Окна-бойницы

Окна-бойницы

Днем Жбаков ушел к друзьям и не вернулся, хотя уже наступил комендантский час. Александра Ивановна поминутно выходила на крыльцо и напряженно вглядывалась в мертвенно-бледные сумерки.

Дул холодный северный ветер. Он заволакивал горизонт пеплом пожарищ, над Десной вытягивались лиловые трассы пуль. Не умолкая, гудела канонада.

Александра Ивановна знала, что советские воины и партизаны с трех сторон подошли к Брянску. Но девятая армия гитлеровского генерала Моделя, как утопающий за соломинку, судорожно цеплялась за истерзанный город. Все холмы были прикрыты двумя-тремя рядами колючей проволоки, перед этими заграждениями тянулись минные поля. Крупнокалиберные пулеметы взяли на прицел каждый метр Десны.

Подпольщики передали командованию Брянского фронта схему вражеских укреплений и с нетерпением ждали решающего наступления Советской Армии.

Несмотря на многочисленные провалы, в городе еще действовали десятки патриотических групп и тысячная организация военнопленных.

…Послышались знакомые торопливые шаги. Александра Ивановна встрепенулась и чуть слышно пошептала:

— Павел, ты?

Жбаков подошел к жене.

— Не волнуйся, все в порядке. Оружие роздано.

Она увидела, что лицо мужа неестественно бледно.

— Случилось что? — Александра Ивановна встревоженно заглянула ему в глаза.

— Я же сказал — все в порядке. — Жбаков досадливо поморщился. — По дороге лейтенант из ортскомендатуры ко мне пристал. Пришлось его… — он брезгливо посмотрел на свои руки и попросил: — Дай, пожалуйста, мыло.

? ? ?

Город спал тревожно и чутко. Дома пустые и безмолвные. Казалось, сама жизнь бежала из них. Гитлеровцы подошли к длинному деревянному бараку на Петровской горе, вышибли дверь и растеклись по комнатам. Засветились огоньки карманных фонариков — они вспыхивали и гасли.

— Ни души! — фон Крюгер выругался. — Пошли дальше.

Долго рыскали по городу, но арестовали лишь нескольких рабочих. Оружия у них не нашли.

— Ночью все кошки серые, — доказывал Крюгер коменданту Штрумпфу, с которым вместе шел на операцию. — Разве определишь, кто удушил твоего лейтенанта?

Однако комендант упрямо водил своих ищеек по улицам. Возле многоэтажного корпуса он остановился, повел носом и объявил:

— Если здесь не найдем, то можно пить шнапс.

Повеселев, гитлеровцы ринулись к дому. Вдруг два винтовочных выстрела и очередь из автомата разорвали тишину. Жандарм, стоявший рядом с Крюгером, со стоном рухнул на землю и задергался в предсмертных судорогах.

— Засада! — кто-то пронзительно взвыл от страха. Солдаты улепетывали без оглядки, как зайцы. В темноте капитан Крюгер свалился в вонючую канаву.

Разъяренный Штрумпф, размахивая парабеллумом, погнал своих фельджандармов к дому.

— Вперед! — орал он.

В коменданта угодила бутылка с горючей смесью. Живой факел осветил улицу. Столб пламени поднялся над головой. По инерции Штрумпф пробежал немного и упал.

Из глубины ночи вдруг выплеснулось яркое пламя. Лохматые клубы дыма и языки огня вырывались из окон. Горящие дома стреляли в упор. Пули со свистом черкали стены, разили гитлеровцев. К винтовочным выстрелам прибавился глухой жесткий стук ручного пулемета.

В глазах Крюгера плясали бронзовые всполохи. Он не верил сам себе. Неужели это сражается трижды похороненное подполье? Ему вдруг показалось, что воскресли Степанов, Лебедев, Кожевников, Никулин, Егоров и стреляют из этих страшных домов.

Дома, как крепости, продолжали стрелять. Выстрелы раздавались везде: в центре города, на Брянске-втором, в Урицком поселке…

Внезапно усилилась канонада. Сотни орудий ударили прямой наводкой. Взрывы раскололи небо, разбуженное солнце осторожно скользнуло лучами по горящей Петровской горе.