В ТИСКАХ БЛОКАДЫ

В ТИСКАХ БЛОКАДЫ

КАМПАНИЯ 1706 г. Район Финского залива по-прежнему оставался второстепенным театром боевых действий. Но поскольку русское командование ожидало новых шведских атак со стороны Выборга, то вокруг главной базы Балтийского флота ускоренными темпами продолжали проводиться фортификационные работы. На Котлине, в самом удобном для вражеского десанта месте, за зиму построили крепость святого Александра Невского — Александршанц: четыре бастиона, вооруженные 40 пушками. По той же причине 14 мая Трезини приступил к капитальной реконструкции Петропавловской крепости. Ее дерево-земляные форты решили заменить каменными стенами.

Для усиления противодесантной обороны Котлина в Адмиралтействе зимой заложили два первых относительно больших корабля — мелкосидящих прама с крупнокалиберной линкоровской артиллерией. Эти 18-пушечные плавучие батареи, названные «Ноев ковчег» и «Скиния завета», спустили на воду в конце весны.

Петр I приехал в Петербург 12 апреля после 17-месячной отлучки. Сразу же вслед за ледоходом он приказал выводить к Кроншлоту зимовавшие в Неве боевые суда. И подняв свой флаг на «Олифанте», отправился во главе флотилии патрулировать ближние подступы к Котлину. Шведская эскадра адмирала Анкершерны, как и прошлой весной, тоже вошла в Финский залив. Но в эту кампанию особой активности не проявляла, ограничиваясь простой блокадой. За три месяца, в течение которых царь находился в Петербурге, ему только один раз доложили, что дозорные суда заметили отряд шведских кораблей, вскоре отошедших обратно вглубь залива.

12 июня Петр уехал с берегов Невы на Украину, где в это время находилась основная часть русской армии. Во время его отсутствия скандинавы, под командованием генерал-лейтенанта Майделя, предприняли наступление с Карельского перешейка. Атаковали они ограниченными силами и быстро отошли обратно. Тем не менее, это нападение снова напомнило об угрозе, постоянно исходившей от Выборга — не только крупной военно-морской базы противника, но и главного опорного пункта сухопутных войск неприятеля, находившегося рядом с Петербургом. Поэтому, когда в середине сентября Петр I вернулся в Прибалтику, он решил овладеть этой крепостью.

Однако поход на Выборг оказался подготовлен из рук вон плохо. К тому же осада приморских городов без помощи флота — дело «глухое». А Петр так и не рискнул вывести свои корабли из-под защиты котлинских батарей, справедливо полагая, что в открытом море его неопытный флот будет легко уничтожен врагом. От Выборга пришлось спешно отходить, но в эти дни произошел достойный упоминания частный эпизод.

В ночь на 23 октября в Выборгский залив вышли 52 человека на пяти лодках с задачей захватить одно из транспортных шведских судов. Ночь выдалась темная и туманная. Плывя наугад, русские наткнулись не на «купца», а на военный корабль — конвойный бот «Эсперн», имевший четыре пушки и 101 человек экипажа[80]. В завязавшемся бою нападавшим удалось вскарабкаться на палубу, перебить 78 шведов и еще 23 человека загнать в трюм и там запереть. Правда, успех достался дорого. Невредимыми остались только четыре солдата. Еще 14 были ранены. Все остальные погибли.

КАМПАНИИ 1707-1709 гг. После неудачного похода на Выборг война в районе Петербурга вновь замерла. На этот раз пауза затянулась на 20 месяцев. 1707 г. в истории Северной войны вообще ничем не примечателен, если не считать смены российского командования в Петербурге. Адмирала Крюйса и генерала Брюса (не сумевших подготовить выборгскую операцию) сменил генерал-адмирал Апраксин, объединивший в своих руках верховное руководство и морскими, и сухопутными силами района[81].

Боевые действия практически не велись. Хотя шведская эскадра адмирала Анкершерны весной вновь пришла в Финский залив, никаких крупных операций с ее участием противник не планировал, удовлетворившись простой блокадой морских подступов к Петербургу. А Россия все еще не располагала флотом, который был бы способен в открытом море с надеждой на успех дать бой неприятелю.

В 1708 г. Карл XII двинул свои главные силы в поход на Москву, а в районе Петербурга приказал вести отвлекающие атаки. Правда, до наступления лета русское командование оставалось в неведении, куда шведский король нанесет основной удар. Однако никто не сомневался в том, что судьба войны решится на суше. И флоту в этот период противники уделяли внимания несравнимо меньше, чем армии.

За последние два года на Балтике масштабы русского кораблестроения резко снизились. Флот — дело дорогое. Тем более, когда он строится столь непродуманно. Примитивная русская экономика не могла беспрерывно выдерживать подобную нагрузку. Даже малые суда закладывались редко. На Олонецкой и Адмиралтейской верфях по проекту, изобретенному самим царем (и названному им «русским»), собрали 15 гребных бригантин. 10 скампавей построили греческие мастера на Кронверкской верфи. Ну а ввод в строй более крупных единиц вообще можно пересчитать по пальцам. На Свири Геренс закончил постройку последнего фрегата — 32-пушечного «Думкрата», а грек Муц собрал также последнюю большую галеру — «Святую Наталию». В Адмиралтействе англичанин Ричард Броун сдал бомбардирский галиот — 18-пушеч-ную «Надежду». Здесь же отстроили 16-пушечную шняву «Лизет». Ее чертежи разрабатывал опять же сам Петр.

Таким образом, к весне 1708 г. русский Балтийский флот имел 12 фрегатов (два 32-пушечных и десять 28-пушечных), 17 шняв (тринадцать 14-пушечных и четыре 16-пушечных), одну 14-пушечную тартану, три 18-пушеч-ных бомбардирских корабля, 8 больших галер (вооруженных в ту кампанию 8 пушками каждая) и более 200 малых парусных и гребных судов. Общая численность экипажей перевалила за 8000 моряков. Этот состав стал наивысшей точкой развития петровского армейского флота.

Как обычно, с началом навигации 1708 г. шведы направили в Финский залив эскадру адмирала Анкершерны. По русским данным она состояла из 22 боевых вымпелов и имела задачу способствовать корпусу генерала Любеккера в его вспомогательном ударе по Ингрии. В начале мая скандинавские корабли уже стояли в Ревеле. Но тут задул встречный ветер, и шведы не успели вовремя блокировать устье Невы.

Петр I в эти дни как раз находился в Петербурге. Он мгновенно оценил все выгоды неожиданно сложившейся ситуации и приказал командовавшему Балтийским флотом вице-адмирал Крюйсу отправить отряд гребных судов в рейд вдоль финского побережья с целью хоть как-то нарушить планомерную подготовку неприятеля к летней кампании. Русскими галерными флотилиями руководил венецианец — шаутбенахт Боцис. Он и возглавил первый относительно дальний боевой поход петровских моряков на Балтике.

* * *

РЕЙД на Борго. 17—21 мая

Приняв 500 солдат, 9 скампавей и 7 бригантин, взяли курс на финские шхеры. Пройдя вдоль северного берега залива свыше 250 километров, они через 4 дня достигли города Борго и высадили там десант. Неожиданность нападения решила дело. Шведский гарнизон отступил. Боцис разорил городок с округой, сжег полтора десятка торговых кораблей. И потеряв всего 15 солдат убитыми, благополучно вернулся.

Данным эпизодом активные боевые действия на море в 1708 г. и исчерпываются. Сухопутные силы шведов перешли в наступление только к концу лета. Русские войска, не вступая в серьезные бои, укрылись по крепостям. Так как Любеккер не имел осадной артиллерии, то он не стал их штурмовать. 9 сентября его войска форсировали Неву и совершили глубокий рейд по местности, лежащей южнее реки. К концу октября шведы вышли на берег Финского залива в районе Копорья. Туда же подошла и эскадра Анкершерны. В течение нескольких дней она перебросила корпус Любеккера через залив к Выборгу. Русский флот мешать не пытался. Этой операцией скандинавов кампания завершилась. Противники разошлись по зимним квартирам.

1708 г. примечателен решением Петра организовать строительство крупных кораблей в Архангельске на Соломбальской верфи. Туда из Петербурга поехал один из лучших царских мастеров — голландец Выбе Геренс. Осенью он уже приступил к постройке двух 32-пушечных фрегатов. А на Олонецкой верфи и на новом судостроительном предприятии в Новой Ладоге решили попробовать заложить по два небольших 50-пушечных линейных корабля. На берегу Волхова этим занялся Ричард Броун, на Свири — Ричард Бент[82].

Кампания 1709 г. на сухопутном фронте для всей Северной войны стала решающей, предопределив будущих победителей и побежденных. Если бы Россия имела в тот момент настоящий флот, то боевые действия вообще очень скоро закончились бы полным военным крахом Стокгольма. Для отражения атаки второго крупного десанта (в дополнение к датской операции) в Скандинавии просто не нашлось бы войск. Но петровские корабли не смели еще плавать даже по большей части Финского залива, не говоря уж о Балтийском море. А значит ни о какой непосредственной угрозе метрополии Карла XII не могло быть и речи. Поэтому изнуряющее противоборство продолжалось после Полтавы целых 12 лет, пока шведы окончательно не выдохлись… Экономически.

В течение всего 1709 г. наблюдателю, находившемуся в Петербурге, ситуация вокруг города ничем не напоминала о том, что идет судьбоносная кампания. Как обычно поздней весной небольшая шведская эскадра адмирала Анкершерны вошла в Финский залив. Далее тоже все шло привычным порядком. Шведы крейсировали к западу от Котлина. Русский армейский флот крутился на своем безопасном «пятачке», который в следующем веке получит название «Маркизова лужа». Никто друг другу не мешал[83]. Лето пролетело быстро, и в середине осени скандинавские корабли ушли домой.

После Полтавы эпицентр войны снова сместился на берега Балтики. 4 декабря после полутора лет отлучки в Петербург вернулся Петр. Он распорядился начинать подготовку наступательных операций следующего лета в этом районе. Кроме того, царь приказал ускорить работы по созданию настоящего военно-морского флота.

Все годы своего существования армейский флот зимовал в неблагоустроенных рукавах Невы. Но для дорогостоящих линкоров открытого моря подобный вариант превращался в безумное расточительство. Поэтому первым делом на острове Котлин начали строительство главной базы предполагавшихся морских сил — гавани и всего прочего, что необходимо для качественного обслуживания эскадр. А 16 декабря в Адмиралтействе заложили первый полноценный линейный корабль Балтийского флота — лично сконструированную Петром 54-пушечную «Полтаву». Через два дня царь уехал в Москву встречать Новый год и праздновать триумфальные результаты последних сражений.

КАМПАНИЯ 1710 г. В отличие от Финского залива ситуация в южной Балтике после Полтавской битвы изменилась кардинально. Вновь вступила в войну Дания. Ее морская мощь заключалась в 41 линейном корабле, которые несли на себе 2752 орудия. Швеции пришлось основное внимание переключать с армии на боевые суда и моряков. Но разоренная войной экономика не позволяла Стокгольму увеличить свой флот по сравнению с довоенными временами. Весной в Карлскруне — главной военно-морской базе Карла XII сумели подготовить к боевым действиям только 38 линкоров с суммарной артиллерией 2466 стволов. Так как из этого количества несколько кораблей требовалось направить еще и в Финский залив, то перспективы морской войны с Данией (а значит и состояние жизненно важных для страны коммуникаций) приобретали для шведов весьма мрачный вид.

Основные события датско-шведской борьбы в эту кампанию происходили на южной оконечности Скандинавского полуострова. Зимой армия Фредерика IV форсировала пролив, соединяющий Балтику с Атлантикой, и захватила плацдарм в провинции Сконе. Но 10 марта шведский фельдмаршал Стенбок у города Хельсинборг нанес десантному корпусу датчан тяжелое поражение. И он эвакуировался обратно. Флоты враждующих сторон главное внимание в эти месяцы, естественно, уделяли водам, омывающим юг Скандинавии. Впрочем, напряжение в том районе, сковывая силы шведов, сохранялось в течение всего года, так как датчане сразу после неудачи начали готовить новый десант. Столкновение линейных флотов произошло 23 сентября в центральной части Балтийского моря. Бой никому не принес решающего перевеса, хотя и серьезно ослабил силы обеих сторон. Однако все это мало повлияло на ход операций русских моряков.

Театром боевых действий для царских вооруженных сил в ту кампанию стала территория от Ладожского озера до Рижского залива. Русским сухопутным войскам, осаждавшим прибалтийские крепости, конечно, очень бы пригодилось содействие с моря, но петровский Балтийский флот все так же сидел в самом дальнем углу Финского залива. Поэтому помощь армейским полкам моряки смогли оказать только один раз — в мае месяце под Выборгом.

Петр I вернулся в Петербург 4 марта, пожаловал графским достоинством генерал-адмирала Апраксина и повелел ему вести полки на осаду Выборга. В поход выступили с Котлина 26 марта еще по льду. И тащить с собой большой обоз и тяжелую осадную артиллерию не решились. Осада крепости складывалась не совсем удачно, а подбросить новоиспеченному графу подкрепление, необходимые припасы и крупные пушки по суше не позволяла весенняя распутица. Ситуация стала принимать критический оттенок. Но к счастью для русских ледовая обстановка в средней части Финского залива не разрешила шведской эскадре вовремя подойти к Котлину и блокировать выходы из Петербурга.

* * *

«Ледовый поход». 9—27 мая

Реакция Петра на подарок природы оказалась быстрой и энергичной. Как только Нева очистилась ото льда, он приказал всем кораблям Балтийского флота, которые могли держаться на воде, готовиться к походу: принять 10 000 солдат , артиллерию (включая 108 осадных орудий крупного калибра) и необходимые Апраксину грузы. 9 мая во главе 250 судов царь вышел в море. Но быстро преодолеть небольшое, по морским меркамf расстояние в сотню километров не удалось. На середине пути часть транспортной флотилии затерло льдом и начало относить в глубину залива. Тогда Петр использовал крупные фрегаты, как ледоколы. Потеряв несколько судов, с огромным трудом, только 19 мая Балтийский флот сумел пробиться к Выборгу. Разгрузившись, русские моряки затопили в проливе Тронгзунд, отделявшем Выборгскую бухту от Финского залива, 4 транспорта, чтобы скандинавские корабли не смогли прорваться к крепости. И 25 мая поспешили обратно. Через два дня основная масса флота вернулась к Котлину. Удача вновь сопутствовала царю. Шведская эскадра в составе 19 вымпелов (в том числе по русской оценке 8 линкоров и 5 фрегатов), которой на сей раз командовал вице-адмирал Ватранг, тоже к этому времени преодолела льды и выходила на свою обычную позицию. Шведам удалось догнать и захватить лишь 3 русских судна, шедших в конце каравана.

Выборгская операция стала последним (и единственным) крупным делом петровского Балтийского флота первого формирования. Общий материальный итог его боевой работы (то есть потери, нанесенные врагу) оказался явно непропорционален тем титаническим усилиям и громадным средствам, которые пришлось затратить на создание верфей и кораблей[84].

Хотя строились они под руководством иностранных специалистов, но русскими рабочими, не имевшими необходимых знаний и навыков. К тому же и эксплуатировались суда в большинстве своем неумелыми руками. Поэтому, как правило, срок службы их не превышал 6—7 лет, а зачастую был и еще меньше[85]. Например, фрегат «Шлиссельбург» и галера «Святой Петр», спущенные на воду в 1704 г. окончательно сгнили уже к 1709-му. При такой «текучке» материальной части поддержка численности флота превращалась в неразрешимую финансовую проблему. Подобной расточительности бюджет даже более богатой страны не выдержал бы. И с 1706 г. кораблестроение на Балтике начало резко сокращаться. В результате через пять лет, так по-настоящему и не освоив не только море, но даже маленький залив, русский флот практически исчез. В 1711 г. в плавание могли выйти лишь несколько судов. Впрочем, и в кампанию 1710 г. Балтийский флот после Выборгского похода о своем существовании шведам больше не напоминал. Эскадра Ватранга беспрепятственно крейсировала от Тронгзунда до Котлина. И ушла из Финского залива как обычно — только осенью.

Тем временем в Архангельске к лету 1710 г. Геренс закончил строительство двух 32-пушечных фрегатов (заложенных в 1708 г.). Назвали их «Святой Петр» и «Святой Павел»[86]. После вступления в войну датского флота шведы уже не могли повторить нападение на устье Северной Двины. И Петр I, не желая, чтобы с таким трудом изготавливаемые суда гнили без дела, приказал перевести из Белого моря в Балтийское все боеспособные вымпелы — только что принятые к службе «Святой Петр» и «Святой Павел», а также 26-пушечный фрегат «Святой Илья», построенный в 1703 г.

Так как русские экипажи из-за отсутствия опыта не могли вести суда вокруг Скандинавии, в Архангельск отправился голландец — командор Абрам Рейс. Он имел повеление царя нанять матросов для дальнего перехода с, иностранных торговых кораблей, которые весной придут в Северную Двину. Если вербовка пойдет плохо, то приказывалось хватать людей силой, отдавая купцам взамен за каждого человека по два русских мужика-помора и обещая отпустить всех «мобилизованных» таким образом моряков через год.

С трудом укомплектовав команды, 30 июля Рейс отправился в дальний поход. Корабли вскоре попали в шторм. «Святой Павел» получил повреждения и вернулся обратно в Архангельск для ремонта. Два других фрегата осенью пришли в Копенгаген, где присоединились к датскому флоту и участвовали в крейсерских операциях. В следующем году туда же из Архангельска подошел и устранивший поломки «Святой Павел». Эти три судна стали первыми кораблями, которые «отметились» под русским флагом в настоящей морской войне.

Между тем в Новой Ладоге Броун ввел в строй первые балтийские линкоры, заложенные в 1708 г. Ими стали 50-пушечные «Рига» и «Выборг»[87]. Хотя, конечно, к рангу линкоров они относятся не без оговорок, поскольку ряд конструктивных недостатков, обусловленных необходимостью проводки от верфи к морю через мели Невы, серьезно снижал их боевые качества. В начале осени эти корабли впервые вышли к Котлину.

На острове, кстати говоря, 8 октября закончили возведение Ивановской цитадели — основного прикрытия строящейся главной базы предполагавшегося нового большого военно-морского флота. Заложенный здесь же в тот же день городок несколько лет спустя назвали Кронштадтом.