Натиск Хрущева

Натиск Хрущева

А возможности Пеньковского оказались почти безграничными. Однако, чтобы по достоинству оценить впечатление, которое он произвел на Вашингтон и Лондон, необходимо вспомнить о серьезных испытаниях и напряжении, которые мы пережили в начале шестидесятых годов. В январе 1961 года в США был избран новый президент, и внешняя политика в целом пересматривалась. Весьма преуспев в Европе, Америка излишне увлеклась периферийными районами вроде Лаоса. Гораздо ближе к нашим границам 17 апреля 1961 года на Кубе в заливе Свиней высадились кубинские эмигранты, но правительство США в последний момент предпочло не оказывать им полномасштабной военной помощи, хотя она была заранее обещана.

Хрущев, оценив эти события с точки зрения человека, вся жизнь которого проходила в неослабевающей, бескомпромиссной борьбе за личную и государственную власть, усмотрел в действиях Вашингтона слабость. Став председателем Совета Министров СССР еще в 1958 году, Хрущев сравнительно недавно смог укрепить свою власть окончательно. Жадный до власти, он в течение одного года объявил себя «главным творцом победы во Второй мировой войне» и развернул кампанию по созданию своего культа личности. Во внешней политике он сосредоточил усилия на борьбе с «главным врагом» Советского Союза (так Хрущев называл Соединенные Штаты). Однако его антиамериканская политика не могла включать прямые столкновения, нужно было действовать обходным путем. Хрущев начал с поиска слабых звеньев, могущих стать мишенями его агрессии, И первым его выбором оказалась Германия. Несмотря на мощную поддержку Советского Союза, коммунистическая Восточная Германия так и не смогла добиться законного признания ее в мире подобно Федеративной Республике Германии. Берлин — историческая столица Германии, три четверти которого составлял некоммунистический сектор, располагался прямо в середине ГДР. И это оскорбляло патриотические чувства не только германских коммунистов, но и саму Россию.

Если бы мирный договор был подписан со всей германской нацией как целое, с подобной оккупацией Берлина было бы вскоре покончено, но из-за разделения Германии на коммунистическую и некоммунистическую части такое положение могло длиться до бесконечности. Хрущев, видевший в разрушении этого противоречия шанс снизить роль Америки на европейском континенте, грозил подписать с Восточной Германией односторонний мирный договор, что поставило бы под сомнение право союзников на оккупацию Берлина. В меморандуме, переданном Хрущевым президенту Кеннеди на их Венской встрече в июне 1961 года, эта угроза была выражена почти открыто и была подкреплена мощью советских вооруженных сил, приблизительную численность которых союзники знали, однако их сведения о новинках вооружения не отвечали требованиям времени.

Одной из самых главных заслуг Пеньковского явилось предоставление Соединенным Штатам секретной информации (по большей части в виде документов), позволившей определить степень развития современного советского оружия. Он заблаговременно составил список материалов и; документов, готовых к передаче. Эти документы, вывезенные Гревилом Винном из Советского Союза, содержали информацию о большом количестве новейших систем советского вооружения, к которым у Пеньковского был доступ. В список вошли следующие сверхсекретные материалы:

Описание ракеты ЗР1 — 2 страницы

Ракеты ЗР2 и ЗР3 — 2 страницы

Ракета ЗР7 — 1 страница

Конструкция пусковой установки 2П2 — 6 страниц

Привожу выдержку из брифинга, устроенного в 1964 году тогдашним директором ЦРУ Джоном Б. Макконом, который заявил:

«К октябрю 1962 года, когда полковник Пеньковский был арестован в Москве, он передал нам более 10000 страниц секретных и совершенно секретных документов [выделено мной], не считая устных сообщений… Основная часть этих документов касалась советской военной доктрины, стратегии и тактики. Кроме того, в этих документах содержались детальные описания всех советских тактических ракет, включая ракету земля — воздух, сбившую самолет У-2. Информация также включала первые два выпуска совершенно секретных инструкций Центра стратегических ракетных войск, касающихся межконтинентальных баллистических ракет, а также ракет промежуточного и среднего радиуса действия (ICBM, IRBM и MRBM). В этих инструкциях отражалось основное состояние сил советских межконтинентальных баллистических ракет (ICBM) и сообщались данные по развертыванию систем межконтинентальных баллистических ракет среднего радиуса действия (MRBM), оказавшиеся очень важными при анализе ракетной авантюры СССР на Кубе».

Знание нами советского секретного оружия и относящейся к нему документации имело впоследствии огромное значение; мы быстро забыли, насколько сложной была ситуация, с которой столкнулся президент Кеннеди в 1961 году. Уже сам размер огромной Советской армии обеспечивал ей большое разнообразие в масштабе и форме предполагаемого конфликта, в случае его возникновения. Вооруженные силы США, с другой стороны, готовились в основном к полномасштабной ядерной войне, исходя из того, что Соединенные Штаты не могут позволить себе оказаться вовлеченными в так называемые «ограниченные» войны. Таким образом, многие эксперты полагали, что если война случится, то она неизбежно должна стать крупномасштабной.

К сожалению, в 1959 году министр обороны США не был уверен в том, что мы способны выиграть даже в большой обычной (неядерной) войне, поскольку «к началу 60-х годов Советский Союз будет, по всей вероятности, иметь троекратное преимущество в межконтинентальных баллистических ракетах». Вплоть до лета и даже осени 1961 года продолжала существовать идея этого «ракетного отставания» между двумя странами. «Военно-воздушные силы США продолжают утверждать, что Советы имеют от 600 до 800 баллистических ракет, тогда как ЦРУ оценивает их количество в 450 единиц, а эксперты военно-морских сил — только 200»{8}.

Учитывая возможности, приписываемые различным структурам наших ударных сил, включая обычную авиацию, наиболее крайние оценки силы Советов предсказывали полное поражение западного мира от Советского Союза. Как часто бывает в подобных случаях, эти плохие новости не сходили с заголовков газет, тогда как истинная картина соотношения сил почти не освещалось. В погоне за сенсацией некоторые представители средств массовой информации всячески нагнетали настроение обреченности. По счастью, получив с помощью Пеньковского доступ к секретным материалам одного из самых квалифицированных экспертов Советского Союза, ЦРУ удалось сгладить впечатление от весьма жесткого заявления экспертов Военно-воздушных сил. Дружба Пеньковского с Варенцовым сослужила нам хорошую службу, поскольку, являясь Главным маршалом артиллерии, этот старый солдат не только командовал тактическими ракетными частями, но и был хорошо информирован о баллистическом оружии дальнего радиуса действия и советской ракетной технике в целом.

Варенцов являлся для Пеньковского не только источником информации, но и другом семьи. Не говоря уже о том, что они с женой часто бывали на прекрасной даче Варенцова (привилегия человека, занимающего высокий государственный пост), а маршал время от времени ночевал в скромной московской квартире Пеньковского. Однажды в дружеской беседе Варенцов сказал: «Знаешь, Олег, если говорить о межконтинентальных баллистических ракетах, то у нас до сих пор нет ни черта!» Следовательно, недоразумение, касающееся сравнительной силы Соединенных Штатов и Советов, было разрешено в основном благодаря информации Пеньковского, полученной от Варенцова, а также на занятиях в Академии имени Дзержинского. В резюме, основанном на том, что сообщил нам Пеньковский, и переданном нами в середине 1961 года непосредственно президенту Кеннеди, в частности, сообщалось следующее:

«Основной идеей Хрущева является желание быть на шаг впереди лидеров западных держав, поразить их — представить как уже имеющееся в наличии то, чем он на самом деле не обладает или обладает лишь в ничтожно малых количествах. Были лишь испытания того или иного рода, во многих случаях довольно успешные, однако Хрущев выдает их за свершившийся факт. В соответствии с этим, наиболее желанной целью для Хрущева и его Президиума [для произведения впечатления на западных военных руководителей] является запуск спутника земли или даже человека в космос… Это должно вынудить глав правительств и военные круги Запада планировать свои действия на основе предположений, что Советский Союз уже обладает огромным военным потенциалом, тогда как в реальности он его только создает.

По поводу угроз Хрущева источник [Пеньковский] вспомнил, как высокопоставленный генерал артиллерии [Варенцов], ответственный за одно из направлений советской ракетной программы в начале 1961 года сказал ему: “Мы только это обдумываем, только планируем… Но для того чтобы достичь результата, необходимо значительно увеличить производство и обучить кадры”. Этот офицер заявлял впоследствии, что Советский Союз имеет в своем арсенале тактические [ближнего действия] ракеты, а также ракеты, способные достигать Южной Америки, Соединенных Штатов и Канады, но с малой точностью.

Имеются в наличии [также] опытные образцы ракет, находящиеся в стадии разработки и испытаний, но не стоящие на вооружении. [Однако] их количество не исчисляется сотнями [как намекает Хрущев], даже вместе с опытными образцами…

Вполне возможно [заключает Пеньковский], что даже сейчас где-то на Дальнем Востоке… могут базироваться ракеты с ядерными и термоядерными боеголовками, способные достичь других континентов, однако подобные пусковые установки вряд ли хорошо отлажены и контролируемы, к тому же, без сомнения, не слишком многочисленны. В этом я совершенно уверен, хотя года через два или три положение может измениться».

Донесения, подобные этому, дополненные множеством надежных документальных свидетельств, переснятых Пеньковским на фотопленку, значительно снизили престиж Советского Сооюза в глазах президента Кеннеди. Позднее один авторитетный источник отметил: «Когда президент созвал во время уик-энда после Дня благодарения экспертов по вопросам обороны на совещание в Хайаниспорт, все документы свидетельствовали, что мнение руководства Военно-воздушных сил США ошибочно, поэтому вопрос [отставания в ракетах] был наконец-то окончательно закрыт»{9}.