Глава 8 Защитник королевства

Ричард Львиное Сердце прибыл в Фонтевро 10 июля 1189 года. Говорят, что, когда он вошел в церковь аббатства и увидел тело отца, его лицо осталось бесстрастной маской, и никто не мог сказать, чувствует ли он боль потери. Он долго стоял и смотрел на человека, бывшего его наставником, союзником, монархом и врагом. По сути, он своими руками затравил старого короля, приблизил его смерть. Желая во что бы то ни стало получить власть, Ричард Львиное Сердце предал семью, перешел на сторону заклятых врагов и извечных соперников анжуйцев, развязал войну со своей родней. Теперь все его самые честолюбивые желания оказались исполненными, и тело отца, не допускавшего его к власти, лежало перед ним, холодное и недвижимое. В этот момент он не мог не почувствовать, сколько неблаговидных дел совершил, какая ноша легла на его плечи и какие испытания ждут впереди.

Наконец он отвернулся от тела Генриха и приказал немедленно прислать к нему Маршала. В сопровождении Мориса де Краона они выехали из аббатства. «История» подробно рассказывает об этой встрече. После долгой паузы Ричард нарушил молчание и сказал: «Маршал, на днях ты собирался убить меня и, безусловно, сделал бы это, не отклони я твое копье рукой». Момент был чрезвычайно опасным. Если Маршал примет такое объяснение, это поможет Ричарду сохранить лицо, но одновременно в этой фразе заключалось признание, что он желал смерти нового короля. Согласно «Истории», Уильям не искал легких путей. Он сказал: «Я никогда не хотел убить тебя. Я еще достаточно силен, чтобы направлять копье именно туда, куда я хочу. И я мог пронзить твое тело, так же как пронзил тело твоего коня». Такое заявление Ричард мог посчитать смертельным оскорблением. Вместо этого, он объявил: «Маршал, ты прощен. И я никогда не буду на тебя за это сердиться».

Трудно сказать, что это было: Ричард мог испытывать Маршала или играть с ним. Но представляется вероятным, что он принял решение, как поступить с Маршалом, еще до прибытия в Фонтевро. Ричарду предстояло в ближайшем будущем стать полноправным королем. Он должен защищать свое непрочное королевство и сразиться в Третьем крестовом походе за Святую землю. Вряд ли он мог позволить себе отказаться от воина, обладающего такими качествами, как Уильям Маршал. Он неоднократно доказывал свою безусловную преданность господину и военную доблесть. Именно такие люди нужны были Ричарду как воздух. Он был достаточно проницательным, чтобы это понять. Если Ричард Львиное Сердце хотел стать сильным королем, о мелочных обидах следовало забыть.

Желая привлечь Уильяма в свой круг, Ричард подтвердил обещание Генриха II отдать ему в жены богатую наследницу – Изабеллу де Клэр. При этом он не преминул подчеркнуть, что Генрих только обещал, а Ричард все сделает. Современный биограф Ричарда Львиное Сердце, профессор Джон Каннингэм, отметил, что тем самым Ричард, по сути, сделал Маршала миллионером за ночь. После этого Уильяму было дано срочное поручение. Он должен был отправиться в Англию, «чтобы позаботиться о моих землях и других интересах», и отвезти тайное послание королеве Элеоноре. По возвращении в Фонтевро Уильям получил ряд королевских предписаний, в том числе подтверждение его назначения опекуном Изабеллы, и немедленно отправился на север.

Аналогичным образом Ричард «разобрался» со многими баронами его покойного отца. Те, кто сохранил верность до последнего, были вознаграждены. Балдуин де Бетюн, к примеру, получил значимое лордство в Омале, что в Нормандии. Уильям де Рош, вместе с Маршалом прикрывавший отступление Генриха из Ле-Мана, был принят в свиту Ричарда, а Хуберт Уолтер был назначен епископом Солсбери. Меньше благосклонности Ричард проявил к тем, кто отвернулся от старого короля в последние месяцы его жизни, хотя своего младшего брата Иоанна он оставил безнаказанным. Ричард также позаботился о награде своих людей. Андрэ де Шовиньи получил, к примеру, Шатору. Ричард встретился с Филиппом-Августом у замка Жизор, что в Нормандском Вексене. Оба короля расстались как союзники, но в ближайшем будущем им предстояло стать соперниками. А пока условия мира были согласованы. Французский король возвращал все захваченные территории, включая Берри, а Ричард выплачивал 40 тысяч серебряных марок в качестве компенсации за их недавнюю кампанию.

НАГРАДЫ, ОЖИДАЮЩИЕ В ЛОНДОНЕ

Уильям Маршал торопился на север через Анжу и Мэн, но остановился по пути в Нормандии, чтобы осмотреть земли Изабеллы де Клэр возле Дьеппа – очевидный признак того, что был намерен воспользоваться всеми выгодами от покровительства Ричарда, пока есть такая возможность. Оказавшись в Англии, Уильям поехал прямо в Винчестер, где Элеонора уже была освобождена после пятнадцати лет заточения. Должно быть, это была странная встреча. Когда они виделись в последний раз, Маршал был ничем не примечательным рыцарем, чуть больше двадцати лет от роду. Теперь Уильяму было сорок два, и он готовился стать большим человеком. А Элеонора была пожилая женщина, хотя и очень энергичная. Ей было около семидесяти. Об их взаимоотношениях, оказавших большое влияние на раннюю карьеру Маршала, можно только догадываться. Нам неизвестно содержание сообщения, отправленного Ричардом матери. И биограф Уильяма, к сожалению, упоминает лишь сам факт его доставки.

Затем Маршал направился в Лондон за невестой. Будучи под опекой короны, Изабелла жила в Белой башне под присмотром Ранульфа де Гранвиля. Сначала Гранвиль не желал отдавать наследницу Уильяму под предлогом того, что Ричарда еще не короновали и он пока не имеет права передавать опекунство, но Маршал настаивал, и юстициарий в конце концов сдался. Так Уильям, наконец, встретился со своей будущей женой, Изабеллой де Клэр, леди Стригуил. Девушке было всего шестнадцать – Маршал был ее старше более чем в два раза, зато по рождению она занимала более высокое место. Ее знаменитый отец Ричард Стронгбоу в свое время помог Генриху II завоевать территории в Уэльсе и Ирландии и сам женился на ирландской принцессе – матери Изабеллы. С 1185 года девушка находилась под опекой короны, так что, хотя Маршала ей, безусловно, навязали, перспектива замужества после четырех лет полной неопределенности и неизвестности вряд ли была ей особенно неприятна[17].

Изабелла была обладательницей одного из самых высоких титулов в Англии. Ее владения включали огромные территории, сердцем которых были земли на границе с Уэльсом, где стоял замок Стригуил. Также Изабелла имела права на поместья в Кавершеме – недалеко от Рединга, Лонг-Крендоне – к востоку от Оксфорда, Лонгвиль – в Нормандии, а также земли в Уэльсе и Ирландии. Ее рука в браке была воистину бесценным призом, получив который Уильям автоматически становился одним из самых значительных людей королевства. «История» сообщает о его радости, отмечая, что теперь, «получив ее, он не имел желания ее потерять». И началась подготовка к свадьбе.

Учитывая блестящие перспективы Маршала, появилось много людей, желающих заручиться его дружеским расположением. Таким был Ричард Фицрейнер, городской шериф, обеспечивший молодоженов жильем, вероятно, в окрестностях собора Святого Павла, и даже предложивший оплатить свадебную церемонию. Теперь Уильяму некогда было даже дух перевести. К 1189 году город Лондон стал одним из крупнейших в Европе городских центров и готовился превратиться в столицу королевства. Его население составляло около 40 тысяч человек – только Париж был больше. Его быстрый рост символизировал общую тенденцию к урбанизации. При жизни Маршала в Англии появилось несколько новых городов, в том числе Ньюкасл-ано-Тайн, Ливерпуль и Портсмут. Последующий подъем буржуазии – городского купеческого класса – в будущем трансформировал баланс сил в средневековом обществе.

Лондон, расположившийся на обоих берегах Темзы, имел идеальное географическое положение для развития торговли. Тем летом Уильям оказался в энергичном и многонациональном городе, где можно было купить все: от египетских драгоценных камней до китайских шелков и арабского золота. Как и Ле-Ман, Лондон изначально был римским поселением, и древние стены, построенные в тот период, до сих пор стояли на северных берегах Темзы, хотя и немного разрушились от воздействия воды. Впервые за тысячелетие через широкую реку был построен массивный каменный мост. Его строительство начал Генрих II в 1176 году. Оно продолжалось тридцать лет. Зато мост простоял до 1831 года. Лондон мог считаться и центром христианской веры, поскольку к 1189 году имел более ста церквей, так что Уильям мог выбирать, где жениться. Правда, были и те, кто называл город скопищем пороков. Один из современников жаловался, что, если где-то в мире есть какая-либо вредоносная вещь, она найдется и в Лондоне, и сам город наполнен актерами, шутами, безбородыми юношами, маврами, знахарями, танцовщицами и колдунами.

Уильям и Изабелла обвенчались в конце июля. Вероятнее всего, была проведена обычная церемония на ступенях церкви – возможно, собора Святого Павла, – во время которой Маршал передал супруге некий знак, символизировавший вдовью долю, вероятно, кольцо или даже нож. После этого пара вошла в здание и пала ниц перед алтарем. После мессы и причастия Уильям обменялся поцелуем мира со священнослужителем и только затем смог обнять новобрачную.

До того как Ричард Львиное Сердце прибыл в Англию и снова началась придворная жизнь, новобрачные провели несколько недель в расположенном неподалеку поместье д’Обернон, где было тихо и очень красиво. Для начала, по крайней мере, брак Уильяма и Изабеллы являлся чисто политическим союзом, но представляется, что со временем их отношения изменились. Они привязались друг к другу, может быть, даже полюбили. По крайней мере, у них родилось не меньше десяти детей, в том числе пять сыновей, и самый старший появился на свет через год после свадьбы. Также отметим, что даже в том веке, когда мужская неверность была обычной, нет никаких указаний на то, что у Маршала были любовницы. Наоборот, все указывает на то, что их союз был крепким во всех отношениях. Правда, королевская служба требовала от Уильяма частых и долгих отлучек, и уже в середине августа он снова был втянут в круговорот силовой политики.

На защиту королевства

Ричард высадился в Англии 13 августа 1189 года, уже подтвердив в Руане свой титул герцога Нормандского. Его коронация прошла 3 сентября в Вестминстерском аббатстве. Впервые церемония коронации английского монарха была подробно описана средневековыми хронистами. Странно, но в «Истории» об этом ничего не сказано, хотя точно известно, что Уильям в ней участвовал и играл важную роль. Также в аббатстве он встретился со своим братом Джоном и кузеном – Уильямом Фицпатриком из Солсбери. Джон, судя по всему, немало выиграл от возвышения своего младшего брата. Он не сумел продвинуться при Генрихе II и в последние годы стал сторонником брата Ричарда – графа Иоанна, хотя эта связь тоже не помогла ему продвинуться. Неизвестно, лоббировал ли Уильям преференции для своего старшего брата, но после 1189 года Джон определенно получил повышение[18].

Коронационная церемония началась с торжественной процессии, сопровождающейся громогласными хвалебными песнопениями, которая доставила Ричарда сначала от королевского дворца к дверям аббатства, а потом к алтарю. Впереди шли епископы, аббаты и другие священнослужители, несшие «святую воду, крест, свечи и кадильницы». За ними следовали главные чиновники короны и великие бароны королевства, причем каждый нес часть королевских регалий и парадные одежды. Джон Маршал, к примеру, нес «большую пару золотых шпор», Уильям Маршал нес королевский скипетр (один из ключевых символов власти), а Уильям из Солсбери – золотой королевский жезл с голубкой на верхушке. Брат Ричарда, Иоанн, нес золотой меч, который извлекли из королевской сокровищницы, а Уильям Мандевиль – «массивную корону, украшенную со всех сторон драгоценными камнями». Под пристальными взглядами толпы Ричард опустился на колени перед алтарем и произнес священную клятву – защищать церковь и править справедливо. Центральное действо ритуала выполнил архиепископ Кентерберийский Балдуин. Ричарда раздели до нижней рубашки и бриджей, обнажили грудь. Прелат полил священным маслом голову Ричарда, грудь и руки – каждое место представляло знание, отвагу и славу. Затем его облачили в царские одежды, дали в руки символы власти и, наконец, водрузили на голову корону.

Теперь в глазах всех собравшихся гостей – как и вообще всех христиан – Ричард стал не обычным человеком, а определенным Богом королем. Он отправился во всем парадном королевском облачении из аббатства во дворец, чтобы начать новую жизнь в качестве монарха, ровно за пять дней до своего тридцать второго дня рождения. Весь остаток дня и вечер были посвящены пышным празднествам. Ричард переоделся – парадные одежды и корона были слишком тяжелыми – и посетил долгий и роскошный пир. Судя по сохранившимся записям, для этого застолья было куплено не менее 1770 кувшинов и 5050 тарелок[19].

Теперь перед королем Ричардом I стояла одна приоритетная задача. В рамках Третьего крестового похода он должен был отплыть в Святую землю и вступить в войну с Саладином. Как и тысячи воинов по всей Европе, Ричард Львиное Сердце принял крест в ответ на страстный призыв папы к оружию. Конфликт с Капетингами и затянувшаяся борьба за власть с отцом вызвали длительную задержку, но теперь Ричард сконцентрировал всю свою энергию, равно как и ресурсы Анжуйской империи, на будущем Крестовом походе. Прошло еще довольно много времени, прежде чем армии все же выступили в поход, но теперь подготовка велась активно.

В экспедиции участвовали многие рыцари Ричарда, в том числе Балдуин де Бетюн и Андрэ де Шовиньи, однако Уильям Маршал, величайший воин своего поколения, – нет. Точного объяснения этой явной аномалии у нас не имеется. Да, Уильям уже совершил один Крестовый поход в Святую землю, но то же самое можно сказать и о таких людях, как Филипп Фландрский и Гуго Бургундский, однако это им не помешало отправиться в Третий крестовый поход. Вероятно, король Ричард имел в виду для Уильяма другую роль, но вполне может статься, что его решение оставить Уильяма в Англии было спровоцировано гордостью и ревностью. Ричард Львиное Сердце был прославленным воином и очень заботился о своей военной репутации. Битва за Иерусалим обещала стать его звездным часом, там могла родиться и окрепнуть легенда, так что присутствие Уильяма Маршала в качестве потенциального конкурента вполне могло показаться ему непривлекательным. Известно, что Ричард не выносил другого участника Третьего крестового похода и чемпиона рыцарских турниров – Уильяма де Бара. Эта пара уже столкнулась во время войны между анжуйцами и Капетингами в 1188 году – де Бар был в свите Филиппа-Августа. В начале 1191 года, когда флот крестоносцев стоял в Сицилии, они снова встретились во время рыцарского турнира. Ричард не сумел выбить Уильяма из седла, из-за чего пришел в ярость, стал выкрикивать угрозы и запретил де Бару попадаться ему на глаза. Несмотря на свой королевский статус, Ричард был мужчиной, не любившим проигрывать. «История» намекает на то, что неучастие Маршала в Крестовом походе стало источником нелицеприятных слухов, даже стыда. Биограф особенно подчеркивает, что Уильям не принял крест потому, что уже совершил путешествие в Святую землю в поисках милости Господа, иными словами, выполнил свою миссию, и добавляет: «Что бы вам ни сказали другое, дело было именно так». Над другими мужчинами, не участвовавшими в Крестовых походах, смеялись, обвиняли в трусости и нежелании сражаться. В некоторых кругах стало обычным унижать некрестоносцев, вручая им шерсть и прялку, намекая, что они способны выполнять только женскую работу, – это были далекие предшественники белых перьев.

Итак, Уильям Маршал остался в Англии, в то время как многие его современники отправились на Восток в поисках славы и отличий. Но он не собирался сидеть без дела. Участие Ричарда в священной войне означало, что новый король будет отсутствовать в королевстве много месяцев, возможно, даже лет. Потратив так много сил на то, чтобы стать королем, Ричард Львиное Сердце едва ли собирался сразу бросить его на произвол судьбы. Он отчетливо видел две крупные угрозы. Временное сближение закончилось, и теперь французский король Филипп определенно воспользуется первой же представившейся возможностью, чтобы захватить анжуйские территории. По этой причине два короля собирались отправиться в Палестину вместе.

Ничуть не меньше Ричарда тревожила перспектива оставить в Европе своего младшего брата. Иоанну было уже двадцать, и пока вся его жизнь проходила в тени великих родственников: властного отца, амбициозного старшего брата Генриха и самого Ричарда Львиное Сердце. Иоанн жаждал власти, но ему не хватало военного мастерства, шарма и благоразумия старших братьев. С согласия старого короля он уже однажды сделал попытку захватить земли Ричарда, вторгнувшись в 1184 году в Аквитанию, – Уильям Маршал в это время был в Святой земле. Известный своим современникам как Безземельный, поскольку ему не было выделено Генрихом II никаких территорий в 1169 году, Иоанн, в конце концов, получил в 1177 году Ирландию, регион, частично подчиненный старым королем после убийства Томаса Бекета. Иоанн возглавил кампанию в Ирландию в 1185 году, но не добился ощутимых результатов. И он, как и многие, предал своего умирающего отца.

Перед Ричардом встала трудная дилемма. Пока он оставался неженатым и бездетным, это делало Иоанна его очевидным преемником. Сын их покойного брата Жоффруа, герцога Бретани, Артур, мог претендовать на корону по праву рождения, но ему было только два года. Пусть Иоанн был неэффективен и ненадежен, но он все же оставался единственным человеком, который сможет удержать или, по крайней мере, попытаться сохранить Анжуйскую империю в целости, если Ричард не вернется из Леванта. Львиное Сердце отправлялся на величайшую войну столетия и вполне мог встретить там свою смерть. Опасность экспедиции также означала, что он не может рисковать и взять с собой Иоанна. Если говорить о династических интересах, вести Иоанна за собой было бы очевидной ошибкой. Тем не менее оставить брата дома, позволив ему беспрепятственно плести сети заговоров в свое отсутствие, тревожила Ричарда безмерно.

Новый король нашел самое лучшее решение, какое только мог. Он не последовал примеру отца и не стал препятствовать естественному желанию Иоанна получить землю, чтобы не вызвать его враждебность. Наоборот, Ричард выделил ему обширную территорию. Он подтвердил права Иоанна на графство Мортен, что в Юго-Западной Нормандии. Иоанн также получил земли на западе и юго-западе Англии. Кое-что из этого перешло к нему благодаря женитьбе на богатой наследнице – Изабелле Глостерской. Иоанн также получил контроль над королевскими крепостями в Мальборо и Ладжершолле, а позже – графства Девон, Корнуолл, Дорсет и Сомерсет. Только в Англии он получал 4 тысячи фунтов в год. Несмотря на столь явную щедрость, Ричард потребовал от Иоанна клятвы, что он не ступит на землю Англии в течение трех лет (это обещание было вскоре нарушено).

Король Ричард надеялся удовлетворить аппетиты Иоанна, но одновременно старался держать его в узде. Английское королевство оставалось в руках самых доверенных и надежных сторонников Ричарда, одним из которых был Уильям Маршал. Королеве Элеоноре предстояло следить за соблюдением интересов Англии и Анжуйской империи в целом. Внутри королевства править должен был, как обычно, юстициарий, но прежнего сменил Уильям Лонгчамп. Лонгчампа наделили большими полномочиями и целым рядом должностей. Помимо всего прочего, он стал епископом или хранителем королевской печати и стражем лондонского Тауэра. Его позиции укрепились и уравновесились благодаря созданию института четырех помощников – соправителей. Таким образом, не вся власть в королевстве сосредотачивалась в руках одного человека. Ею должны были заниматься несколько избранных. Уильям Маршал стал одним из соправителей. Это была нелегкая ноша, учитывая, что у него отсутствовал опыт управления. Также были выбраны Джеффри Фицпитер и Уильям Брюер, а позднее и Гуго Бардолф – все бывшие чиновники старого короля. Джеффри всегда был клерком и не имел военного опыта, однако к бюрократии у него были очевидные способности. Около 1185 года он женился на богатой наследнице Мандевиля, Беатрис, чем существенно поправил свое материальное положение, которое еще более улучшилось после смерти старого барона, Уильяма Мандевиля, графа Эссекса, в декабре 1189 года. Благодаря супруге Фицпитер получил земли в Восточной и Юго-Восточной Англии, в таких графствах, как Эссекс, Суффолк и Кембриджшир, – как и его друг Уильям Маршал, Джеффри стал очень большим человеком в королевстве.

В первой половине 1190 года Маршал и остальные юстициарии помогали королю Ричарду, поспешно готовившемуся к Третьему крестовому походу. Экспедиция должна была стать самой эффективно организованной из всех походов в Святую землю. Ей помогали масштабные и довольно сложные логистические операции, а финансировалась она за счет налога, вошедшего в историю под названием «десятина Саладина». К лету Ричард Львиное Сердце и его «заклятый друг» Филипп-Август завершили подготовку. Маршал переправился на континент, чтобы увидеть огромные армии, собравшиеся в районе Везле (Бургундия). 4 июля он попрощался со своим королем. Ричард отплыл в Палестину из Марселя, поклявшись отобрать Святой город Иерусалим у могущественного мусульманского султана. А Уильям Маршал должен был позаботиться, чтобы по возвращении у Ричарда было королевство, которым тот мог бы управлять.

ЛОРД СТРИГУИЛ

В 1190 году Уильям Маршал начал новую жизнь в роли лорда Стригуила – могущественного барона Английского королевства. Чемпион турниров и рыцарь свиты стал богатым землевладельцем с большими перспективами. В том году его супруга дала жизнь их первому сыну – Уильяму-младшему. Маршалу были понятны устремления рыцарского класса XII века. Он сам был младшим сыном, которому не на что было рассчитывать, и только умение обращаться с оружием, упорство, честолюбие и непоколебимая преданность позволили ему выделиться из общей массы воинов. Теперь он занимал высокое и очень прочное положение и мог вместе с Изабеллой основать жизнеспособную династию, которая оставит след в средневековом мире.

Хотя современники временами называли его графом, Уильям пока еще не имел права так именоваться. В действительности графство Пембрук, на которое сохраняла притязания Изабелла, с 1150-х годов находилось во власти короны. Тем не менее Маршал был одним из лордов Валлийской марки[20] и имел все основания гордиться своей собственностью. Наряду с другими, более древними родами Валлийской марки – Честерами на севере и Браозами в Херфордшире – Уильям стал влиятельнейшей фигурой региона. Центральной частью его владений были плодородные земли нижнего Гвента, к западу от эстуария Северна. Маршал владел каменными замками Стригуил и Уск и получал доход от торговли шерстью. Король Ричард также продал Маршалу права на прибыльную должность шерифа Глостера. Так Уильям получил временный контроль и над замком Глостер, и над лесом Дина, что еще более усилило его влияние в регионе.

Это был – и есть – самый живописный уголок Британских островов – земля пологих холмов и открытого неба. По земле Уильяма спокойно текла величавая река Уай, впадающая в Северн. А в пяти милях вверх по течению, на западном берегу реки, располагался уединенный монастырь Тинтерн, основанный одним из предков Изабеллы в 1131 году. Тинтерн был первым монастырем, основанным в Уэльсе великим монашеским орденом цистерцианцев. Аскетизм этих святых братьев был таков, что им даже не позволялось красить шерсть своих ряс, и потому современники называли их «белыми братьями». Уильям и Изабелла стали покровителями Тинтерна, установив тесную связь с аббатством.

Все это время Маршал жил в великолепном каменном замке Стригуил, стоявшем на скалистом берегу реки Уай, примерно в миле от места ее впадения в Северн. Эта крепость стоит и сегодня, хотя она была значительно расширена и усовершенствована в более поздние века. Это одно из немногих мест, где до сих пор можно прикоснуться к миру Уильяма Маршала. Когда туда прибыл Уильям, крепость состояла из прямоугольной каменной башни – Большой башни, вероятно окруженной деревянным забором. Работы по укреплению и расширению замка начались немедленно в конце 1189 или в начале 1190 года. Первым делом была сооружена массивная каменная надвратная постройка с двумя башнями – в 110 ярдах вниз по склону от Большой башни. Этот технологически продвинутый вход имел две опускные решетки и прочные обшитые железом дубовые ворота, отнесенные благодаря дендрохронологии к 1189 году. Удивительно, но эти средневековые ворота оставались на месте до 1964 года, когда их заменили копией, но оригинал все еще хранится в замке. Впоследствии Уильям добавил внутреннюю стену с парой трехэтажных башен и, возможно, создал каменную куртинную стену – воистину впечатляющее фортификационное сооружение[21].

Домашнее хозяйство Уильяма Маршала

После 1189 года Маршал смог наконец создать собственное баронское домашнее хозяйство. Всю жизнь он провел на службе у других и теперь сам мог стать «отцом рыцарей». Прибегая к «Истории Уильяма Маршала» и ряду других документов, можно нарисовать подробную картину: какие воины вошли в состав свиты Маршала, какие клерки помогали ему управлять обширными владениями. Мы можем воссоздать структуру аристократического хозяйства того времени, понять, какие люди окружали Уильяма, помогали пережить бедствия войны и не запутаться в интригах придворной политики. Почти три десятилетия Уильям знал только жизнь наемного рыцаря, служил не менее чем пяти хозяевам, играл роль воина, советника, доверенного лица. Став господином, Маршал искал поддержки и надежности, которую могут дать только верные члены mesnie. Некоторые рыцари, вступившие в свиту Уильяма, остались с ним до конца его дней, другие приходили и уходили. Были и те, кто предал его доверие.

Маршалу также приходилось нести финансовую ношу покровительства – кормить, одевать и вооружать своих рыцарей. Одновременно он тщательно культивировал узы доверия и взаимозависимости среди своей челяди при посредстве социальных условностей, таких как общие праздники и дарование своим людям ритуального поцелуя мира. Как отметил историк Дэвид Крауч, человек, занимавший такое положение, как Уильям, должен был единым в двух лицах. С одной стороны, он должен стать «могучим дубом для своих людей, раскинув над ними свои густые ветви для защиты». Но совсем другое лицо он должен показывать внешнему миру. Его репутация должна вызывать у врагов страх, и тогда люди, находящиеся под его защитой, будут чувствовать себя в еще большей безопасности. Весь остаток жизни Маршал старался неукоснительно исполнять все сказанное выше.

С Уильямом в Стригуил приехало четыре человека. Джон д’Эрли, его подопечный и щитоносец, уже достиг возраста двадцати лет и готовился к посвящению в рыцари – предположительно, рукой самого Маршала. Еще Уильяма сопровождал его верный слуга Евстафий Бертримон и молодые уилтширские рыцари – Уильям Валеран и Джеффри Фицроберт. Причем Джеффри женился на сводной сестре Изабеллы де Клэр, незаконнорожденной Басилии, которая уже была дважды вдовой, и ей перевалило за тридцать.

Некоторые рыцари, вошедшие в свиту Уильяма Маршала, были местными жителями, имевшими родственные связи с семейством де Клэр. Самым известным из них был Ральф Блоет, брат которого женился на тете Изабеллы, до 1189 года бывший хранителем замка Стригуил. Когда Уильям вступил в права владения, Ральф утратил контроль над крепостью, хотя сохранил свои английские владения в Уилтшире и Гэмпшире. Он пользовался большим влиянием в марке, благодаря женитьбе на благородной валлийке Нест Блоет (бывшей любовнице Генриха II). Ральф, вероятно, был моложе Уильяма, но принадлежал к тому же поколению, и в 1171 году он сражался в Ирландии вместе с Стронгбоу. Его знание местных условий и связи были весьма ценным приобретением, так что Уильям с удовольствием взял его на службу. К Маршалу также присоединился Филипп Прендергаст, рыцарь, в жилах которого текла кровь древних ирландцев и валлийцев, десятью годами ранее женившийся на дочери Басилии Мод.

Другие рыцари Уильяма не имели прямых связей со Стригуилом или западными графствами, но они неоднократно сталкивались с Уильямом на протяжении его карьеры и установили с ним хорошие отношения. Роджер д’Обернон был сыном того самого д’Обернона, владельца тихого поместья в Суррее, где Уильям и Изабелла провели свой медовый месяц. Алан де Сент-Джордж был родом из Суссекса и мог попасть на глаза Уильяма благодаря связи семьи Маршалов с Суссексом и деревней Бошем. Всего в свите Уильяма было пятнадцать – двадцать рыцарей. Восемь – десять человек сопровождали его в любой момент, остальные занимали разные посты и управляли землями от имени Маршала. К примеру, рыцарь Николас Авен занимал должность помощника шерифа в Глостере и представлял там Уильяма.

У Маршала были также клерки и капелланы. Вероятно, его постоянно сопровождал личный капеллан. Этот священнослужитель, заботившийся о духовном здоровье Уильяма, возил с собой переносной алтарь, облачение и священные сосуды, мог выслушать исповедь и провести в походных условиях все необходимые ритуалы. В 1190-х годах на службе Уильяма Маршала был капеллан по имени Роджер, позднее к нему присоединился Евстафий де Сент-Джордж (возможно, родственник рыцаря Алана). Клерки же выполняли разные административные функции. Эти хорошо образованные люди занимались счетами и корреспонденцией Уильяма, и ограниченная грамотность самого Маршала лишь усиливала их важность. Первым управляющим Маршала, к примеру, был человек по имени Уолтер Кат. По сути, он был хранителем кошелька Уильяма.

Маршал, вероятно, обращался к своим клеркам за советами, особенно по вопросам управления и политики. Он особенно привязался к Майклу из Лондона, которого, вероятно, нанял во время своего пребывания в городе в июле 1189 года. Майкл имел звание магистра. Это означало, что он провел девять лет, изучая грамматику, риторику и логику, а также такие «продвинутые» предметы, как астрономию, в школе при соборе, возможно, при соборе Святого Павла. Как и рыцарь Джон д’Эрли, Майкл был одним из ближайших доверенных лиц Маршала. В течение четверти века он практически постоянно находился при нем.

Другие клерки представляли интересы Маршала «удаленно». Примерно с середины 1190-х годов в Лондоне жил мастер Джослин, занимавшийся делами Маршала в Вестминстере и в городе. Он жил в маленьком поместье, принадлежавшем Маршалу. Оно располагалось в районе, тогда носившем название Чаринг (между королевским дворцом и городскими стенами). Мастер Джослин должен был обеспечивать жильем Уильяма и его рыцарей во время их пребывания в городе. Со временем он стал выполнять функции агента по клирингу. Мастер Джослин мог использовать свой доступ на лондонские рынки, чтобы приобретать необходимые Уильяму товары, и складировать их в поместье Чаринг в ожидании отправки. А ценная шерсть, произведенная в Валлийской марке, отправлялась в город – в поместье – и продавалась с немалым доходом. Этот процесс в некоторой степени облегчался связями Уильяма с фламандским городом Сент-Омер – ведь Фландрия теперь была европейским центром обработки шерсти. Маршал уже давно понял, что рыцарь не может разбогатеть благодаря одной только храбрости. В конце 1170-х годов он старался получить максимальный финансовый результат от своих турнирных побед, а теперь его целью было получение прибыли от поместий. Прошло немного времени, и Уильям собрал значительное состояние.

Став хозяином Стригуила, Уильям также создал собственное религиозное учреждение – августинский монастырь Картмел. Маршал выделил монастырю землю и собственностью из своего поместья в Ланкашире, дав понять, что это очень личный благочестивый акт. Текст хартии, подтверждавший передачу, сохранился до наших дней. В Средние века подобные документы обычно содержали перечень свидетелей, которые удостоверяли точность и законность деяния. Поэтому они также дают представление о родственниках дарителя, его внутреннем круге и контактах. Картмелская хартия была засвидетельствована одиннадцатью представителями челяди Уильяма, его союзником Джеффри Фицпитером, братом Джоном Маршалом и кузеном Уильямом Фицпатриком, графом Солсбери.

В тексте хартии Уильям сделал попытку объяснить, почему он создает этот монастырь, первое религиозное учреждение, образованное благодаря его покровительству. Организации такого рода в течение предшествующего столетия были чрезвычайно популярны в аристократических кругах, так что сам акт вполне обычен для человека его статуса. Создание монастыря стало публичным подтверждением богоугодного настроя Маршала, его личным способом вознести благодарность Всевышнему и заработать духовные «очки», которые впоследствии должны были обеспечить ему путь на небеса. Уильям хотел во что бы то ни стало подчеркнуть искупительные мотивы в своей хартии, отметив, что монастырь создан «ради моей души и души моей супруги Изабеллы, а также моих предков и наследников». Маршал не преминул отдать должное своим королевским покровителям, людям, которые помогли ему подняться к славе и богатству. Он упомянул Генриха II и Ричарда I, а молодого Генриха описал с большей приязнью, назвав «моим господином», человеком, оставившим неизгладимый отпечаток в его сердце и душе.

ЗАЩИТНИКИ АНГЛИИ

Будучи могущественным магнатом и соправителем Англии, Уильям не мог заниматься делами только своих владений. Надо было думать и о защите королевства. К сожалению, Уильям Лонгчамп, человек, избранный королем Ричардом I для управления Англией, оказался плохим помощником. С одной стороны, он испытывал параноидальную подозрительность относительно намерений графа Иоанна, с другой – старался держать всю власть только в своих руках и умел, как никто другой, настроить против себя окружающих. В действительности Лонгчампом вполне могла руководить искренняя преданность королю, а вовсе не личные амбиции, и он просто никому не доверял, сомневаясь в способностях окружающих защитить интересы своего монарха. Но поскольку у него не было ни времени, ни, вероятно, желания проявлять утонченную любезность, как правило свойственную придворной политике, его соправители заподозрили худшее и объединились против него.

Антипатия Маршала к Лонгчампу отчетливо проявилась в «Истории», где юстициарий был назван человеком, которому недостает мудрости; он получает удовольствие, растрачивая богатство короля, и везде навязывает собственные законы. Вероятно, Маршал сыграл немалую роль, как и другие соправители, в составлении и отправке Ричарду в конце 1190-х годов жалобы на Лонгчампа. Письмо застало Ричарда Львиное Сердце на Сицилии в феврале 1191 года, где он ожидал открытия средиземноморских путей, и показалось ему весьма серьезным сигналом. Король отправил обратно в Англию доверенного прелата – Вальтера де Кутанса, архиепископа Руана, снабдив его королевскими предписаниями, позволявшими сместить Лонгчампа, если возникнет необходимость.

Архиепископ Вальтер прибыл в Англию летом 1191 года. К этому времени граф Иоанн уже переправился через Канал и добивался отстранения Лонгчампа, тем самым открывая себе путь к власти. Граф желал, чтобы его официально признали наследником Ричарда, и, вероятно, рассчитывал на роль регента в его отсутствие. Иоанн не сомневался, что юстициарий на каждом шагу будет вставлять ему палки в колеса. Но как насчет Уильяма Маршала? Как соправитель, Уильям должен был защищать Англию, в том числе и от коварных планов графа Иоанна. Не исключено, что возвышение Маршала в действительности было частью более широкой стратегии, задуманной Ричардом, чтобы сдерживать и уравновешивать власть Иоанна в Валлийской марке и западных графствах. Возможно, Уильям достиг столь высокого положения потому, что король Ричард доверил ему наблюдение за Иоанном и противодействие его опасным планам. Но Ричард неверно оценил своего человека.

Маршал прославился своей непоколебимой верностью, но он не был прямым и грубоватым Лонгчампом. Еще при анжуйском дворе он научился действовать с большой осторожностью, всегда думая о будущем и, если возможно, о преимуществах для себя. Еще он научился не настраивать против себя могущественных людей, особенно соседей, если в этом не было острой необходимости. Поэтому тот факт, что поместья Иоанна граничат со Стригуилом и их интересы в ряде мест, например в Глостере, пересекаются, настроил Маршала на исключительно мирный лад. Он не желал портить отношения с графом.

Еще больше Уильям хотел защитить свои претензии – через Изабеллу де Клэр – на Ленстер, ценную провинцию в Ирландии. Генрихом II Иоанну было даровано владение Ирландией, и это делало Маршала его подданным в Ленстере. При желании граф мог помешать попыткам Уильяма установить свою власть на ирландской территории. Осенью 1189 года Маршал сделал пробный шаг в этом направлении, направив некого Реджинальда де Кеттевиля в Ирландию, чтобы тот прощупал почву. Кеттевиль явно не добился успеха и в «Истории» назван предателем и неудачником. В последующие месяцы Уильям официально признал Иоанна своим господином в Ленстере, надеясь тем самым избежать трудностей.

Когда граф Иоанн вернулся в Англию, Уильям действовал с особой осторожностью. С Востока приходили безрадостные новости, вызывавшие обоснованные сомнения в благополучном возвращении короля Ричарда. Европейские армии терпели большие потери. Фридрих Барбаросса, могущественный германский император, в июне 1190 года утонул, даже не добравшись до Святой земли. В другом месте началась одна из самых масштабных военных кампаний Средневековья – великая осада Акры. Этот прекрасно укрепленный портовый город, некогда бывший известным центром торговли и паломничества, после битвы при Хаттине в 1187 году оказался в руках Саладина. Осенью 1189 года была предпринята отчаянная, почти самоубийственная попытка вернуть Акру. В осаде принимали участие тысячи крестоносцев. Саладин привел армию на помощь гарнизону Акры и сделал все возможное, чтобы заставить крестоносцев уйти, однако они держались насмерть.

Осада продолжалась двадцать два месяца и унесла множество человеческих жизней. Это был адский разгул насилия, невыносимой вони, голода и отчаяния. Многие крестоносцы умерли от болезней уже в первые недели после прибытия. По свидетельству очевидца, зимой 1190 года, в разгар осады, каждый день от голода и болезней умирало около 200 крестоносцев. Архиепископ Кентерберийский Балдуин, который привел анжуйский контингент к стенам Акры, умер в декабре, как и граф Теобальд Блуасский, старый товарищ Маршала по турнирам. Акра стала могилой европейской аристократии. Поскольку все это было известно, когда туда направлялся в 1191 году король Ричард, неудивительно, что многие сомневались, вернется ли он когда-нибудь домой.

Сам король Ричард о престолонаследии говорил с большой уклончивостью и неоднократно намекал, что раздумывает, не поддержать ли право на престол своего малолетнего племянника, Артура Бретонского. Тем летом Иоанн добился признания его претензий ведущими людьми королевства. Маршал ему не мешал. Он был свидетелем хаоса, последовавшего за возвышением малолетнего короля в Иерусалиме в 1185 году, и, вероятнее всего, не желал помогать Артуру. В общем, Уильям шагал по извилистой и опасной дороге. Пока граф Иоанн не предпринимал активных действий и не пытался захватить власть, Маршал имел все основания соблюдать нейтралитет, тем самым сохранив благоволение Иоанна и не совершая предательство.

На протяжении всего лета 1191 года граф Иоанн вел деятельную клеветническую кампанию против Лонгчампа, всячески очерняя его имя обвинениями в гомосексуализме и низком происхождении. Его целью было смещение юстициария. Как заметил один свидетель, Иоанн «точил зубы» на Лонгчампа. В октябре 1191 года Маршал и другие соправители наконец поддались давлению. Лонгчамп предстал перед советом магнатов и был лишен власти, согласно королевским предписаниям, доставленным архиепископом Руанским. Точную степень участия Маршала в этом деле определить трудно. Средневековому биографу Уильяма не нравился Лонгчамп, однако графа Иоанна он ненавидел еще больше, называя его надменным и нетерпеливым предателем. Поэтому в «Истории» всячески замалчиваются отношения Уильяма и графа Иоанна. Но по свидетельствам других источников, в том числе написанных Роджером Хоуденом, все лето и начало осени 1191 года Уильям соблюдал, по крайней мере, видимость нейтралитета.

Отстраненный от должности Лонгчамп был вынужден уступить контроль над лондонским Тауэром. Он решил бежать из Англии и отправился в Дувр, в надежде сесть там на какой-нибудь корабль. Согласно одной особенно непристойной истории, рассказанной сторонником Иоанна, Лонгчамп переоделся в женское платье зеленого цвета с длинными рукавами и капор такого же оттенка. Пока он ждал на берегу, на него обратил внимание рыбак, пожелавший приласкать красотку. После короткого преследования по берегу разозленный рыбак решил побить ее камнями. Спасенный слугами, Лонгчамп впоследствии уехал во Фландрию в изгнание.

В октябре графу Иоанну удалось добиться многого. Его статус официального наследника короля Ричарда был широко признан, и он был назначен «верховным правителем королевства» – по сути, регентом. Иоанн также получил право использовать все королевские замки, за исключением трех, что дало ему важное военное могущество. Но не все шло так, как ему хотелось. Архиепископ Руанский теперь занимал должность Лонгчампа, то есть был главным юстициарием, и мог сдержать самые далекоидущие амбиции Иоанна. В «Истории» сказано, что Уолтер Кутанский правил страной справедливее, чем Лонгчамп, поскольку в нем не было крайностей. Пока Маршалу удавалось защищать собственные интересы, поддерживая хорошие отношения с графом Иоанном и одновременно выполняя обязанности соправителя. В целом Уильям с ловкостью преодолел чреватый политическими махинациями 1191 год, но то, что он думал в первую очередь о себе, отрицать невозможно.

Возвращение короля Филиппа-Августа

Ловкие маневры не могли продолжаться бесконечно. Рано или поздно должен был наступить кризис, которому предстояло определить истинную степень лояльности Маршала Ричарду Львиное Сердце. Он начался в декабре 1191 года. Пока король Ричард оставался на Востоке, Филипп-Август в целости и сохранности вернулся во Францию и сразу же начал хвастаться, что захватит земли английского короля. Ход Третьего крестового похода многократно усилил антипатию Капетинга к его анжуйскому сопернику. Причем первые искры полетели еще до того, как они отплыли из Европы. Филипп был решительно настроен заставить английского короля жениться на своей сестре Алисе, но Ричард, с согласия королевы Элеоноры, договорился о новом брачном союзе с иберийским королевством Наварра, в надежде тем самым защитить свои интересы в Аквитании. К большому недовольству Филиппа, в феврале 1191 года Ричард объявил о намерении жениться на наваррской принцессе Беренгарии, и в мае их обвенчали на Кипре. С точки зрения Ричарда, этот шаг был разумным, но Филипп посчитал его оскорблением династии Капетингов.

Что касается военных действий, Филиппу и Ричарду на Востоке сопутствовал успех. Ричард прибыл в Акру 8 июня 1191 года. Спустя неделю он заболел, но быстро выздоровел. Филиппу Фландрскому повезло меньше – через месяц после прибытия на Восток он умер от болезни. Появление у стен Акры двух могущественных европейских королей оживило упавших духом крестоносцев, и 12 июля Акра пала. По мнению Ричарда, его Крестовый поход только начался, однако через несколько недель Филипп-Август сделал шокирующее заявление, объявив о своем намерении вернуться на Запад. После взятия Акры он считал свою клятву крестоносца выполненной. В конце концов, он был больше королем, чем воином и, понятно, ставил интересы королевства превыше всего. Смерть графа Фландрского дала ему права на часть его земель – процветающую стратегически важную провинцию Артуа. Чтобы не упустить их, король должен был оказаться дома. А там можно будет подумать и о нападении на анжуйские земли.

29 июля Филипп поклялся не нападать на анжуйцев, пока Ричард участвует в Крестовом походе. Он также обещал выждать сорок дней после его возвращения в Европу, прежде чем предпринимать какие-либо враждебные действия. Произнося эти клятвы, он держал в одной руке Евангелие, а другой касался священных реликвий. Однако это не помешало ему нарушить клятвы. К концу года Филипп был уже во Франции. Опыт священной войны, судя по всему, оставил его надломленным духовно и физически. У него начали выпадать волосы, а навязчивая идея, что Ричард приказал его убить, заставила его нанять целую армию телохранителей.

Нервы Филиппа, должно быть, были расшатаны, но его честолюбивые стремления только увеличились. В начале 1192 года он подтвердил назначение Балдуина де Эно графом Фландрским, но Артуа оставил для себя. Это была большая победа для французской короны. Имея контроль над городами Аррас и Сент-Омер, а также преданность Булони и Лилля, Капетинги впервые в XII веке получили прямой доступ к Каналу. После этого король Филипп устремил свой взор на другую спорную территорию – Вексен. Эта пограничная зона, расположенная в сорока милях к северо-западу от Парижа, всегда была яблоком раздора между королями Франции и герцогами Нормандии. Граница была проведена вдоль реки Эпт, примерно на полпути между Парижем и Руаном, и с нормандской стороны защищалась рядом хорошо укрепленных крепостей, в том числе неприступной крепостью Жизор. Сложившийся баланс сил в Вексене создал патовую ситуацию, но означал наличие постоянной угрозы французскому королевству с северо-запада. Филипп решил захватить эту важнейшую территорию любой ценой. Филипп-Август использовал всю свою ловкость и хитрость, чтобы вбить клин между Ричардом и его отцом, старым королем, в последние годы правления Генриха II. Было очевидно, что те же неудовлетворенные амбиции, которые заставили Ричарда Львиное Сердце предать семью, теперь терзали графа Иоанна. Естественно, французский король не мог не использовать эту слабость. Иоанн был приглашен в Париж, возможно имея в виду заключение нового брачного союза – с Алисой Французской, в котором Нормандский Вексен был обещан Капетингам, как вдовья доля. Граф Иоанн ничего не имел против, но тут, почувствовав опасность, вмешалась почтенная королева Элеонора. Джон был вызван для получения ряда советов, в которых участвовал Уильям Маршал, другие соправители и юстициарий, в Виндзоре, Оксфорде, Лондоне и Винчестере. Позиция Уильяма на этих мероприятиях не ясна, хотя сам факт, что советов было четыре, говорит о длительности обсуждений. Графу Иоанну пригрозили конфискацией всех английских владений, если он примет предложение Филиппа, и он сдался.

Потерпев временную неудачу, Филипп стал готовиться к прямому военному вторжению в Нормандию. Во всем королевстве началась активная «гонка вооружений». Но французская знать не хотела вести открытую войну на территории отсутствующего крестоносца, понимая, что это грозит отлучением от церкви. Филипп все еще пытался заставить людей воевать, когда в начале 1193 года с Востока пришли шокирующие новости, изменившие историю Англии и Франции. Ричард Львиное Сердце не вернется. Он взят в плен и содержится под замком. Правда, его пленили не мусульмане, а европейские христиане.