Научный руководитель работ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Научный руководитель работ

Итак, научное руководство всеми урановыми работами было возложено на Курчатова. Такое решение было принято не сразу. Мы уже приводили воспоминания В.М. Молотова о его беседах на эту тему с двумя академиками. Об этих же встречах рассказывал впоследствии и чекист Леонид Квасников:

«Сначала эту работу предложили возглавить академику Иоффе. Тот оказался, сказав, что во главе проекта должен стоять не столько учёный, сколько хороший администратор, относительно молодой и энергичный. Потом на эту же тему беседовали с академиком Петром Капицей. Пётр Леонидович выдвинул два условия. Первое — чтобы НКВД и партийные органы не вмешивались в проект, второе — чтобы были приглашены западные учёные, которых Капица знает лично, и несколько высококвалифицированных рабочих.

Услышав такие крамольные слова, Молотов аж зашёлся в ярости и, грязно выругавшись, едва не вытолкнул Капицу за дверь».

Своих кандидатов в руководители уранового проекта называл и Степан Балезин — это Иоффе, Алиханов и Курчатов. На всех троих ему пришлось готовить справки. Про Иоффе там было сказано с уважением:

«Известно, что Абрам Фёдорович Иоффе не работал непосредственно в области атомного ядра, но под его руководством создана первая установка по изучению атома,…».

К кандидатуре Алиханова имелось, видимо, много нареканий, из-за которых она и была отвергнута. Причин Балезин не указал, лишь сухо заметив, что Алиханов «… очень рвался к руководству этой работой».

О Курчатове сказано более многословно:

«Он вошёл и всех поразил искренностью и обаянием — улыбка у него была очень хорошая. И основательностью, которая в нём была.

Я показал ему перевод записей из тетради немецкого офицера… Он прочитал. Я не стал говорить, что решение правительства уже состоялось. Только спросил: если такая работа начнётся, возьмётся ли он её возглавить? Он улыбнулся, бороду свою погладил — она тогда была ещё коротенькая — и сказал: «Да»».

Итак, выбор был непростой — четыре претендента: два академика, член-корреспондент и профессор. И все такие разные!

Чтобы «решение правительства» по этому вопросу «состоялось», нужны были очень веские аргументы. Советовались со многими. И, наконец, как говорил Балезин, «… по рекомендации ряда специалистов, в частности, академика А.Ф. Иоффе, правительству был рекомендованИ.В. Курчатов».

Анатолий Александров впоследствии отмечал:

«Иоффе, например, Капица, Семёнов — никто из них не мог бы так это дело реализовать, как это сделал Курчатов. Потому что это был человек необыкновенной увлечённости, но в то же время именно конкретной увлечённости.

Мы всегда Курчатова называли генералом.

Почему?

Да потому, что именно у него, как у генерала, было всегда необычайно хорошо и на длительное время спланированная деятельность».

Непосредственным шефом Курчатова по всем вопросам «урановой проблемы» (так сказать, её каждодневным куратором) стал нарком электростанций и электропромышленности, а заодно и заместитель председателя Совнаркома Михаил Первухин. Именно ему поручил Молотов контролировать ход работ по подготовке «уранового доклада». И теперь свои записки-отчёты с анализом содержания разведданных Курчатов направлял Первухину.

Очередной такой отчёт о характере и ценности материалов, добытых разведкой, был составлен 7 марта 1943 года. Начинался он так:

«Произведённое мной рассмотрение материала показало, что получение его имеет громадное, неоценимое значение для нашего Государства и науки.

С одной стороны, материал показал серьёзность и напряжённость научно-исследовательской работы в Англии по проблеме урана, с другой, дал возможность получить весьма важные ориентиры для нашего научного исследования, миновать многие весьма трудоёмкие фазы разработки проблемы и узнать о новых научных и технических путях её разрешения».

В этих двух небольших абзацах дан исчерпывающий и однозначный ответ на вопрос, какую роль в Атомном проекте страны Советов сыграли разведданные.

Не будь их, неизвестно, смог бы Советский Союз вообще создавать своё атомное оружие! В столь до удивления сжатые сроки, во всяком случае. Огромнейший вклад в это дело внесли как разведчики (из ГРУ и НКГБ), так и их информаторы — зарубежные физики-антифашисты. Не желавшие, чтобы какая-то одна страна планеты Земля получила монополию на это жуткое по своей разрушительной силе оружие.

Именно из разведданных узнавал Курчатов о самых последних достижениях ядерной физики, о тех открытиях, которые совершались величайшими учёными того времени. Именно сведения, добытые разведкой, стали тем мудрым «лоцманом», который повёл в плаванье атомный «корабль» страны Советов. Подсказывая в нужный момент, как обходить мели и рифы, не сбиваясь при этом с правильного курса.

По словам самого Игоря Курчатова, знакомство с материалами, добытыми агентурным путём, дало советским физикам возможность «… миновать многие весьма трудоёмкие фазы».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.