Глава 10. КОНТРРАЗВЕДКА ТИХООКЕАНСКОГО ФЛОТА

В 1922 г., после изгнания японских интервентов, были созданы Морские силы Дальнего Востока (МСДВ), однако в 1926 г. их расформировали. Владивостокский отряд кораблей был передан Морской пограничной охране, а Амурская военная флотилия стала отдельным объединением ВМС РККА. В 1932 г. в связи с обострением международной обстановки Морские силы Дальнего Востока были созданы вновь, а 11.01.1935 переименованы в Тихоокеанский флот, ставший оперативно-стратегическим объединением Военно-морского флота СССР. Главной базой Тихоокеанского флота стал Владивосток. Корабельный состав флота пополнялся кораблями из состава Балтийского и Черноморского флотов. Постепенно создавалась местная база судостроения. В 1939 г. для обороны побережья и морских коммуникаций в составе Тихоокеанского флота была сформирована Северная Тихоокеанская военная флотилия (СТОФ)[501].

Разгром японских милитаристов на реке Халхин-Гол в августе 1939 г., заключение 13 апреля 1941 г. Советским Союзом договора с Японией о ненападении и нейтралитете не принесли полного спокойствия на советском Дальнем Востоке. На различных участках протяженной границы почти не прекращались вооруженные провокации. Исходя из этого, решением советского военнополитического руководства в июле 1940 г. был сформирован Дальневосточный фронт, а после нападения фашистской Германии на СССР на основе Забайкальского военного округа в сентябре 1941 г. — Забайкальский фронт. В Дальневосточную группировку войск входили также Приморская группа войск, Тихоокеанский флот, Амурская военная флотилия и пограничные войска НКВД.

К началу Великой Отечественной войны Тихоокеанский флот представлял собой внушительную силу. Его костяк составляли подводные силы, которые насчитывали 85 подлодок, являвшиеся самыми мощными в ВМФ СССР. Морская авиация включала в себя 9 авиаполков, 11 авиаэскадрилий и другие части. Береговая артиллерия флота имела стационарные и железнодорожные батареи с орудиями калибра до 356 мм. В годы Великой Отечественной войны Тихоокеанский флот находился в постоянной готовности к отражению возможной агрессии со стороны Японии — союзницы гитлеровской Германии, обеспечивал морские коммуникации. Часть его личного состава была передана в действующие флоты и на сухопутные фронты. 147 тысяч тихоокеанцев участвовали в битве под Москвой, в героической обороне Ленинграда, Севастополя, Сталинграда, советского Заполярья.

В структуру органов контрразведки Тихоокеанского флота в разное время входили 3-й отдел (Особый отдел НКВД; Отдел контрразведки «Смерш») ТОФ; 3-е отделение (Особый отдел НКВД; Отдел контрразведки «Смерш») Северной Тихоокеанской военной флотилии, 3-й отделения (особые отделы НКВД; Отделы контрразведки «Смерш») военно-морских баз флота, секторов береговой обороны и авиабригад, соединений Тихоокеанского флота.

С началом Великой Отечественной войны, в связи с осложнением военной и оперативной обстановки на Северном флоте, ряд кораблей и подводных лодок ТОФ был направлен на Север. Одновременно велось пополнение корабельного состава на Тихом океане за счет строительства новых кораблей.

К августу 1945 г., т. е. к началу боевых действий против Японии, Тихоокеанский флот имел 2 крейсера, 1 лидер, 12 эсминцев, 78 подводных лодок и более 30 кораблей других классов (сторожевиков, тральщиков и торпедных катеров). Но все-таки он численно уступал японскому флоту, особенно по крупным надводным кораблям. Поэтому прилагались все усилия для укрепления береговой обороны Тихоокеанского побережья, подходов к военноморским базам, средств ПВО. Для предотвращения возможного проникновения противника в прибрежные воды активно велись минные постановки[502].

Анализ поступающей из различных источников оперативной информации показывал, что Япония до весны 1942 г. наступательных действий против СССР предпринимать не будет. Однако нападение Японии на США свидетельствовало о том, что японские спецслужбы продолжают оставаться мастерами маскировки военных планов и дезинформации предполагаемого противника. Поэтому контрразведка ТОФ начала работу по созданию агентурного аппарата для оперативного использования в тылу противника в случае начала войны с Японией.

30 сентября 1942 г. начальник ОО НКВД ТОФ дивизионный комиссар В.В. Виноградов направил всем начальникам ОО НКВД военно-морских баз, секторов береговой обороны и авиабригад, соединений ТОФ и начальникам оперативных отделений ОО НКВД ТОФ указание, в котором ставились задачи по организации разведывательно-диверсионной работы в тылу противника.

Указание учитывало негативный опыт первых месяцев войны на советско-германском фронте и предписывало, в случае возникновения войны на Дальнем Востоке и временного тактического успеха противника на отдельных участках фронта и отхода советских войск из того или иного населенного пункта, в захваченных противником районах создавать невыносимые для него условия, преследовать и уничтожать его на каждом шагу, срывать все его мероприятия. Перед особыми отделам НКВД ТОФ ставились задачи: внедрять квалифицированную агентуру в военные разведывательные, административные учреждения и антисоветские организации противника и быть в курсе их мероприятий; систематически путем диверсии разрушать железнодорожный транспорт, промышленность, связь и коммунальное хозяйство, уничтожать стратегическое сырье, боеприпасы и горючее; истреблять командный и руководящий состав противника, в этих целях создавать разведывательные и диверсионные резидентуры для оставления их на временно захваченной противником территории.

Далее в указании излагались обязанности членов разведывательных и диверсионных резидентур (резидента, агентов, связников и радистов), а также указывались места их действия. Особому отделу ТОФ и подчиненным ему органам требовалось в сжатые сроки провести организационные мероприятия и быть готовыми к работе в особых условиях. Указание центра было выполнено, но, как отмечали сами контрразведчики ТОФ в своих донесениях в НКВД СССР, работа по созданию агентурной сети в тылу противника была развернута недостаточно, так как основная часть сотрудников не имела опыта в организации разведывательно-диверсионной работе[503].

Лишь к середине 1943 г. контрразведчики-тихоокеанцы смогли сформировать 13 резидентур общей численностью 38 человек, предназначенных для разведывательно-диверсионной работы. Существенную помощь в этом флотским контрразведчикам оказали сотрудники УНКГБ Приморского края. Вербовка агентуры в основном происходила в местах наиболее вероятной высадки десантов противника, т. е. в секторах береговой обороны и в ряде военно-морских баз ТОФ[504].

В связи с изменениями военной и политической обстановки в конце 1942–1943 гг., когда стало ясно, что нападение Японии на СССР практически стало невозможным, формирование разведывательно-диверсионных резидентур для действий в тылу противника было приостановлено, а контрразведчики ТОФ основные свои усилия сосредоточили на противодействии устремлениям японской разведки.

С середины 1943 г. и до начала боевых действий с Японией ОКР «Смерш» ТОФ были арестованы восемь агентов японской разведки, выполнявших задание в Дальневосточном регионе. При этом следует отметить, что за период 1941–1945 гг. сотрудники морской контрразведки ТОФ арестовали за контрреволюционную агитацию 556 человек, причем до начала войны с Японией — 539 человек, а с августа по декабрь 1945 г. — лишь 17[505].

Результаты борьбы с агентурой противника стали предметом серьезного разбирательства уже в конце 1943 г. В выступлении на оперативном совещании начальников вторых отделов ОКР «Смерш» флотов и флотилий начальник УКР «Смерш» НКВМФ П.А. Гладков заявил: «Вот мы имеем под боком Японию, которая не совсем дружелюбно к нам относится. Однако ни один работник не видел японского шпиона. Это задача, которая должна очень крепко потревожить работников ТОФ. В чем же дело? Что — японцы шпионов сюда не засылают? Что — разве их не интересуют сведения по ТОФ? Тогда это просто смешно, просто недалекие, глупые азиаты. Но это неверно. Говорят, что они умные разведчики, а мы этого не подтверждаем. Наряду с борьбой с немецкими шпионами нужно заниматься и японскими. Нужно посмотреть глубже, нет ли связи между этим шпионажем. А у вас этого до сих пор нет. Очень плохо. ТОФ в этом году арестовал только шесть человек, подозреваемых в шпионаже, до сих пор он вообще ни одного шпиона не поймал. По японскому шпионажу у нас даже дел нет. Есть зацепки, которые говорят, что есть японские шпионы, но и только»[506].

Число арестов по обвинению в шпионаже резко изменилось с августа 1945 г. За период войны с Японией до декабря 1945 г. было арестовано 50 человек.

Важным направлением деятельности подразделений сотрудников контрразведки ТОФ являлась борьба с дезертирством. Работа в этом направлении на флоте давала позитивные результаты. Из 447 дезертировавших военнослужащих через местный розыск было задержано 389 человек, а из числа объявленных 58 дезертиров во всесоюзный розыск — 21 человек. Кроме того, за время войны было предупреждено 115 случаев дезертирства, из которых в 1945 г. — 20. При этом следует отметить, что, очевидно, ввиду удаленности Дальнего Востока от театра непосредственных боевых действий массового характера дезертирство на Тихоокеанском флоте не приобрело. Поэтому контрразведчики флота могли маневрировать своими силами, перебрасывая сотрудников с одного участка на другой. Одним из таких направлений был розыск агентуры немцев, изменников и предателей[507].

С конца 1942 г. подразделения флота стали пополняться военнослужащими, возвратившимися из плена или находившимися на оккупированных территориях. К тому времени органы госбезопасности и военной контрразведки, действовавшие на западном театре, выявили и задержали немало вражеских агентов. На основе их показаний составлялись алфавитные списки и розыскные альбомы, которые рассылались во все контрразведывательные подразделения различных ведомств (НКГБ, НКВД, ГУКР «Смерш» НКО и УКР «Смерш» НК ВМФ). Эти документы стали одним из главных справочных материалов, который использовали сотрудники контрразведки ТОФ для разоблачения немецкой агентуры, розыска изменников, предателей и пособников оккупантов.

На всем протяжении войны одним из важных направлений деятельности органов контрразведки ТОФ, как и других флотов и флотилий, стало информирование командования флота по недостаткам в боевой подготовке сил флота, ремонте кораблей, вопросам сохранности государственной тайны, предотвращении утечки секретных сведений. Всего по недостаткам в боевой подготовке сил флота, ремонте кораблей морские контрразведчики подготовили и направили командованию более 110 таких сообщений[508].

Только в 1944 г. удалось выявить 378 случаев утери секретных и совершенно секретных документов, а за первое полугодие 1945 г. это число увеличилось до 159, что было совершенно недопустимо в условиях военного положения[509].

5 июня 1945 г. начальник ОКР «Смерш» ТОФ Д.П. Мерзлен-ко в докладной записке сообщал: «В ряде частей и соединений

ТОФ отмечаются факты нарушения приказов наркома ВМФ о порядке организации и охраны секретных документов, и вследствие этого имеются случаи их утери, а также факты допуска к работе с секретными документами без согласования с органами контрразведки «Смерш» лиц, подозрительных по своему прошлому и связям, [и] факты разглашения секретных документов в разговорах по телефону и в присутствии лиц, не имеющих отношения к секретной работе»[510].

По каждому факту утери секретных документов контрразведкой проводилось тщательное расследование, в ходе которого вскрывались предпосылки и обстоятельства утери и устанавливались виновные в, пропаже, которые подвергались заслуженному наказанию — от выговора до рассмотрения дела военным трибуналом в зависимости от содержания и характера документа.

Но главным направлением деятельности контрразведчиков флота была борьба с разведывательными службами Японии.

Еще до начала боевых действий на Дальневосточном театре ОКР «Смерш» ТОФ принял меры по сбору материалов об органах японской разведки, действовавших против советского флота на Дальнем Востоке; об агентуре японских разведывательных и контрразведывательных органов, заброшенной и готовящейся к выброске на территорию СССР. В частности, на основании агентурных данных ОКР «Смерш» ТОФ в апреле 1945 г. была подготовлена объемная информационная «Справка о некоторых данных об агентурной обстановке в Корее», в которой подробно освещались вопросы административного устройства страны, легализации прибывающих в Корею лиц, режим нахождения, условия пребывания и передвижения на ее территории, а также краткие характеристики некоторых городов страны[511].

Важным условием успешной борьбы с японской разведкой была координация работы и взаимодействие между контрразведкой ТОФ, УНКГБ Приморского края, разведотделом ТОФ и Управлением погранвойск НКВД Приморского округа. Используя информацию, полученную от взаимодействующих структур в ОКР «Смерш» ТОФ были подготовлены и направлены в центр аналитические записки о портовых городах Кореи и Китая — Сейсине[512], Расине, Юки[513], а также о Дайрене[514] и Порт-Артуре[515]. В этих документах, с приложением схем и фотографий, содержалась подробная информация как о самих городах, так и их пригородах с данными об административных учреждениях, промышленных объектах, источниках электроэнергии, средствах связи, транспортной инфраструктуре. Кроме того, в записках приводились сведения о дислокации воинских частей японской армии, полицейских управлений средств ПВО, оборудовании портов.

Эти документы послужили хорошим справочным материалом советским подразделениям и частям при подготовке в августе 1945 г. к штурму и захвату указанных портов Кореи и Китая[516].

Наряду с этим обобщался и изучался розыскной опыт работы всех органов «Смерш» флотов и флотилий за период войны с Германией. Это дало возможность морским контрразведчикам с первых дней боевых действий на Дальнем Востоке развернуть оперативную деятельность по выявлению и аресту японской агентуры и участников боевых белогвардейских организаций в Маньчжурии и Корее.

В связи с предстоящими боевыми действиями на территории Маньчжурии руководство органов госбезопасности провело ряд организационных мероприятий на Дальнем Востоке. В июне 1945 г. в штаб А.М. Василевского был направлен заместитель начальника ГУКР «Смерш» генерал-лейтенант И.Я. Бабич с группой из 30 оперативников. Начальником УКР «Смерш» Приморской группы войск (вскоре была развернута в 1-й Дальневосточный фронт) стал откомандированный с Карельского фронта Д.И. Мельников, Забайкальского фронта — П.В. Зеленин с 3-го Белорусского, 2-го Дальневосточного — И.Т. Салоимский с Забайкальского фронта. На Дальний Восток были направлены 45 руководящих работников военной контрразведки, а также 100 оперативных сотрудников, имевших опыт работы в боевых условиях.

Всего в органы «Смерш» Дальнего Востока было направлено 310 фронтовых контрразведчиков, и в дальнейшем — еще 200 человек[517].

8 августа 1945 г. Советский Союз, выполняя свои союзнические обязательства, объявил войну Японии. В боевых действиях (9 августа—2 сентября 1945) участвовали войска трех фронтов: Забайкальского (командующий маршал Р.Я. Малиновский), 1- го Дальневосточного (командующий маршал К.А. Мерецков), 2- го Дальневосточного (командующий генерал армии М.А. Пуркаев).

К началу войны с Японией (август 1945 г.) Тихоокеанский флот насчитывал в своем составе: 2 крейсера, 12 эскадренных миноносцев, 78 подводных лодок, 19 сторожевых кораблей, 10 минных заградителей, 52 тральщика, 49 охотников за подводными лодками, 204 торпедных катера, соединения и части морской пехоты, береговой обороны, ПВО. ВВС флота насчитывали 1430 самолетов. В ходе советско-японской войны Тихоокеанский флот активно содействовал войскам 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов в освобождении Северной Кореи, участвовал в Южно-Сахалинской и Курильской операциях, высаживал морские и воздушные десанты, обеспечивал бесперебойность морских коммуникаций[518].

В ночь на 9 августа 1945 г. части пограничных войск по заранее разработанному плану уничтожили японо-маньчжурскую полицию по всей линии государственной границы. Морские и речные подразделения погранвойск, а также разведывательные группы и проводники оказали помощь соединениям Красной армии при форсировании Амура и Сунгари. В этих операциях пограничные войска Забайкальского, Хабаровского и Приморского округов нанесли противнику значительные потери и захватили большое количество трофеев[519].

Продвигаясь вместе с наступающими армейскими частями, опергруппы «Смерш» захватывали помещения японских разведывательных и контрразведывательных органов, белоэмигрантских организаций, проводили аресты отдельных лиц, выявленных по полученным адресам или в ходе фильтрации, вели розыск сотрудников японской разведки на освобожденной территории.

После того как Советский Союз объявил войну Японии, органы НКГБ на Дальнем Востоке интернировали 776 японцев, прибывших на Камчатку на рыболовные концессии[520].

11 августа 1945 г. начальник ГУКР «Смерш» НКО СССР В. Абакумов проинформировал ГКО и НКВД СССР о деятельности советской военной контрразведки в Маньчжурии. «За два дня наступления органами “Смерш” трех фронтов на территории, занятой нашими войсками, было арестовано 119 человек: 75 сотрудников и агентов японской разведки и 44 активных участника белогвардейских и фашистских организаций. Оперативной группой ОКР “Смерш” 36-й армии Забайкальского фронта была захвачена японская военная миссия со всеми архивами, причем в архиве эмигрантского бюро ЯВМ было обнаружено до 2000 анкет на эмигрантов, проживающих в Маньчжурии, и эти материалы оперативные работники использовали для проведения розыскных мероприятий. Опергруппой “Смерш” 1-го Дальневосточного фронта в г. Пограничном было арестовано 12 агентов японской разведки, подготовленных для переброски в тыл Красной армии, захвачены документы ЯВМ и три машины с листовками, призывающими военнослужащих Красной армии к переходу на сторону японцев и созданию “Русского дальневосточного правительства”. Эти листовки были уничтожены»[521].

В разное время были арестованы главнокомандующий Кванту некой армией полный генерал О. Ямада, начальник Харбинской ЯВМ генерал-майор Ш. Акикуса, атаман Г.М. Семенов, лидер «Российского фашистского союза» К.В. Родзаевский и др.

В кратчайшие сроки деятельность японских спецслужб в Маньчжурии, Северной Корее и на Южном Сахалине была полностью парализована, а белоэмигрантские центры, проводившие в течение многих лет тайные операции против Советского Союза, были ликвидированы.

В ряде случаев оперативные группы направлялись в тыл противника впереди наступающих советских войск. Так, 16 августа 1945 г. в район Харбина была заброшена оперативная группа «Родина» в количестве 16 оперативных работников Управления НКГБ по Хабаровскому краю и нескольких человек из русских эмигрантов. Действуя под прикрытием подпольной организации эмигрантов, при активном содействии китайских крестьян, группа собрала разведывательные данные о дислокации японских гарнизонов, участков местной полиции, прохождении телефонно-телеграфных линий, подходах к городам и т. п. Используя антияпонские настроения населения, группа способствовала организации местного самоуправления в Цингане, а по прибытии в Харбин присоединилась к оперативной группе УКР «Смерш» 2-го Дальневосточного фронта[522].

В середине августа 1945 г. советские воины столкнулись с явлением, совершенно не характерным для регулярной японской армии, — массовой сдачей в плен солдат и офицеров. Подразделения Кванту некой армии под белыми флагами, с офицерами впереди, организованно складывали оружие перед советскими разведывательными дозорами. Счет военнопленным скоро пошел на сотни тысяч, и всю эту массу людей требовалось охранять, конвоировать в тыл, обеспечивать продовольствием.

Исходя из новых реалий, нарком внутренних дел СССР и начальник Генерального штаба Красной армии 16 августа 1945 г. подписали совместное указание А.М. Василевскому об организационных мероприятиях войск Красной армии и НКВД в период военных действий с Японией. Суть указания сводилась к тому, что охрана тыла фронтов в Маньчжурии должна была осуществляться силами войск Красной армии и трех дивизий войск НКВД. Василевскому надлежало выделить в распоряжение начальников охраны тыла фронтов требуемое количество войск. Для организации охраны тыла на Дальний Восток выехал генерал-лейтенант И.М. Горбатюк[523] с группой генералов и офицеров НКВД. Япономаньчжурские военнопленные в СССР пока не вывозились, лагеря для их содержания создавались в местах разоружения. Пограничники постепенно освобождались от несвойственных им функций и возвращались на охрану границы[524].

19 августа 1945 г. Маршал Советского Союза А.М. Василевский подписал от СССР акт о капитуляции японской Квантунской армии, с японской стороны акт подписал главнокомандующий Квантунской армией генерал О. Ямада.

20 августа войска 2-го Дальневосточного фронта заняли южную часть Сахалина. 22 августа войска Забайкальского фронта совместно с авиационным десантом освободили Порт-Артур. 24 августа частями 1-го Дальневосточного фронта был освобожден Пхеньян. Советские войска овладели Маньчжурией и дошли до 38-й параллели в Корее — линии разграничения между советскими и американскими войсками.

20 августа 1945 г. В.С. Абакумов направил записку в ГКО и НКВД СССР о деятельности органов «Смерш» «по выявлению и аресту агентуры японских спецорганов и другого вражеского элемента на освобожденной территории Маньчжурии». К тому времени органами контрразведки Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточного фронтов было арестовано «свыше 700 сотрудников японской разведки, а также активных участников белогвардейских и других враждебных организаций». Было установлено, что японская разведка для проведения шпионской, диверсионной и террористической деятельности оставляет в тылу советских войск в Маньчжурии свою агентуру. Имелись попытки убийства из-за угла советских бойцов и командиров и совершения диверсионных актов на важных коммуникациях. В связи с этим начальник ГУКР «Смерш» НКО СССР считал целесообразным «проведение массовых арестов официальных сотрудников японских спецслужб, агентов, активных участников белогвардейских и фашистских организаций, руководителей и сотрудников японских консульств, проводивших разведывательную работу против Советского Союза». Абакумов предлагал «личный состав японской полиции, жандармерии, тюрем, концлагерей, военных комендатур и органов военной прокуратуры содержать в лагерях военнопленных, а террористов и диверсантов, застигнутых на месте преступления — уничтожать на месте»[525].

Так, 23 августа 1945 г. начальник ОКР «Смерш» Тихоокеанского флота доложил наркому ВМФ СССР о проведенных мероприятиях в занятых районах Южного Сахалина и Кореи: «С 9 августа оперативными группами в портах Расин, Оки, Сейсин было арестовано 13 полицейских, жандармов и агентов японской военно-морской миссии, обезврежено и уничтожено значительное количество диверсантов и террористов, захвачены архивы ЯВМ, кроме того, в Юки был выявлен и изъят склад оружия, которое жандармы намеревались использовать в тылу наших частей»[526].

В августе 1945 г. при ОКР «Смерш» ТОФ были организованы пять оперативных групп, которые направлялись на освобожденную территорию Кореи и Южного Сахалина.

В докладной записке от 23 августа 1945 г. начальник ОКР «Смерш» ТОФ Д.П. Мерзленко информировал наркома ВМФ СССР Н.Г. Кузнецова: «В целях нанесения удара по разведорганам Японии, вскрытия японской агентуры, засланной и насажденной на территории СССР, а также разгрома белоэмигрантских [групп], проводивших подрывную антисоветскую деятельность, выявления и ареста изменников Родины, бежавших из Советского Союза невозвращенцев нами созданы и направлены на территорию Кореи и [на] Южный Сахалин пять оперативных групп: одна в количестве восьми оперативных работников […] в район Юки — Расин и две в количестве пяти оперативных работников […] в порт Сейсин.

Еще одна опергруппа из пяти оперативных работников направлена в занятый частями СТОФ Южный Сахалин. […] Пятая оперативная группа из восьми оперативных работников направлена в Харбин[527].

Кроме этого, с десантными и другими частями флота, действующими в Корее, Маньчжурии (Хуньчунь) и на Южном Сахалине, убыли обслуживающие их оперативные работники, перед которыми поставлены задачи наряду с обеспечением государственной безопасности частей проводить работу в указанном выше направлении. […]

Приняты меры к усилению розыскной работы по выявлению и задержанию агентуры противника и других преступников»[528].

Главной задачей оперативников являлся розыск официальных сотрудников и агентуры разведывательных и контрразведывательных органов Японии, а также захват оперативных документов этих учреждений.

С августа по декабрь 1945 г. опергруппами в Корее и Маньчжурии были арестованы 128 японских шпионов, изменников Родины и диверсантов.

С большими трудностями пришлось столкнуться оперативникам в захваченных японцами военно-морских базах на территории Кореи: Расине, Юки, Сейсине и Гензане[529]. Это было связано с тем, что японцы, допуская возможность высадки советских морских десантов, заблаговременно эвакуировали руководящий состав разведорганов, часть агентуры, а технические средства и документацию уничтожили на месте.

Предстояла сложнейшая работа по выявлению агентурной сети противника и розыску руководителей разведорганов, причем она должна была быть осуществлена в кратчайшие сроки, так как предполагалось размещение на этих базах воинских частей и кораблей Тихоокеанского флота. Контрразведывательное обеспечение наших войск, оставшихся на территории бывших японских военно-морских баз в Корее, их безопасность, предупреждение фактов террора, диверсий стали заботой флотских контрразведчиков.

С августа 1945 г. по январь 1946 г. оперативными сотрудниками ОКР «Смерш» ТОФ в Корее было задержано и проверено 1695 человек, из них 62 арестовано, 62 передано органам «Смерш» НКО и 33 — органам НКГБ СССР. Ряд задержаний и арестов, произведенных на территории Кореи, свидетельствовали о возросшем профессиональном уровне флотских контрразведчиков[530].

Как пример классической розыскной работы можно привести масштабные оперативные мероприятия по розыску начальника японской военно-морской миссии в городе Сейсине капитана

1-го ранга Минодзумы Дзюндзи. Работавшая в Сейсине опергруппа не обнаружила ни одного документа, проливающего свет на работу миссии и лично Минодзумы. Однако при осмотре принадлежащей ему квартиры среди мусора было обнаружено несколько частных писем, из которых удалось установить, что некая «К» (японка) устраивалась на службу в миссию, о чем и сообщала своему знакомому. По указанному на конверте обратному адресу «К» была установлена. Как выяснилось на допросе, «К» работала официанткой у Минодзумы. По ее показаниям также были разысканы радисты миссии (по национальности русские) и закопанные радиоприемные устройства.

В ходе дальнейших оперативных мероприятий, с учетом сведений, сообщенных радистами, удалось задержать еще одну сотрудницу миссии, которая знала всех сотрудников. Завербованная в качестве агента-опознавателя, она использовалась для розыска Минодзумы, его шифровальщицы и других сотрудников миссии. Одновременно с этим на квартире Минодзумы постоянно находился тщательно проинструктированный агент-«сторожевик», знавший в лицо руководителя миссии. Однако Минодзума на квартире не появлялся.

В результате агентурно-оперативных мероприятий, проведенных опергруппой, был задержан ряд работников миссии, часть из которых использовалась как агенты-опознаватели.

На розыск Минодзумы и шифровальщицы ориентировались сотрудники опергрупп ОКР «Смерш» ТОФ в Расине, Сейсине и Гензане. Для активизации их розыска посылались специальные опергруппы в места концентрации японцев, в лагеря военнопленных и в перевалочные пункты. Для этой цели использовались фотографии Минодзумы и шифровальщицы. Вскоре были получены данные о возможном нахождении японцев в Гензане, куда на самолете срочно вылетела опергруппа вместе с опознавателем — сотрудником миссии. Он и указал на находившегося в лагере среди беженцев переодетого в гражданскую одежду своего руководителя. По показаниям самого Минодзумы, среди беженцев было задержано и арестовано два агента японской разведки и пять сотрудников возглавляемой им миссии в Сейсине, в том числе и шифровальщица[531].

В ходе следствия, которое первоначально вели сотрудники ОКР «Смерш» Гензанской военно-морской базы ТОФ, а в дальнейшем — УКР «Смерш» НКВМФ в Москве, были получены неопровержимые свидетельства разведывательной деятельности Минодзумы против нашей страны. Да и сам арестованный охотно рассказывал о своей «работе». От него удалось получить ценнейшие сведения о структуре, формах и методах деятельности япон-ской разведки в целом и военно-морской в частности, личном составе и агентуре противника. Владея русским языком, Минод-зума собственноручно описал свою жизнь разведчика. При этом выяснилось, что сбором разведданных о военно-морских силах Дальнего Востока он занимался непосредственно на территории СССР еще в далекие 1920-е гг. В частности, Минодзума показал: «[…] Начиная с 1922 г. я три года находился во Владивостоке для ведения разведывательной работы и практики русского языка. Для реализации этих задач мне удалось в качестве квартиранта войти в семью начальника штаба русского Тихоокеанского флота капитана 1-го ранга Насимова. […] Для того чтобы войти в эту семью и вообще для того чтобы иметь возможности для ведения разведывательной работы, мне пришлось перейти на положение гражданского лица, проживающего во Владивостоке в целях изучения русского языка, — продолжал он, — у меня была специальная разведывательная миссия. И я перешел на нелегальное положение, хотя я и оставался под фамилией Минодзума, выдавал себя за лицо гражданское, имея при этом на руках соответствующие, подтверждающие это документы. По инструкции я должен был собирать разведывательные данные о боевом составе Тихоокеанского флота и тактико-технических характеристиках кораблей, их дислокации, личном составе флота, учреждениях и учебных заведениях ВМФ, характере возводимых укреплений в порту и крепости Владивостока, дислокации частей Красной армии в Приморье, политико-экономическом положении СССР»[532].

Далее Минодзума рассказал, как его деятельность вошла уже в практическое русло. «Во Владивостоке, — сообщил он, — мне удалось завербовать большое количество людей из числа служащих различных учреждений, с помощью которых я собирал ценные сведения военного, политического и экономического характера.

В 1925 г. я […] был арестован органами ОГПУ, но на следствии в принадлежности к японской военно-морской разведке не признался и просидел в тюрьме четыре месяца. […] Сразу же после освобождения меня из тюрьмы я выехал в Токио. Через год я был назначен уже начальником русского отделения 3-го отдела ГМШ и прослужил в этой должности пять лет. В 1935 г. меня назначили на должность начальника сейсинской военно-морской миссии, где я служил до разгрома Японии в 1945 г.»[533]

Таким образом, в сети флотских контрразведчиков попала «крупная рыба».

15 февраля 1947 г. Военной коллегией Верховного суда СССР Минодзума был приговорен к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 7 марта 1947 г. Но на этом его дело не закончилось. В ходе процесса демократизации в России дело японского разведчика было пересмотрено.

19 июля 2001 г. Главная военная прокуратура, оценив собранные по делу доказательства, пришла к выводу, что Минодзума Дзюндзи, осужденный по статье 58 части 1 УК РСФСР, «являясь офицером военно-морских сил Японии, занимался выполнением своих профессиональных обязанностей, не нарушая законов своего государства. На территории СССР он преступлений не совершил и под юрисдикцию советских законов не подпадает, а поэтому в соответствии с пунктом “а” статьи 3 Закона РФ “О реабилитации жертв политических репрессий” от 18 октября 1991 г. подлежит реабилитации»[534].

Самым неожиданным образом переплелись судьбы этого японского разведчика и сотрудника «Смерш» Владивостокского морского оборонительного района ТОФ М.П. Крыгина.

Именно М. Крыгину и другим членам оперативной группы определялась задача — захватить японскую военно-морскую миссию в Сейсине, которую возглавлял Минодзума. Для этого Кры-гин с товарищами вводился в состав первого эшелона десанта морских пехотинцев.

13 августа 1945 г. началась высадка десанта. Катер, на котором находился Крыгин, в силу сложившихся обстоятельств подошел к берегу в стороне от основных сил десантников. М. Крыгину вместе с бойцами пришлось прорываться к своим через хорошо оборудованный укрепрайон японцев. Силы были неравные, и Крыгин приказал оставшимся в живых десантникам отходить к гавани, а сам, собрав оружие и боеприпасы погибших, остался прикрывать отход. В неравном бою он пал смертью храбрых. Контрразведчик с честью выполнил долг контрразведчика и своими действиями обеспечил успех операции по овладению военно-морской базой противника. Хотя Михаил Крыгин погиб в первый же день боев за Сейсин, задание по захвату миссии и аресту Минодзумы было выполнено. Выполнено его товарищами. Прах героя покоится в братской могиле на одной из центральных улиц Сейсина. За проявленное бесстрашие и героизм Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 сентября 1945 г. лейтенанту Михаилу Петровичу Крыгину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. В 1965 г. одна из улиц Владивостока была названа именем офицера-контрразведчика[535].

Контрразведчики Тихоокеанского флота в годы войны поставили прочный заслон немецкой и японской агентуре на Дальнем Востоке. Они заблаговременно, используя опыт контрразведчиков других наших флотов, провели мероприятия, которые во время войны с Японией позволили нейтрализовать разведорганы и агентурную сеть противника.

В итоге была решена главная задача — разгромлены органы японских спецслужб, которые в течение многих десятилетий занимались организацией и осуществлением разведывательноподрывной деятельности против нашей страны непосредственно и вблизи ее границ.

Военные контрразведчики с оружием в руках мужественно сражались с японцами, проявив при этом высокий патриотизм, стойкость и бесстрашие. За выполнение специальных заданий в 1941–1945 гг. свыше тысячи сотрудников органов контрразведки Тихоокеанского флота награждены правительственными наградами.

В послевоенный период ОКР «Смерш» ТОФ продолжил свою деятельность по пресечению устремлений вражеской разведки, к которым оказались причастны и разведки наших союзников по борьбе с фашизмом, в частности США, а также по розыску государственных преступников — предателей и изменников Родины, вражеских агентов, карателей и пособников, которые пытались скрыться от возмездия.

По данным ОКР «Смерш» ТОФ, иностранные спецслужбы вели активную разведывательную работу среди моряков-дальневосточников, используя их выезд в США, Англию, Канаду за получением кораблей, также непосредственно на Дальнем Востоке через возможности консульства США во Владивостоке.

Во время Великой Отечественной войны в 1943–1945 гг. из личного состава частей и соединений ТОФ было командировано в порты США, Англии и Канады за получением закупленных там кораблей для Военно-морского флота СССР 17 тыс. 777 человек, в том числе 8 тыс. 524 военнослужащих ТОФ находились в командировке в Америке, часть из них (около 200 человек) имела подозрительные связи с сотрудниками американских спецслужб. В 1943 г. в США в порт Майами выезжала команда моряков ТОФ общим количеством 1032 человека для получения 1-го дивизиона тральщиков типа «АМ» в составе 12 кораблей, а также в Нью-Йорке находилось 9 команд катеров береговой обороны численностью 279 человек[536].

В 1944 г, в порту Нью-Йорк для получения трех дивизионов больших охотников в составе 36 кораблей находилась команда моряков численностью 1584 человека, в порту Майами для получения 8-го отдельного дивизиона тральщиков в составе 12 кораблей — команда численностью 600 человек, в Кодиаке и Фербенксе (Аляска) — две группы летно-технического состава в количестве 150 человек.

В 1945 г. 5-й отряд кораблей ВМФ СССР в составе 153 единиц с общим количеством личного состава 12 тыс. 632 человека в основном базировался на Аляске в бухте Кол-Бей, где имел незначительное общение только с американскими военнослужащими, так как в названной базе не было гражданского населения.

Для обеспечения безопасности 5-го отряда кораблей ВМФ был сформирован Отдел контрразведки из числа сотрудников ОКР «Смерш» Тихоокеанского флота. 5-й отряд кораблей ВМФ в течение шести месяцев находился в американских портах, где принимались закупленные в США корабли. В течение этого времени сотрудниками советской контрразведки добывались материалы о деятельности американской военно-морской разведки по изучению и вербовке советских военнослужащих, для чего широко использовали агентов из числа русских эмигрантов. Морские контрразведчики неоднократно информировали командование 5-го отряда кораблей ВМФ о выявленных фактах вывода из строя подготовленных к приемке кораблей и срывах сроков передачи их советскому командованию. В процессе контрразведывательной работы было установлено, что на корабли, передаваемые СССР, американцами ставилась худшая техника, в частности новые радиолокационные установки заменялись устаревшими типами РЛС[537].

Наличие этой информации позволило предъявить представителям США серьезные замечания и добиться их устранения, пусть иногда не в полной мере.

Кроме того, в составе вооруженных команд на кораблях Дальневосточного морского пароходства в портах США, Великобритании и Канады находились 1500 военнослужащих Тихоокеанского флота.

В поле зрения ОКР ТОФ находились лица, имевшие связи с сотрудниками американского консульства во Владивостоке.

ОКР ТОФ и подчиненные ему органы контрразведки из всего общего числа военнослужащих флота, побывавших за границей в командировках — 8524 человека в первом полугодии 1946 г., выявили 176 человек, имевших подозрительные связи с иностранцами, из них 26 военнослужащих изучались контрразведкой флота в направлении установления характера связей советских моряков с сотрудниками американских спецслужб (по делам-формулярам изучалось 5 человек; по учетно-наблюдательным делам — 2 человека; по делам предварительной агентурной разработки — 19 человек)[538].

В 1946 г. ОКР ТОФ проверял как агентов американской разведки нескольких военнослужащих флота.

Так, например, проверялся командир БЧ-1 ТЩ-14 Сахалинской военной флотилии лейтенант ФСЗ, который в течение 1941–1943 гг., будучи военным помощником на пароходе «Бурея», неоднократно посещал порты США и Англии. В порту Калифорния ФСЗ длительное время проживал в гостинице, установил близкие отношения с хозяином гостиницы русским эмигрантом Малтони-новым, неоднократно посещал его квартиру, совместно распивали спиртные напитки. ФСЗ допускал антисоветские высказывания, негативно отзывался о действиях советского командования на оккупированной территории Германии, восхвалял условия жизни в США[539].

ОКР «Смерш» ВОВ МБ подозревался в связях с американскими спецслужбами флагштурман ОВР ВО ВМБ старший лейтенант ЗМВ, который в октябре 1943 г., находясь в американском порту Портланд, в качестве военного помощника капитана парохода «Шелонь» имел близкие связи с американским разведчиком Мерикалом. Кроме того, ЗМВ в Портланде посещал членов местного «Русско-американского общества». ЗМВ проводил антисоветскую агитацию, восхвалял условия жизни в США, проявлял недовольство советским строем и политикой Коммунистической партии, «высказывал тенденции к организованной антисоветской деятельности»[540].

Еще одним объектом проверки был штурман-девиатор Гидроотдела ТОФ старший лейтенант МАМ, который, находясь с сентября 1943 г. по февраль 1945 г. в служебной командировке в г. Майами (США), имел широкие контакты с американцами и русскими эмигрантами из числа белогвардейцев, посещал их квартиры, с отдельными из них поддерживал письменную связь. Наиболее близкими связями МАМ являлись сотрудники американской разведки Смо-лянинов, Петерсон и Гессен. В апреле 1945 г. МАМ возвратился во Владивосток, где познакомился с секретарем американского военно-морского атташе во Владивостоке Матусис, которая разрабатывалась контрразведчиками Приморского края по подозрению в шпионской деятельности. Через Матусис МАМ познакомился с военно-морским атташе США во Владивостоке Руллардом и другими сотрудниками консульства[541].

1-м отделением ОКР «Смерш» ТОФ проверялся заместитель командира береговой базы 72-го аварийно-спасательного отряда ТОФ по политчасти старший лейтенант ЛПВ, который, находясь в 1945 г. в составе команды 32-го отряда тральщиков в Канаде, установил связи с сотрудниками канадской и американской разведок младшим лейтенантом Грумом (ранее находился в СССР под фамилией Громов и был выслан в США), старшим лейтенантом Шрыро и лейтенантом Бикетовым, которым «выболтал ряд данных, касающихся службы советских офицеров». В городе Торонто ЛПВ посещал дома русских эмигрантов, пьянствовал с канадскими гражданами, предлагал им свои услуги для передачи писем адресатам, проживающим в СССР. В ночь с 13 на 14 апреля 1946 г. ЛПВ посетил общежитие американского консульства во Владивостоке, откуда в 3 часа ночи был выведен в состоянии сильного опьянения сотрудниками консульства[542].

ОКР «Смерш» СГВМБ проверял командира 17-го отдельного дивизиона тральщиков капитан-лейтенанта ИМП, который в 1941–1943 гг. был военным помощником парохода «Тобол», неоднократно посещал США, где общался с американскими гражданами, посещал их квартиры. Проходя службу на ТОФ, ИМП проводил антисоветскую агитацию, восхвалял условия жизни в США и американскую буржуазную демократию[543].

Офицер отделения боевой подготовки штаба BMP ТОФ капитан 3 ранга МВН проверялся 1-м отделением ОКР «Смерш» BMP ТОФ на возможную связь с американской разведкой. МВН, находясь в командировке по приемке военных кораблей в Сан-Франциско, познакомился и поддерживал связи с американскими подданными, подозревавшимися в принадлежности к американской разведке, «выбалтывал им сведения, составляющие военную тайну»[544].

Вторая группа военнослужащих ТОФ, находившаяся в поле зрения контрразведки флота, была взята на учет как лица, которые во время пребывания в иностранных портах «скомпрометировали себя связями с иноподданными». Военнослужащие, отнесенные к этой группе лиц, состояли на особом учете в связи с тем, что они поддерживали связи с иностранцами, посещали их квартиры, выпивали вместе с иностранцами, но среди их связей не было выявлено иностранных разведчиков. Именно поэтому они состояли на учете, но проверочные мероприятия не проводились.

В ходе военной кампании на Востоке была разгромлена Квантунская армия противника в Маньчжурии. Япония лишилась крупнейшей военно-промышленной базы на азиатском материке и сильной армии. Советские войска изгнали японцев из Маньчжурии и Кореи, Южного Сахалина и Курильских островов. Япония лишилась всех военных баз и плацдармов, которые готовила против СССР. Она оказалась не в состоянии вести вооруженную борьбу.

2 сентября 1945 г. был подписан акт о безоговорочной капитуляции Японии, ознаменовавший окончание Второй мировой войны. Верховный командующий союзными войсками в юго-западной части Тихого океана генерал армии Д. Макартур принял формальную капитуляцию Японии на борту американского авианосца «Миссури». От Советского Союза акт подписал генерал-лейтенант К.Н. Деревянко.

3 сентября был принят указ Президиума Верховного Совета СССР об объявлении этой даты днем Победы над милитаристской Японией.

За боевые заслуги 19 кораблям, частям, соединениям Тихоокеанского флота присвоены гвардейские звания, 13 — почетные наименования, 16 награждены орденами. Более 30 тысяч тихоокеанцев награждены орденами и медалями, 43 присвоено звание Героя Советского Союза. В 1965 г. Тихоокеанский флот награжден орденом Красного Знамени[545].