Документ № 2 Протокол допроса осужденного Бизанца Альфреда Иогановича[215]

от 23 ноября 1949 года

Об ответственности за дачу ложных показаний предупрежден по ст. 95 УК РСФСР.

Вопрос: Кто известен Вам из числа украинских националистов по фамилии Шухевич?

Ответ: Из числа украинских националистов по фамилии Шухевич мне известно несколько лиц, а именно: доктор юридических наук Шухевич, имени и отчества которого не помню, его брат – Шухевич, имени и отчества также не помню, являвшийся прокурором, и сын последнего – Шухевич, имени и отчества которого не помню, украинский националист, возглавивший впоследствии деятельность украинских националистов в западных областях Украины. С доктором юридических наук Шухевичем я познакомился в 1919 году, в период моей службы в так называемой «Украинской Галицийской армии», где Шухевич командовал 4-й бригадой. После 1920 года Шухевич проживал в городе Львове, по улице Сикстусской, ныне Жовтневой, и работал адвокатом – защитником в городах Кракове и Львове.

При отступлении немцев из Львова Шухевич выехал в американскую зону оккупации Германии, в Баварию, и с 1944 года о нем мне ничего неизвестно. Об этом Шухевиче мне известно еще то, что он состоял в организации украинских националистов и примыкал к мельниковскому направлению. В настоящее время ему около 70 лет.

Его младший брат – Шухевич, лет 67–68, известен мне также с 1919 года, когда он служил войсковым судьей в «Украинской Галицийской армии». После 1920 года этот Шухевич проживал в гор. Львове и работал некоторое время окружным прокурором, затем ушел на пенсию. С 1940 года я его более не встречал во Львове, и после этого о нем мне ничего не известно. Из трех сыновей, которых, как мне известно, имел Шухевич, я был знаком только с его старшим сыном, впоследствии ставшим «комендантом» так называемой «Украинской повстанческой армии».

Вопрос: Расскажите подробнее о Вашем знакомстве с Шухевичем, известном Вам как «комендант» «Украинской повстанческой армии»?

Ответ: С Шухевичем я познакомился в декабре 1939 года в городе Кракове, в Комитете украинских националистов, который возглавлялся заместителем главаря украинских националистов Андрея Мельника – Романом Сушко. Комитет националистов в Кракове помещался по улице Зеленой, доме 26, в котором с марта 1940 года был размещен «Украинский центральный комитет». В начале декабря 1939 года я, как заместитель представителя немецкого командования «по украинским делам в Польше» Ганса Коха, принимал в здании указанного Комитета группу украинских националистов во главе со Степаном Бандерой, освобожденных в сентябре того же года немецким командованием из польских тюрем. В этой группе националистов был и Шухевич, с которым я поздоровался и при этом вспомнил, что близко знал его отца. Во время приема я опрашивал Бандеру Степана о содержании его и других националистов в польских тюрьмах. После этой встречи с Шухевичем я его не видел и не слышал о нем ничего вплоть до августа 1940 года. В 1940 году я встретил Шухевича в городе Криница, известном курорте в Краковском воеводстве Польши, где он обучался в созданной немецкой разведкой диверсионно-разведывательной школе.

Вопрос: Расскажите подробнее об этой Вашей встрече с Шухевичем и немецкой диверсионно-разведывательной школе в Кринице, в которой он обучался?

Ответ: В мае 1940 года немецким разведывательным органом в городе Кракове «Абверштелле-Краков» были созданы три разведывательно-диверсионные школы в городах Краковского воеводства Польши: Криница, Ясло и Вислок-Вельки. Официально эти школы назывались «рабочими школами» – «Арбайтсдиенстшуле» – и имели порядковые номера: в Кринице – «Арбайтсдиенстшуле» № 1, в Ясло – № 2 и Вислок-Вельки – № 3.

Руководителем всех трех школ являлся капитан немецкой армии Эрнст цу Эйкерн, который одновременно был начальником отдела «Абвер-2» в разведывательном органе «Абверштелле-Краков». Заместителем Эйкерна был профессор экономии, он же обер лейтенант немецкой армии Оберлендер. Школой в городе Криница руководил немецкий фельдфебель, фамилии которого не помню. Кроме этого фельдфебеля ни одного немца в школе не было, все преподаватели, так же как и переменный личный состав, был из украинцев и жителей Галиции. В школе обучалось 50 человек украинцев-галичан, которые были отобраны для учебы заместителем главаря украинских националистов Андрея Мельника – Сушко Романом. Преподавателями школы были также украинцы-галичане, которые еще до 1939 года прошли подготовку в созданных немцами школах. Таких преподавателей было пять. Кроме них в школе было человек 4–5 инструкторов, из числа обучавшихся, которые занимались с личным составом ежедневной строевой подготовкой. Таким инструктором являлся и Шухевич. Одновременно, как имеющий высшее юридическое образование и за националистическую деятельность содержавшийся до 1939 года в польской тюрьме, Шухевич выделялся среди остальных учащихся школы и был там доверенным лицом. В школе гор. Криница Шухевич находился с момента ее организации, т. е. с мая 1940 года, и до июля того же года прошел там начальную подготовку. Начиная же с 1 июля по 31 сентября 1940 года Шухевич вместе с остальными учащимися прошел трехмесячный курс обучения. В школе преподавались следующие предметы: военное дело, включая тактику, топографию, знание оружия, а также организацию, тактику и вооружение Советской Армии, разведывательное и диверсионное дело. Кроме того, преподавался немецкий язык, география, история Украины в националистическом духе и украинская литература.

В августе 1940 года я посетил школу в Криницах вместе с вышеуказанным капитаном Эйкерном и дважды видел там Шухевича, которого запомнил, так как хорошо знал его отца. Шухевич в то время, как все остальные учащиеся школы, был одет в светло-коричневые френч и бриджи, сапоги, носил пилотку со значком школы: скрещенные лопата и кирка. После этих встреч с Шухевичем, во время которых я с ним не разговаривал, я не видел его до 1941 года.

Вопрос: Где Вы встречались с Шухевичем еще, и что Вам известно о его деятельности после окончания разведывательно-диверсионной школы в Криницах?

Ответ: После августа 1940 года я периодически бывал в городе Криница, но в разведывательно-диверсионную школу не заходил. От заместителя Эйкерна обер-лейтенанта Оберлендера я хорошо знал, что окончившие школу украинцы-галичане направлялись затем с разведывательно-диверсионными заданиями за линию советско-германского фронта для подрывной деятельности в тылу Советской Армии, а также вели контрразведывательную работу среди рабочих польских фабрик и заводов и в лагерях среди польских военнопленных. Шухевич же, как это стало известно потом от него самого и от обер лейтенанта Оберлендера, некоторое время еще находился в школе в Криницах, а затем в составе большой группы учащихся был направлен в высшую специальную разведывательную школу немецкого «Абвера» под Берлином.

Последующую встречу с Шухевичем я имел во Львове, где с августа 1941 года работал начальником отдела «По делам населения и обеспечения в Галиции». Перед самым нападением Германии на Советский Союз, в начале 1941 года, немцами был создан и направлен в состав действующей немецкой армии батальон украинцев-галичан, который затем участвовал в боях против Советской Армии в направлении Львов – Тернополь – Проскуров – Винница. В составе батальона служил и Шухевич, в чине капитана немецкой армии, командуя ротой. Командиром этого батальона был майор генерального штаба бывшей польской армии Побегущий.

В сентябре 1941 года гестапо произвело аресты руководителей так называемого «правительства Ярослава Стецько», созданного украинскими националистами в городе Львове. В связи с этими арестами, в декабре 1941 года из района Винницы, где дислоцировался вышеуказанный украинско-немецкий батальон, ко мне в качестве делегата прибыл Шухевич. О приезде во Львов делегата украинско-немецкого батальона перед этим я был поставлен в известность немецким представителем при этом батальоне – Оберлендером, который в тот момент имел чин капитана немецкой армии. Присланный ко мне Оберлендером Шухевич в начале декабря мною был принят в помещении бюро отдела «По делам населения и обеспечения в Галиции», в доме бывшего галицийского воеводства Польши.

С Шухевичем я беседовал около часа. Шухевич передал списки военнослужащих вышеуказанного батальона с адресами их семей и просил оказать содействие в охране членов этих семей от возможных арестов со стороны гестапо и от вывоза на работы в Германию. Кроме того, он просил обеспечить эти семьи положенным им пайком и денежным содержанием, что в свое время было предусмотрено немецким командованием.

Во время беседы Шухевич сообщил, что произведенные немцами аресты украинских националистов во Львове, а также арест немцами в городе Кракове известного украинского националиста Бандеры Степана вызвали среди военнослужащих украинского батальона большое беспокойство за свою судьбу.

На вопрос, где находился Шухевич в последний период времени, он ответил, что из разведывательной школы в Криницах вместе с другими учащимися он был направлен в высшую специальную разведывательную школу в районе Берлина. Это, насколько я помню со слов Шухевича, было в конце 1940 года или начале 1941 года.

Вопрос: Расскажите, что Вам известно о периоде нахождения Шухевича в немецкой высшей разведывательной школе под Берлином?

Ответ: Шухевич рассказал, что высшая разведывательная школа, в которой он обучался, была организована немцами еще до 1939 года. Точное ее местонахождение я не помню, но, видимо, где-то неподалеку от Берлина. Со слов упоминавшегося выше Эйкерна, я впоследствии, в 1943 году, знал, что в главном городе провинции Бранденбург – Бранденбурге немцами были собраны для обучения в находившейся там высшей разведывательной школе лица из числа многих национальностей Советского Союза, в том числе и украинцы. Поэтому я предполагаю, что высшая разведывательная школа, в которой учился Шухевич, могла быть именно Бранденбургской школой.

По словам Шухевича, в этой школе он учился с начала 1941 года почти до начала вторжения немецко-фашистских войск в Советский Союз. Школа была создана заместителем руководителя немецкого «Абвера» Канариса генералом Лахузеном. В школе обучалось свыше одной тысячи лиц украинской национальности и, кроме того, большое количество лиц других национальностей. Школа готовила шпионов, диверсантов и террористов для ведения подрывной деятельности на территории Советского Союза. Там преподавались военное дело, приемы шпионажа, диверсий, террора, подрывное и радиодело, имелись специальные офицерские курсы для подготовки командного состава для так называемых «национальных легионов», создавшихся немцами. Шухевич, по его словам, наряду с методами ведения агентурной разведки и упомянутыми выше предметами, преподававшимися в школе, окончил и специальные офицерские курсы. После окончания школы Шухевич был направлен командиром роты в созданный немцами батальон украинцев-галичан, в составе которого участвовал в боях против Советской Армии с начала войны до сентября месяца 1941 года.

О том, что Шухевич обучался в высшей разведывательной школе немецкого «Абвера» мне в сентябре 1941 года, т. е. еще до моего разговора с Шухевичем, рассказал упоминавшийся выше капитан Оберлендер, который в том же году ездил в школу по приказу генерала Лахузена в специальную командировку.

Вопрос: Кто присутствовал при Вашем разговоре с Шухевичем в декабре 1941 года, во время которого он рассказал Вам о своей учебе в немецкой высшей разведывательной школе?

Ответ: Во время разговора с Шухевичем о его учебе в немецкой высшей разведывательной школе под Берлином в моем кабинете находился мой секретарь Шарлотта Эрке, лет 30, уроженка Берлина, проживавшая там в районе Шарлоттенбург. Ее местонахождение в настоящее время мне неизвестно.

Вопрос: Продолжайте о Вашем разговоре с Шухевичем при встрече с ним в декабре 1941 года.

Ответ: В присутствии Шухевича я продиктовал машинистке приказ всем немецким административным властям и финансовым чиновникам в Галиции. В приказе за моей подписью предлагалось до 1 января 1942 года снабдить семьи военнослужащих украинского батальона положенным денежным содержанием и пайком, а также указывалось на то, что эти семьи не подлежат вывозу на работы в Германию. Копию этого приказа я отдал Шухевичу для его передачи командованию украинского батальона. Затем я спросил Шухевича, куда он поедет после разговора со мной. Шухевич ответил, что имеет командировку в город Краков, после чего вернется в свою часть. О цели поездки в Краков Шухевич ничего не говорил. После этого он ушел, и я не встречался с ним до февраля 1942 года.

Вопрос: Когда Вы еще встречались с Шухевичем, и что Вам известно о его деятельности после 1941 года?

Ответ: После встречи с Шухевичем в 1941 году он продолжал служить в украинском галицийском батальоне вплоть до его расформирования немцами в феврале 1943 года. За этот период времени Шухевич был у меня несколько раз. В феврале 1942 года в моем отделе во Львове он появился вместе с главным врачом украинского батальона доктором Березовским. В это время батальон, в котором служил Шухевич, стал полицейским батальоном и дислоцировался в Белоруссии, с задачей – борьбы с советскими партизанами и охраны «рейхскомиссара Белоруссии» Кубе. Шухевич же с момента изменений функций батальона, т. е. с начала 1942 года, стал занимать должность заместителя командира батальона. Командиром батальона оставался упоминавшийся выше майор Побегущий.

Во время этой встречи с Шухевичем между мной и им велись разговоры, касающиеся материального обеспечения семей военнослужащих батальона и сохранения их привилегий. Участвовавший в разговоре доктор Березовский был моим хорошим знакомым. Его приезд с Шухевичем был вызван необходимостью добиться положительного урегулирования всех хозяйственных вопросов, которые хотело решить командование украинского батальона со мной и немецким командованием.

В мае 1942 года Шухевич опять приезжал ко мне во Львов. Во время встречи я сообщил ему положительный ответ берлинской полиции на просьбы командования украинского батальона об обеспечения семей личного состава. Переговорив с Шухевичем на эту тему, я спросил о деятельности украинского батальона в настоящее время. На это он ответил, что батальон участвует в карательных операциях немцев против советских партизан в Белоруссии. При этом Шухевич говорил, что его батальон уже несколько раз был в бою против советских партизан и имел некоторые потери в личном составе.

В ноябре 1942 года Шухевич был у меня на приеме в связи с большим количеством дезертировавших из состава батальона. Ввиду этого я должен был исключать из списков обеспечения семьи дезертиров и оказывать помощь семьям раненных военнослужащих украинского батальона. Шухевич рассказывал, что батальоном проводились частные карательные операции не только против советских партизан, но и против гражданского населения Белоруссии.

В феврале 1943 года в связи с ростом дезертирства и потерями от действий советских партизан карательный батальон украинцев-галичан немецким командованием был расформирован. Рядовой и старшинский состав распущен по домам. Офицерский состав батальона во главе с майором Побегущим и его заместителем капитаном Шухевичем должен был явиться во Львов к коменданту полиции. Однако в полицию явилась лишь небольшая группа офицеров и сам Побегущий. Те офицеры батальона, которые являлись сторонниками Степана Бандеры, в том числе и Шухевич, во Львов не явились, так как опасались ареста со стороны гестапо. Майор Побегущий и явившиеся с ним офицеры украинского батальона были гестапо арестованы, но вскоре отпущены и включены в состав формировавшейся в апреле 1943 года украинской дивизии «СС-Галичина».

Что касается Шухевича, то в феврале 1943 года он появился в моем кабинете в отделе «По делам населения и обеспечения» и, опасаясь быть арестованным немцами, разговаривал со мной не более 3–5 минут и просил ходатайствовать об освобождении из гестапо его жены, которая была арестована в том же месяце. Я пообещал Шухевичу походатайствовать об освобождении жены, после чего Шухевич быстро ушел. При содействии губернатора Галиции генерал-лейтенанта СС Вехтера, – моего личного друга, жена Шухевича была вскоре освобождена из гестапо.

В марте 1943 года Шухевич в отделе был у меня снова, одетый, как и во время февральской встречи, в форму капитана украинского полицейского батальона. Разговор длился несколько минут. Шухевич поблагодарил меня за освобождение из гестапо жены и сказал, что намеревается ехать в Пражский украинский университет, где надеется получить ученую степень доктора юстиции. С этого времени я Шухевича более не встречал и связи с ним не имел. Как мне стало известно впоследствии, Шухевич ушел в подполье и стал организатором так называемой «Украинской повстанческой армии» – «УПА».

Вопрос: Опишите внешний портрет Шухевича?

Ответ: Шухевич в момент последней встречи с ним имел немногим более 30 лет, среднего роста, худощавый, с небольшой головой, рыжеватыми волосами и худощавым в веснушках лицом. Каких-либо других особых примет в его внешности я не запомнил.

Вопрос: Где проживал Шухевич и его жена в период Ваших встреч с ним?

Ответ: Мне известно от самого Шухевича, что его жена в 1943 году проживала, до момента ее ареста гестапо, во Львове по улице Тарнавского, в доме № 10. Других адресов, по которым, возможно, проживал Шухевич или его жена, я не знаю.

Вопрос: Назовите все известные Вам родственные и иные связи Шухевича?

Ответ: Кроме отца и дяди Шухевича, о которых я указывал выше, являвшихся моими близкими знакомыми с 1919 года, других его родственников я не знал, ни лично, ни со слов других. Жену Шухевича я также не видел ни разу и не знал ее вовсе.

Из знакомых Шухевича мне известен доктор Ярослав Мороз, лет 30, уроженец и житель города Львова, являвшийся, по словам самого Мороза, университетским товарищем Шухевича. Мороз в 1941–1942 годах был официальным сотрудником Львовского гестапо, имел звание фельдфебеля «СС». В 1944 году Ярослав Мороз служил в немецко-украинской дивизии «СС-Галичина», откуда в том же году дезертировал и проживал где-то во Львове. Где он находится в настоящее время мне неизвестно.

Я знал, что Шухевич в период службы в украинском полицейском батальоне по своим националистическим взглядам являлся сторонником Степана Бандеры. Мне известно, что в апреле 1945 года заместитель Бандеры доктор Гринив, находившийся в то время в городе Колин, под Прагой, поддерживал связь с Шухевичем, руководившим так называемой «Украинской повстанческой армией», в западных областях Украины. Эта связь осуществлялась Гринивым путем заброски связников-парашютистов и при помощи коротковолновых радиопередатчиков под контролем и в тесном контакте с немецким «Абвером» и командованием немецкой армии. Офицеры немецкой разведки «Абвера» – обер лейтенант Иозеф Мюллер и доктор Вальтер Фель, находившиеся вместе с Гринивым в городе Колине, связывались с Шухевичем указанным путем, получали от него разведывательные данные о Советской Армии и давали, в свою очередь, указания по разведке, диверсиям и вооруженным выступлениям в тылу советских войск.

Кроме упомянутых Мороза и Гринива, другие националистические связи Шухевича я не помню.

Вопрос: Кому, кроме Вас, известно об обучении Шухевича в немецких разведывательных диверсионных школах в городе Кринице и под Берлином?

Ответ: О том, что Шухевич обучался в немецких разведывательно-диверсионных школах в городе Кринице и под Берлином, кроме меня, знали следующие лица: мой секретарь отдела «По делам населения и обеспечения» во Львове Шарлотте Эрке, упоминавшиеся выше офицеры немецкой разведки Эрнст цу Эйкерн и Оберлендер, командир украинского полицейского батальона Побегуший, университетский товарищ Шухевича – Ярослав Мороз. Кроме того, об этом знал агент Львовского филиала немецкой разведки – «Абвернебенштелле-Львов» – Солятицкий, имени и отчества которого я не знаю. Солятицкий был заместителем известного главаря украинских националистов Романа Сушко, вместе с которым занимался отбором украинцев-галичан в немецкую разведывательную школу в городе Криница, в связи с чем знал Шухевича, которого направил на учебу в эту школу.

О месте нахождения вышеуказанных лиц в настоящее время, мне неизвестно.

Показания с моих записаны верно, мне вслух прочитаны, в чем и расписываюсь.

Допросил:

Ст. оперуп. отдела 2—Н 2 ГЛ УПР МГБ СССР

Гв. капитан – (Кузнецов)

Отраслевой государственный архив Службы безопасности Украины (далее – ОГА СБ Украины). Ф. 65, Д. С7448, Л. 15–22.

Опубл.: Роман Шухевич у документах радянських органів державної безпеки (1940–1950). – К.: ПП Сергійчук М.I., 2007. Т. 2. С. 381–392.