27 июня. Пятница, г. Рига

27 июня. Пятница, г. Рига

Утром обсуждаем – что делать? Пятеро решили ехать в Таллин поездом, который днем должен прийти из Таллина и уйти обратно, как вчера. Санин говорит, что его вышестоящее командование находится в Ораниенбауме, поэтому ему надо ехать в Ленинград более коротким путем – через Псков. Мне хочется в Таллин, но я не знал никого из тех, кто гуда решил ехать. А к Санину я уже привык, и он, похоже, считает меня за своего, и, я чувствую, роль моего «опекуна» ему нравится.

Санин предложил, не дожидаясь поезда на Псков, попытаться вернуться снова автотранспортом. Должны же военные автоколонны возвращаться за грузом в сторону Ленинграда. Решили ловить эти автоколонны у моста через реку.

С левого берега довольно часто шли автомашины с какими-то гражданскими лицами и домашней утварью. Мы решили этими машинами не пользоваться. Мы же не беженцы. В середине дня на мосту показались несколько грузовых машин, которые казались пустыми. Переехав мост и заметив нас, машины остановились. Мы подошли к головной. В ней, рядом с водителем, сидел старший лейтенант в армейской форме со знаками медслужбы в петлицах. Водители тоже все армейцы. Спросил: как проехать в госпиталь. Оказывается, все семь машин везут раненых армейцев и флотских из Либавы, откуда они с войсками вырвались вчера. В каждой машине примерно по 10 тяжелораненых. Приказано сдать их в госпиталь и возвращаться на фронт в сторону Либавы. Санин предложил наши услуги – спрашивать на ходу дорогу в госпиталь, помогать переносить раненых, а затем ехать пустыми машинами на фронт.

Санин встал на ступеньку машины рядом с водителем, я забрался в кузов рядом с кабиной у правого борта и потихоньку поехали. В нашей машине было 9 раненых. Почти все лежат на спине, некоторые – полулежа, опираясь спинами в борта кузова. Лица бледные, у некоторых в грязи, с засохшими подтеками крови. У многих повязки на голове, лице, на груди, на ногах. Некоторые без гимнастерок и без сапог. Очевидно, после перевязки некогда или нельзя было одеть. Лежат кто на чем – на полу кузова какие-то одеяла, мешки, брезент, шинели, сырое еще сено. Человек у четырех рядом лежат винтовки. На меня почти никто не обратил внимания. Только двое попросили воды. Передал их просьбу старшему лейтенанту. Тот сказал, что как только я увижу водоразборную колонку, дал бы ему знать, затем собрать фляги и набрать воду. А вообще, сказал он, скоро будем в госпитале.

Но до госпиталя, плутая, добирались почти час. Заехали во двор, где уже стояли несколько машин с ранеными. Старший лейтенант пошел докладывать дежурному по госпиталю, а мы с Саниным собрали фляги в нашей, затем еще в четырех машинах, набрали в каком-то помещении воды и разнесли их по машинам.

Вышел наш старший лейтенант злой, лицо красное. Собрал водителей, троих мл. командиров, раненных в плечо и руки, которые ехали в кабинах с водителями, и одного санинструктора, который сопровождал колонну. Объявил, что раненых не принимают – все забито. Советуют ехать или в Псков, где большой госпиталь, или в Таллин, но в Таллине госпиталь флотский, небольшой. Решили ехать в Псков. Вышли двое в халатах. Наверное, врач и санитар. Бегло осмотрели раненых в каждой машине, у некоторых сменили повязки или добавили поверх старых, дали какие-то советы нашему старшему лейтенанту и пожелали счастливого пути.

А раненые просят пить и в туалет. С питьем то проще, а вот с туалетом сложнее. Выяснили, где поближе туалеты, открыли борта машин и стали помогать тем, кто мог сам ходить, спуститься с машины, довели до туалета и обратно. А для тех, кто не мог ходить, санитары принесли стеклянные посудины «утки» и помогли раненым с ними управиться. Нас с Саниным назначили на разные машины присматривать в дороге за ранеными, давать воды, смотреть за воздухом, т.к. возможны налеты немецких самолетов. Сегодня они уже несколько раз появлялись над городом, но их отгоняли наши «ястребки». Один из раненых флотских оказался из той же части, где служил Санин, и Санин попросился в ту машину.

Двое наших водителей со старшим л-том принесли по 2 буханки черного хлеба, по 2 батона и по 4 банки тушенки на машину. Кое- что перепало и нам с Саниным. Мы тоже с утра ничего не ели. Затем притащили бачок с горячим чаем, десятка два кружек и по очереди напоили наших раненых.

Наконец команда: «По машинам!» Медленно пробираемся по узким улицам города. Нашему старшему лейтенанту в госпитале начертили приблизительную схему выезда из города на шоссе к Пскову, но все равно приходится останавливаться и уточнять направление. В одном месте вдруг откуда-то сверху сзади один за другим раздались два выстрела, и пули просвистели совсем рядом. Одна, как оказалось потом, пробила изнутри передний борт кузова слева от кабины, а вторая заднюю стенку кабины и вышла через левую дверь, не задев водителя. Повезло. Стрелял явно не снайпер и, по-видимому, очень спешил, чтобы не засекли патрули.

Наконец пристроившись за двумя машинами с каким-то домашним имуществом, явно выбиравшимися из города, выехали на нужную нам дорогу. Из разговоров раненых между собой, а также водителей и старший лейтенанта узнал, что большинство бойцов было ранено 25 июня, а некоторые 26-го во время прорыва из окруженной Либавы. Часть войск и моряков прикрывала прорыв и, наверное, сами не успели уйти за основными группами, которые прорывались на север и северо-восток от города по разным дорогам. Прорвавшиеся отряды остались с частями, которые сдерживали немцев, наступающих на север и на Ригу. Машин с ранеными было значительно больше, но после прорыва поехали разными дорогами. В нашей колонне на двух машинах было пятеро раненых моряков с каких-то кораблей. Многие говорили, что у немцев очень много минометов, и от мин могут спасти только глубокие окопы, но рыть их некому и некогда, поэтому и матросы, и солдаты используют, в основном, какие-нибудь естественные укрытия: пни, ямы, бугры и пр., которые от осколков мин не защищают. И у всех немцев легкие автоматы, из которых они в атаке бьют на ходу, фактически не целясь, «от живота», но голову поднять страшно.

Проехали часа три, но т.к. скорость наша была не более 40 км/час, то ясно, что не проехали и трети пути до Пскова. За это время нас обогнали колонна военных бензовозов и несколько грузовых машин с гражданским населением. Свернули к опушке леса. Водители постарались заехать под деревья, чтобы машин не было видно не только с воздуха, но и с дороги. Костры решили не разводить и поужинать с водой из фляг.

Снова процедура помощи раненым с туалетными делами, кормление тяжелораненых и организация им ночлега. Чтобы ночью они не мерзли, наломали охапки мелких веток, уложили их на пол кузова машин, а шинели, одеяла и брезент – всё, на чем они лежали, теперь пошло вместо одеял.

Мы с Саниным устроили себе место для ночлега в кустах по такому же принципу.

На охрану старший лейтенант назначил по два человека со сменой через 2,5 часа. Я попросился тоже дежурить, старший лейтенант сказал, что и без меня хватает, а Санина включил в первую смену.