Глава 8. КОНТРРАЗВЕДКА СЕВЕРНОГО ФЛОТА

С началом Великой Отечественной войны порты Черного и Балтийского морей не могли использоваться для морских сообщений с другими странами, поэтому резко возросло значение Северного морского театра и его портов — Мурманска и Архангельска. Именно здесь проходили в годы войны важнейшие морские коммуникации, связывавшие СССР с его союзниками — Великобританией и США.

Стратегическое значение этих коммуникаций обусловило стремление немецкого командования к их захвату для осуществления блокады Советского Союза с севера. Кроме того, немцы отлично понимали, что Северный морской путь — кратчайшая сквозная трасса для провода боевых кораблей и торговых судов в Тихий океан. Вот почему с самого начала войны германские войска проводили активные наступательные операции на всем Северном морском театре.

Молодой Северный флот (СФ)[368], образованный в 1933 г., к началу войны в своем составе имел 8 эсминцев, 7 сторожевых кораблей, 2 тральщика, 14 охотников за подводными лодками. Основной ударной силой флота являлись 15 подводных лодок. Военновоздушные силы флота насчитывали 116 самолетов, но почти половину из них составляли устаревшие гидросамолеты.

К началу Великой Отечественной войны в состав Северного флота входили: Беломорская военно-морская база (впоследствии Беломорская военная флотилия); бригада подводных лодок; отдельный учебный дивизион подводных лодок; 1-й отдельный дивизион эсминцев; Охрана водного района главной базы; Военновоздушные силы и противовоздушная оборона; Мурманский укрепленный район; центральные учреждения и заведения флота и его тылы. На 22 июня 1941 г. на кораблях и соединениях, входивших в состав Северного флота, было 28 381 человек личного состава (флот, плавединицы — 8900 человек; части ВВС — 2428 человек; береговая артиллерия — 7245 человек; части ПВО — 2088 человек; строительные батальоны — 7720 человек). Мобилизация, последовавшая вслед за нападением Германии на СССР, вызвала резкое увеличение численности личного состава флота. К 1 октября 1941 г. численность личного состава СФ составляла 41 140 человек, на 1 января 1942 г. — 55 870 человек, на 1 января 1943 г. — 77 087 человек, на 1 января 1944 г. — 75 797 человек, на 15 марта 1945 г. — 85 516 человек[369].

Всего за годы войны на СФ поступило 119 тысяч 194 человека, в том числе из запаса — 28 891 человек, молодого пополнения — 40 607 человек, из других флотов — 32 933 человека, из частей Красной армии — 7102 человека, из штрафных батальонов, осужденных военными трибуналами с применением ст. 28 УК РСФСР, прочее пополнение (госпитали с личным составом, девушки, юнги). За тот же период из СФ убыло 68 494 человек, в том числе безвозвратные потери 9118 человек, передано Красной армии 32 034 человека, раненых и больных 793 человека, убыли на другие флоты 17 644 человека, уволено в запас 3957 человек, передано промышленности 2290 человек, убыло по различным причинам (осуждено, беременных, венерически больных) 2658 человек[370].

Противник в 1941 г. не имел на Севере крупных военноморских сил. Не было у него и больших кораблей, так как командование вермахта планировало захват Мурманска и Полярного[371]как сухопутную молниеносную операцию. Вместе с тем Германия могла быстро увеличить свои морские силы, переведя крупные корабли и подводные лодки из Балтийского и Северного морей в базы на территории Северной Норвегии, что они и сделали, перебросив в 1942 г. линкоры «Тирпиц»[372] и «Шарнхорст»[373], «карманный» линкор «Адмирал Шеер»[374], тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер»[375] и ряд других кораблей.

В истории Великой Отечественной войны на Севере можно выделить следующие основные этапы, направления и наиболее крупные боевые операции, проведенные Северным флотом или с его участием: оборонительные бои летом 1941 г.; десантные операции в мае 1942 г.; трехлетняя оборона полуостровов Средний[376]и Рыбачий[377]; охрана караванов союзников; операция по переводу пополнения боевых кораблей из-за границы; борьба советской авиации, подводных и надводных кораблей на коммуникациях противника; бои в октябре 1944 г. за освобождение Петсамской области[378] и Северной Норвегии.

Но было и еще одно направление боевой деятельности — невидимая борьба советских морских контрразведчиков с разведками Германии и Финляндии.

Основными направлениями работы морских контрразведчиков Северного флота являлись: борьба со шпионажем, выявление агентов иностранных разведок в частях и соединениях флота и его окружении; контрразведывательное обеспечение боевых операций (морских и сухопутных) с участием сил флота; борьба с антисоветской агитацией и пропагандой; предотвращение дезертирства, измены Родине, панических настроений, организация заградительной службы в тылу боевых частей и подразделений флота; оказание помощи командованию в повышении готовности боевых кораблей, вспомогательных судов, частей и подразделений флота; предотвращение утечки секретных данных о планах и замыслах командования, проведение зафронтовых операций по добыванию разведывательных данных о противнике; проведение государственной проверки (фильтрации) бывших советских военнопленных из числа моряков Северного флота. В зависимости от развития военной и оперативной обстановки на различных этапах Великой Отечественной войны изменялись и направления деятельности органов военной контрразведки Северного флота.

Одной из основных проблем для сил Северного флота представляли германские подводные лодки, которые вели охоту за караванами союзников, доставлявшими грузы в Мурманск и Архангельск, судами советского военно-морского, торгового и рыболовного флотов, ставили морские мины в арктических коммуникациях, обстреливали из артиллерийских орудий советские базы на островах, уничтожая находившиеся на них самолеты, склады, жилые дома. Контрразведчики Северного флота участвовали в мероприятиях командования флота по борьбе с немецкими подводными лодками 11-й и 13-й флотилий, базировавшихся в Норвегии (соответственно в Бергене[379] и Тронхейме).

Первое обнаружение немецких подводных лодок зафиксировано в районе Мурманска и в акватории Белого моря уже в июле 1941 г. С весны 1942 г. подводные лодки противника начали появляться в юго-восточной части Баренцева моря и вдоль западного побережья Новой Земли[380]. К концу лета этого года противник обнаружил себя и на арктических коммуникациях в Карском море. Немецкими подлодками ставились мины на подходах к проливам Югорский Шар[381] и Маточкин Шар[382], к острову Диксон[383]. Об активности германских подводных лодок и сложной военной обстановке можно судить по письму Транспортного управления НКВД СССР, направленному 21 августа 1942 г. в Управление ОО НКВД СССР. В письме сообщалось, что «имевшиеся, начиная с июня 1942 г., сигналы достаточно определенно указывали на то, что немцы готовят значительные операции в районе Новой Земли, Баренцева и Карского морей». Активность противника в течение лета 1942 г. нарастала и превратилась в реальную угрозу для советских коммуникаций в районе Баренцева и Карского морей и непосредственно для побережья. В документе сообщалось, что 27 июля подводная лодка противника посетила бухту Кармакуля[384] и артиллерийским огнем уничтожила 2 самолета. В районе обстрела уничтожены также 3 дома и 2 склада. 17 августа в районе Матвеева острова[385]подводная лодка противника подвергла артиллерийскому обстрелу караван судов, направлявшихся из Хабарово[386] в Нарьян-Мар[387]. Потоплены пароход «Комсомолец»[388], баржи, мотоботы и погибло 305 человек. 19 августа подводная лодка противника обстреляла рыбаков в районе Черной Губы на острове Новая Земля[389].

В 1942 г. на северном театре военных действий сложилась напряженная обстановка. Германский флот вел ожесточенные боевые действия на пути следования союзных конвоев, поставлявших в СССР по ленд-лизу продовольствие и вооружение. Советскому Северному флоту, в строю которого находилось всего лишь 22 подводные лодки (ПЛ), предстояло защищать коммуникации протяженностью в 3000 миль. ГКО принял решение об усилении СФ за счет передачи 12 ПЛ с других флотов, в том числе 6 из 91, сосредоточенных на Тихоокеанском флоте. В кратчайшие сроки к переходу на северный морской театр были подготовлены четыре ПЛ типа «С» Владивостокской и двух типа «Л» Камчатской военно-морских баз. Советские подводники должны были скрытно пересечь Тихий океан, где на американских коммуникациях действовали японские субмарины, спуститься к экватору, Панамским каналом выйти в Атлантику, миновать районы наиболее интенсивного действия немецких подводных лодок в северной части Атлантического океана, подняться выше Северного полярного круга и уже оттуда следовать в ВМБ СФ Полярный с готовностью немедленно вступить в бой. По договоренности с правительствами США и Англии они в пунктах остановки (Датч-Харбор, Сан-Франциско, Панама, Галифакс, Рейкьявик) обеспечивались топливом, продовольствием и необходимым ремонтом. 25 сентября 1942 г. начался небывалый в истории советского подводного флота до того времени поход подводных лодок[390].

Сотрудники Особого отдела НКВД вели контрразведывательное обеспечение дальнего морского похода, захода советских подводных лодок в иностранные порты, а также принимали участие в расследовании чрезвычайного происшествия — гибели 11 октября на переходе из Датч-Харбора в Сан-Франциско подводной лодки Л-16.

1943 г. отмечается расширением зоны действия немецких подводных лодок. Начиная с июля субмарины противника действовали не только в районе Новой Земли, их появление неоднократно фиксировалось в Енисейском заливе[391].

В сентябре 1943 г. германские подводные лодки разгромили конвой «ВА-18», потопив за один день два транспорта и боевой корабль. 12 августа 1944 г. германские подводные лодки напали на конвой «БД-5» и уничтожили транспорт и два тральщика. 16 января 1945 г. в результате торпедных атак германских подводных лодок был потоплен эсминец Северного флота «Деятельный»[392], 20 января — торпедирован эсминец «Разъяренный»[393], который остался на плаву и был отбуксирован в базу[394].

Уничтожение подводных лодок противника было одной из основных боевых задач сил Северного флота и Беломорской военной флотилии. Советские морские контрразведчики обеспечивали безопасность боевых походов, выявляли факты утечки секретной информации о планах и замыслах командования Северного флота и Беломорской военной флотилии.

Контрразведчики СФ пытались разобраться с возможной утечкой к противнику информации о движении советских судов, такие предположения у них возникали в связи со слишком уверенными действиями немецких подлодок и рейдеров, хорошим знанием ими трассы Северного морского пути, гидрологической и гидрографической обстановки в Карском море. Кроме того, по мнению морских контрразведчиков, в Арктике германский подводный флот мог иметь пункты дозаправки, а также гидрометеопосты[395].

Такие предположения советских морских контрразведчиков основывались на информации, концентрировавшейся еще с периода летней навигации 1940 г. Тогда в результате переговоров между Германией и СССР руководство Советского Союза дало согласие на проводку Северным морским путем (Севморпуть) немецкого судна «Комета»[396], которое было заявлено как торговое судно. Однако позже выяснилось, что «Комета» была замаскированным немецким рейдером, который после проводки через советский Север, оказавшись в Индийском океане, потопил около десяти торговых судов союзников. Следуя по трассе Севморпути, германские моряки вели тщательную фотосъемку. В одном из докладов советских моряков и лоцманов, например, указывалось, что немцы «фотографировали непрерывно берега, фотографировали все объекты, которые только встречали на своем пути. Фотографировали острова, мимо которых проходили, около которых стояли, фотографировали мыс Челюскина». При малейшей возможности делали промеры глубин; высаживались на берег и фотографировали, фотографировали, фотографировали…[397]

Анализ документов свидетельствовал, что некоторая беспечность была присуща многим должностным лицам, имевшим отношение к операции по проводу «Кометы», так, например, начальник Главсевморпути[398] И.Д. Папанин предлагал показать германским морякам трассу. В радиограмме, направленной одному из лоцманов, проводивших «Комету», И.Д. Папанин писал: «[…] Нет сомнений, что немцы посылали одно суденышко только с целью изучить трассу, покажи, так сказать, им трассу […] пусть ледокол проведет через лед»[399].

Сведения о навигационном оборудовании Северного морского пути, полученные во время перехода «Кометы», позволили германскому морскому штабу заблаговременно развернуть систему радиометеостанций на арктических островах Северного Ледовитого океана (в том числе и на архипелаге Шпицберген в нарушение Парижского договора 1920 г.)[400]. Германские специалисты тщательно проанализировали полученные сведения о советских полярных станциях в Арктике, организации их радиосвязи, результаты промеров глубин в проливах и в июне 1941 г. издали обобщенные данные в виде секретного приложения к «Наставлению о плавании в арктических морях».

Опыт ледового плавания «Кометы», доскональное изучение навигационных условий Севморпути помогли немецким подводным лодкам в 1941–1945 гг. пиратствовать в советских северных водах.

На основе изучения имевшихся оперативных материалов 15 октября 1943 г. Отдел контрразведки «Смерш» СФ подготовил аналитический документ, в котором было выдвинуто предположение о том, что противник имеет достаточно разведывательных данных (как ледовых, так и войсковых) по западному сектору Арктики. По мнению советских контрразведчиков, противнику в этом также помогло появление в открытой печати (газета «Известия» № 129/7815 от 04.06.1942 г.) данных о подготовке советских действий в Арктике, ряд корреспонденций в одной из радиопередач из г. Архангельска, а также открытые переговоры судов ГУСМП как между собой, так и полярными станциями. Кроме того, в ходе расследований обстоятельств гибели советских и союзных конвоев контрразведчики установили, что «немцы точно знали, по какому фарватеру пойдут корабли, несмотря на то, что шли по этому фарватеру впервые»[401].

На наличие у противника баз в Арктике указывало множество данных, приводимых в документах ОКР «Смерш» СФ. Так, в справке о деятельности немецких подводных лодок, подготовленной в октябре 1943 г., выдвигалась версия о возможном использовании противником о. Междушарского[402] как пункта наблюдения и связи для действующих в районах Новой Земли подлодок и самолетов. Так, 13–14 октября 1942 г. на о. Междушарском пролетавшим самолетом Беломорской военной флотилии был обнаружен самолет противника, который при снижении советского самолета обстрелял его. Для захвата самолета противника на остров был направлен морской десант, однако самолета противника не оказалось, на месте его приземления были обнаружены следы нахождения радиостанции[403].

7 октября 1943 г. ОКР «Смерш» БВФ проинформировал Москву о том, что осенью 1943 г. работа радиостанции острова Диксон перебивалась другой неизвестной радиостанцией, работавшей на той же волне. По данным берегового радиопоста острова Диксон, указанная радиостанция работала якобы с подлодки противника, однако не исключалось, что эта радиостанция могла быть установлена в одном из пунктов побережья Карского моря по заданию германской разведки[404].

Советские контрразведчики не исключали, что немецкие подводники для пополнения запасов продовольствия и горючего использовали подготовленные еще до войны Главсевморпутем зимовки. Так, в справке ОКР «Смерш» Беломорской военной флотилии от 13 октября 1943 г. отмечалось, что на восточном побережье о. Новая Земля в течение ряда лет ГУСМП организовывались зимовки: завозились продукты, строились дома и т. д. Например, в заливе Благополучия обнаружена зимовка без людей, поставлен домик, оставлены большие запасы продуктов и много горючего. Такие же освоенные места имеются севернее залива Благополучия и на южной стороне о. Новая Земля. Есть также склады с горючим, но месторасположение их контрразведчикам не было известно. В ОКР «Смерш» БВФ высказывали предположение, что противник пользуется этими базами. Это предположение подтверждалось тем, что в навигацию 1943 г. немецкие подлодки несколько раз были отмечены в заливе Благополучия, избрав его для стоянки, а может быть и пополнения из запасов продуктов и горючего[405].

В течение 1944 г. на островах, расположенных в Карском море, появлялись немецкие подводные лодки малого водоизмещения.

Так, Отделом контрразведки «Смерш» БВФ 10 августа 1944 г., около 10 часов утра, в непосредственной близости от берега в бухте Полынья Енисейского залива Красноярского края в надводном положении была обнаружена подводная лодка противника. Подойдя к берегу на расстояние четверть километра, с подлодки по направлению мыса Полынья подавались флажками сигналы. Одновременно к берегу от подлодки направлялась резиновая шлюпка, которая в скором времени возвратилась обратно и была поднята на борт. Пробыв в бухте около часа, подлодка ушла курсом на восток. ОКР «Смерш» БВФ сделал предположение о том, что появление подлодки противника в бухте Полынья 10 августа 1944 г. в надводном положении под военно-морским флагом Германии и попытки команды указанной лодки быть на берегу были связаны с высадкой или приемкой разведывательно-диверсионной группы, созданной из числа выселенных в Енисейский залив немцев[406]. Проанализировав действия противника против советских судов за 1944 г., морские контрразведчики сделали вывод, что немецкие подводные лодки, находившиеся на Севере, действовали на фарватерах, указанных в советской лоции военного времени. Это обстоятельство давало основание считать, что «противник об этом хорошо осведомлен»[407].

24 сентября 1944 г. у острова «Известия ВЦИК» немецкой подводной лодкой (водоизмещением до 250 тонн) был торпедирован тральщик СФ № 120.

25 сентября 1944 г. с двух подводных лодок противника был высажен десант, который разгромил станцию Главсевморпути на мысе Стерлегова[408] (Карское море), уничтожил три жилых дома, радиостанцию, метеопост, машинное отделение и три склада с продовольствием. Но главной удачей немцев стали захваченные ими секретные документы, в том числе переговорные коды и таблицы с ключами, сигнальные книги. Из семи человек, находившихся на станции, немцами были захвачены и перевезены на лодках пять человек[409].

Одному из сотрудников метеопоста на мысе Стерлегова, Г.В. Бух-тиярову, удалось бежать от немцев. После возвращения Г.В. Бухтиярова сотрудники ОКР «Смерш» Беломорской военной флотилии опросили его об обстоятельствах захвата метеопоста, о поведении германских моряков, вопросах, которые они задавали сотрудникам поста. Бухтияров сообщил советским контрразведчикам, что в процессе его опроса немцами он, заметив в окно, что подлодка снялась с якоря и ушла в море, якобы спросил переводчика, «куда ушла лодка, на что последний ответил: “На заправку к нашей базе”. Где находится эта база, переводчик не сказал. Предположительно можно считать возможность создания немцами таких баз на островах Мона»[410].

18 января 1945 г. начальник ОКР «Смерш» СФ И.И. Гончаров направил начальнику УКР «Смерш» НКВМФ П.А. Гладкову докладную записку, в которой отмечал: «Оперирование подлодок противника малого водоизмещения в Карском море, вдали от своих баз в Норвегии (Нарвик, Тромсё, Тронхейм), дает основание предполагать, что подводный флот противника имеет свои базы в Карском море». Далее сообщалось, что в 1944 г. на острове Подкова были обнаружены неизвестно кому принадлежащие запасы горючего, масел и продовольствия. Таких островов в шхерах Минина насчитывалось несколько десятков, и они могли использоваться противником. ОКР «Смерш» СФ было известно, что в 1944 г. немецкие подлодки всплывали в различных бухтах северо-восточного побережья Карского моря и брали на борт людей из становищ. ОКР «Смерш» Карской военно-морской базы была обнаружена подпольная радиостанция в поселке Ошмарино (устье р. Енисей). В районе острова Диксон весной 1944 г. имел место случай, когда всплывшая немецкая подводная лодка высадила на кромку льда неизвестного человека, след которого вел по направлению к острову Диксон. Высадку неизвестного человека обнаружили местные жители, организовавшие поиск, который, однако, положительных результатов не дал. По мнению сотрудников ОКР «Смерш» СФ, германская разведка имела свою агентуру на островах Карского моря, где для этого имелась «достаточная почва, а именно: Северо-восточная часть побережья Карского моря и острова населены политически ссыльными, причем надзор за ними почти полностью отсутствует. На острове Подкова (в шхерах Минина), расположенном ближе чем другие острова на наших караванных путях в Карском море, живет 10 человек, являющихся ссыльными, из коих 2 латыша, 2 немца и остальные русские и финны. Надзор за их жизнью и деятельностью осуществляется лишь два раза в год, когда на остров приезжает представитель Севморпути, которому ссыльные сдают рыбу и медвежьи шкуры, получая взамен продукты питания. Остров Подкова является удобным местом для отстоя судов: глубина бухты, имеющей по параллели 5 миль, с шириной при входе 2,7 мили, допускает проход судов любой осадки; на острове имеется пресная вода. Несмотря на возможность наличия баз противника, командование Северного флота и Беломорской флотилии эффективных мер по поиску и ликвидации баз и радиоточек противника не предпринимало, считая, что это является делом органов “Смерш” и НКГБ». И.И. Гончаров подчеркивал, что оперативно-розыскная работа среди населения побережья и островов Карского моря была возложена на органы НКВД и НКГБ, однако такая работа фактически не проводилась, что облегчало германской разведке успешно действовать на советских северных морских коммуникациях. Гончаров просил руководство УКР «Смерш» НКВМФ поставить вопрос перед НКВД СССР и НКГБ СССР о более эффективной оперативно-розыскной работе на побережье и островах Карского моря[411].

Следует отметить и тот факт, что подозрительные действия подводных лодок противника у советского побережья отмечались и в начале 1945 г. Так, в справке 2-го отдела УКР «Смерш» НКВМФ от 20 февраля 1945 г. приводились данные о том, что 18 января 1945 г. 19 сигнально-наблюдательных постов СНИС[412]Териберкского участка отметили подозрительные действия подлодки противника вблизи берега в районе восточнее Териберки[413]. В первом случае лодка выходила из Уединенной губы побережья, во втором случае лодка маневрировала в районе поста в надводном положении и передавала в сторону берега 5–6 бело-зеленых световых сигналов. Предполагалась возможность высадки агентурных групп противника на советском побережье. ОКР «Смерш» СФ направил свою оперативную группу для организации розыска и поимки разведывательно-диверсионных групп противника[414].

Совместные операции по обеспечению безопасности союзных конвоев, следовавших из Англии в северные порты СССР, обусловили пребывание в советских портах, на авиационных и военноморских базах СФ большого числа английских военнослужащих. Контрразведывательная работа в Полярном и Ваенге[415], где находились британская военно-морская миссия, военно-морской госпиталь и подразделения английских ВВС, целиком возлагалась на подразделения ОКР «Смерш» СФ. Военно-морские миссии, находившиеся в Мурманске и Архангельске, были в поле зрения территориальных подразделений контрразведки (НКВД — НКГБ). Для устранения параллелизма в работе органов госбезопасности на этом участке было принято решение о сосредоточении всех материалов в 3-м отделе Контрразведывательного управления НКВД СССР, в связи с чем военные контрразведчики Центрального аппарата и Северного флота были обязаны незамедлительно передавать в Контрразведывательное управление все поступающие документы по военно-морской миссии англичан.

В составе английских миссий и различных иностранных учреждений на советском Севере находилось до 300 человек, что, по мнению советских контрразведчиков, не соответствовало официально заявленным их задачам.

Действующие под прикрытием сотрудников военно-морских миссий британские разведчики, оказавшиеся на советской территории, не могли упустить возможности сбора информации об экономическом и военном потенциале Советского Союза, состоянии Красной армии и флота, перспективах их развития. В первую очередь англичан интересовал Северный морской путь как ближайшая трасса из Европы на Дальний Восток и в Северную Америку. Союзные отношения между Великобританией и СССР влияли на характер деятельности союзных спецслужб, а именно английская разведка была вынуждена соблюдать особую осторожность и такт в своих действиях и быть более разборчивой в формах и методах разведывательной работы на территории Советского Союза. Военно-политический союз с Великобританией налагал определенный отпечаток и на контрразведывательную деятельность советских спецслужб. Однако и в тот период действовал постулат, который не потерял актуальности и в наши дни: разведки не дружат, а сотрудничают, когда их интересы совпадают.

Москва требовала от морских контрразведчиков активнее выявлять среди английских военнослужащих представителей разведывательных служб. 27 ноября 1941 г. НКВД СССР направил в УНКВД Архангельской, Мурманской областей, 3-й отделы Северного флота и Беломорской военной флотилии указание, в котором отмечалось, что английские разведывательные органы внедряли в число официальных военных и экономических представительств в СССР крупных разведчиков, использовавших для сбора шпионских сведений офицеров и унтер-офицеров английской армии и флота, находившихся на территории СССР. С этой целью каждому доверенному лицу давался конкретный круг вопросов, по которым ему надлежало собирать разведывательную информацию в Советском Союзе. В указании обращалось внимание на то, что нахождение в Архангельске и Полярном британских военно-морских штабов, в состав которых, «несомненно, входят работники разведки, дает возможность англичанам путем использования доверенных офицеров и унтер-офицеров расширить масштаб своей разведывательной работы, в особенности на нашем Севере». Москва требовала дальнейшего улучшения контрразведывательной работы по английской линии. В этих целях необходимо было организовать координацию и взаимодействие между контрразведывательными подразделениями различных ведомств на постоянной, системной основе[416].

В этой связи следует отметить, что на каждом английском корабле велись специальные журналы, куда все офицеры и матросы, вернувшись с берега, должны были записывать результаты визуального наблюдения за период нахождения их в увольнении.

Осенью 1943 г. начальник УКР «Смерш» НКВМФ П.А. Гладков, выступая на совещании оперативного состава, заявил, что на Северном флоте находится большое количество иностранных военнослужащих и специалистов, находившихся там по линии союзнической деятельности. При этом Гладков отметил, что в Отделе контрразведки СФ выработалась практика либерального отношения к иностранцам на том основании, что англичане, находившиеся на Севере, — это союзники. Начальник УКР «Смерш» НКВМФ заявил, что заявления «по линии дипломатической, по линии государственного порядка», объявления в газете, что СССР и Англия являлись дружественными государствами, не относятся к деятельности советской контрразведки. Он подчеркнул, что в СССР никогда не объявляли, что «советская контрразведка и английская разведка являлись друзьями. Такого пункта нигде не писалось, что разведки дружат, — не собираемся пока»[417].

Контрразведывательная работа против английской разведки строилась в основном по двум направлениям: выявление среди сотрудников военно-морских миссий британских разведчиков, установления их связей и пресечение возможной противоправной деятельности на объектах Северного флота. Англичане по роду своей служебной деятельности и в быту имели многочисленные контакты с военнослужащими воинских частей Красной армии и Северного флота, а также с гражданским населением. Флотские контрразведчики старались взять под контроль все контакты англичан с советскими гражданами, выявляя среди них потенциальных источников информации английской разведки. При этом была недостаточна лишь фиксация встреч советских военнослужащих с англичанами. Важно было выяснить характер этих связей, а также понять, какую информацию пытались собрать иностранцы.

Еще одним направлением работы ОКР «Смерш» СФ по английской линии было контрразведывательное обеспечение пребывания советских моряков в Англии и перехода отряда кораблей из Англии в СССР.

В марте 1944 г. для обеспечения приема в Англии крупного отряда боевых кораблей (линкор «Ройял Соверин»[418], переименованный в «Архангельск», крейсер, восемь эсминцев и четыре подводные лодки) на Северном флоте формировалась команда моряков, в состав которой были направлены военнослужащие Балтийского, Северного, Тихоокеанского и Черноморского флотов. Для изучения деловых и личных качеств личного состава команды, направлявшейся за границу, была созданы специальная комиссия по отбору личного состава и сформирован Отдел контрразведки «Смерш» отряда кораблей ВМФ СССР. Комиссия и вновь созданный отдел контрразведки приступили к проверке военнослужащих, определяя степень их благонадежности, а также оценивая их профессиональные и личные качества.

7 апреля 1944 г. специальная комиссия, в состав которой вошли и сотрудники отдела контрразведки «Смерш», приступила к работе. Члены комиссии изучали документы, проводили индивидуальные собеседования с каждым моряком, отобранным к направлению в загранкомандировку. Ежедневно в конце рабочего дня члены комиссии проводили совместное обсуждение кандидатов, направление которых за границу признавалось нецелесообразным. Если мнения членов комиссии не совпадали, то военнослужащего вызывали на повторную беседу и в присутствии всех членов комиссии задавали уточняющие вопросы, после чего принималось решение об отводе или оставлении его в составе команды[419].

За период работы комиссии с 7 апреля по 10 мая члены комиссии проверили 3711 человек, в том числе 226 офицеров, 3485 старшин и матросов. От направления за границу было отведено 664 человека (18 % от общего состава проверенных комиссией), в том числе 16 офицеров, 648 старшин и матросов. Причинами, по которым военнослужащие отводились от командировки за границу, были следующие: не имевшие и слабо знающие специальность — 235 человек; «злостные нарушения воинской дисциплины» — 200 человек; проживание на оккупированных территориях — 84 человека; совершение морально-бытовых проступков — 56 человек; антисоветские высказывания — 34 человека; совершение краж — 20 человек; судимость за уголовные преступления — 11 человек. Кроме того, 24 человека были отведены по состоянию здоровья.

10 мая 1944 г. П.А. Гладков доложил Н.Г. Кузнецову результаты проверки личного состава, готовившегося к командированию за границу, отметив, что столь большое количество отведенных от поездки за границу было вызвано тем, что командование кораблей и частей ТОФ и КБФ «несерьезно подошли к выделению военнослужащих в спецкоманды для поездки в Англию»[420].

24 августа 1944 г. советская эскадра из Англии прибыла в СССР. О завершении перехода советских кораблей и нахождения советских моряков за границей 28 августа 1944 г. был проинформирован Н.Г. Кузнецов: «По сообщению Отдела контрразведки “Смерш” СФ, в период следования личного состава в Англию для приема кораблей противником был торпедирован один транспорт. Погибло 23 человека, в том числе: офицеров — 8, старшин — 3, краснофлотцев — 12». В числе погибших был оперуполномоченный Михайлов. В документе подчеркивалось, что в период пребывания личного состава советской эскадры в Англии антисоветских проявлений не зафиксировано. В то же время контрразведчики отмечали, что отдельные военнослужащие самовольно сходили на берег, «но каких-либо последствий в связи с этим не было»[421].

В сентябре 1944 г. для организации оперативно-розыскной работы на кораблях, пришедших из Англии, был организован Отдел контрразведки «Смерш» эскадры кораблей Северного флота. В оперативном обслуживании вновь сформированного отдела находились 10 кораблей, пришедших из Англии, и 9 кораблей, ранее входивших в бригаду миноносцев. В момент организации на кораблях эскадры числилось 5700 человек личного состава, из которых 2500 человек прибыло с других флотов во время сформирования спецкоманды и ходивших в Англию. Перед ОКР «Смерш» эскадры была поставлена задача изучения пришедшего с других флотов личного состава, а также изучение настроений личного состава, пришедшего из Англии, выявление «вражеского элемента», перепроверка материалов, полученных за границей, проведение оперативно-розыскной работы. В первую очередь брались в изучение моряки, которые, находясь в Англии, поддерживали тесные контакты с английскими моряками, местными жителями и русскими эмигрантами, а по возвращении в Советский Союз восхваляли жизнь в Англии и систему управления государством. В апреле 1945 г. в состав эскадры входили: линкор, крейсер, лидер, четыре эскадренных миноносца типа «7», три эскадренных миноносца типа «Новик», восемь эскадренных миноносцев, принятых от англичан. Общее количество личного состава на эскадре 5338 человек[422].

Итогом деятельности ОКР «Смерш» СФ по английской линии стало выявление нескольких десятков кадровых разведчиков, получение и систематизация материалов о методах разведывательной деятельности англичан.

Вместе с тем сами контрразведчики признавали, что на этом направлении были допущены просчеты, к которым можно отнести оборонительную тактику в противодействии разведывательным устремлениям англичан, боязнь, в силу союзнических отношений, проведения сложных оперативно-розыскных мероприятий, слабое использование других, кроме агентурных, средств и методов оперативной работы.

Северный флот активно участвовал в боевых действиях с противником на море и на суше, обороняя северное побережье, порты и военно-морские базы, а также в десантных операциях, в том числе на территории Норвегии. Вследствие этого значительная часть личного состава Северного флота, особенно морской пехоты и береговой обороны, находилась в постоянном непосредственном боевом соприкосновении с вражескими силами армии и флота. Эти условия боевой обстановки значительно увеличивали возможности для проникновения агентов противника в советские войска.

Спецсообщение ОО ГУГБ НКВД СССР о гибели подлодки Д-1.

14 ноября 1940 г.

Директива 3-го Управления ВМФ СССР по борьбе с агентурой противника.

2 декабря 1941 г.

Начальник 3-го Управления НКВМФ А.И. Петров

Пропуск А.К Петрова в здание НКВД СССР

А. Целлариус

Удостоверение К. Янке

Агентурное донесение о строительстве 3 подводных лодок в ленинградских доках. 1928 г. (из следственного дела К. Янке)

Постановление СНК СССР о создании ГУКР «Смерил». 19 апреля 1943 г. (начало)

19 апреля 1943 г. (продолжение)

Постановление СНК СССР о создании ГУКР «Смерш». 19 апреля 1943 г. (окончание)

Лидер «Ташкент»

Приказ наркома ВМФ СССР Н.Г. Кузнецова с объявлением штатов органов контрразведки НКВМФ «Смерш». 19 июня 1943 г.

Начальник УКР «Смерш» НКВМФ П.А. Гладков

Начальник ОКР «Смерш» КБФ В. В. Виноградов

Старший оперуполномоченный 3-го отделения ОКР «Смерш» КБФ Н.П. Боровков

Зам. начальника ОКР «Смерш» Ленинградской ВМБ М.Г Бычков

Спецсообщение 3-го Управления ВМФ СССР о работе неизвестной радиостанции в районе Кёнигсберга.

Сентябрь 1941 г.

Докладная записка УКР «Смерш» НК ВМФ СССР о попытке диверсий на кораблях бывшего германского флота. 1945 г.

Приказ наркома ВМФ СССР об установлении дня годового праздника Высшей школы контрразведки НК ВМФ. 26 мая 1944 г.

Сопроводительное письмо ОКР «Смерш» КБФ к плану зафронтовой агентурной операции «Циклон». 15 марта 1944 г.

Письмо ОО НКВД КБФ о направлении плана радиоигры «Стрела». 21 января 1943 г.

Начальник ОКР «Смерш» СФ (с июля 1943 г. по ноябрь 1944 г.) А.М. Кириллов

Начальник ОКР «Смерш» СФ (ноябрь 1944–1948 гг.) И.И. Гончаров

С.П. Михайлов

В.Е. Ахроменко

Н.Н. Падчин

Начальник ОКР «Смерш» ЧФ Н.Д. Ермолаев

Докладная записка ОКР Беломорской военной флотилии об активности подлодок противника.

4 августа 1944 г. (начало)

Докладная записка ОКР Беломорской военной флотилии об активности подлодок противника.

4 августа 1944 г. (окончание)

Немецкий рейдер «Комета» на трассе Севморпути. 1940 г. (Фото из архива ФСБ России)

Радиограмма И.Д. Папанина о проводке «Кометы»

Д Минодзума в военно-морской форме

Обложка следственного дела Д. Минодзумы

Д. Минодзума (фото из следственного дела)

Лидер «Харьков»

Эсминец «Беспощадный»

Сообщение в немецкой газете о потоплении трех кораблей ЧФ 6 октября 1943 г.

Спецсообщение ОО НКВД ПВФ о прорыве кораблей флотилии. Сентябрь 1941 г.

Спецсообщение УКР «Смерш» НК ВМФ о столкновении кораблей Амурской флотилии

Титульный лист доклада ОКР «Смерш» ТОФ о работе по розыску агентуры разведки противника. 25 августа 1945 г.

Докладная записка ОКР «Смерш» Каспийской флотилии об итогах агентурно-оперативной работы за период войны. Август 1945 г.

Схема организационного построения ОО НКВД Волжской военной флотилии. 1942 г.

Контрразведчики-североморцы активно участвовали в боевых действиях на Севере. Оперативники ОКР «Смерш» бригад морской пехоты вместе с обслуживаемыми частями в течение 1941–1944 гг. обороняли полуострова Средний и Рыбачий.

Оперативный состав эскадры кораблей, бригад торпедных катеров и морских охотников, а также ОКР «Смерш» охраны водного района Северного флота участвовали в операциях на коммуникациях противника и по охране караванов союзников. За весь период войны в Заполярье не было ни одного случая проявления трусости и недостойного поведения контрразведчиков на поле боя.

Как и все воинские подразделения, понесли боевые потери и контрразведчики Северного флота. При исполнении служебного долга, в боях и морских сражениях погибли оперуполномоченные Особого отдела НКВД береговой охраны М.Ф. Дворянников, отряда кораблей Н.Н. Падчин, органов «Смерш» СФ В.Е. Ах-роменко, С.Т. Шибанов, В.А. Ларионов, Н.И. Шамрай, а оперуполномоченный ОКР «Смерш» эскадры кораблей С.П. Михайлов принял смерть, как и подобает моряку, в студеных водах Баренцева моря.

ОКР «Смерш» СФ принимал меры по оказанию помощи командованию флота в повышении боевой готовности и боевой подготовки сил флота, укреплении воинской дисциплины, сохранении государственной и военной тайны. О выявленных недостатках морские контрразведчики информировали Военный совет Северного флота, куда было направлено 169 информационных сообщений, в том числе 11 о фактах разглашения военной тайны и утери секретных документов; 7 — о недочетах в подготовке к боевым операциям; 19 — об аморальных проявлениях личного состава. Наибольшее число информаций, 35, было предоставлено об антисоветских проявлениях личного состава частей и кораблей флага[423].

На Северном флоте, как и на других флотах, в годы войны существенное место в деятельности контрразведчиков занимала начавшаяся еще в мирное время деятельность по «выявлению и разоблачению антисоветского элемента», т. е. лиц, подозревавшихся в совершении преступлений, предусмотренных ст. 58–10 (Контрреволюционная пропаганда и агитация)[424] УК РСФСР. Всего с 1941 по 1945 г. на Северном флоте по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных названной статьей, было арестовано 517 человек. Привлечение к уголовной ответственности по статье 58–10 УК РСФСР относилось к политическим репрессиям, что было сопряжено с нарушениями законности. После смерти Сталина начался пересмотр уголовных дел на лиц, привлеченных к уголовной ответственности по названной статье, они были признаны жертвами политических репрессий и реабилитированы.

Следует отметить, что УКР «Смерш» НКВМФ обращал внимание руководства Отдела контрразведки Северного флота на то, что в целом ряде подчиненных ему органов в процессе оперативнослужебной деятельности основное внимание уделялось не решению контрразведывательных задач, а выявлению антисоветских настроений и аморальных проявлений среди личного состава обслуживаемых объектов и хозяйственных недочетов. Следствием этого было невысокая эффективность работы по выявлению шпионов, диверсантов и террористов. В процессе проводимых проверок представители УКР «Смерш» НКВМФ рекомендовали контрразведчикам СФ сократить наполовину проверку лиц, подозревавшихся в антисоветской деятельности[425].

Контрразведчики Северного флота в годы войны вели борьбу с дезертирством, всего за 1941–1945 гг. было арестовано и предано суду менее 100 военнослужащих. Так, за второе полугодие 1941 г. за дезертирство не был арестован ни один человек, в 1942 г. было арестовано 37 человек, в 1943 г. — 27, в 1944 г. — 23, за четыре месяца 1945 г. — 8 человек. Архивные документы свидетельствуют, что наибольшее число дезертиров было выявлено в частях СФ: береговой обороны; Северного оборонительного района; Мурманского военно-морского гарнизона; аэродромных частях ВВС, а также в строительных батальонах флота («Север-строе»). Дезертирство среди членов экипажей боевых и вспомогательных кораблей было незначительным. В 1945 г. дезертировавшие из бригады торпедных катеров краснофлотец ЧНП и с эскадренного миноносца «Жаркий» краснофлотец КЛА были задержаны сотрудниками контрразведки флота[426].

Большую роль в борьбе с дезертирством на Северном флоте сыграли заградительные отряды, одной из основных задач которых было задержание и проверка лиц, следовавших по магистралям от фронта в тыл. Для борьбы с дезертирством из частей флота, особенно в тяжелый начальный период войны, в 1941–1942 гг., применялась самая крайняя мера — расстрел перед строем.

Зафронтовые операции на Севере начались только в конце 1943 г., при этом контрразведчики Северного флота встретились с большими трудностями их организации, так как военные действия за линией фронта сразу переносились на военно-морские базы и порты Финляндии и Норвегии. Малонаселенность районов Северной Финляндии и Северной Норвегии, негативное отношение финского населения к русским и жесткий полицейский режим в Норвегии затрудняли возможность заброски в эти районы за-фронтовых агентов из числа советских граждан.

В конце 1944 г. ОКР «Смерш» СФ завершил разработку операции под кодовым названием «Фиорд», по плану которой предполагалось собрать данные об оперативной обстановке, разведывательных и контрразведывательных мероприятиях противника на территории Киркенес — Варде — Вадсё, направить одного из агентов в район Тромсё для сбора сведений о деятельности немецкого разведуправления в этом городе, а также выявить оставляемых германской разведкой в норвежских городах агентов и кадровых разведчиков. Подготовка операции велась в тесном взаимодействии с Разведуправлением НКВМФ, которое предоставило контрразведчикам имеющиеся сведения об обстановке в районе Киркенеса, паспортном и пропускном режиме и условиях передвижения на этой территории. Однако тщательно спланированная операция не была проведена из-за быстрого продвижения частей Красной армии и освобождения района, предполагаемого для выброски агентов контрразведки «Смерш» СФ[427].

В 1944 г. театр боевых действий переместился на территорию сопредельных государств. 7—29 октября 1944 г. проводилась Петсамо-Киркенесская наступательная операция, в ходе которой советские войска в составе частей и соединений 14-й армии[428], 7-й воздушной армии и сил Северного флота окружили и уничтожили группировку противника и освободили г. Петсамо. Войска вышли к государственной границе с Норвегией и завершили освобождение Заполярья[429].

До начала наступательной операции ОКР «Смерш» Северного флота приступил к подготовке для работы на освобожденной территории Северной Норвегии и Северной Финляндии. При занятии частями Красной армии района Сер-Варангер (Северная Норвегия) в конце октября туда была направлена оперативная группа ОКР «Смерш» СФ, которая продвигалась вместе с наступающими частями и подразделениями. Оперативной группе была поставлена задача захватить учреждения немецкой и финской разведки, их архивы и картотеки, выявить официальных сотрудников и агентов немецких и финских разведывательных и контрразведывательных органов и разведшкол при лагерях для советских военнопленных (в районе Петсамо, Парккино); провести первичную проверку советских военнопленных, восстановить связь с агентами органов морской контрразведки, находившихся в плену и не вставших на путь сотрудничества с лагерной администрацией.

Однако в связи с недостаточной предварительной подготовкой до выезда, незнания языка страны пребывания, непродуманной легенды пребывания (при официальных встречах оперативные сотрудники представлялись как корреспонденты) результаты деятельности оперативной группы были незначительными[430].

Опергруппа вела работу в лагерях советских военнопленных, так как там находились и моряки Северного флота. Германские и финские разведывательные службы с первых дней после поступления советских военнопленных в лагеря вели среди них разведывательные допросы (в целях получения информации военного и политического характера), склоняли военнопленных к сотрудничеству. В качестве кандидатов на вербовку иностранные спецслужбы в первую очередь рассматривали лиц, чьи родственники были репрессированы органами НКВД, а также тех, кто добровольно сдался в плен, выдал на первых допросах сведения военного и политического характера. Из лагерей советских военнопленных на территории Финляндии были отобраны 2136 человек, представлявших интерес для гестапо и разведки германской армии, и переданы в их распоряжение[431].

Финская и немецкая администрации создали в лагерях для советских военнопленных на территории Северной Норвегии и Северной Финляндии суровый режим содержания, особенно характерный для периода 1941–1942 гг., международные нормы о положении военнопленных во всех лагерях нарушались грубейшим образом. До конца 1943 г. не были определены нормы питания военнопленных. Физически здоровых пленных использовали на работах в морских портах, на заготовке пиломатериалов и дров, торфоразработках, строительстве шоссейных дорог, их расчистке от снега, на сельскохозяйственных работах у крестьян и т. п. В лагерях в Северной Норвегии и Северной Финляндии погибло около 28 процентов советских военнопленных.

Оперативная группа, прибывшая к месту назначения, обнаружила удручающую картину. Германские части и подразделения перед отступлением разрушили в порту и городе Лиинахамари[432]практически все строения, остались невредимыми только небольшие домики и одна гостиница. В городе не осталось ни одного жителя, все население было угнано немцами. Опергруппа «Смерш» СФ была направлена в распоряжение ОКР «Смерш» 14-й армии для проведения государственной проверки (фильтрации) освобожденных из плена советских военнослужащих. Однако в лагерях военнопленных было обнаружено только 714 раненых и больных пленных, поскольку всех здоровых немцы отправили на север Норвегии[433].

В процессе государственной проверки (фильтрации) бывших военнослужащих ВМФ СССР следственным и оперативным путем было выявлено 36 моряков Северного флота, которые, встав на путь измены Родине, ушли с немцами в глубь Норвегии. Все они были внесены в розыскные списки и объявлены в оперативный розыск[434].

Во время наступательной операции оперативная групп «Смерш» СФ захватила различные трофейные документы, в том числе делопроизводственные документы (приказы, распоряжения, справки и т. д.) отдела 1-Ц (разведка и контрразведка) 19-го германского горнострелкового корпуса, представлявшие оперативную, а позднее и историческую ценность. В процессе допросов бывших советских военнопленных были получены сведения об обстоятельствах попадания в плен советских военнослужащих, условиях содержания в плену (продовольственное и медицинское обеспечение, трудовое использование), численности советских военнопленных, оперативной работе среди военнопленных немецкой и финской разведывательных служб. Важное значение имели сведения об администрации лагерей и лицах из военнопленных, сотрудничавших с администрацией, выступавших по радио с обращениями к бойцам Красной армии, вступивших в РОА и национальные формирования немецкой и финской армий[435].

По мере освобождения ранее оккупированных советских территорий перед органами контрразведки встала задача по розыску агентов противника, предателей и пособников немецких оккупантов. Несмотря на жесткое требование Центра по организации розыскной работы в ОКР «Смерш» СФ и подчиненных ему органах, она велась неудовлетворительно. Розыскные дела заводились крайне редко, оперативный состав розыскной работой практически не занимался, ограничиваясь только проверкой лиц, призванных с ранее оккупированных территорий, по алфавитным спискам, присылаемым из Центра.

В 1945 г. в структуре подчинении ОКР «Смерш» СФ находились отделы контрразведки: бригады подводных лодок (подплава); бригады торпедных катеров; бригады больших охотников; эскадры кораблей[436]; ВВС СФ; 3-й авиагруппы СФ; 5-й минно-торпедной авиационной дивизии ВВС СФ; 6-й истребительной авиационной дивизии ВВС СФ; 14-й смешанной авиадивизии ВВС СФ; Кольского морского района (КоМоРа); 1-й дивизии ПВО Кольского морского района, Береговой охраны Кольского морского района; Печенегской военно-морской базы КоМоРа; Печенегской бригады морской пехоты КоМоРа; отряда надводных кораблей; охраны водного района КоМоРа; Соловецкого военно-морского гарнизона; Мурманского военно-морского гарнизона; Беломорского морского района (Беломора); Иоканьгской военно-морской базы Беломора; Ново-Земельской военно-морской базы Беломора; Молотовского военно-морского гарнизона Беломора; Соломбальского военноморского гарнизона Беломора; Беломорской военной флотилии, «Северостроя».

Деятельность руководителей и сотрудников органов контрразведки Северного флота в годы Великой Отечественной войны оценена по достоинству, 290 человек были награждены орденами и медалями СССР.