Глава 5. МОРСКАЯ КОНТРРАЗВЕДКА. 1941–1945 гг.

За восемь месяцев до начала немецкого вторжения правительство СССР постановлением от 19 октября 1941 г. пересмотрело план военного судостроения. Строительство крупных кораблей было свернуто. Продолжали строиться подводные лодки и малые надводные корабли — эсминцы и тральщики. Тем не менее объемы продукции военного судостроения продолжали нарастать. Общий тоннаж боевых кораблей с начала 1939 г. по 1941 г. вырос почти на 160 тысяч тонн. Военно-морской флот СССР к 1941 г. был в общем новым — почти вновь он строился после революции 1917 г.

К началу Великой Отечественной войны Военно-морской флот СССР в составе Северного, Балтийского, Черноморского, Тихоокеанского флотов, Пинской, Каспийской, Дунайской и Амурской флотилий представлял собой внушительную силу. В книге «Накануне»[183] Н.Г. Кузнецов привел следующие данные о составе морских сил СССР к началу войны: 3 линкора[184], 7 крейсеров[185], 59 лидеров[186] и эскадренных миноносцев[187], 24 сторожевых корабля[188], 218 подводных лодок и более 200 кораблей различных классов (канонерок[189], мониторов[190], торпедных катеров и др.). Морская авиация насчитывала 2581 самолет[191].

Благодаря созданной и отработанной на флоте накануне войны системе оперативных готовностей флот не позволил застигнуть себя врасплох и встретил удары авиацией противника организованным огнем. На флотах в первый день войны не был потерян ни один корабль, ни один самолет морской авиации, не была взята врагом с моря ни одна база.

Стремительное продвижение германских войск в глубь СССР привело к потере громадной территории, а вместе с ней и передовых (Либава, Одесса), а затем и основных (Таллин, Севастополь) баз ВМФ. Флот стал выполнять необходимую и подчиненную сухопутным войскам работу: корабли, авиация, береговая оборона и части морской пехоты, тесно взаимодействуя с сухопутными войсками, оказывали фронтам посильную помощь на приморских направлениях. Действия морской авиации перенацелили против танковых группировок противника и вражеских самолетов, надводные корабли были привлечены огнем поддерживать приморские фланги группировок Красной армии. Флот перевозил миллионы людей, миллионы тонн различных грузов. В октябре 1941 г. на флотах и флотилиях было сформировано 25 морских стрелковых бригад, участвовавших в обороне Москвы и затем во всех боях и наступлениях советских войск вплоть до самого Берлина[192].

Действующие флоты в оперативном отношении в начале войны были подчинены фронтам. Главная задача ВМФ в тот период заключалась в обеспечении взаимодействия армии и флота на приморских направлениях. Существенной проблемой при этом на местах было отсутствие правильного общего управления приморскими частями армии и силами флота.

Отступление советских войск и тяжелые оборонительные бои за приморские города (например, 73-дневная оборона Одессы), показали необходимость новой организации обороны — подчинения всех сил, в том числе армейских, флотскому командиру — командующему оборонительным районом. Аналогичная система командования частями армии и флота позволила 164 дня защищать Ханко, 8 месяцев — Севастополь, успешно организовать оборону других военно-морских баз.

С конца июня 1941 г. начался прием и вооружение судов гражданских ведомств. Необходимо отметить, что вопросы комплектования ВМФ за счет гражданского флота сразу попали в сферу деятельности морской контрразведки. Уже 24 июля 1941 г. 3-й отдел Черноморского флота в своем спецсообщении докладывал в инстанции о слабой технической оснащенности судов гражданского флота, их слабом вооружении, а также о срыве сроков перехода в ВМФ: «Техническое состояние судов, прибывающих с Азовского госморпароходства[193], согласно мобплану, в явно неудовлетворительном состоянии, а поэтому часть судов оказалась негодной для выполнения боевых задач и была отправлена в заводы для ремонта. […] Все пришедшие корабли не обеспечены по нормам регистра СССР[194] запасными частями. Котлы на всех кораблях непригодны к эксплуатации».

Как отмечали контрразведчики, «все эти недочеты, а также плохое техническое состояние отмобилизованных кораблей серьезно будут отражаться на выполнении боевых задач»[195].

Отечественный военный флот всегда находился под пристальным вниманием иностранных военных штабов и спецслужб. Что касается немецкой военно-морской разведки, то она руководствовалась основными установками политической и военной стратегии Германии, определявшими целевое назначение и стратегическое применение германского военно-морского флота.

Германское военное командование, понимая, что, владея объективной и полноценной оперативной информацией о флоте СССР, можно перспективно планировать свои военно-морские операции, организацию морских перевозок на Балтике и Черном море. Не случайно с началом войны главный удар был направлен против основных советских флотов того времени — Краснознаменного Балтийского (КБФ)[196] и Черноморского (ЧФ)[197], которые и по своему боевому составу, и по удельному весу играли основную роль в системе ВМФ. На подрыв их мощи были направлены устремления разведок Германии, Румынии и Финляндии, воевавших против СССР.

Контрразведывательную работу на советском флоте в первые месяцы войны вели органы 3-го Управления НКВМФ, созданного постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 февраля 1941 г. Этим постановлением на них возлагались следующие задачи: борьба с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, террором и всевозможными антисоветскими проявлениями в Военноморском флоте и его гражданском окружении; выявление и информирование командования частей и соединений ВМФ о всех недочетах на кораблях и в частях флота и о всех компрометирующих материалах и сведениях, имеющихся на военнослужащих Военно-морского флота.

Война с нацистской Германией внесла коррективы в эти задачи, расширив сферу деятельности органов контрразведки флота.

Осенью 1941 г. начальник 3-го Управления НКВМФ СССР А.И. Петров направил во все органы контрразведки флотов и флотилий циркулярное указание «О работе органов 3-го Управления Народного комиссариата Военно-морского флота СССР на военное время». Учитывая, что в названном указании определялись задачи и основные направления оперативно-розыскной, следственной и профилактической деятельности морских контрразведчиков, остановимся на его содержании более подробно: «Постановлением Государственного Комитета Обороны[198] от 17 июля 1941 г. за № 187 задачи особых отделов НКВД определены следующим образом: Главной задачей особых отделов на период войны считать решительную борьбу со шпионажем и вредительством в частях Красной армии и ликвидацию дезертирства в непосредственно прифронтовой полосе».

А.И. Петров писал, что это постановление ГКО от 17 июля 1941 г., определившее полномочия Управления особых отделов (борьба с изменой Родине, шпионажем, предательством, дезертирством и преступной деятельностью в частях Красной армии, информирование руководства страны о реальном положении дел на фронте и в тылу, правильности действий войсковых командиров, явлениях, мешавших укреплению обороноспособности), предоставление особым отделам НКВД права ареста дезертиров, а в необходимых случаях уничтожать предателей, шпионов и дезертиров, расстреливая их на месте, целиком и полностью относится к органам 3-го Управления НВМФ. Петров подчеркивал, что выполнение возложенных на 3-е Управление НКВМФ задач может быть достигнуто только при условии самоотверженной работы каждого работника органов 3-го Управления, его большевистской настойчивости, мужества и непримиримости к врагам, трусам, дезертирам и дезорганизаторам военной дисциплины.

Работа органов 3-го Управления ВМФ в военное время должна слагаться из: 1. Агентурно-оперативной работы по вскрытию и пресечению шпионажа, диверсии, террора, вредительства и антисоветских проявлений. 2. Борьбы с дезертирством. 3. Борьбы с трусостью и паникерством. 4. Организации работы на территории противника. 5. Работы по военнопленным и возвратившимся из плена. 6. Агентурно-оперативной работы по тылу. 7. Профилактической работы. 8. Ведения следствия.

С началом войны советское государственное и партийное руководство (ГКО, ЦК ВКП(б), СНК СССР), а также военное командование (Ставка ВГК, руководство НКО) нуждались в достоверной информации о политических настроениях[199] военнослужащих Красной армии и флота, войск НКВД, а также гражданского населения. Особое место в контроле общественных настроений занимали органы военной цензуры[200]. В связи с военной обстановкой в стране «в целях пресечения разглашения государственных и военных тайн и недопущения распространения через почтовотелеграфную связь всякого рода антисоветских, провокационноклеветнических и иных сообщений, направленных во вред государственным интересам Советского Союза», В. Меркулов 6 июля представил Сталину предложения и проект постановления ГКО о мерах по усилению политического контроля международной и внутренней почтово-телеграфной корреспонденции, а также о введении военной цензуры в областях СССР, объявленных на военном положении. В тот же день ГКО принял постановление № 37сс, в котором предусматривалось от имени Наркомату связи опубликовать правила приема и отправления международной и внутренней почтово-телеграфной корреспонденции в военное время. Перед НКГБ СССР ставилась задача организовать стопроцентный просмотр писем и телеграмм, идущих из фронтовой полосы. В областях, объявленных на военном положении, вводилась военная цензура, осуществление которой поручалось органам НКГБ и Третьим Управлениям НКО и НКВМФ (военная контрразведка). Прекращался почтово-телеграфный обмен со странами, воюющими с СССР и порвавшими с ним отношения[201].

При военно-почтовых сортировочных пунктах, военнопочтовых базах, военно-почтовых отделениях и станциях были образованы отделения военной цензуры, осуществлявшие гласный политический контроль всей входящей и исходящей переписки частей Красной армии и Военно-морского флота, а также просматривавшие часть корреспонденции, адресованной на фронт. Вскрывалась и просматривалась вся входящая и исходящая корреспонденция по армии и флоту. Военным цензорам требовалось не только предотвращать разглашение военной тайны, но и не допускать через красноармейскую почту распространения антисоветских, провокационных, клеветнических и иных политически вредных высказываний. Подлежали конфискации наряду с антисоветскими, провокационно-клеветническими, шифрованными, кодированными и подозрительными по содержанию письмами также все письма, в которых содержалась военная тайна и не подлежавшие оглашению сведения (о составе, численности и наименовании частей Красной армии и Военно-морского флота; о месте расположения и передвижении соединений армии и флота; о фамилиях старшего и высшего командно-политического состава; о характере работ по устройству укрепленных пунктов, их вооружении и численности гарнизонов; о комплектовании новых соединений; о воинских перевозках; о ходе боев на фронтах, количестве убитых и раненых, результатах бомбардировок; об эпидемиях и заболеваниях в тылу и в армии; о железнодорожных катастрофах; о планах намечаемых или проведенных операций; о ходе выполнения приказов военного ведомства; о продовольственных затруднениях в тылу и просьбах о высылке фиктивных документов для получения отпуска)[202].

Исходя из указаний советского руководства, начальник 3-го Управления НКВМФ СССР обращал внимание руководителей подразделений морской контрразведки на особое место работы военной цензуры, он требовал добиться такого положения, чтобы ни одно письмо, раскрывающее государственные тайны или могущее служить источником распространения провокационных слухов, не попало адресату.

А.И. Петров обращал внимание на то, что органы 3-го Управления НКВМФ должны были обеспечить четкую организацию и работу контрольно-заградительных отрядов[203] с таким расчетом, чтобы было гарантировано задержание дезертиров и всего подозрительного элемента, проникшего за линию фронта. В контрольно-заградительные отряды рекомендовалось включать оперативных работников военной контрразведки. Задачами заградительных отрядов были: задержание дезертиров, подозрительных лиц, проникших на линию фронта, предварительное расследование оперативными работниками с последующей передачей материалов по подсудности[204].

Заградительные отряды являлись «одним из серьезных средств» выявления засылаемых в тыл Красной армии агентов германской разведки. Им предписывалось тщательно проверять военнослужащих, неорганизованно пробиравшихся с фронта в прифронтовую полосу группами или в одиночку и попадавших в другие части. Это было связано с тем, что в первые недели боевых действий особые отделы НКВД задержали в прифронтовой полосе несколько агентов немецкой разведки, переодетых в форму красноармейцев.

Основная задача органов 3-го Управления ВМФ на территории противника до занятия ее Красной армией заключалась: 1) в выявлении шпионских и диверсионных элементов, направленных и направляемых в расположение частей ВМФ; 2) выявлении оборонных объектов; создании диверсионных групп и засылке их в расположение военно-морских баз противника.

После занятия Красной армией территории противника основной задачей являлось: 1) немедленный захват органов разведывательной и контрразведывательной службы противника, их агентуры и противника; 2) оперативное использование захваченных документов; 3) розыск и арест руководителей и ответственных работников ВМБ и работников разведывательных и контрразведывательных органов противника; 4) выявление и арест участников контрреволюционных фашистских организаций; 5) создание агентурно-осведомительной сети среди окружения ВМФ с целью своевременного выявления антисоветских намерений этого окружения.

На органы 3-го Управления возлагалась ответственность за организацию эвакуации имущества и реальное уничтожение всего того, что не может быть эвакуировано и может быть использовано противником в борьбе с нами. В случае отступление частей Красной армии и сил флота органы 3-го Управления НКВМФ инструктировали оставшуюся агентуру на их активную работу в тылу противника, на временно оккупированной территории, создавали из них разведывательно-диверсионные группы для выявления пособников вражеской армии и их физического уничтожения, проведения диверсионной деятельности в тылу противника.

Во время Великой Отечественной войны пропало без вести и попало в плен из состава Балтийского флота 32 709 военнослужащих, Черноморского флота — 59 379, Северного флота — 1743, Тихоокеанского флота — 95 военнослужащих. В связи с этим перед органами 3-го Управления НВМФ осенью 1941 г. была поставлена задача по государственной проверке (фильтрации) лиц, бежавших или возвратившихся из вражеского плена. Основная цель такой проверки было выявление лиц, давших согласие сотрудничать с разведками противника и переброшенных на советскую территорию.

В целях оказания помощи руководству НКВМФ, командованию флотов и флотилий подразделения 3-го Управления НКВМФ: выявляли недочеты в боевом обеспечении и политическом состоянии кораблей, частей ВМФ, информировали о выявленных недостатках командование и комиссаров частей, добиваясь принятия необходимых мер со стороны командования к их устранению. По всем недочетам в боевом обеспечении и политическом состоянии частей ВМФ, о негативных проявлениях и принятых мерах командованием и сотрудниками морской контрразведки необходимо было информировать вышестоящие органы 3-го Управления НКВМФ. 3-й отделы НКВМФ вели работу по недопуску в ВМФ и очистке ВМФ от «неблагонадежного элемента». По вскрытым фактам вражеской деятельности требовалось «принимать решительные меры, вплоть до ареста». Органы 3-го Управления НКВМФ вели следствие по всем фактам преступной деятельности как военнослужащих, так и лиц гражданского окружения по делам, связанным с военнослужащими[205].

С учетом ведения боевых действий на фронтах и обстановки происходили организационно-структурные изменения в системе отечественной военно-морской контрразведки. Следует отметить, что независимо от проводимых преобразований морской контрразведки в течение в 1941 и 1943 гг. основные направления ее деятельности за весь период Великой Отечественной войны практически не менялись.

Постановлением ГКО от 10 января 1942 г. функции 3-го Управления НКВМФ были переданы в Управление особых отделов (УОО) НКВД СССР, в структуре которого был создан 9-й (морской) отдел, а также особые отделы НКВД СССР флотов, флотилий, военно-морских баз и эскадр. Особые отделы флотов и флотилий подчинялись УОО НКВД СССР; морских баз, эскадр, береговой охраны, военно-морских учебных заведений — особым отделам НКВД флота-флотилии и комиссару соединения; уполномоченные особых отделов на кораблях — особым отделам соединения и комиссару корабля[206].

В состав 9-го отдела УОО входили: 1-е отделение — контрразведывательная работа; 2-е отделение — оперативное обслуживание Морского штаба, Разведу правления, Управление боевой подготовки, Оргстроевого управления, Командного управления, политорганов, редакции газеты, прокуратуры, трибунала; 3-е отделение — Управления ВВС и ПВО; 4-е отделение — Управления: артиллерийское, минно-торпедное, химзащиты, связи, кораблестроения, инженерное, инженерно-артиллерийские склады; 5-е отделение — Главное управление портов, Управление снабжения, Управделами, КЭУ, хозотдел, военторги; 6-е отделение (периферийное) — координация работы особых отделов флотов и флотилий[207].

Первые шесть месяцев войны были самыми трудными для Советского Союза. Войскам Германии и ее союзников удалось продвинуться в глубь СССР на 850—1200 км, оккупировать Прибалтику, Молдавию, большую часть Украины и Белоруссии, ряд областей РСФСР, часть Карело-Финской ССР, противник блокировал Ленинград, находился на подступах к Москве, имел полное превосходство в воздухе. Германская авиация с начала войны по декабрь 1941 г. совершила 127 налетов на Москву, в ходе которых самолеты противника сбросили на город 1732 фугасных и 58 050 зажигательных авиабомб, от которых пострадало 6742 человека (убито — 1404 человека, ранено — 5338 человек). На территорию Московской области сброшено 5727 фугасных и 30 700 зажигательных авиабомб, пострадало 4385 человек (убито — 1464, ранено — 2921)[208].

Безвозвратные потери за шесть месяцев и девять дней 1941 г. составили 4 миллиона 473 тысячи 820 человек. Из них убито и умерло на этапах санитарной эвакуации — 465,4 тысячи человек, умерло от ран в госпиталях — 101,5 тысячи человек, пропало без вести и попало в плен 2335,5 тысячи человек, ранено, контужено — 1256,4 тысячи человек, заболело 66,1 тысячи человек, обморожено — 13,6 тысячи человек. Особенно велик процент (52,2 % от общих потерь) пропавших без вести и попавших в плен[209].

Начальный период войны был самым трудным в организации оперативно-боевой деятельности флотских контрразведчиков. В первые месяцы войны особо ощутимые потери понесли контрразведчики Балтийского флота. Десятки оперативных сотрудников погибли при обороне военно-морских баз Лиепаи, Риги, Таллина. 28–29 августа 1941 г., во время перехода боевых кораблей Краснознаменного Балтийского флота (крейсер «Киров», эсминцы, сторожевики, тральщики, подводные лодки, катера-охотники и др.) и множества судов гражданского назначения (пассажирские теплоходы, ледоколы, буксиры, танкеры и пр.) из Таллина в Кронштадт (Таллинский переход)[210], в районе острова Гогланд[211] немецкой авиацией был потоплен транспорт, на котором эвакуировалась основная часть сотрудников Особого отдела КБФ. Практически никто из экипажа и пассажиров не уцелел. Несколько сотрудников отдела погибли на борту спасательного судна «Нептун»[212], приписанного к ЭПРОНу.

Сложная военная и оперативная обстановка сложилась и на Черноморском флоте. Большое число сотрудников погибло или попало в плен при героической обороне Севастополя (1941–1942), в ходе боевых действий кораблями и соединениями Дунайской, Днепровской и Пинской флотилий.

Невосполнимые потери, нехватка оперативных работников не могли не сказаться на работе флотских контрразведчиков. В этой ситуации, с учетом временных неудач нашей армии, флотские контрразведчики сосредоточили свою деятельность на двух основных направлениях: выявлении агентуры противника и борьбе с дезертирами, трусами и паникерами. При этом контрразведчики исходили из того, что в начальный период войны немецкие спецслужбы вербовали пленных советских военнослужащих простыми методами, «накоротке», зачастую прямо на передовой. Те, кто давал согласие на сотрудничество с германской разведкой, сразу же, после кратковременного инструктажа, перебрасывались через линию фронта в расположение частей Красной армии и Военноморского флота. Результаты «работы» таких агентов были недостаточно эффективны, так как многие из них сразу же сдавались добровольно, даже не приступив к выполнению задания, других задерживали после перехода линии фронта. Так, утром 25 августа 1941 г. красноармеец одной из воинских частей, оборонявших Таллин, сдался в плен гитлеровцам. На допросе он сообщил немецким офицерам известные ему сведения об организации обороны города. Сразу же после допроса, 25 августа, «новоиспеченный» агент был завербован, накормлен, снабжен сигаретами, шоколадом, ромом, листовками и переброшен в расположение морской бригады Балтфлота с заданием склонять моряков к переходу на сторону противника. Уже утром 26 августа его арестовала советская контрразведка[213].

К концу 1942 г., когда стал очевидным провал плана молниеносной войны, немецкая разведка перешла к более тщательному отбору и подготовке своих агентов. В частности, германская морская разведка в агентурной работе против ВМФ СССР в основном старалась опираться на военнопленных моряков-специалистов, хорошо знавших объекты разведки и морские театры.

В числе важнейших направлений деятельности флотских контрразведчиков в начальный период войны были укрепление боеспособности частей и кораблей ВМФ, борьба с проявлениями дезертирства, трусости и паникерства среди личного состава.

Работа на этом участке строилась по трем направлениям: информирование командования о недочетах и недостатках в дисциплине, оперативная работа по обнаружению негативных явлений и организация заградительных мероприятий по предупреждению побегов военнослужащих.

Активно боролись с дезертирством заградительные отряды[214], руководство которыми осуществляли особые отделы. С учетом сложившейся обстановки на фронтах заградительными отрядами применялись самые жесткие меры к бежавшим с поля боя, вплоть до расстрела перед строем или предания их суду военного трибунала. В последующие периоды Великой Отечественной войны в силу происшедшего изменения характера боевых действий, перехода Красной армии от обороны к наступлению, а также проведенных по линии Государственного Комитета Обороны мероприятий по укреплению дисциплины в Красной армии и на Военноморском флоте борьба с дезертирами, трусами и паникерами уже не носила такого острого характера.

В 1943 г. стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной армии, которая провела ряд наступательных операций и освободила от врага оккупированные территории, в том числе приморские города и военно-морские базы. В результате значительно расширились возможности советской контрразведки, особенно за линией фронта. Новая обстановка и возросшие оперативные задачи выявили необходимость ее перестройки, которая коснулась и органов военно-морской контрразведки.

В соответствии с постановлением СНК СССР от 19 апреля 1943 г. 9-й (морской) отдел Управления особых отделов НКВД СССР по обслуживанию Военно-морского флота передавался в подчинение Народного комиссариата Военно-морского флота СССР, на его основе сформировано Управление контрразведки (УКР) «Смерш» НКВМФ[215].

31 мая 1943 г. постановлением ГКО № 3461 сс/ов было утверждено Положение об Управлении контрразведки «Смерш» НКВМФ и его органах на местах. На флотскую контрразведку возлагались следующие задачи: борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок, а также с антисоветскими элементами, проникшими в Военно-морской флот; принятие необходимых мер, исключающих возможность безнаказанного проникновения агентуры противника и антисоветских элементов на флот; борьба с предательством и изменой Родине в частях, соединениях и учреждениях ВМФ, с дезертирством и членовредительством[216].

Этим же положением подразделения «Смерш» НКВМФ освобождались от проведения всякой другой работы, не связанной с выполнением перечисленных выше контрразведывательных задач.

Отделы «Смерш» ВМФ были созданы как централизованная организация, с подчинением только своим вышестоящим органам. Начальник УКР «Смерш» НКВМФ, назначенный приказом наркома Военно-морского флота от 3 июня 1943 г. № 00154, комиссар госбезопасности П.А. Гладков подчинялся непосредственно народному комиссару Военно-морского флота и выполнял только его распоряжения.

В соответствии с положением флотские подразделения «Смерш» комплектовались за счет оперсостава бывшего 9-го отдела УОО НКВД СССР и спецотбора военнослужащих из числа командного и политического состава ВМФ, которым присваивались воинские звания, установленные в Военно-морском флоте. Сотрудники УКР «Смерш» НКВМФ экипировались в форму одежды, определенную для соответствующих родов войск ВМФ. Наказания за нарушения формы одежды определялись статьями Дисциплинарного устава[217].

По мере необходимости отделы контрразведки «Смерш» НКВМФ поддерживали контакты с соответствующими органами НКГБ СССР, НКВД СССР, ГУКР «Смерш» НКО СССР, разведывательными управлениями Генерального штаба Красной армии и НКВМФ, обменивались с ними информацией и ориентировками.

В структуру УКР «Смерш» НКВМФ входили четыре отдела, следственная часть, отделения шифрсвязи, оперативной техники и другие вспомогательные подразделения.

Для реализации основных задач, поставленных перед флотской контрразведкой, требовалось наличие профессионально подготовленных, грамотных и инициативных сотрудников. Руководство УКР «Смерш» флота при поддержке командования НКВМФ предпринимало немало усилий, чтобы подразделения контрразведки комплектовались надежными, умными и образованными офицерами. Действовавшие ранее курсы подготовки и переподготовки оперсостава уже не в полной мере отвечали реалиям, в которых приходилось работать контрразведчикам. Для подготовки оперативного состава органов контрразведки «Смерш» НКВМФ приказами наркома Н.Г. Кузнецова от 9 и 15 февраля 1944 г. с 1 марта того же года открывалась Высшая школа контрразведки ВМФ по подготовке и переподготовке офицерского состава, с годичным сроком обучения. Фактически она начала функционировать с 15 мая 1944 г., поэтому эта дата отмечается как день Высшей школы контрразведки «Смерш» ВМФ[218].

Кандидаты на обучение в школе должны были иметь законченное среднее образование, возраст не моложе 20 и не старше 35 лет, состоять в рядах ВКП(б) или ВЛКСМ, а по состоянию здоровья быть пригодными для оперативной работы. В целях улучшения качества учебной работы в сентябре 1944 г. был создан учебный совет ВШК, который наряду с совершенствованием чисто учебного процесса занимался изучением современного опыта контрразведывательной работы и его внедрением в учебные программы[219].

Для поднятия общеобразовательного уровня и деловой квалификации оперсостава приказом начальника УКР «Смерш» НКВМФ с октября 1944 г. вводилось обязательное изучение оперативными работниками иностранных языков. При этом учебные группы укомплектовывались по тем иностранным языкам, изучение которых было наиболее целесообразным для данного флота или флотилии[220].

Одновременно не прекращали свою деятельность и курсы подготовки оперативного состава отделов контрразведки «Смерш» всех флотов ВМФ СССР. Их комплектование находилось под личным контролем Н.Г. Кузнецова[221].

В период коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны (начало 1943—конец 1944 г.) части и соединения Красной армии, продвигаясь с боями на запад, освобождали от противника ранее оккупированные территории. В этих областях началась работа по отбору призывников, в том числе в части Военно-морского флота. Сотрудники отделов контрразведки «Смерш» НКВМФ тщательно изучали новобранцев, чтобы не допустить на службу лиц, причастных к разведорганам противника или оказывавших содействие оккупационным властям. Особенно внимание уделялось проверке призывников, направляемых для прохождения службы на боевые корабли.

В период освобождения военно-морских баз флота в Новороссийске, Севастополе, Одессе, Таллине, Риге и Лиепае сотрудники морской контрразведки занимались выявлением агентов противника, оставленных на глубокое «оседание». В этих целях отделами контрразведки «Смерш» флотов и флотилий направлялись заблаговременно сформированные оперативные группы[222] из числа наиболее подготовленных контрразведчиков. Перед оперативными группами ставилась задача — вместе с передовыми частями армии и флота вступить в города и населенные пункты и немедленно приступать к оперативно-поисковой работе по установлению вражеских агентов.

Флотские контрразведчики в составе опергруппы заранее снабжались справочными оперативными и следственными материалами, имели ориентировки на уже известных вражеских разведчиков, изменников Родины и предателей. Кроме того, оперативный состав в интересах розыска гитлеровских пособников использовал опознавателей из числа зафронтовых разведчиков и бывших агентов спецслужб противника, ранее задержанных или явившихся с повинной и выполнявших задания флотской контрразведки.

Отсюда видно, что результаты деятельности опергрупп во многом зависели от итогов проведения зафронтовых операций, в ходе которых добывались сведения о разведорганах противника, местах дислокации разведшкол и вражеской агентуре. Кроме того, на оккупированной территории флотскими зафронтовы-ми разведчиками выявлялись предатели и пособники, каратели и полицаи.

В начальный период Великой Отечественной войны зафрон-товая работа особых отделов НКВД флотов ориентировалась главным образом на дезорганизацию немецкого тыла путем диверсионных актов и носила больше разведывательный, нежели контрразведывательный характер. Это объяснялось неподготовленностью оперсостава, отсутствием в то время специальной подготовки у забрасываемой агентуры, опыта серьезной зафронтовой работы и знания оперативной обстановки на оккупированной территории. Из-за несовершенства, в отличие от немцев, техники переброски агентуры, ограниченных возможностей по организации связи и снабжения ее всем необходимым часто происходили провалы агентуры, в частности при выброске в тыл противника. Самые серьезные вопросы вызывала материальная обеспеченность зафронтовых операций экипировкой, оружием, а также надежными документами. Качественное изменение положения на советско-германском фронте в 1943 г. создало объективные условия для повышения уровня зафронтовой работы[223].

Одним из основных мероприятий, повлиявших на эффективность операций, явилось создание в 1943 г. специальных школ для обучения агентуры, намечавшейся к использованию за линией фронта. В этих школах наряду с теоретическим курсом были введены углубленные практические занятия (инсценировка допроса агента на случай задержания, организация радиосвязи, маскировка передвижения по лесу и др.). Главные задачи зафронтовых разведчиков отныне — это внедрение в разведорганы противника, перевербовка их сотрудников, выявление агентуры противника[224].

Проведенные в короткое время мероприятия позволили органам контрразведки «Смерш» ВМФ в дальнейшем осуществить ряд удачных зафронтовых операций.

В 1944–1945 гг. военно-морские контрразведчики вели оперативную работу в частях и на кораблях флота, дислоцировавшихся в местах бывших немецких баз на территориях Германии, Финляндии, Румынии, Болгарии и Кореи. Здесь контрразведчики еще чаще сталкивались с агентурой противника, оставляемой на длительное оседание.

Так же как и на освобождаемой советской территории, в бывших иностранных военно-морских базах активно действовали оперативные группы. Оперативные сотрудники морской контрразведки выявляли вражескую агентуру, вели допрос военнопленных немецких морских офицеров, принимали участие в проверке (фильтрации) советских военнопленных и опросах местного населения. В состав опергрупп включались контрразведчики со знанием иностранного языка. В результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий только в Кенигсберге и Пиллау[225] советской морской контрразведке удалось арестовать 17 агентов немецкой разведки.

8 августа 1944 г. начальник 1-го отделения ОКР «Смерш» КБФ капитан II ранга Мозгов с участием переводчика Секретариата Отдела лейтенанта Мадисова допросил командира потопленной немецкой подводной лодки U-250 Вернера Шмидта. В ходе допроса Шмидт рассказал о численности корабельного состава германского военно-морского флота по классам, о схеме построения германского флота. Особое внимание представителей Отдела контрразведки «Смерш» КБФ вызывала численность подводных лодок в Балтийском море и Финском заливе, места их дислокации. Шмидт отметил, что в Балтийском море имеется примерно 50–60 подводных лодок, а в Финском заливе — 4–5. Подводные лодки в Финском заливе, как отметил Шмидт, базировались в порту Хельсинки (Финляндия), район их боевого действия — между островами, главным образом придерживаясь Финского побережья. Германские подводные лодки в Балтийском море сводились в пять флотилий, штабы которых дислоцировались в Либаве (там же находились 3 подводных лодки), в Мемеле (10 подводных лодок), в Пиллау (10 подводных лодок), в Штеттине (5–6 подводных лодок), в Киле (10 подводных лодок). Кроме того, в Готенгафене дислоцировались от 25 до 30 единиц. В задачи, которые выполняли подводные лодки в Финском заливе, входила охрана Финского побережья, в случае нападения со стороны советского флота встречать на коммуникациях русские корабли, сообщать об этом в штаб, а затем топить их. Крупные корабли германского флота базировались в основном на главной базе германского флота на Балтийском море — в Готенгафене. В Хельсинки базировались преимущественно мелкие корабли (миноискатели, тральщики, торпедные катера и другие подобные им). В. Шмидт назвал места размещения судостроительных предприятий Германии и выпускавшиеся на них корабли и подводные лодки. Он также сказал, что в Германии за период войны с Советским Союзом выпущено примерно 500 подводных лодок. В месяц выпускалось примерно 12–13 подводных лодок. Шмидт рассказал о конструкции сетевых минных заграждений, об организации дозоров и поисков советских кораблей в Финском заливе. Каждой немецкой подводной лодке был определен квадрат для дозора и контроля за коммуникациями, через перископ велось наблюдение за горизонтом, при появлении советского корабля, независимо от его водоизмещения, германские подводные лодки атаковали его. Важными были сведения об организации охраны водных районов на подходах к немецким и финским портам, которая велась в основном патрулированием финскими мелкими сторожевыми катерами, которые курсировали круглосуточно.

Следует отметить, что на протяжении войны сотрудникам флотской контрразведки приходилось пресекать разведывательные устремления и союзных с СССР стран, разведки которых имели возможность вести работу против Советского Союза с легальных позиций. В частности, на Северном флоте дислоцировались отдельные авиационные части и группы надводных и подводных кораблей Великобритании, среди личного состава которых были профессиональные разведчики. Кроме того, более 35 тысяч военнослужащих ВМФ СССР за период войны посетили порты США и Англии в составе команд кораблей, передаваемых нашей стране по ленд-лизу[226]. Все это требовало усиления контрразведывательных мер по обеспечению безопасности наших военно-морских баз и личного состава флота.

Значительный объем проверочной работы проделали сотрудники сформированного в феврале 1945 г. Отдела контрразведки «Смерш» 5-го отдельного отряда кораблей ВМФ СССР. Военнослужащие этого отряда, численностью до 5 тысяч человек, должны были укомплектовать экипажи боевых кораблей, закупленных СССР в США. Для оперативного обслуживания экипажей в период их нахождения за границей в США были командированы сотрудники Отдела контрразведки.

Аналогичный Отдел контрразведки «Смерш» НКВМФ был сформирован в июне 1945 г. для оперативного обслуживания плавсостава Балтийского флота, предполагаемого для комплектования экипажей кораблей, принимаемых из состава германского военно-морского флота. В 1945–1946 гг. отделом была проведена основательная проверочная работа, так как приемке подлежало около 700 кораблей различного класса[227].

Командованием ВМФ СССР был установлен согласованный с органами контрразведки порядок приема, в соответствии с которым англичане доставляли корабли в оккупированный ими порт Травемюнде[228], где формировали конвои и с немецкими командами направляли их в Свинемюнде[229] для укомплектования экипажами из советских моряков. После приемки немецкие офицеры и матросы снимались с кораблей и на английской плавбазе возвращались в Травемюнде. Безопасность наших моряков в Свинемюнде обеспечивали прибывшие из Кронштадта офицеры ОКР «Смерш» отряда надводных кораблей.

В начале 1946 г. начальник ОКР «Смерш» Балтийского флота Н.Д. Ермолаев направил начальнику УКР «Смерш» НКВМФ П.А. Гладкову докладную записку «О проделанной работе ОКР “Смерш” КБФ по обеспечению приемки трофейных кораблей бывшего немецкого флота. По состоянию на 15.01.46 г.», в которой отмечал, что вся подготовительная работа по обеспечению приемки трофейных кораблей бывшего немецкого флота проводилась ОКР «Смерш» отряда надводных кораблей в Кронштадте. В документе подчеркивалось, что Отдел контрразведки «Смерш», решая вопрос оперативно-агентурного обеспечения операции по приемке кораблей, ставил перед собой в первую очередь задачу недопущения вывода из строя кораблей немецкими командами, так как были все основания полагать, что моряки немецкого флота способны на враждебные акты. С другой стороны, учитывая, что вопросами передачи нам кораблей руководят англичане, с широким использованием в этой операции немцев, мы ставили перед собой задачу установить деятельность английской разведки против нас вообще и в каком направлении английская разведка использует против нас немецких моряков в частности. Третьей задачей являлось тщательное изучение обстановки, в которой оказался наш личный состав на территории Германии, и разработка вопросов, связанных с отрицательным влиянием этой обстановки на неустойчивых в политическом и моральном отношении военнослужащих.

По данным ОКР «Смерш», прибывшим в Свинемюнде, англичане вели среди немцев активную антисоветскую пропаганду. Однако как только был принят первый конвой и немецкие матросы сами убедились в абсолютно корректном с советской стороны к ним отношении, настроения немцев резко изменились. В результате агентурно-оперативной работы было получено значительное количество материалов, свидетельствующих о том, что английские военные власти недобросовестно относятся к разделу бывшего германского военно-морского флота. По имевшимся в ОКР «Смерш» данным, английское командование утаивало от Советского Союза большое количество немецких кораблей, попавших к ним в качестве трофеев. Суда новейшей конструкции и малоизношенные англичане, как правило, оставляли себе, наиболее сложные приборы и часть оборудования английское командование снимало с передаваемых СССР кораблей. Корабли передавались СССР без чертежей, схем и формуляров, в то время как, по агентурным данным, вся эта техническая документация оставлялась англичанами у себя. Несмотря на то, что некоторая часть немецких матросов и офицеров более или менее добросовестно выполняла свои обязанности по доставке СССР кораблей, все же за истекшее время на принятых советской стороной кораблях «имело место несколько подозрительных на диверсию актов. 24 декабря 1945 г. на крейсере “Нюрнберг”[230] было обнаружено намерение немецких заводских специалистов вывести из строя главные турбины. 31 декабря 1945 г. на крейсере “Лейпциг”[231] старшина 2-й статьи Шульга обнаружил в шкафу две адские машины с часовыми механизмами и с подключенными электрическими проводами. 21 ноября 1945 г. на КТЩ типа “КФК”[232] № 10 около дизеля была обнаружена противопехотная мина со вставленным взрывателем[233]».

Начальник ОКР «Смерш» Балтийского флота отмечал, что, английское командование, видя, что советская сторона придает принципиальное значение каждому факту, подозрительному на диверсию или вредительство, и не оставляет ни одного из них без внимания, стало принимать, видимо, необходимые меры, в результате чего в течение января 1946 г. советские представители более не встречались с фактами, говорящими о том, что немцы ведут активную работу по выводу из строя передаваемых СССР кораблей. Н.Д. Ермолаев подчеркивая, что на принятых 50 % кораблей не было допущено ни одного сколько-нибудь существенного диверсионного акта, относил это на счет тех мероприятий, которые систематически осуществлялись командованием и ОКР “Смерш” в процессе приемки»[234].

В период Великой Отечественной войны контрразведчики Черноморского, Северного и Тихоокеанского флотов выявляли английских и американских разведчиков в составе военно-морских миссий соответствующих стран, изучали формы и методы их деятельности, организовывали профилактическую работу в советских штабах, частях и соединениях кораблей среди военнослужащих, находившихся в загранкомандировках.

В частности, уже через три месяца после начала войны, 25 сентября 1941 г., начальник 3-го Управления НКВМФ СССР дивизионный комиссар А.И. Петров в специальном сообщении наркому ВМФ Н.Г. Кузнецову информировал, что оставшиеся на Черноморском флоте представители английской военно-морской миссии продолжали усиленно заниматься разведывательной работой. Путем личного наблюдения и бесед с командным составом они пытались подробно выяснить, какое вооружение на том или другом корабле, их тактические и ходовые качества и т. д., проявляли интерес к штату подлодок и их тактическим свойствам[235].

Морская контрразведка полагала, что английская разведка, наряду со сбором данных о силах флота, активно изучала регион Кавказского побережья Черного моря не только со стратегической точки зрения как возможного театра военных действий, но также его экономику, взаимоотношения национальностей, проживавших в регионе.

Значительное внимание контрразведчики уделяли и информационной работе, когда в ходе борьбы с агентурой противника в отдельных частях и подразделениях флота агентурным и следственным путем вскрывались снижающие боеспособность частей существенные недочеты в боевой подготовке, состоянии дисциплины среди личного состава, сохранении военной тайны. Эта информация устно или письменно незамедлительно доводилась до командования ВМФ СССР, флотов, флотилий и береговых частей.

В этом направлении морскими контрразведчиками была проделана за годы войны большая работа, которая в силу ее специфики не поддается полному учету.

Всего органами контрразведки флотов и флотилий было направлено около 2500 специальных сообщений, из них: по специальным вопросам (о подозрительных связях военнослужащих с иностранцами, об обстановке в военно-морских базах, освобожденных от противника, и в базах противника, занятых нашим флотом) — 1054; о недочетах в боевой подготовке, боевой готовности и политическом воспитании личного состава — 415; о нарушениях в сохранении секретных документов, их утере и разглашении военной тайны — 180; по фактам аморальных проявлений, антикомандирских высказываний, плохого состояния дисциплины — 456; об антисоветских проявлениях— 292; о злоупотреблении служебным положением и фактах мародерства — 61[236].

Эта информация помогала командованию быстро принимать меры по ликвидации нарушений и лишала противника возможности использовать имеющиеся недочеты в своей деятельности.

В завершающий период Великой Отечественной войны флотские контрразведчики, так же как и другие органы контрразведки «Смерш», наряду с контрразведывательным обеспечением соединений флотов осуществляли розыск агентуры иностранных разведок, изменников Родины и предателей.

Морским контрразведчикам приходилось изучать и обрабатывать значительный массив информации. Розыскные списки и материалы представляли собой многотомные дела, содержавшие тысячи документов и фотографий. Имевшаяся в них информация зачастую носила отрывочный характер, поэтому сотрудникам приходилось готовить уточняющие ориентировки и проводить дополнительные проверки. Розыскная работа давала конкретные результаты.

В сентябре 1944 г. УКР «Смерш» НКВМФ была арестована группа бывших военнослужащих 8-го дивизиона тральщиков охраны водного района[237] Балтийского флота.

После проведения расследования УКР «Смерш» НКВМФ направило специальное сообщение наркому ВМФ СССР Н.Г. Кузнецову № 001059 от 21 сентября 1945 г.: «В сентябре 1941 г. при захвате немцами главной военно-морской базы г. Таллин и вторжении их первых десантных частей на остров Эзель[238] Эстонской ССР группа командиров 8-го дивизиона тральщиков ОВРа КБФ во главе с командиром тральщика № 89[239], командиром тральщика № 82[240] договорились между собой изменить Родине путем ухода на кораблях в Швецию. Находившиеся на тральщике № 89 военный комиссар 8-го дивизиона тральщиков старший политрук Яковлев и военком тральщика № 89 политрук Акулов пытались воспрепятствовать совершению акта измены Родине, но были зверски убиты группой изменников, и трупы их выброшены в море. С целью сокрытия следов террористического акта над комиссарами группа изменников Родины сожгла в топке корабля их личные вещи и документы.

Одновременно руководители изменнической группы пытались создать легенду о том, что якобы комиссары, не согласившись на уход в Швецию, возвратились на шлюпке к острову Эзель. С этой целью корабельная шлюпка с тральщика № 89, где находились комиссары, была выброшена за борт. По прибытии в Швецию руководители изменнической группы передали тральщики № 82 и 89 с их вооружением и личным составом шведским военным властям. Находясь в Швеции, группа изменников вела среди личного состава интернированных моряков антисоветскую пропаганду, создав в дальнейшем, при помощи шведской администрации лагеря, антисоветскую организацию, ставившую своей целью склонить весь личный состав к невозвращению на родину. В результате 34 человека из числа интернированных отказались возвратиться в СССР»[241].

В декабре 1944 г. репатриированные шведскими властями бывшие военнослужащие Балтийского флота были арестованы УКР «Смерш» НКВМФ.

По окончании следствия дело было передано в Военную коллегию Верховного суда СССР, которая, рассмотрев материалы в судебном заседании, 20 сентября 1945 г. приговорила организаторов побега на основании статей 58—1«б», 58—8 и 58–11 к высшей мере наказания — расстрелу, остальных — к лишению свободы сроками от 8 до 10 лет с конфискацией имущества и лишением командирских званий.

Постановлением Пленума Верховного суда СССР от 28 ноября 1989 г. приговор ВК ВС СССР от 20 сентября 1945 г. в отношении командиров тральщиков был изменен: их действия переквалифицировались на статью 193—2«д» УК РСФСР (неисполнение отданного в порядке службы приказания, совершенное в боевой обстановке), на основании которой они считаются осужденными к высшей мере наказания с конфискацией имущества и лишением воинских званий[242].

Оперативно-розыскная работа давала конкретные результаты. Так, если за 1944 г. и первую половину 1945 г. по розыскным делам было арестовано 33 человека, то за период с 1 августа 1945 г. по 1 января 1946 г. — 76 человек. Кроме того, 74 вражеских агента, изменника и предателя по ориентировкам отделов «Смерш» ВМФ были задержаны органами контрразведки НКГБ, НКВД и НКО[243].