимного стратегического объекта.