ГЛАВА XI Переход через Москву-реку

ГЛАВА XI

Переход через Москву-реку

7 сентября. (Продолжение). Мы без конца повторяем свои крики, чтобы предупредить о нашем приближении принца и войска, его окружающие. Но наши крики в то же время привлекают к себе и внимание наших противников (т.е. войск Уварова и Платова). Только что прибывшие полки королевской гвардии очутились лицом к лицу с неприятельской кавалерией. Разбившись на каре, мы устремились ей навстречу. Русские почти уж подступили к итальянским батареям и заставили их прекратить огонь; затем они опрокинули полки Дельзона. В этот-то момент они очутились перед королевской гвардией, поджидающей их со скрещенными штыками. После одной неудачной попытки русские в конце концов были отброшены сильным огнем с нашей стороны и побежали во всю прыть. Легкая кавалерия Орнано, которая перед тем должна была укрываться за нашими рядами, теперь желает взять свой реванш. С помощью драгун и отряда почетной стражи она вновь нападает на русских. Эти последние, страшно напуганные, спешно бегут через Войну и Колочу и не осмеливаются возвращаться.

Вице-король оставляет тогда кавалерию гвардии на этой позиции, лицом к лесу, и галопом возвращается на возвышенность к главному редуту в сопровождении гвардейской пехоты. Было около трех часов.

Все усилия сосредоточиваются теперь на редуте, который представляется поистине адской пастью. Но вот, как-то внезапно, на этой самой высоте, которая господствует над нами и которая в течение стольких часов сеяла смерть над нами и кругом нас, мы не замечаем более огней; все приняло вид какой-то горы из движущейся стали.

Кирасы, каски, оружие — все это блестит, движется и искрится на солнце и заставляет нас забыть об остальном. Это — кирасиры Коленкура. Вице-король следует за ними во второй линии[12].

Командир батальона дель Фанте, из штаба вице- короля, обходит тогда слева редут во главе 9-го и 35-го полков и, несмотря на храбрую защиту отчаянно бьющихся русских, захватывает его. Осажденные не хотят сдаваться, и там происходит поэтому ужасная резня. Сам дель Фанте, увидав в схватке русского генерала, — это был генерал Лихачев, — бросился к нему, обезоружил, вырвал его из рук освирепевших солдат и спас ему жизнь против его воли. «Ваше поведение, бравый дель Фанте, — сказал ему вице- король, — было нынче геройским!» Он тут же, на поле битвы, назначил его адъютантом — награда, равно украшающая и принца, и солдата. В тот же приступ мы завладеваем двадцать одним русским орудием; наши враги не успели увезти их с редута.

Взятие этого редута, воздвигнутого нашими противниками с такими заботами, кажется, заканчивает в данный момент наши подвиги. Действительно, приходит приказание держаться на нем в ожидании новых предписаний. Обе армии опять располагаются лицом к лицу, причем наша на поле битвы, захваченном ценой таких героических усилий.

Ночь настала, и битва везде прекратилась.

Бородино, 8 сентября. Еще одна ужасная ночь! Проведя предыдущую в грязи, истребив, несмотря на всю нашу бережливость, весь провиант до последней крохи, мы остались без продовольствия: нечего есть, нечего пить. Колоча, куда многие кидались, чтобы избегнуть резни, запружена трупами; вода окрашена кровью. Нам пришлось расположиться среди мертвецов, стонущих раненых и умирающих. Усталые и изнуренные, мы не можем помочь им. Наконец, погода, прекрасная в течение всего дня, с наступлением ночи стала сырой и холодной. Большинство полков осталось без огня, его разрешили зажечь только в полночь, когда усталым людям, умирающим от голода, не оставалось другого средства от страданий, как согреться!

Утром мы были изумлены: русская армия исчезла. Какое грустное зрелище представляло поле битвы! Никакое бедствие, никакое проигранное сражение не сравняется по ужасам с Бородинским полем, на котором мы остались победителями. Все потрясены и подавлены. Армия неподвижна; она теперь больше походит на авангард. Многие солдаты отправляются в окрестности искать пропитания или дров; другие стоят на часах, а некоторые, наконец, заняты подачей помощи и переноской раненых. Несчастных отправляют или в Колоцкий монастырь, в миле от поля битвы, или в соседние дома. Но места для всех не хватает.

Часть утра Наполеон употребил на осмотр вчерашних русских позиций.

Решительно, ни на одном поле сражения я не видал до сих пор такого ужасного зрелища. Куда ни посмотришь — везде трупы людей и лошадей, умирающие, стонущие и плачущие раненые, лужи крови, кучи покинутого оружия; то здесь, то там сгоревшие или разрушенные дома.

Огромная площадь трех главных редутов взрыта ядрами; на ней виднеются тела, оторванные части тела, глубокие ямы, вырытые снарядами, с погребенными на дне их трупами. Ясно видны те места, где разорвавшимся снарядом разбиты лафеты пушек, а кругом убиты все — люди и лошади. В некоторых местах битва была такой ожесточенной, что трупы нагромождены там кучами. Солдаты роются не только в мешках, но и в карманах убитых товарищей, чтобы найти какую-нибудь пищу. Говорят, что Наполеон велел переворачивать трупы офицеров, чтобы определить, чем они убиты. Почти все изранены картечью. Трудно представить себе что-нибудь ужаснее внутренних частей главного редута. Кажется, что целые взводы были разом скошены на своей позиции и покрыты землей, взрытой бесчисленными ядрами. Тут же лежат канониры, изрубленные кирасирами около своих орудий; погибшая тут почти целиком дивизия Лихачева, кажется, и мертвая охраняет свой редут.

Иногда под кучами мертвецов завалены раненые, призывов и стонов которых никто не услыхал в течение ночи. С трудом извлекают некоторых из них. Одежда и оружие — все покрыто грязью и кровью; штыки согнулись от ударов по лошадям.

Пасмурное небо гармонирует с полем битвы. Идет мелкий дождь, дует резкий однообразный ветер, и тяжелые черные тучи тянутся на горизонте. Всюду угрюмое уныние.

Не один император объезжает поле сражения; генералы, офицеры, солдаты, движимые любопытством, молча бродят везде, осматривая с изумлением каждый кусочек земли. Они смотрят друг на друга, как бы изумляясь, что еще живы. Незнакомые начинают разговаривать, каждому хочется рассказать, что с ним случилось за этот день. Вокруг рассказчиков образуются кружки слушателей; разговор оживляется, и картинные рассказы несколько оживляют это унылое место.

Во время отдыха мы узнаем о приходе нагнавшей нас дивизии Пино. Мы припоминаем, что оставили ее 25 августа у Лиозны; она отправилась в Сураж, где генерал граф Пино хотел убедиться в отступлении генерала Винцингероде.

Наконец армия выступает под начальством неаполитанского короля. В полдень двинулся авангард, состоящий из четырех резервных кавалерийских корпусов и из дивизии Фриана, под командой Дюфура, принявшего начальство после того, как его товарищ был ранен. Ней и Жюно остаются на поле битвы, где все еще подбирают своих и чужих раненых.

В четыре часа Наполеон отправляется вслед за авангардом.

Мы тоже выступаем. Идем вдоль Колочи и Москвы-реки, проходим тем местом, где было правое крыло русской армии, и везде видим оборонительные приготовления, ставшие бесполезными вследствие наших действий.

Дальше, перед деревней Успенское, мы видим многочисленные шрапнели и четыре больших покинутых редута.

Ночь мы проводим частью в деревне, частью около нее. Ночью одно время мы слышали со стороны авангарда грохот пушек[13].

9 сентября. Перейдя Москву-реку сегодня утром, мы думали, что пойдем к Можайску. Но вице-король в сопровождении своего эскорта драгун один поехал в этом направлении. Против воли пришлось нам ждать новых распоряжений для дальнейшего движения. Вдали виден пожар; говорят, что горит Можайск.

По словам одного очевидца, дома, церкви, улицы, площади были запружены ранеными русскими. Их насчитывали до десяти тысяч. Мертвых выбрасывали в окна. Жители бежали. Кутузов, видя невозможность удержаться и не заботясь о раненых, которым грозила гибель в огне, занял соседние высоты и засыпал город гранатами, чтобы выгнать оттуда французов.

Деревянные дома пылали. Тогда рота гренадеров и 3-я рота стрелков 1-го батальона 33-го полка, около ста человек, под командой капитанов Колье и Сабатье захватили холм, вершина которого была занята неприятельской конницей и артиллерией. Моментально они были окружены неприятельскими эскадронами, которые потребовали сдачи. Капитан Колье ответил командой «Пли!» Русский командир был убит. Отряд, расположенный двумя взводами, стрелял в образцовом порядке во все стороны; неприятельская кавалерия отступила, отказавшись от намерения победить эту горсть храбрецов.