Глава 7. КОНТРРАЗВЕДКА БАЛТИЙСКОГО ФЛОТА

К Великой Отечественной войне Балтийский флот представлял собой хорошо оснащенное и полностью укомплектованное военно-морское соединение и имел в своем составе: 2 линкора, 2 крейсера, 2 лидера, 19 эскадренных миноносцев, 69 подводных лодок, 48 торпедных катеров, канонерскую лодку, 7 сторожевых кораблей, 6 минных заградителей[295], 33 тральщика, 656 самолетов (20 % из которых базировались на аэродромах Эстонии и Латвии), соединения и части береговой обороны и ПВО. Балтийский флот базировался на военно-морских базах в Таллине (главная военноморская база), Лиепае, Риге, Кронштадте, а также на островах Моонзундского архипелага[296] и на полуострове Ханко[297]. С началом Великой Отечественной войны Балтийский флот оборонял свои базы и побережье, активно действовал на коммуникациях противника в Балтийском море, содействовал сухопутным войскам. В августе 1941 г. ВВС флота первыми нанесли бомбовые удары по Берлину. За счет сил Балтийского флота были сформированы Чудская, Ладожская и Онежская озерные флотилии[298].

На Балтике постоянно пересекались пути старых соперников — германской и российской военно-морских разведок, которые старались любыми средствами получить достоверную информацию о потенциальном противнике.

Нахождение советского флота на территории Прибалтийских республик создавало благоприятные условия для разведывательно-диверсионной деятельности германских и финских разведорганов. Это объяснялось наличием в странах Балтии большого числа лиц, негативно относившихся к советской власти. Здесь также были очень сильны националистические настроения. Уйдя в подполье, не прекращали своей деятельности полувоенные профашистские организации «Омакайтсе»[299], «Кайтселиит»[300] и «Исамаалиит»[301]в Эстонии, «Айзсарги»[302] в Латвии. Кроме того, на территории Прибалтики, особенно в Эстонии, оставалось много русских белоэмигрантов, бежавших из Советской России в 1918–1920 гг., в том числе бывших военнослужащих армии Юденича.

Нацистская Германия и ее разведывательные подразделения рассчитывали, что со стороны указанных сил будет оказана активная поддержка, которая поможет частям вермахта молниеносным ударом с суши занять советские базы в Прибалтике, захватить или уничтожить находящиеся там корабли Балтфлота, перерезать советские морские коммуникации и обеспечить себе морские фланги при дальнейшем наступлении сухопутных сил на Ленинград. Для реализации этих планов были брошены лучшие силы германской разведки.

Немецкая разведка в начальный период войны наряду с широким использованием агентов для сбора разведывательной информации предприняла несколько попыток совершения диверсионных актов. В морских разведшколах в Кейла-Йоа и Летсе (Лейтсе) велась специальная подготовка агентов-диверсантов, задачами которых было уничтожение Шепелёвского маяка[303] и его гарнизона, вывод из строя баз подлодок на острове Лавенсаари[304] и торпедных катеров в Батарейной бухте.

Операция по взрыву Шепелёвского маяка и уничтожению его гарнизона подготавливалась немцами в августе 1942 г. Для этого была сформирована десантная группа в составе 70 человек. Операцией руководил лично Целлариус. Первая попытка, предпринятая 27 августа, сорвалась из-за навигационных ошибок диверсантов. При второй попытке, 28 августа, налетевшим шквалом было опрокинуто одно из немецких десантных плавсредств. Крики о помощи оказавшихся в воде диверсантов позволили обнаружить противника, по которому с острова был открыт огонь на поражение. Не выполнив задание и потеряв несколько штурмботов, десант вернулся в Койвисто[305], а затем в Таллин.

После неудавшейся попытки взрыва Шепелевского маяка немецкая разведка в октябре 1943 г. готовила диверсионный налет на базу советских подводных лодок на острове Лавенсаари. Ставились задачи уничтожения находившихся там подводных сил КБФ, действовавших в западной части Финского залива и в Балтийском море. Однако эта операция немецким командованием по неизвестным причинам была отменена.

Третий крупный диверсионный акт под руководством Целла-риуса готовился немецкой разведкой в середине октября 1943 г. в районе Устьинского мыса[306]. Его целями являлись уничтожение одной из береговых батарей КБФ и захват «языка».

В ночь с 11 на 12 октября 1943 г., после усилившегося обстрела противником советского побережья Финского залива от устья реки Коваши до Устьинского маяка, на сторожевом посту 3-й стрелковой роты 1-го стрелкового батальона 4-го стрелкового полка 98-й стрелковой дивизии[307], дислоцировавшейся на этом участке, усилили наблюдение за побережьем. Около 6 часов утра патрулировавшие участок заметили примерно в 350 метрах от берега лодку, на которой находились люди, и открыли по ним огонь. Лодка остановилась и начала причаливать к берегу. По команде патрульного из лодки вышел человек, просивший красноармейцев не стрелять, объясняя, что в лодке находятся советские военнослужащие, освободившиеся из плена. Через несколько минут остальные двое также сошли на берег. В результате все трое, одетые в форму германской армии, были задержаны и доставлены в отдел контрразведки «Смерш» Приморской оперативной группы Ленинградского фронта.

У задержанных были изъяты ящик с дымовыми шашками, немецкие ручные гранаты с запалами, три пулемета-пистолета с подсумком, пистолет «Парабеллум», ручные гранаты, сигнальные ракеты 12 шт., компас, два поясных поплавка, два вещмешка, топографическая карта района Финского залива и Копорской бухты[308], бинокль[309]. Задержанными оказались бывшие советские военнослужащие Щапов Д.И., Гридинский Д.А. и Емелин С.П., попавшие в разное время в немецкий плен и давшие согласие служить в немецкой разведке.

В ходе расследования Д.И. Щапов рассказал следователю, что перед диверсантами стояла задача высадиться на берег и 12–13 октября 1943 г. захватить «языка» из числа военнослужащих тыловых частей Красной армии, а также уничтожить советскую артиллерийскую батарею в районе Долгово-Керново. Выполнение именно этой части плана возлагалось немецким командованием на Щапова, о предстоящей операции он узнал 27 сентября 1943 г., будучи вызванным Келлером-Целлариусом в штаб немецкой контрразведки в Таллин. Через день, 29 сентября, в Таллине на железнодорожный эшелон были погружены 8 штурмботов, 10 моторов, бензин, радиостанции, снаряжение, 30 человек советских военнопленных, обучавшихся в разведшколе Кейла-Йоа, и 5 немцев. Вечером 3 октября эшелон прибыл на станцию Котлы[310], где всё имущество отгрузили на машины и вместе с группой разведчиков-диверсантов отправили в Систо-Палкино[311]. Туда же через 3 дня прибыли немецкие офицеры во главе с Келлером-Целлариусом. Они посвятили Щапова в план предстоящей операции, которая началась 12 октября 1943 г. В этот день Щапов, Емелин и Гри-динский направились на лодке к советскому берегу и перешли на сторону Красной армии[312].

Операция провалилась по нескольким причинам. Во-первых, не учитывалась обстановка на море: в октябре на Балтике стоит штормовая погода, которая и разбросала немецкие штурмботы. Во-вторых, из-за неисправности двигателей штурмботы оказались бессильными перед волнами. Двигатели перед операцией вывели из строя трое советских военнопленных.

29 октября 1943 г. дело в отношении Щапова, Гридинского и Емелина было принято к производству в ОКР «Смерш» КБФ. В течение шести месяцев велись следственные действия. 30 апреля 1944 г. обвинительное заключение было утверждено прокурором Военно-морского флота, и дело направлено на рассмотрение в Особое совещание при НКВД СССР.

В зависимости от изменений военной и оперативной обстановки на Балтийском театре войны изменялись и направления деятельности советской военной контрразведки.

В начальный, самый тяжелый период войны (июнь 1941 г. — конец 1942 г.) основными направлениями деятельности контрразведчиков Балтфлота были: выявление агентов противника среди местного населения в районах дислокации соединений и частей КБФ; перекрытие каналов проникновения агентов противника на особо важные объекты КБФ (штабы и узлы связи), проведение заградительных мероприятий в тылу частей и соединений Красной армии и сил ВМФ; информирование командования и Военного совета флота о недостатках в боевой подготовке и боевой деятельности КБФ.

Морские контрразведчики в районах дислокации соединений и частей КБФ вели активную работу по выявлению агентов противника среди местного населения. В основном среди задержанных в тот период агентов немецкой разведки были лица из числа гражданского окружения флота в Прибалтике. При этом контрразведчики арестовали несколько человек с довоенным «послужным списком».

Перекрытие каналов проникновения агентуры противника на особо опасные и уязвимые объекты (в штабах и узлах связи КБФ).

С июня по декабрь 1941 г., по приблизительным данным (точной статистики за этот период не сохранилось), флотскими контрразведчиками было арестовано до 40 немецких агентов, задержанных в основном на территории Прибалтийских республик.

По данным морской контрразведки, германские спецслужбы для внедрения своих агентов на объекты КБФ активно вербовали советских военнослужащих и членов их семей, оказавшихся на временно оккупированной территории, в окружении, в плену. Военнослужащие из этих категорий находились под пристальным вниманием сотрудников советской контрразведки, велось их оперативное изучение и проверка, в случае получения данных о связях с германской разведкой возбуждались уголовные дела и материалы передавались для рассмотрения в военные трибуналы.

Так, контрразведчики КБФ вели проверку офицера штаба флота СЯМ, который, по оперативным данным, летом 1941 г., после того как германские части заняли Либаву, оставался в городе с семьей. Через несколько дней, когда линия фронта значительно отодвинулась от города, СЯМ ушел из Либавы, оставив там семью, перешел линию фронта и прибыл в свою часть. Изучение СЯМ велось в направлении выявления его возможной связи с германской разведкой и сбора информации в интересах противника, причин оставления в оккупированном городе своей семьи, проверялись его связи накануне войны с лицами немецкой национальности. В процессе проверки СЯМ его контактов с представителями германской разведки не было установлено, в то же время контрразведчики отмечали, что он «настроен антисоветски и систематически ведет пораженческую пропаганду». В материалах приводились высказывания СЯМ о том, что население СССР двадцать пять лет мучилось, так как в стране не было порядка, эффективного государственного управления, создана обстановка, когда «все друг друга обманывали». В связи с отступлением частей Красной армии СЯМ отмечал, что командование только руки поднимает, а руководить не умеет. Говоря о положении на фронтах, СЯМ говорил, что если Россия и выйдет победительницей над Германией, то от этого лучше не будет. Россия останется голая и разрушенная, и Англия с Америкой продиктуют ей свои условия торговли, а демократических и политических прав не дадут. Проверка СЯМ продолжалась около трех лет и завершилась в связи с неподтверждением первичных материалов[313].

Летом 1943 г. ОКР «Смерш» КБФ вел проверку по подозрению в шпионаже ЕГП, который по роду своей службы в Совторг-флоте бывал в портах европейских стран, часто посещал там рестораны, публичные дома и имел связи с подозрительными лицами, преимущественно с женщинами. Среди знакомых и родственников с восхвалением отзывался об условиях зарубежной жизни и критически отзывался о советской действительности. В течение всего времени проверки ЕГП с апреля 1943 г. по март 1946 г. данных о его причастности к разведке противника получено не было. В информационных сообщениях, поступавших в ОКР «Смерш» КБФ, постоянно подтверждались лишь его многократные факты выезда за границу, пребывания в иностранных портах, а также восхваление жизни и культуры в европейских странах, восхищение роскошностью и комфортабельностью гостиниц, ресторанов, общения с женщинами. В марте 1946 г. Ермилов был демобилизован из рядов ВМФ, дело прекращено и снято с контроля[314].

В июне 1941 г. был сформирован заградительный отряд при 3-м отделе Балтийского флота, в составе которого находилась группа оперативных работников и приданная им моторизованная рота численностью 375 человек. Первоначально заградотряд действовал исключительно на территории Эстонии, в районе Таллина и приморских городов, ведя борьбу с мелкими бандами, в которых находились лица, уклонявшиеся от мобилизации в Красную армию, и дезертиры, и противодействуя диверсионным акциям агентов спецслужб противника.

В августе 1941 г., во время сражения за Таллин заградительный отряд останавливал и возвращал отступавших военнослужащих, вел боевые действия с наступавшим противником, защищая город, удерживал оборонительные рубежи. В ходе боев и эвакуации из Таллина заградотряд потерял весь командный и свыше 60 % личного состава, в том числе почти весь командный состав[315]. Особенно тяжелое положение сложилось 27 августа, когда отдельные части 8-й армии[316], оставив последнюю линию обороны, обратились в бегство. Для наведения порядка был брошен не только личный состав заградотряда, но и весь оперативный состав Особого отдела КБФ. Принятие жестких мер заградительным отрядом (расстрел дезертиров перед строем, аресты и ежедневные ночные и дневные облавы) резко изменило существовавшее положение, прекратились случаи группового ухода с фронта. Отступающие части были остановлены, приведены в порядок и нанесли контрудар, в результате которого отбросили противника на 7 километров.

С конца июня по 10 декабря 1941 г. заградительным отрядом были задержаны свыше 900 человек, 77 — арестованы и осуждены военными трибуналами, 11 — расстреляны на месте перед строем. Остальные задержанные направлены для проведения расследования или освобождены[317].

После перебазирования в Кронштадт Особый отдел КБФ приступил к оперативно-розыскной деятельности на новом месте дислокации и организации заградительной службы. Прибыв в Кронштадт, уже к 7 сентября 1941 г. заградотряд был доукомплектован, один взвод с двумя оперработниками приступил к несению службы, к 18 сентября побережье от Ораниенбаума[318] до дер. Устье обслуживалось заградотрядом.

В отчете о деятельности заградотряда было отмечено, что «принятием жестких мер в указанных районах (расстрел дезертиров перед строем, аресты и регулярные ночные и дневные облавы) было резко изменено существовавшее до этого положение. Явления группового ухода с фронта, за исключением единичных случаев, прекратились. Между тем дезертирство одиночек продолжалось. Два с половиной месяца работы отряда создали такую обстановку, при которой дезертирство в тыл стало опасным и для одиночек»[319].

Следует отметить, что наибольшее количество случаев дезер-тирств имело место в строительных батальонах штаба КБФ.

В 1941–1942 гг. заставы отряда задержали до 6 тысяч человек. Из этого числа 167 человек арестовано и осуждено, 11 расстреляно без суда, около 800 человек передано органам прокуратуры, часть задержанных освобождена из-за отсутствия состава преступления[320].

Кроме борьбы с дезертирством и бандитизмом, опергруппа заградотряда осуществила заброску трех агентов в тыл противника, двое из которых после выполнения задания вернулись в расположение отряда, добыв ценные сведения о дислокации немецких войск. Подготовленная оперативниками вторая группа агентов-диверсантов из-за отступления советских войск в тыл противника переброшена не была.

Контрразведчики Балтфлота выявляли недостатки в боевой подготовке и боевой деятельности флота, контролировали настроения личного состава и информировали по этим вопросам командование и Военный совет КБФ для принятия мер по устранению недостатков.

Так, морские контрразведчики провели тщательный анализ боев, происходивших на Балтике в августе 1941 г., а также ход перебазирования сил КБФ из Таллина в Кронштадт 28–29 августа, которое получило в историографии наименование «Таллинский переход». По мнению морских контрразведчиков в этот период были допущены существенные ошибки, которые были изложены в виде двух докладных записок «О боевых действиях Краснознаменного Балтийского флота» и «Об отходе Краснознаменного Балтийского флота и частей 10 стрелкового корпуса[321]из Таллина в Кронштадт 28–29 августа 1941 г.», направленные в декабре 1941 г. начальником 3-го отдела КБФ А.П. Лебедевым наркому Военно-морского флота СССР адмиралу Н.Г. Кузнецову. В этих документах были приведены данные о потерях флота: потоплено 12 боевых кораблей, 3 корабля требовали докового ремонта, погибло 19 вспомогательных судов и транспортов, 4 судна, будучи поврежденными, выбросились на берег о. Гогланд. Людские потери А.П. Лебедев оценивал более чем в 6 тысяч человек, включая команды погибших кораблей (в других документах называлась цифра 10 и даже 15 тысяч погибших). Точное число погибших во время Таллинского перехода, по-видимому, никогда не будет установлена, так как никакого учета эвакуируемых, тем более поименных списков лиц, находившихся на боевых и вспомогательных судах, насколько можно судить по документам, никто не вел. По данным на 2 сентября 1941 г., было спасено 14 800 человек.

Основными причинами столь высоких потерь в личном составе и кораблях флота, по мнению А.П. Лебедева, были следующие. Во-первых, командование КБФ, зная о наличии у противника сильной минно-артиллерийской позиции в районе мыса Юминда[322], не приняло надлежащих активных контрмер к ее уничтожению. Во-вторых, не был заранее проработан вопрос о четкой организации спасения людей, обеспечения их спасательными средствами. И, в-третьих, практически отсутствовала поддержка караванов с воздуха[323].

В августе — октябре 1942 г. начальник Особого отдела КБФ Лебедев информировал командование и Военный совет флота «О вредительской практике в работе ЭПРОНа КБФ», а также «О недочетах организации боевой подготовки ОУС ГБ КБФ на островах Лавенсаари, Сескар и Пенисаари». Сведения, предоставленные Особым отделом НКВД флота, а также некорректное поведение некоторых его представителей в этот период вызвали негативную реакцию со стороны командира эскадры вице-адмирала Дрозда, члена Военного совета КБФ Смирнова, представителей прокуратуры флота. Военный совет КБФ обратил внимание начальника Особого отдела КБФ Лебедева на то, что ряд работников Особого отдела увлекаются «наиболее простыми, второстепенными вопросами бытового порядка, в ущерб серьезной борьбе с контрреволюционными явлениями на флоте и предупреждениями ошибок и недостатков в боевой деятельности флота». Военный совет флота рекомендовал более тщательно проверять оперативную информацию и повысить ответственность сотрудников особых отделов за достоверность предоставляемых сведений. Военный совет флота считал, что отдельные сотрудники особых отделов пытаются дискредитировать командный состав. Неправомерным было признано требование особого отдела прекратить подъем кораблей, проводимый ЭПРОНом КБФ, не подтвердилась информация о недостатках в боевой подготовке подразделений на островах Лавенсаари — Сескар. Кроме того, Военный совет КБФ обращал внимание на то, что некоторые сотрудники особых отделов пытались подрывать авторитет командира базы ОВР, командования эскадры[324].

Конфликт интересов привел к тому, что 23 ноября 1942 г. командующий КБФ вице-адмирал Трибуц, члены Военного совета корпусной комиссар Смирнов и дивизионный комиссар Вербицкий направили письмо в адрес наркома ВМФ адмирала Кузнецова и наркома внутренних дел Берия, в котором отметили, что «Военный Совет считает, что руководство ОО НКВД КБФ и в дальнейшем при такой практике не окажет флоту той помощи, которая от него требуется, и считает необходимым его заменить»[325].

С декабря 1942 г. контрразведчики КБФ вели проверку краснофлотца ТЩ-51 ОВР флота ФПВ, который, по оперативным данным, распространял «провокационные слухи о массовом переходе красноармейцев на сторону противника». ФПВ заявлял, что ему все равно, какой существует государственный строй. До 1939 г. его семья жила «в Польше при буржуазном строе, но жить там было хорошо». В семье имелась земля, коровы, лошади и инвентарь для обработки земли. ФПВ заявлял, что при советской власти бедняку жить стало хуже, чем при польском правительстве, он отмечал, что Польша занята немцами, но он думал, что там жили неплохо. ФПВ подчеркивал, что «в Польше рядовой состав армии был одет лучше, чем старший командный состав Красной армии». По мнению ФПВ, у немцев была хорошо налажена служба, немецким солдатам все предоставлено, поэтому они воюют хорошо, а «красноармейцы пачками сдаются в плен»[326].

1 декабря 1943 г. начальник ОКР «Смерш» КБФ Виноградов направил начальнику УКР «Смерш» Гладкову записку, в которой сообщил, что проведенной проверкой по делу-формуляру на ФПВ «достаточных для ареста свидетельских материалов не добыто». Всего в сентябре 1943 г. негласно были опрошены 11 свидетелей из числа личного состава ТЩ-51, которые подтвердили, главным образом факты антисоветских высказываний ФПВ по вопросу сравнения им условий жизни в буржуазной Польше с условиями жизни в СССР. В то же время было установлено, что ФПВ вел разговоры, восхваляющие условия жизни буржуазной

Польши не по своей инициативе, а в основном отвечая на задаваемые ему по этому поводу вопросы, в том числе агентов органов контрразведки»[327].

24 марта 1944 г. начальник ОКР «Смерш» КБФ Виноградов направил начальнику УКР «Смерш» Гладкову записку, в которой сообщил, что за период с декабря 1943 г. по март 1944 г. существенных материалов проверяемого по делу-формуляру ФПВ получено не было. По оперативным данным и отзывам командования ФПВ в положительную сторону изменил свое отношение к службе[328].

6 марта 1945 г. начальник ОКР «Смерш» КБФ Виноградов направил начальнику УКР «Смерш» Гладкову спецсводку № 3, в которой сообщил, что краснофлотец МТЩ-298 БТР ТМОР КБФ «продолжает вести среди личного состава МТЩ-298 антисоветскую деятельность, восхваляя буржуазный режим Польши и установленные немецкими властями порядки во время оккупации Польши, одновременно возводя клевету на условия жизни в Советском Союзе». ФПВ говорил о том, что Красная армия находилась недалеко от его родины, но как скоро она будет освобождена — пока неизвестно. Он полагал, что освобождение его родины все равно не приведет к прежним условиям жизни, которая была при польской власти. ФПВ говорил, что утверждения о плохой жизни в Финляндии не соответствуют действительности. Он заявлял, что был в Койвисто и видел, что «у каждого финна было по несколько коров и других животных. Выходит наоборот, финны живут лучше, чем советские люди»[329].

24 марта 1945 г. при передислокации сформированного во 2-м Балтийском флотском экипаже взвода 29-го головного арт-склада Управления тыла КБФ на пути следования из Ленинграда в Таллин дезертировал краснофлотец ФПВ[330].

В июле 1943 г. в связи с антисоветскими взглядами начата разработка офицера 11-й авиабазы ВВС КБФ — КПА, который среди своих знакомых говорил о том, что по государственным займам советское население давало деньги, «а толку от этого мало».

КПА утверждал, что советское правительство нецелевым образом тратило полученные от займов деньги, «устраивало балы, поэтому немцы быстро продвинулись по советской территории». Он полагал, что советские генералы не занимались укреплением обороноспособности Советского Союза. КПА говорил об отсутствии свободы в СССР, особенно в сфере искусства. В сентябре 1943 г. КПА, прочтя сводку Совинформбюро, заявил, что когда он слышит о советских победах, у него появляется двойное чувство. С одной стороны, он был рад тому, что советские войска бьют немцев, а с другой стороны, он был недоволен тем, что советская «верхушка торжествует победу». Он говорил, что хотел бы такой власти в Советском Союзе, «которая не тащила бы за каждое слово в ГПУ». Он хотел, чтобы Советским Союзом управляли бы без репрессий и террора. После сообщения в печати о выборах патриарха, по мнению КПА, священники скоро появятся в госпиталях для утешения раненых, а следующий этап — появление священников в армии. Он полагал, что скоро вменят в обязанности молиться[331].

Проверка лояльности КПА велась с июля 1943 г. по апрель 1946 г., до момента, когда КПА был демобилизован из ВВС КБФ в запас. В связи с малозначительностью оперативных материалов проверка была прекращена[332].

Всего за период Великой Отечественной войны контрразведчики КБФ предоставили командованию и Военному совету флота 603 специальных сообщения и справки по различным вопросам, в том числе 17 — о недостатках в организации обороны и проведения боевых действий; 111 — о недостатках организации службы в частях и соединениях КБФ; 21 — об авариях и выводе из строя материальной части; 32 — об антисоветских настроениях среди личного состава; 21 — по законченным следственным делам на немецких агентов, изменников Родины и вскрытых контрреволюционных группах; 29 — об утрате секретных документов и разглашении гостайны; 228 — об аморальных проявлениях; 42 — о смерти и ранении личного состава военнослужащих в результате чрезвычайных происшествий; 16 — о дезертирстве; 14 — о самоубийствах или покушениях на самоубийство; 12 — о недостатках в продовольственном и вещевом снабжении военнослужащих; 15 — по документам военной цензуры и 45 других сообщений[333].

Вследствие недостаточного опыта организации контрразведывательной работы в боевых условиях в первые месяцы войны агентам противника удавалось проникнуть в части и соединения флота, осесть в их окружении, что в дальнейшем отрицательно сказалось на работе советской контрразведки. Негативное влияние на организацию оперативно-розыскной деятельности морских контрразведчиков в тот период оказала гибель во время боевых действий Особого отдела КБФ. Морские контрразведчики стали нести потери практически с первых дней войны. Так, 27 июня 1941 г. на одном из эсминцев Балтфлота погиб оперуполномоченный Особого отдела младший лейтенант Н.П. Мух-ранов. Большое количество советских контрразведчиков погибло при эвакуации из Таллина в августе 1941 г.

Вместе с жителями Ленинграда офицеры контрразведки Балтийского флота вынесли все невзгоды, обрушившиеся на блокадный город (1941–1944): голод, непрерывные бомбежки, гибель боевых товарищей. Порой смерть настигала сотрудников прямо на рабочем месте. Так, 4 апреля 1942 г. при попадании бомбы во двор Большого дома на Литейном погиб за рабочим столом в служебном кабинете сотрудник Особого отдела КБФ капитан 3-го ранга М.М. Черногоров.

В блокадном Ленинграде морские контрразведчики вели борьбу с разведками противника, выявляли агентов немецкой разведки из числа военнопленных моряков и жителей временно оккупированных советских территорий, особенно районов Ленинградской области, расположенных на южном побережье Финского залива. В 1941–1942 гг. немецкой разведке удалось внедрить в части и соединения флота некоторых захваченных агентов разведотдела штаба КБФ. Этих лиц она перебрасывала в районы флотских баз, расположенных на островах Лавенсаари и Сескар[334], с заданиями выяснить состояние береговой обороны, ее технических средств и гарнизонов. Масштабность заброски агентуры, а также близость фронта к основным базам КБФ создали реальную угрозу проникновения немецких разведчиков на флот и в осажденный Ленинград, поэтому от морских контрразведчиков потребовались значительные усилия по совершенствованию своей работы.

В 1942–1943 гг. в целях локализации деятельности немецкой разведки, ликвидации ее агентуры, действовавшей в советском тылу, и защиты от проникновений на базы КБФ оперсостав стал шире практиковать мероприятия с использованием возможностей зафронтовой агентуры, оперативной техники, а также более широкое применение заградительных мер. Благодаря этим мерам только с марта по май 1943 г. в районах указанных выше островов контрразведка арестовала 19 немецких агентов.

Вместе с тем полученные уже после войны данные свидетельствовали о том, что противнику в 1942–1943 гг. были заранее известны некоторые из подготавливаемых советским командованием планов боевых операций в Финском заливе.

Например, анализ добытых материалов финской разведки свидетельствовал, что выходы советских подводных лодок из Кронштадта на боевые операции довольно точно фиксировались во времени и по маршруту немецкой и финской разведками. Возможно, это и привело к самым большим за весь период войны потерям советского подводного флота, когда за 1942–1943 гг. погибли 18 подлодок КБФ. В частности, 21 октября 1942 г. финской подлодкой «Весихииси»[335] в Аландском море[336] была потоплена подводная лодка С-7[337] под командованием Героя Советского Союза С.П. Лисина. Произошло это в момент всплытия советской подлодки в определенном квадрате, предусмотренном планом боевого похода. Из всего экипажа уцелели четверо, в том числе и командир лодки. 5 ноября 1942 г. финская подлодка «Ветехинен»[338] в Ботническом заливе[339] потопила советскую лодку Щ-305[340] со всем экипажем.

Кроме того, в 1942 и 1943 гг. окончилась неудачей значительная часть проведенных силами КБФ десантных операций (Петергофская десантная операция, десант на Ладоге)[341], что позволяет выдвинуть версию об осведомленности немецкой разведки и командования противника о планах десантных операций.

В январе 1944 г. произошло окончательное снятие блокады Ленинграда, Красная армия вела наступательные бои в Прибалтике и Финляндии, выходили на оперативный простор корабли Балтфлота. Борьба с агентурой противника осуществлялась главным образом специально направленными в различные районы Прибалтики оперативными группами ОКР «Смерш» КБФ. В 1944 г. было создано 14 опергрупп, которые направлялись в места дислокации разведшкол противника, а также в фильтрационные лагеря военнослужащих флота. Отдел контрразведки «Смерш» КБФ уделял значительное внимание розыску и задержанию оставленной противником на освобожденной территории агентуры, захвату оперативных документов разведывательных и контрразведывательных подразделений немцев и финнов, выявлению и аресту предателей, изменников и пособников оккупантов[342].

Советские контрразведчики флота также боролись с немецкими диверсионными группами, снабженными оружием, средствами связи и продовольствием. Как правило, эти группы состояли из агентов, подготовленных в разведшколах, а также из местных жителей, завербованных в период оккупации Прибалтики.

Кроме того, флотским контрразведчикам приходилось участвовать в оперативно-войсковых операциях против вылазок националистических вооруженных формирований.

В этой обстановке контрразведывательные подразделения КБФ при ведении розыскных мероприятий использовали специальные поисковые группы, розыскные учеты, агентов-розыскников и опознавателей, восстанавливали связи с агентурой, оставленной при отступлении в 1941 г.

В результате деятельности опергрупп и вновь сформированных отделов ОКР «Смерш» КБФ на освобожденной от оккупантов территории Прибалтики за 1944 г. было выявлено и арестовано 137 немецких агентов, задержано 280 изменников Родины, пособников и предателей.

Комплекс оперативно-розыскных и агентурных мероприятий позволил в 1944 г. перекрыть каналы нелегального ухода за границу, особенно в Швецию, лиц, в той или иной мере скомпрометировавших себя перед советской властью. Так, в ночь на 31 октября при выходе из залива Хара-лахт[343] контрразведчики, завершая оперативную комбинацию (операция «Переправа»), при поддержке «морских охотников»[344] охраны водного района КБФ перехватили в море моторный катер типа «Дизель», на котором находилось около 40 нелегалов. Береговая группа контрразведчиков с приданным взводом морской пехоты в ходе прочесывания местности задержала на берегу не успевших погрузиться в катер организаторов переправы и оставшихся беглецов. Полученные в ходе следствия сведения помогли опергруппам в течение ноября 1944 г. задержать еще несколько человек, намеревавшихся морским путем уйти за границу. 14 декабря 1944 г. были выявлены и задержаны лица, готовившиеся к нелегальной переправе в Финляндию в 30 километрах восточнее Таллина.

В ходе следствия, которое проводил ОКР «Смерш» КБФ, среди задержанных были установлены лица, состоявшие на службе в немецкой и финской армиях, в эстонской политической полиции, отрядах «Омакайтсе», а также уклонявшиеся от призыва в Красную армию. Дело перебежчиков в марте 1945 г. рассмотрел военный трибунал КБФ и определил меру наказания каждого в зависимости от степени вины[345].

В 1944–1945 гг. сотрудники Отдела контрразведки «Смерш» БФ вели контрразведывательную работу за границей, на территории Финляндии, Германии и Польши.

После заключения перемирия между СССР и Финляндией в сентябре 1944 г. и создания советских военно-морских баз на территории Финляндии, туда в соответствии с договором о перемирии в октябре — ноябре перебазировалась часть кораблей и соединений КБФ. Морские контрразведчики изучали личный состав частей, дислоцировавшихся в Финляндии, вели работу по предотвращению побегов советских моряков, пресекали попытки иностранных разведок вербовать советских военнослужащих. В этих целях советские контрразведчики стремились контролировать контакты советских военнослужащих с местным населением, устанавливали основы этих связей, пытались не допустить негативного влияния иностранцев на советских моряков.

В докладной записке ОКР «Смерш» КБФ от 31 июля 1945 г. отмечалось, что большинство связей советских военнослужащих с финнами носит случайный характер, главным образом на почве реализации выдаваемой советским военнослужащим финской валюты. Вместе контрразведчики установили, что некоторые связи советских военнослужащих с финнами имели «подозрительный характер» и требовали обстоятельного их изучения. Особый интерес у контрразведки вызывали связи, завязываемые самими финнами с советскими военнослужащими[346].

С учетом того, что советские корабли стали ремонтироваться на финских судоремонтных заводах, усилия контрразведчиков сосредоточились также на предотвращении диверсионных актов и проявлений саботажа. Особенно тщательно отслеживался ремонт подводных лодок КБФ.

В 1945 г., с вступлением советских войск в Германию, ОКР «Смерш» КБФ принимал все меры для борьбы с агентурой противника на занимаемой территории.

Вслед за наступающими частями в военно-морские базы и приморские города, предназначавшиеся для базирования флота, направлялись специальные опергруппы ОКР «Смерш» КБФ для проведения операций по очистке освобожденных территорий от агентуры противника. Например, в Кенигсберге и Пиллау контрразведчики задержали 394 человека, из которых 216 было арестовано и передано для проверки опергруппам НКВД СССР. При проведении операций опергруппами активно использовались около 50 агентов-опознавателей из числа немецкого гражданского населения.

Отдел контрразведки «Смерш» КБФ выявлял факты аморального поведения, грабежей и насилий по отношению к населению иностранных государств, на территории которых были созданы военно-морские базы и дислоцировались отряды надводных кораблей флота. Так, например, контрразведчики флота выявили целый ряд фактов недостойного поведения отдельных военнослужащих Свинемюндской военно-морской базы и дислоцировавшегося там Отряда надводных кораблей КБФ, а также личного состава катеров 2-го ДКТЩ, базировавшегося в г. Засниц (остров Рюген). Контрразведчики КБФ отмечали факты пьянства и нарушения на этой почве общественного порядка, неправомерную стрельбу из личного оружия, самовольное оставление части, обмен продуктов питания на вещи, завязывание случайных связей с женщинами немецкой и польской национальности, сожительство (это являлось причиной роста венерических заболеваний у советских моряков). Контрразведчики флота отмечали, что недостойное поведение части советских военнослужащих за границей создавало неправильное представление о русских среди немецкого населения и моряков немецких команд, участвовавших в передаче советской стороне трофейных кораблей[347].

Морские контрразведчики организовывали работу на территории Польши в портах Данциге (Гданьске) и Гдыне, куда передислоцировались бригада траления, дивизион торпедных катеров и морских охотников КБФ. Наряду с работой по выявлению агентов немецкой разведки, оставленных на оседание на территории Польши, контрразведчики КБФ выявляли и информировали командование о недостойном поведении советских моряков за границей. Так, например, контрразведчики КБФ проводили расследования фактов дебошей военнослужащих флота в Данциге и ограбления ресторанов «Полония» и «Варшавянка»[348].

Борьба с минной опасностью в конце Великой Отечественной войны представляла собой важнейшую задачу, решаемую КБФ и находившуюся под контролем контрразведчиков флота. Дело в том, что за годы Великой Отечественной войны в Балтийском море, Финском и Рижском заливах германскими, финскими и советскими военно-морскими силами было выставлено более 74 тысяч мин (в Финском заливе установлено 66,5 тысячи мин, в Рижском заливе — более 3,7 тысячи мин, в Балтийском море — более 4 тысяч мин), что создавало сложную минную обстановку. В районах Пиллау было выставлено 46 мин, Данцига — 54 мины, в Гдыне — 64 мины, в районе Свинемюнде 436 магнитных, акустических и комбинированных мин. Контрразведчики КБФ высказывали серьезную озабоченностью серьезной минной обстановкой, исключавшей свободное плавание кораблей в течение длительного времени. Отдел контрразведки КБФ информировал Москву о том, что на КБФ не велась должная борьба с минной опасностью. В 1944 — начале 1945 г. тральными соединениями КБФ было вытралено более 12 тысячи мин. Контрразведчики отмечали невысокую эффективность траления, невыполнение планов тральных работ, неудовлетворительную подготовку тральных средств в некоторых соединениях флота, задержку ремонта кораблей, необеспеченность в должной мере бригады траления горючим (углем, соляркой, дизельным топливом, бензином). О недостатках в организации работы по тралению контрразведчики КБФ информировали и Военный совет флота[349].

Контрразведка КБФ, контролируя работу по тралению вод Финского залива, неожиданно выявила недостатки, относившиеся к началу Великой Отечественной войны. Так, в конце июня 1941 г. при постановке минных полей на Финском заливе минным заградителем «Марти» было выставлено 1918 мин образца 1908/1939 гг. При производстве траления минного поля в районе острова Осмусаари-Ристна на Финском заливе было вытравлено около 40 мин образца 1908/1939 гг., поставленных с невывинченными чугунными колпаками. Мина с невывинченным чугунным колпаком в случае соприкосновения с кораблем не взорвется. Начальник Отдела контрразведки КБФ Ермолаев предлагал начальникам морских оборонительных районов и бригад траления выявить лиц, виновных в постановке мин с невывинченными чугунными колпаками[350].

Одной из задач контрразведчиков КБФ была фильтрационная работа в лагерях и пунктах сбора военнопленных — военнослужащих Красной армии и ВМФ, а также среди советских граждан, вывезенных противником из оккупированных районов СССР.

Опергруппа ОКР «Смерш» КБФ в полном составе выезжала на полуостров Хель (близ Гдыни), где находилась капитулировавшая только 9 мая 1945 г. группировка немецких войск. В этом районе оперативниками были задержаны и арестованы некоторые военнослужащие Русской освободительной армии[351] (РОА), занимавшие командные должности в РОА. За время работы контрразведчиков в польских приморских городах (с 3 апреля по 10 июня 1945 г.) было задержано 86 человек, из которых 17 арестованы, 18 переданы польским органам госбезопасности, а 50 направлены в фильтрационные лагеря и пункты НКВД[352].

Опергруппы ОКР «Смерш» КБФ добились положительных результатов в розыскной работе в период работы в Кенигсберге, Пиллау, Гдыне и Гданьске, в то же время флотская контрразведка практически не приняла никаких серьезных мер по организации оперативных мероприятий на датском острове Борнхольм[353], где 9 мая 1945 г. капитулировал немецкий гарнизон. На остров был направлен только один сотрудник, которому поручалось организовать фильтрационную работу и розыск агентов противника. Сотрудник морской контрразведки действовал неспешно, в течение двух суток он искал начальника гарнизона, все это время розыскные мероприятия проводили сотрудники «Смерш» армейских частей. Фильтрационная работа среди бывших советских военнопленных, находившихся в районе этой военно-морской базы, практически не проводилась.

Необходимо особо отметить эффективность деятельности опергрупп ОКР «Смерш» КБФ, направленных на Курляндский полуостров и в район Лиепаи, где 9 мая 1945 г. капитулировала крупная группировка гитлеровских войск. Так как эта армейская группировка противника длительное время находилась в окружении, то в ее составе оказались не успевшие эвакуироваться многочисленные разведывательные подразделения, проводившие до последнего дня активную работу в прифронтовых районах. Кроме того, в «Курляндском котле» оказались спасавшиеся от наступающих советских войск изменники и предатели, власовцы, каратели, агенты и диверсанты, активные участники националистических военизированных формирований.

На первом этапе опергруппы КБФ сосредоточили свое внимание на розыске агентуры немецкого разведоргана «Фалост-1». Флотские контрразведчики еще в марте 1945 г., за два месяца до капитуляции курляндской группировки, задержали на побережье Балтики несколько групп этого разведоргана. Как правило, их участники получали задание по сбору информации о частях Красной армии и ВМФ, военно-промышленных объектах и транспортных узлах. Кроме того, в их задачи входила организация диверсионных актов на стратегических коммуникациях в ближайших тылах советских войск. Полученные в ходе следствия материалы (приметы и характеристики агентов и руководителей «Фалоста-1», адреса, явки и пароли) позволили контрразведчикам активно вести розыскную работу. В результате форсированных оперативных мероприятий и с помощью агентов-опознавателей из числа перевербованных немецких разведчиков флотские контрразведчики выявили и арестовали 27 агентов и резидентов этого разведоргана. В ходе следствия были получены сведения на 86 официальных сотрудников и агентов «Фалоста-1», которые после арестов использовались в розыскной работе. В июне 1945 г. степень вины каждого агента определил военный трибунал Лиепайской военно-морской базы. За двухмесячный период работы опергруппа ОКР «Смерш» КБФ в Курляндии задержала 113 человек, из которых были арестованы и осуждены 92 человека[354].

На всем протяжении войны одним из важных направлений деятельности разведывательного отдела КБФ и разведывательных отделений частей морской пехоты (отдельных частей морской пехоты), а также контрразведчиков КБФ являлась зафронтовая работа. Уже с осени 1941 г. флотская разведка и контрразведка начали внедрять своих агентов, используя два основных метода: оставление на оседание конфиденциальных источников на военно-морских базах Латвии и Эстонии при отступлении советских войск; заброска агентов на временно оккупированные территории стран Балтии, главным образом с разведывательно-диверсионными заданиями. Переправа советских разведчиков в тыл противника чаще всего осуществлялась водным путем с последующей высадкой разведчиков на берег. При этом учитывалось, что германские подразделения на приморском участке организовывали очень сильную оборону.

В течение 1941 г. Особый отдел КБФ организовал заброску в различные пункты Эстонии и Ленинградской области 94 за-фронтовых агентов, из которых 7 человек по неустановленным причинам не вернулись. Следует отметить, что разведчики КБФ на первых порах, как правило, не имели серьезной спецподготовки, и поэтому перед ними ставились довольно примитивные задания: визуальная разведка и проведение диверсий. Их перебрасывали через линию фронта, обычно группами от двух до шести человек, так называемой «зеленой тропой». На пять-шесть человек выдавались один-два пистолета и три-четыре ручные гранаты, в основном же оружие добывалось в боях. На выполнение задания разведчики отправлялись, имея в кармане только несколько сухарей.

Осенью 1941 г. в Пярну были заброшены два разведчика, перед которыми поставили задачу установить расположение военных объектов противника. Переброска прошла успешно: добытые разведматериалы были реализованы через командование КБФ, а установленные военные объекты успешно атаковала морская авиация флота. Результаты бомбардировки были проверены через возможности разведотдела КБФ.

15 декабря 1941 г. в районе Копорского залива была выброшена группа из четырех разведчиков, собравшая за три дня нахождения в тылу сведения о строительстве противником укрепрайона, расположении воинских частей артиллерийских батарей[355].

Для подготовки зафронтовой агентуры при Особом отделе КБФ в сентябре 1942 г. была создана специальная разведывательная школа, обучение в которой проводилось силами оперсостава отдела и работниками Управления НКВД Ленинградской области. Школа, рассчитанная на подготовку 15–20 человек, имела особое подготовительное отделение радистов. Курсанты обучались по программе, которая включала изучение методов маскировки, приемов рукопашного боя, огневую подготовку, топографию, методы конспирации. Личный состав школы экипировался в морскую форму.

Зафронтовые операции, проведенные контрразведчиками в первые месяцы войны, не имели существенного оперативного значения, поэтому в феврале 1942 г. все действующие в тылу врага источники из Особого отдела КБФ были переданы на связь в УНКВД Ленинградской области или разведотделу Ленинградского фронта.

Зафронтовая работа морских контрразведчиков в этот период велась параллельно с работой разведывательных органов армии и флота. Реализация добытых материалов в основном сводилась к обеспечению безопасности проведения боевых операций.

С февраля 1943 г. зафронтовая работа велась по следующим основным направлениям: выявление каналов проникновения немецкой агентуры на флот, ее перевербовка и использование для внедрения в разведку противника, восстановление связей с ранее оставленными на оседание в немецком тылу негласными помощниками и связными, а также организация контрразведывательной работы на бывших базах КБФ и в местах дислокации германских разведцентров.

Для тщательной подготовки и детального обучения разведчиков, готовившихся к зафронтовой работе, ОКР «Смерш» КБФ в 1943 г. была преобразована и переименована специальная разведывательная школа. Одновременно для зафронтовых операций привлекались и немецкие агенты из числа бывших военнопленных КБФ, заброшенных в наш тыл.

Для облегчения перехода через линию фронта в тыл германских войск советских разведчиков и для перехвата вражеской агентуры в феврале 1943 г. флотская контрразведка КБФ организовала специальный отряд в составе 12 агентов-боевиков. Перед отправкой в тыл личный состав отряда проходил подготовку на двух постоянных базах — на острове Сескар и в Ораниенбаумском районе, в том числе проводились тренировки по передвижению на лыжах по целине. Отряд действовал группами по два-три человека в ближайших тылах противника — Лужской губе[356], на побережье Копорского залива и на Кургальском полуострове. За время своего существования личному составу спецподразделения удалось вывести из тыла противника и доставить на остров Се-скар шесть разведчиков флота, собрать ценные разведданные об укреплениях и системах охраны позиций немцев на Кургальском полуострове. В марте 1943 г. лыжники задержали на берегу Финского залива двух агентов немецкой разведки.

В 1943 г. контрразведка КБФ провела ряд зафронтовых операций. В частности, осуществила выброску группы из четырех человек в Волосовский район Ленинградской области, успешно решив задачу по перевербовке немецкого агента из Волосовского разведпункта (операция «Залив»). Успех операции не удалось развить из-за эвакуации абвергруппы-312 в Германию[357].

В марте 1943 г. для реализации зафронтовой операции «Прима» в Гдовском районе Ленинградской области была выброшена агентурная группа из семи человек. Во взаимодействии с организованным в этом районе партизанским отрядом контрразведчикам предстояло найти пути подхода к разведшколе противника, дислоцировавшейся в поселке Сланцы[358]. Из-за предательства одного из членов разведгруппы, а также передислокации разведшколы командованием было принято решение об изменении задания группе и ее временном оставлении при партизанском отряде для совместных боевых действий. В течение апреля 1943 г. контрразведчиками было уничтожено до 30 немецких карателей и их пособников. В октябре 1943 г. группа, не понеся потерь, вернулась в Ленинград[359].

В проведении зафронтовой работы в это время не все проходило гладко. Военно-морской контрразведке не удалось проникнуть на военно-морские базы в Прибалтике или успешно внедриться в школы немецкой морской разведки на временно оккупированной территории. Так, в октябре 1943 г. сорвалась операция «Прибой», предусматривавшая заброску в район Палдиски[360] (Эстония) двух агентов с заданием внедриться в разведшколу на мызе Лейтсе. После выброски связь с группой не установилась, и дальнейший ее розыск не дал никаких результатов[361].

Бесследно исчезла в 1943 г. группа из пяти агентов, подготовленная к проведению операции «Антей» по созданию агентурной сети в г. Нарве. Всего в течение 1943 г. в тыл противника был заброшен 31 агент, из них 24 возвратились после выполнения задания, 1 погиб и 6 пропали без вести[362].

В 1944 г. ОКР «Смерш» КБФ проводились сложные зафронтовые операции, рассчитанные на внедрение агентов в разведцентры противника с целью вскрытия каналов проникновения агентов немецкой разведки на базы советского флота. В силу военноморской специфики эти операции получали характерные кодовые наименования: «Шторм», «Циклон», «Бухта», «База», «Риф», «Маяк».

Материальная база для зафронтовых операций к тому времени значительно расширилась. Флотская контрразведка уже достаточно хорошо изучила оперативную обстановку в местах проведения операций. К этому времени набирала силу и подготовка разведчиков в разведшколе ОКР «Смерш» КБФ. В тот период в ней готовились резиденты, специальные агенты-боевики, радисты и связные. Весь личный состав школы находился на конспиративных квартирах, учебные программы составлялись применительно к каждому направлению оперативных мероприятий. Для всех категорий лиц, намеченных к ведению зафронтовой работы, предусматривалось изучение топографии, стрелкового дела, основ разведывательной деятельности, правил конспирации, а также проводилась серьезная физическая подготовка.

Из 26 заброшенных в 1944 г. зафронтовых агентов возвратились 13, погибли 6. Судьба остальных, к сожалению, так и не была установлена.

Наиболее удачно в 1944 г. развивалась зафронтовая операция «Риф». 9 августа в район Лиепаи была заброшена группа в составе разведчика «Резвого» и квалифицированного радиста «Свешникова». Целью заброски было установление связи с тремя агентами, оставленными на оседание в 1941 г. в Лиепае. «Резвому» удалось восстановить связь с одним из них, а также привлечь к работе трех новых агентов, при помощи которых после выполнения задания он перешел линию фронта. После освобождения Лиепаи «Резвый» и другие привлеченные им в интересах контрразведки лица в составе опергруппы ОКР «Смерш» КБФ использовались в качестве опознавателей[363].

Сорвалось проведение в феврале 1944 г. операции «База», когда на территорию Эстонской ССР была десантирована оперативная группа из восьми человек для последующего развертывания контрразведывательной работы на оккупированной территории. После вылета самолета никаких радиосообщений получено не было, самолет с задания не вернулся.

О судьбе экипажа и всей группы стало известно только после освобождения этого района частями Красной армии. Оперативная группа ОКР «Смерш» КБФ установила, что самолет был сбит немецким ночным истребителем и его экипаж погиб при падении. Находившаяся на борту группа выбросилась на парашютах из горящего самолета, что подтвердили местные жители. Из числа выбросившихся парашютистов двое погибли от нераскрытая парашютов, двое были захвачены немцами в плен, двое скрылись в неизвестном направлении (их судьбу установить не удалось) и двое контрразведчиков при попытке их задержать были убиты в результате предательства местных жителей[364].

В ходе проведения в мае 1944 г. на территории Эстонии за-фронтовой операции «База-2» был предусмотрен вариант проведения радиоигры с противником, в случае если агентов арестуют.

О работе под контролем один из контрразведчиков должен был сообщить условным сигналом. С 14 мая по 4 июня связи с агентами установить не удалось, и только 5 июня поступила радиограмма о гибели одного из них. Условным сигналом радист сообщил, что работает под контролем. Радиоигра продолжалась до 28 августа 1944 г., после чего связь прекратилась. В сентябре 1944 г., после освобождения Таллина, 2-м отделом НКГБ Эстонии был захвачен немецкий документ № 366 «Месячный отчет за август месяц. Радиопередачи», из которого стало ясно, что противник понял об условном сигнале работавшего под контролем радиста и принял решение о прекращении радиоигры[365].

В 1945 г. зафронтовая работа флотских контрразведчиков нацеливалась главным образом на военно-морские базы Германии, а также на Лиепаю и Вентспилс. Для реализации этих целей в Риге в течение пяти месяцев находилась специальная оперативная группа, организовавшая шесть зафронтовых операций: «Луч», «Якорь», «Штурм», «№ 12», «Штурвал» и «Фриц». В итоге опергруппа провела четыре операции, одна была прекращена, а другая приостановлена из-за гибели агента.

Наиболее успешно была реализована операция под названием «Штурвал». Заброшенный в ходе нее в немецкий тыл зафронтовой разведчик «Мастер», легализовавшись в Лиепае, привлек к сотрудничеству пять агентов, от которых получил ценную информацию для командования, в том числе сведения, облегчившие розыск сотрудников немецкого разведцентра[366].

После окончания войны ОКР «Смерш» КБФ провел тщательный анализ зафронтовой работы за весь период боевых действий. К этой работе контрразведчики подошли самокритично, обозначив в отчетных документах основные недостатки на этом участке оперативной работы. 22 ноября 1945 г. начальнику УКР «Смерш» НКВМФ П.А. Гладкову была направлена докладная записка Отдела контрразведки «Смерш» КБФ:

«1. Зафронтовые операции разрабатывались и подготавливались слишком медленно, и к моменту проведения многие из них теряли смысл, другие же в результате изменения обстановки за период подготовки не давали никакого эффекта. […]

2. Зафронтовая работа не была последовательной, операции проводились по наиболее ценным материалам, которые попадали в отдел эпизодически […], затем долгий период проверялись, зачастую теряя за время проверки свою ценность. Благодаря изменению обстановки отдел не имел систематизированного материала для быстрой перепроверки показаний арестованных шпионов, не вел достаточно эффективной работы для заполучения образцов документов [для агентов], действовавших в тылу врага, изучения обстановки, связей и пр. […]

3. Отдел не имел своей материальной базы для осуществления зафронтовых операций, не было запасов одежды для агентуры, документы для агентов изготовлялись другими органами и пр.

4. Нами проявлялась не только медлительность в разработке и осуществлении операции, но излишняя, иногда даже вредная осторожность, боязнь провала, неуверенность в замысле операции и в агентуре, боязнь перед материальными затратами».

В общей сложности с начала 1944 г. и до окончания Великой Отечественной войны было разработано 13 зафронтовых операций, из них 12 осуществлены. Для их обеспечения было подготовлено 35 зафронтовых агентов, из которых 31 заброшен в тыл противника. Возвратились после выполнения задания 16, погибли 7, пропали без вести 8 человек[367].

24 августа 1944 г., обеспечивая переход очередной группы зафронтовых агентов, на передовой от разрыва снаряда погибли сотрудники ОКР «Смерш» КБФ подполковник М.Г. Бычков и капитан Н.П. Боровков.

Всего же при исполнении своих служебных обязанностей за время войны погибли 44 флотских контрразведчика, 85 сотрудников пропали без вести.

Советское правительство высоко оценило заслуги контрразведчиков Балтики перед Родиной в военные годы: 631 сотрудник был удостоен государственных наград.