Кавказский фронт, Персия и Месопотамия. Весна – лето 1916 г.

Кавказский фронт, Персия и Месопотамия. Весна – лето 1916 г.

Весной 1916 г. активизировали действия войска Баратова. 6(19) марта после двухчасового боя они взяли важный узел дорог и центр германской пропаганды – Исфаган. Занимавшие его бахтияры (местные кочевые племена) спешно покинули город, вместе с русским войсками в него вернулись и персидские власти во главе с губернатором. Население радостно приветствовало возвращение порядка1. Политика Баратова начала приносить плоды: лояльное поведение войск по отношению к мирному населению, категорический запрет на проведение реквизиций и насилия – все это сказалось на позиции, занятой жителями Персии2. В этой стране немногочисленные русские войска продолжали одерживать победы. Впрочем, на Востоке Персия оставалась второстепенным театром военных действий.

Самым главным направлением стало черноморское побережье Анатолии. Летом и осенью 1915 г. здесь царило полное затишье. Фронт не двигался, сколько-нибудь значительных столкновений не было3. Русское наступление, очевидно, было внезапным. Начальник Приморского отряда генерал-лейтенант В. П. Ляхов сумел прорвать оборону противника. Его войска, как правило, эффективно использовали одновременный удар по фронту вместе с десантом в тыл. Турки откатывались назад, их энергично преследовали. «Прорыв не терпит перерыва», – любил повторять Ляхов4. 23 февраля (8 марта) русские войска при поддержке флота овладели небольшим портом Ризе – центром Лазистана5. Здесь были захвачены многочисленные склады с продовольствием и фуражом – отступая, противник не успел уничтожить их. Долгое время Приморский отряд снабжался из трофейных складов6. Взятие Ризе обеспечило удобную базу для обеспечения дальнейшего наступления на Трапезунд. Гавань этого города была основной базой, связывающей снабжение 3-й турецкой армии с Константинополем. Пока Трапезунд оставался в турецких руках, противник мог организовать серьезное контрнаступление на Эрзерум.

В действиях на побережье огромную роль приобретал флот. Имея два вступивших в строй дредноута, адмирал А. А. Эбергард мог обеспечить прикрытие крупных перевозок по морю. Транспортные возможности для этого были уже достаточны. На начало января 1916 г. во флотилии вицеадмирала А. А. Хоменко насчитывалось 10 отрядов – всего 95 пароходов7. Значительно возросла и безопасность русских морских коммуникаций, хотя нельзя было сказать, что она полностью была сведена на нет. 25 февраля (10 марта) 1916 г. у Варны взорвался эскадренный миноносец «Лейтенант Пущин» – это был третий боевой корабль, потерянный с начала войны на Черном море8. Командование объявило, что он затонул в результате атаки подводной лодки. Впрочем, в штабе Эбергарда главным своим противником по-прежнему считали «Гебен» и надеялись выманить его из Босфора и уничтожить9. Немцы предпочли не рисковать столь ценным кораблем, но после того, как наступление на Трапезунд стало уже очевидным, они все же были вынуждены предпринять что-нибудь для поддержки турок.

17 (30) марта немецкая подводная лодка атаковала и потопила у местечка Оф русский плавгоспиталь «Португаль», вызванный начальником Приморского отряда для эвакуации раненых10. Это французское судно водоизмещением в 9805 тонн было спущено на воду в 1886 г. в Марселе и использовалось на дальних рейсах в Латинскую Америку и Китай в качестве пассажирского лайнера. Война застала «Португаль» и еще два парохода общества «Messangeries Maritimes»[1] на Черном море, зиму 1914–1915 гг. они провели в Николаеве, а с началом навигации перешли в Одессу. 28 марта (10 апреля) 1915 г. их осмотрел здесь начальник эвакуационной и санитарной части генерал-адъютант принц А. П. Ольденбургский. Для нужд общества Красного Креста были выбраны 2 судна – «Португаль» и «Экватор». С согласия собственника они были переоборудованы под плавучие госпитали. «Португаль» имел одну операционную и две перевязочные, на его трех палубах размещались 507 коек (вместе с легкоранеными он мог принять до 800 человек), а также каюты для персонала. Медицинский персонал состоял из 3 врачей, 26 сестер милосердия, 50 санитаров11.

Полный состав экипажа состоял из 243 человек (из них 44 француза). В начале ноября 1915 г. МИД официально известил Болгарию и Турцию о вводе плавучего госпиталя, 21 декабря 1915 г. (3 января 1916 г.) правительства этих стран признали «Португаль» судном, пользующимся покровительством Красного Креста12. Оно было приписано к Батумскому отряду судов Черноморского флота13. В день атаки судно шло под флагом Красного Креста и имело соответствующие опознавательные знаки14. Утром 17 (30) марта «Португаль» уже ждали в ближнем тылу Приморского отряда, наступавшего на Трапезунд: «Окрашенная в белый цвет, с громадным красным крестом на трубе, с флагами Красного Креста на стеньгах, она в сопровождении двух миноносцев тихо приближалась к берегу, готовясь принять до 800 раненых, сосредоточенных для удобства эвакуации в прибрежных селах побережья»15. «Португаль» встала у берега при практически нулевом волнении, ожидая приема очередной партии раненых. Миноносцы отошли мористее.

Перед началом работы персонал госпиталя пил чай. На мостике заметили перископ, но не придали этому значения – судно было официально признано госпиталем немцами, турками и болгарами. Следует отметить, что вместе с русскими перевозились также турецкие и германские раненые (турки обычно не верили, что их будут спасать, и требовали, чтобы при них пробовали пищу16). Это не спасло «Португаль» от атаки. С ближнего расстояния было выпущено 2 торпеды. Одна из них попала в машинное отделение, взорвались котлы, и госпиталь затонул за несколько секунд, в результате из 273 человек, находившихся на «Португали», погибло 113, в том числе уполномоченный Российского Красного Креста граф Л. Л. Татищев, 2 врача и женщины – 14 сестер милосердия и 2 горничные17. Старшая сестра баронесса А. Ф. Мейендорф погибла, спасая свою подчиненную18. Каюты сестер располагались на второй палубе19 – не испугавшись, баронесса спустилась вниз, вывела подчиненную на палубу тонущего корабля из каюты и отдала ей свой спасательный пояс20. Жертв могло бы быть больше, но находившиеся рядом суда оказали энергичную помощь пострадавшим от атаки, один из миноносцев одновременно начал преследование подводной лодки21. Вернувшиеся после трагедии корабли сопровождения подобрали спасшихся и ушли к Ризе22.

Россия немедленно заявила официальный протест по поводу действий германо-турецкого флота. 20 марта (2 апреля) 1916 г. он был направлен во все страны (в Турцию его официально переправила Швеция)23. Нота русского правительства гласила: «Условия, при которых было совершено преступление, исключают всякую возможность ошибки со стороны подводной лодки; злодеяние было сознательно и преднамеренно. Императорское правительство решительно протестует перед правительствами, с которыми оно находится в состоянии войны, против этого нового нарушения законов и обычаев войны, против постоянного пренебрежения договорами и трактатами. Оно рассматривает это преступление не только как вопиющее нарушение международного права, но и как проявление грубого разбоя, представляя его на суд совести цивилизованных народов»24. Главное управление российского общества Красного Креста также разослало в центральные комитеты Красного Креста воюющих стран и нейтральных государств, выступавших в роли посредника, а также в международный комитет Красного Креста в Женеве свой протест против нарушения ст. 10 Гаагской конвенции25.

Из стран-противников поначалу сожаление последовало только от общества Красного Креста Венгрии26. Оно было выражено весьма энергично и недвусмысленно: «искреннейшее и глубочайшее соболезнование по поводу столь трагического события», «это дело могло явиться лишь последствием печального недоразумения»27. Берлин последняя версия не устраивала. Для оправдания своего преступления немцы позже распространили слухи о том, что «Португаль» буксировал баржу с орудиями и боеприпасами28. Почти такая же ложь была озвучена и в официальном заявлении турецкого правительства, которое добавило к этому утверждение, что «Португаль» не имел опознавательной раскраски Красного Креста и был атакован как военный транспорт. Гибель же сотрудников Красного Креста все же вызвала сожеление у турок (по крайней мере, на вербальном уровне), не преминувших отметить, что «вина в этом падает на русских»29. На самом деле госпиталь при переходах обычно водил за кормой 2 паровых бота, которые буксировались в походе, а во время стоянки использовались для перевозки раненых с берега вместо медленных и неудобных шлюпок30. В этот раз, как показало следствие, он пришел с тремя плоскодонными ботами и одним паровым катером, которые также имели флаги Красного Креста31.

Взять на борт боты и паровой катер было невозможно – их вес (300 пудов бот, 450 пудов катер) не выдерживали шлюпбалки32. В момент атаки «Португаль» стоял, откачивая воду с этих ботов, – на берегу уже ожидали начало посадки около 200 раненых33. Разумеется, плавучий госпиталь был гораздо более удобной мишенью, чем хорошо охраняемые транспорты Батумского отряда. Следует отметить, что ни один из военных кораблей или транспортов этого отряда не был потоплен благородными германскими подводниками34. 3 (16) апреля 1916 г. в ответ на преступное нарушение законов войны и циничную ложь турок и немцев Главное управление российского Красного Креста приняло решение прервать всякие контакты с обществами Красного Креста Германии, Австрии и Болгарии и обществом Красного Полумесяца Турции впредь до присоединения их к протесту о потоплении госпитального судна «Португалия»35.

Русская делегация отказалась ехать в Стокгольм, где на 27 апреля было запланировано начало работы смешанной комиссии Красного Креста под председательством принца Карла Шведского36. 5 (18) апреля принц известил Берлин и Вену о русском протесте и предложил им дать объяснения случившемуся, для того чтобы сделать возможной работу комиссии37. Уже 8 (21) апреля германское общество Красного Креста выразило через Стокгольм свое сожаление, которое было передано принцем в Петроград с надеждой на то, что русские делегаты приедут в Швецию до 2 (15) мая. Встреча представителей Красного Креста воюющих стран, предварительно назначенная на 14 (27) апреля 1916 г., была первоначально перенесена на два дня38. Вскоре выяснилось, что на самом деле германское общество

Красного Креста всего лишь высказало сожаление по поводу гибели сотрудников Красного Креста на «Португалии»[2], и ничего более39.

Решение направить русских представителей в Стокгольм было принято накануне начала работы комиссии, Главное управление российского Красного Креста направило принцу Карлу свою благодарность, но полноценное участие русской делегации в работе совместной комиссии было поставлено в зависимость от того, будет ли получено от представителей Красного Креста Германии формальное выражение сожаления40. Свое сожаление, в конце концов, выразили и австрийцы, но германская делегация уклонилась от участия в выработке примирительной формулы, и в результате 5 (18) мая представители русского Красного Креста покинули столицу Швеции41. В результате международную конференцию Красного Креста пришлось отложить до лучших времен42. Как показали дальнейшие события, несговорчивость русской стороны была отнюдь не пустой и бессмысленной предосторожностью.

Вслед за «победой» над русским госпиталем немцы все же решили вывести в Черное море «Бреслау». 21 марта (3 апреля) крейсер прорвался к Приморскому району, подверг получасовому обстрелу побережье в районе фронта и спешно удалился43. Около восьми часов утра «Бреслау» по обычной для немецких действий на Черном море привычке подошел к берегу под Андреевским флагом. Убедившись в том, что непосредственной угрозы нет, немцы подняли турецкий флаг и начали обстрел русских позиций с тыла. Ему стали помогать две поднявшиеся на поверхность подводные лодки. Внезапность обстрела вызвала замешательство и даже панику – пехота начала покидать позиции. Тем временем немцы перекинули огонь на севший накануне на мель русский тральщик и подожгли его. Конечно, это был успех скорее моральный, чем физический, но все же успех. В любом случае, оказать сколько-нибудь заметное влияние на ход событий этот набег не мог. Как только крейсер удалился, под воду нырнули и субмарины. Пришедшие в себя войска немедленно контратаковали турок и восстановили линию фронта. Примерно к 17:00 к берегу подошел «Расчесал»: так пластуны называли линкор «Ростислав», который принялся «расчесывать» своими 10-дюймовыми орудиями турецкие позиции. Обстановка окончательно стабилизировалась44.

Уже после Эрзерума Ставка все же решила вернуть на Кавказ две пластунские бригады, взятые для германо-австрийского фронта в 1915 г. Для них был выбран морской путь, и 7 и 8 апреля 1916 г. бригады были переброшены в Батум из Новороссийска. Далее под прикрытием эскадры они были перевезены непосредственно под Трапезунд45. Их прибытие 30–31 марта (12–13 апреля) существенно усилило Приморский отряд и во многом способствовало успеху его наступления46. Безопасность морских перевозок была вполне обеспечена. За исключением гибели «Португали» и прорыва «Бреслау» совместные действия флота и армии под Трапезундом были весьма успешны. В высшей степени хорошо проявили себя суда нового для Черноморского флота типа «Эльпидифоры»47.

Эти небольшие кораблики (водоизмещение от 500 до 1200 тонн) обладали хорошими мореходными качествами и прекрасно подходили для выполнения целого ряда работ – траления, высадки десанта, перевозки грузов на необустроенный берег и т. д. Их грузоподъемность колебалась в пределах 60–80 тыс. пудов (960-1280 тонн), практически нулевая осадка носа позволяла подходить непосредственно к берегу. Корабли имели и артиллерию для непосредственной поддержки десанта – одно 75-мм орудие на носу и от двух до четырех 47– или 37-мм орудий по бортам. «Эльпидифоры» могли принять от 500 до 800 человек десанта, причем погрузка людей на этот корабль занимала всего 15–20 минут48. В том числе благодаря этим судам высадка около 35 тыс. человек под Трапезундом вместо нескольких суток заняла несколько часов49.

С 1 (14) апреля началась подготовка к наступлению. Вслед за пластунами к отряду прибыли линейные корабли «Ростислав» и «Пантелеймон», которые должны были обеспечить основную артиллерийскую поддержку наступления50. Все участники операции отмечали высокую подготовку расчетов и эффективность огня, почти мгновенно подавившего турецкие батареи. Этому успеху способствовала русская авиация, которая предварительно провела разведку обороны противника51. Полностью подавить сопротивление противника не удалось – турецкая пехота оказала сопротивление, но без поддержки артиллерии она не могла долго удержать позиции52. Под прикрытием тяжелой корабельной артиллерии пластуны уверенно двигались вперед. Уже 3 (17) апреля Ставка сообщила о том, что турки сбиты с укрепленных позиций на левом берегу реки Кара-Дерэ, в 25 верстах от Трапезунда53.

Операция под Трапезундом стала, кстати, и первым боевым испытанием для бывшего «Меджидие» под русским флагом – артиллерия русского крейсера «Прут» активно и успешно работала по берегу54. Основной удар наносили линейные корабли. «Ростислав» и «Пантелеймон» своим огнем свели попытки турецкой пехоты удержаться на заранее подготовленных позициях практически на нет. «Окопов почти нет, а их было несколько ярусов, – вспоминал результаты действий корабельных орудий один из офицеров десанта. – Все разрушено, исковеркано и завалено. Надежные укрытия и блиндажи не выдержали огня морской артиллерии, и только куски толстых бревен и балок, торчавших из-под земли, свидетельствовали о том, что здесь было укрытие или блиндаж, быть может, похоронившие в своих недрах не один десяток несчастных солдат»55.

Комбинированное наступление армии и Черноморского флота было весьма успешным, а потери – незначительными. И такой результат был достигнут, несмотря на то что в Трапезунд были переброшены свежие

турецкие части под командованием немецких офицеров56. Основной успех был достигнут на позициях под Кара-Дерэ. К 4 (17) апреля русские авангарды, пройдя около десяти тяжелейших верст по горным позициям, вышли к передовым укреплениям города57. Ляхов запланировал взять Трапезунд 7 (20) апреля, но турки сорвали эти планы. Город был занят без штурма, утром 5 (18) апреля на подступах к нему русские войска встречала делегация во главе с американским консулом, греческим митрополитом, муллой и местными чиновниками. На позолоченном блюде они несли ключи от города58. Турецкий гарнизон быстро отступал, оставив на береговых позициях 22 орудия, в том числе 14 – 6-дюймового калибра. Позже в Трапезунде было найдено одно полевое орудие, свыше 1000 винтовок, 53 зарядных ящиков и прочие трофеи59.

5 (18) апреля 1916 г. Ставка сообщила об очередной победе на Кавказском фронте: «Трапезунд взят. Дружная боевая работа войск Кавказской армии и Черноморского флота увенчалась овладением нами этим важнейшим укрепленным пунктом Анатолийского побережья. Доблестные войска Кавказской армии, после кровопролитного боя 1 апреля на реке Кара-Дараси, безостановочно теснили турок, преодолевая невероятные трудности и всюду сокрушая упорнейшее их сопротивление. Искусные действия флота дали возможность блестяще провести смелую десантную операцию и оказывать постоянную огневую поддержку сухопутным войскам, оперировавшим в приморском районе. Новой победе способствовала товарищеская поддержка, оказанная остальными войсками Кавказской армии, действовавшими на прочих направлениях в Малой Азии»60. Трапезунд почти что не пострадал от обстрелов61. Турки очистили его еще в ночь на 3 (16) апреля. Целый день в городе практически не было власти. До вступления русских войск греческое население начало грабеж оставленных уходящими турками домов62.

Мусульманское население массами уходило вслед за своими, оставшиеся в живых христиане «восторженно приветствовали наши войска»63. Высаживавшиеся с кораблей войска на пристани, покрытой лавровыми ветвями, встречали делегации от духовенства и горожан, из окон летел дождь цветов64. Над греческими домами были вывешены греческие и русские флаги, над турецкими – белые. Русская администрация во главе с генералом Ляховым вынуждена была срочно принять меры к восстановлению порядка65. Греческое население сводило счеты со своими обидчиками – оставленные турецкие дома горели66. Так пострадала значительная часть города, нормальное функционирование водоснабжения и канализации оказалось под угрозой срыва67.

Следующим после установления прочного контроля над городом шагом было расследование преступлений турецких властей – в городе и его окрестностях в ходе так называемой депортации было истреблено около 10 тыс. армян68. Это были жители города и окрестных сел (до войны в Трапезунде проживало около 50 тыс. человек, из них 6 тыс. армян и 8 тыс. греков)69.

Перед приходом русских войск греческое население старалось укрыться в городе, а турецкое – покинуть его. В результате в Трапезунде осталось около 15 тыс. жителей, в основном это были греки. Следствие, проведенное русскими властями, установило факт массовых убийств70. Доклад представителя Союза городов князя А. М. Аргутинского-Долгорукова, опубликованный в русской прессе, представляет собой свидетельство преступлений: «…армяне же поголовно были турками вырезаны и потоплены в море. Спаслись от этой участи лишь 100–120 четников, ведших партизанскую войну, и несколько сот детей; вырезаны и потоплены армяне и в окрестных деревнях. По общим отзывам, жестокости, которые применялись к армянам в Трапезунде, превосходят своим изуверством все то, что применялось турками по отношению к армянам в других местах»71.

По рассказам свидетеля событий – американского консула, турки устроили вполне традиционную для своих нравов кровавую баню. «Его рассказ о зверствах, совершенных турками, переносит нас во времена Средневековья, – отмечает 6 (19) апреля 1916 г. в дневнике А. И. Верховский. – Были, например, случаи, когда они живого человека распинали на деревянном кресте и пускали плыть в море. Плавай, пока не умрешь. Или, связав целую семью веревкой, отца бросали в воду первым, и он тянул за собой всю семью»72. Истребить удалось не всех. В городе еще при турецкой власти оставались только дети, которых укрыли греки. В первые же дни Аргутинский нашел около 50 детей, спасенных таким образом73.

При русском управлении было проведено статистическое исследование Трапезундского округа – к ноябрю 1916 г. в нем проживало 62 699 человек, из них 42 233 турок, 20 301 греков и всего 165 армян74. Город постепенно восстанавливался, на его территории по приказу начальника укрепленного района генерал-майора А. В. Шварца начали действовать нормы русского законодательства, была установлена свобода богослужения. При этом мусульманская община города не получила назад 10 мечетей, некоторые ранее были переделаны из церквей75. 7 (20) апреля прибывший в Трапезунд Юденич принял на его центральной площади парад76.

Необходимо было стабилизировать Кавказский фронт на его новых позициях, тем более что, подтянув подкрепления, турки попытались отбросить его назад. В конце апреля, подтянув войска из района Проливов, они начали теснить русские части77. Наиболее серьезный контрудар был нанесен по выступу Кавказского фронта в районе Мамахатуна. 17 (30) мая русские войска оставили этот город78. Через два дня противник попытался перейти в масштабное контрнаступление на Эрзинджанском направлении, которое было отбито79. Правда, фронт вынужден был оттянуться назад, что привело к новой волне армянских беженцев. Колонны по 200–250 человек иногда сопровождались наемниками-курдами. «Несчастные беженцы с трудом шли, дорога была трудная, приходилось идти по снегу и местами по колено в грязи и, конечно, без всякой обуви. Имущества у них почти не было никакого, несли, что могли, на себе. Женщины тащили на себе грудных и малых детей»80. С 26 мая (8 июня) в сводках Кавказского фронта все чаще стало повторяться: «без перемен»81.

Начало и завершение (около 70 верст) шоссе Трапезунд – Эрзерум были поставлены под контроль русской армии. Его середина – около 150 верст в районе Байбурта – находилась еще у турок82. Теперь они не могли пользоваться опасной, находящейся под постоянной угрозой Черноморского флота, но единственной удобной и кратчайшей морской коммуникационной линией, связывавшей тыл 3-й армии с Константинополем. Ближайшей базой снабжения турецких войск в Западной Армении становилась железная дорога в Анатолии, отдаленная на 700 верст, или порт Александретта, отдаленный от Эрзерума на 470 верст. Тоннели в горных хребтах Тавра по-прежнему не были достроены, несмотря на максимальные усилия, которые прикладывались турецкой стороной. Задачи снабжения армии многократно усложнялись – грузы и подкрепления в весеннюю распутицу должны были следовать по перевалам и бездорожью83.

Пока у турок находился Байбурт, шоссе Трапезунд – Эрзерум оставалось закрытым и для русской армии, что значительно снижало ее возможности в Малой Азии. Тем не менее она сделала все возможное для успеха группы генерала Ляхова. «Особенность нашей операции на приморском направлении, – отмечал корреспондент «Нового времени», – заключалась в систематическом энергичном преследовании врага, не дававшем туркам остановиться и оправиться. Кроме того, все группы наших войск, действовавших на кавказском театре, то есть на эрзинджанском, битлисском, байбуртском, урмийском направлениях, способствовали успеху операции на эрзерумском направлении. Группы эти, действуя все время чрезвычайно активно, не давали туркам сосредоточиться настолько, чтобы оказать серьезное противодействие нашему продвижению по побережью»84.

Русское наступление продолжалось и в Персии. Вслед за Исфаганом русские войска овладели следующим важным пунктом на пути к Багдаду – это был город Керманшах. Здесь они уже начали сталкиваться с турецкими частями85. Тем не менее, даже с учетом помощи, оказанной турками, сопротивление персидской жандармерии по-прежнему было незначительным86. Их союзники-курды ограничивались партизанскими действиями в горах87. «Пока наши успеют пристреляться по невидимым целям, – писал участник боев, – курды, выхватив несколько жертв, бросаются впопыхах наутек… А там появляются совершенно неожиданно в другом месте. Трудно с ними бороться: они как у себя дома в горах. В атаку же идут плохо и очень охотно сдаются в плен»88. Эти действия могли приостановить движение русских войск, но не остановить его. Перед ними открыто была постановлена задача выхода в район Багдада для соединения с англичанами.

В марте 1916 г. они высадили небольшой десант в Бендер-Аббасе под командованием полковника Перси Сайкса – 500 стрелков 124-го Балуджистанского полка, эскадрон кавалерии и отделение горных орудий89. Перед ним была поставлена задача создать новую персидскую жандармерию, на этот раз под английским руководством, и, опираясь на нее, начать движение в глубь Персии90. Надежды союзников на соединение в Персии были весьма сильными. В апреле 1916 г. Алексеев снова заявил о желательности создания русско-английского фронта в Персии для предотвращения возможности проникновения германо-турецкого влияния в Афганистан и Индию. Промежуточной целью был намечен именно Керманшах, главной задачей – «.. концентрическое наступление на Багдад и прочное овладение этим пунктом». В случае успеха предполагалось совместное движение на Мосул и далее собственно в Турцию91.

Это могло дать возможность союзникам выйти в тыл турецкой 3-й армии, действовавшей против главных сил Кавказского фронта. Николай Николаевич (младший) поддержал этот план и отдал приказ о подготовке наступления на Багдад. Проблема заключалась в том, что корпус Баратова был слишком незначителен для создания серьезной угрозы противнику. Твердая спайка, храбрость, уверенность в превосходстве над противником после многочисленных успехов, доверие к командирам – все это не могло компенсировать отсутствие резервов и колоссальные проблемы со снабжением из-за недостатка транспорта92. Под давлением Николая Николаевича (младшего), считавшего необходимым сделать все возможное для оказания помощи союзникам, Баратов принял решение сформировать Керманшахский отряд, собрав около 7 тыс. человек под командованием генерал-лейтенанта князя С. К. Белосельского-Белозерского93. Даже находясь у Керманшаха, этот отряд имел за собой 650 верст плохо оборудованных коммуникаций, при движении на Багдад они увеличились до 1 тыс.94

Русские силы в районе Керманшаха насчитывали только 4 батальона пехоты, 36 эскадронов и сотен и 22 орудия. Уже в этом городе они были фактически оторваны от своих тылов95. Для обслуживания отряда использовалась авторота в 100 грузовых автомобилей, около 300 четверочных фургонов, 1 тыс. верблюдов, 4 тыс. мулов и 13 тыс. ослов. Весь этот транспорт мог обеспечить только подвоз хлеба солдатам и фуража кавалерии из расчета 2 фунта ячменя на лошадь96. Очевидно, что при отсутствии железных дорог обеспечить всем необходимым войска Баратова было практически невозможно. При такой обстановке русское наступление могло носить лишь демонстративно-отвлекающий характер. По плану на Багдад должны были наступать Кавказская кавалерийская дивизия с конно-горным дивизионом, 4-й пограничный полк и гаубичный взвод, в резерве у Керманшаха остались два казачьих полка97.

Поначалу движение было довольно успешным. Принимавший в нем участие вахмистр С. М. Буденный вспоминал: «Наша Кавказская кавалерийская дивизия быстро двигалась на Багдад, не встречая особого сопротивления войск противника. На пути встречались только отдельные конные группы курдов. Как правило, они серьезного боя не принимали, а лишь внезапными налетами тревожили наши тылы»98. На самом деле наступление оказалось далеко не легким. Быстрота движения терялась по мере удаления от Керманшаха. Движение в район Багдада затянулось на полтора месяца. Сразу же после прихода весны проявились все трудности движения по этой сложной местности. Уже в апреле в районе похода началась нестерпимая жара, от которой лопались термометры99.

По воспоминаниям вольноопределяющегося И. Х. Баграмяна, этот период был наиболее сложным для движения – чувствительно возросло сопротивление местного населения и жандармерии, поход проходил в полупустынной местности в тяжелых климатических условиях: «…наиболее мучительной для нас была нестерпимая жара. Питьевую воду нам доставляли на верблюдах в бурдюках, но пока она доходила до нас, становилась безвкусной, теплой и не утоляла жажду»100. Обстановка ухудшалась по мере того, как войска удалялись от баз снабжения. «Жажда становилась все мучительней, – вспоминал другой участник похода. – В поисках воды приходилось отходить от дороги на десятки верст. Если находили болотистое место, то радости не было пределов. Припав к влажной земле губами, воду сосали вместе с грязью и тиной. Иногда солдат пытался выдавить воду из топкой земли каблуком сапога. Не всегда удавалось»101. Скверное качество воды привело к развитию дизентерии, а затем эпидемии холеры, резко увеличившей человеческие потери в русских войсках102.

Наступление было остановлено в 140 км от Багдада, еще ранее, к 12 марта 1916 г., русские войска прекратили преследование разбитого противника на Эрзерумском направлении103. Попытки русского командования оказать союзникам помощь путем наступления корпуса генерала Баратова из района Керманшаха на Багдад не спасли английский корпус. 4 (17) марта 1916 г. Алексеев в разговоре с Н. А. Кудашевым опять возвращается к турецкой теме. Крупный успех русской армии в Малой Азии – взятие штурмом Эрзерума 9 (22) февраля 1916 г. – ставил вопрос об использовании возможностей, им созданных. Вновь незначительность резервов Кавказской армии и невозможность, по мнению Алексеева, снятия с основного фронта «ни одного солдата», делала невозможным ни масштабное развитие успеха под Эрзерумом, ни оказание эффективной помощи отряду генерал-майора Ч. Таунсхенда104. Между тем блокада англичан под Кутом становилась все более тесной.

Положение Таунсхенда целиком зависело от снабжения по Тигру, и мушир К. фон дер Гольц-паша организовал 5 линий укреплений вдоль реки на дальних подступах к блокированному корпусу, в котором заканчивалось продовольствие. Таунсхенд обращался по радио к командованию с просьбами о поддержке, но оно не смогло пробиться через систему обороны, созданную под руководством Гольца. В ходе неудачных попыток оказать помощь своим товарищам британские экспедиционные силы потеряли около 23 тыс. человек убитыми и ранеными105. Это была последняя победа немецкого генерал-фельдмаршала. 72-летний командующий турецкими войсками умер от холеры 19 апреля 1916 г., но его войска уже обеспечили решение поставленной перед ними задачи. 26 апреля Таунсхенд, исчерпав все возможности обороны, встретился на Тигре с представителем турецкого командования полковником Халил-беем и обсудил условия сдачи. 29 апреля 1916 г., уничтожив все оружие и радио, после 143-дневной осады в плен сдалось 2500 английских и 9300 индийских солдат (сам Таунсхенд называет несколько другие цифры – 2970 британцев и приблизительно 6000 индийцев). Трофеями турок стали 40 орудий, 3 самолета, 2 речных парохода и 40 автомобилей106.

В последний момент по предложению Таунсхенда английское командование в Месопотамии с санкции своего правительства попыталось подкупить турок в лице Халил-бея, формально возглавлявшего осаду. За огромную по тем временам сумму – 1 млн фунтов – англичане хотели получить для осажденных войск право свободного выхода из блокированного урочища. Из этой затеи ничего не вышло, и сам факт переговоров пришлось скрывать от общественного мнения Великобритании. Турецкое радио возвестило о них миру, но англичане так ничего и не узнали до конца войны – хорошо сработала цензура107 (разумеется, сам факт сдачи не скрывали: о нем официально сообщили немедленно, уже 29 апреля 1916 г.)108. Несмотря на то что число сдавшихся было относительно невелико, оно вряд ли превышало ежедневные потери англичан во время битвы во Фландрии, но моральное значение турецкой победы не поддается переоценке. Это была самая массовая сдача в плен в истории британской армии между Йорктауном в 1783 г. и Сингапуром в 1942 г. Таунсхенд отправился в плен на Принцевы острова, сопровождаемый двумя офицерами его штаба, двумя британскими ординарцами и поваром-португальцем. Его солдатам не так повезло: 4 тыс. человек умерло в турецком плену109. Безусловно, что эта победа способствовала преодолению морального и политического кризиса в Турции, вызванного поражениями в Закавказье и в Малой Азии.

Определенные «успехи» были достигнуты противником и на море. В марте 1916 г. немецкая подлодка «UC-15», пришедшая в 1915 г. в Константинополь из Полы и переведенная оттуда весной 1916 г. в Евксиноград под Варной, провела ряд минных постановок на подступах к Севастополю. На одной из них 12 (25) апреля взорвался и погиб эскадренный миноносец «Живучий»110. В этот период немецкие моряки ставили у русских портов мины с надписями в болгарской орфографии «Христово Воскресение» – об обнаружении этого проявления типично европейского кощунства Морской генеральный штаб заявил 19 апреля (2 мая) 1916 г.111 Позже фотография этого Каинова дара была помещена в газетах112. Следует отметить, что, по собственному признанию германцев, собственно болгары в этих «забавах» участия не принимали113.

Ранним утром 24 апреля (6 мая)«Бреслау» подошел к незащищенной Евпатории, объявленной открытым портом (этот приморский город не имел даже оборудованного для приема пароходов порта – пассажиры и грузы разгружались на рейде). Разумеется, немцы пришли под Андреевским флагом. Примерно в 4 утра с дистанции около 300 м крейсер начал обстрел города, а также стоявших в гавани парусников и парохода Земского союза, выгружавшего зерно. За 45 минут было сделано от 50 до 60 выстрелов, в городе и на судах убито 4 и ранено 12 человек. Парусники и транспорт остались на плаву, в городе пострадали караимская синагога, гимназия, земское училище – военные, с точки зрения немцев и турок, цели. После обстрела крейсер быстро удалился114.

Разумеется, подобного рода достижения не могли серьезно повлиять на что бы то ни было. Туркам был необходим успех на русском фронте. Очевидно, их вдохновляли достижения, достигнутые в борьбе с англичанами. Кроме того, им необходимо было окончательно снять угрозу создания единого русско-британского фронта от Каспия до Тигра. Между тем корпус Баратова все же установил прямой контакт с союзниками на Тигре. Эту задачу выполнила «сотня особого назначения» – 2-я сотня 1-го Уманского казачьего полка – 104 казака и 5 офицеров под командованием сотника В. Д. Гамалия115. 26 апреля (9 мая) 1916 г. он получил приказ о выступлении от Баратова. Выбор генерала был естественным – сотник имел репутацию смелого, умного и одновременно осторожного командира116. Уже на следующий день его отряд вышел из Керманшаха и 9 (22) мая соединился с англичанами117.

Казаки совершили тяжелейший поход, пройдя 800 верст по пустыне118, по территории, контролируемой враждебно настроенным племенем луров119. При этом сотня потеряла всего лишь несколько лошадей. Главным препятствием похода были жара и болезни – почти все его участники переболели малярией120. Сотня подошла к англичанам незаметно121. Союзники были рады видеть в своем лагере казаков, встречи с которыми они совсем не ожидали. Не ожидали этого и турки – приняв сотню за авангард русских сил, они предпочли очистить передовые позиции на Тигре, которые безуспешно штурмовали англо-индийские войска во время блокады Таунсхенда в Куте122. 3 (16) июня сотня Гамалия соединилась с войсками Баратова в Майдеште, потеряв за весь поход 19 лошадей (на обратном пути была сделана попытка отравить коней)123. Все участники похода были награждены командующим Кавказской армией Георгиевскими крестами124. Частный успех казачьего рейда, разумеется, не привел практически ни к каким последствиям. В конце мая Ставка уже не надеялась на соединение с англичанами в Месопотамии125.

После капитуляции Таунсхенда в пользу Османской империи начала меняться и обстановка на Багдадском направлении. Регулярные турецкие войска, высвободившиеся после победы над англичанами, заставили Баратова перейти к обороне126. Для контрудара турки собрали 18 тыс. штыков и сабель и 54 орудия127. Таким образом, общая численность противника, нацелившегося против Керманшахского отряда, более чем вдвое превосходила его первоначальную численность. Между тем русские батальоны понесли значительные человеческие потери, сократившись с 1000 до 500–600 штыков. Внезапно проявившееся численное превосходство турок было поразительно не похоже на все то, с чем приходилось до этого сталкиваться128.

Русские войска вынуждены были готовиться к отступлению. Для того чтобы оно не было воспринято постоянно колеблющимся местным населением как бегство, было принято решение предварительно нанести удар по противнику129. После контрудара Баратову пришлось отойти к Керман-шаху – выдвинутое вперед расположение его сил становилось бессмысленным и опасным. При отходе Баратов приказал не оборонять городов и не взрывать мостов. Он считал необходимым избежать жертв среди мирного населения и сохранить коммуникации, которые пригодятся еще в будущем130. Продвижение противника в Персии временно удалось остановить к 1 (14) июня131. Тем не менее вскоре русское отступление продолжилось. 18 июня (1 июля) был оставлен Керманшах. Вскоре последовал приказ очистить и Хамадан132.

23 июня 1916 г. после проведенных между Лондоном и Петроградом консультаций было подписано англо-русско-персидское соглашение, по которому казачья бригада шаха разворачивалась в дивизию, а на юге под командованием Сайкса формировалась аналогичная бригада133. Сайкс выполнил это поручение, быстро сформировав пятитысячный «корпус южноперсидских стрелков», с помощью которого он двинулся в глубь Шираза134. Обе части – русская и английская – должны были стать опорой англо-русского влияния. Договор не был ратифицирован шахом и меджлисом – в тот же день турки заняли Хамадан и в Персии начался затяжной кризис. Тем не менее обе новые части были созданы. Дивизию возглавил генерал-майор барон В. Н. фон Майдель135. В Персии он имел титул сардара – маршала. Казачья дивизия была разделена на многочисленные отряды – Тегеранский, Исфаганский, Ардебильский, Гилянский и так далее – и использовалась для контроля над территорией и коммуникациями136.

Проблема обеспечения путей снабжения в Персии, разумеется, не решалась сразу же после подписания договора. К сентябрю 1916 г. силы Баратова прочно удерживали оборону в направлении на Казвин – Тегеран. Союзники контролировали значительные территории, не имея нигде сконцентрированных значительных сил. Бригада Сайкса была рассредоточена и так же действовала с помощью местных племенных вождей, один из которых был наследственным губернатором Шираза, изгнанным прогерманскими элементами. К октябрю 1916 г. «южно-персидские стрелки» заняли Керман, Иезд и Исфаган. До последнего города турки не дошли каких-то 100 км. В октябре Сайксу удалось поставить под свой контроль и Шираз137. Следующим шагом в плане его действий было объединение с Баратовым, для которого у англичан пока что не хватало резервов138.

События в Персии практически не оказали влияния на положение на Кавказском фронте. Лишь с конца июня в Малой Азии вновь начались бои местного значения, не имевшие, впрочем, каких-либо серьезных результатов, за исключением того, что 29 июня (12 июля) русские войска вновь овладели Мамахатуном. На этот раз турки готовились к отходу и подожгли город перед уходом139. В целом борьба на сухопутном фронте протекала без особых успехов для турок. Заметно успешнее их союзники действовали на Черном море. Днем 21 июня (4 июля)«Гебен» обстрелял Туапсе и потопил небольшой пароход «Князь Оболенский», стоявший на погрузке. Одновременно «Бреслау» подверг обстрелу Сочи. Крейсер выпустил по городу 6 снарядов, после чего сделал 2 бортовых залпа и ушел в море, потопив на подходе к Сочи пароход «Мария-Антуанетта». Вслед за обстрелами германские корабли удалились в Босфор140. Таким образом, германо-турецкие военно-морские силы продемонстрировали, что Черноморский флот не имеет полного контроля над морем. Это было серьезное, но не единственное достижение противника. Как известно, немцы – народ последовательный и пунктуальный. Они не собирались ограничиваться потоплением всего лишь одного русского плавучего госпиталя.

Уже 31 марта (13 апреля) 1916 г. российское общество Красного Креста заявило о начале подготовки замены потопленной «Португали»141. 23 апреля (6 мая) главноуправляющий Красным Крестом при Кавказской армии сообщил о начале работ для переоборудования парохода «Вперед» в госпитальное судно, рассчитанное на 120 коек142. Пароход был построен в 1898 г., имел 858 тонн водоизмещения и мог развивать скорость до 12 узлов143. 8 (21) мая 1916 г. «Вперед» был введен в строй Черноморского флота. Госпиталь был оборудован Красным Крестом и имел все необходимые опознавательные знаки последнего144. 13 (26) мая все работы на пароходе были завершены, и уполномоченный Красного Креста граф А. Тышкевич официально сообщил об этом в МИД с просьбой поставить в известность воюющие с Россией страны о появлении на Черном море нового плавучего госпиталя145, что и было вскоре сделано по надлежащим правилам в отношении как парохода «Вперед», так и другого плавучего госпиталя – «Атене»146.

В 4:30 25 июня (8 июля) 1916 г. «Вперед» вышел из Батума в Трапезунд за ранеными. В 9:35 немецкая субмарина без какого-либо предупреждения опять торпедировала и потопила русский плавгоспиталь. «Вперед» был потоплен в 32 милях от Батума и в 2 милях от берега, напротив Ризе. Основанием была та же легенда о буксировке военных барж (отметим, что Ризе находился уже в русском тылу). Так как на порядочность германских подводников уже особенно не полагались, «Вперед» находился в постоянной готовности к атаке. Перископ был замечен раньше, чем лодка сделала залп, в результате чего удалось спустить шлюпки на воду и спасти большую часть экипажа. Из 67 человек погибло только семеро: один санитар, мальчик-доброволец, один кочегар, четыре матроса и комендант судна[3] – отставной контр-адмирал А. К. Вильгельмс. Вновь последовал немедленный протест русского Красного Креста147.

Турки не торопились выражать свое сожаление и отказались от предоставления версии случившегося, мотивируя это тем, что потопившая госпиталь лодка все еще находится в море. Правительству Оттоманской Порты было предложено ответить на вопрос, было ли с его стороны своевременное признание парохода «Вперед» судном, находящимся под защитой Красного Креста148. Через посольство США был дан ответ – турки не признали подобной защиты за госпиталем «Атене». Терпение Петрограда и Могилева было не безгранично. Последовало решение – теперь турецкие госпитальные суда лишались защиты Гаагской конвенции 1907 г.149 В сложившихся обстоятельствах у русских властей не оставалось выбора, и госпитальные суда «Атене» и «Экватор» были переведены в разряд транспортов для перевозки раненых150. Последней страницей в этой истории был отказ русского правительства признать введенное для плавания по Черному морю госпитальное судно «Болгария». На запрос Софии через нидерландского посла было направлено разъяснение позиции России: последовал отказ151 ввиду невозможности соблюдения «условий взаимности», вызванного действиями Турции и Германии. Болгарскому правительству осталось только протестовать, что оно и сделало. София заявила официальный протест, утверждая, что она неизменно твердо следовала конвенции и что ответственность за возможные последствия ляжет на русскую сторону152.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Кавказский фронт, Персия и Месопотамия. Зима – весна 1915 г.

Из книги Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917). 1916 год. Сверхнапряжение автора Айрапетов Олег Рудольфович

Кавказский фронт, Персия и Месопотамия. Зима – весна 1915 г. В конце 1915 и начале 1916 г. Кавказская армия вынуждена была предпринять ряд крупных наступательных действий, нацеленных на предотвращение возможной активизации противника, и в том числе на оказание помощи


Кавказский фронт, Персия и Месопотамия. Весна – лето 1916 г.

Из книги Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917). 1915 год. Апогей автора Айрапетов Олег Рудольфович

Кавказский фронт, Персия и Месопотамия. Весна – лето 1916 г. Весной 1916 г. активизировали действия войска Баратова. 6(19) марта после двухчасового боя они взяли важный узел дорог и центр германской пропаганды – Исфаган. Занимавшие его бахтияры (местные кочевые племена) спешно


Планы Ставки в отношении Турции. Весна – лето 1916 г.

Из книги Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917). 1914 год. Начало автора Айрапетов Олег Рудольфович

Планы Ставки в отношении Турции. Весна – лето 1916 г. Даже после капитуляции Таунсхенда Ставка была готова продолжать сотрудничество с англичанами в Малой Азии. Алексеев считал, что оно значительно способствовало бы победе над Турцией. «Наши общие союзнические


Кавказский фронт и Персия. Лето – осень 1916 г.

Из книги автора

Кавказский фронт и Персия. Лето – осень 1916 г. В июле – августе 1916 г. русские войска сорвали план Лимана фон Сандерса, предусматривавший переход турецкой армий – в контрнаступление. 2-я турецкая армия должна была получить поддержку 3-й, в состав которой входили войска,


Балканы. Весна – лето 1916 г

Из книги автора

Балканы. Весна – лето 1916 г Летом планы в отношении возможного переворота в Болгарии продолжали обсуждаться в Ставке. Сазонов был настроен весьма критически относительно перспектив получить русофильское правительство в Болгарии. Судя по всему, министр иностранных дел


Кавказский фронт, Персия и Месопотамия Зима – весна 1915 г.

Из книги автора

Кавказский фронт, Персия и Месопотамия Зима – весна 1915 г. 1 См.: Корсун Н. Г. Алашкертская и Хамаданская операции на Кавказском фронте мировой войны в 1915 году. М., 1940. С. 13.2 Там же. С. 12.3 Корсун Н. Г. Эрзерумская операция на Кавказском фронте мировой войны в 1915–1916 гг. М., 1938. С. 17.4


Планы Ставки в отношении Турции Весна – лето 1916 г.

Из книги автора

Планы Ставки в отношении Турции Весна – лето 1916 г. 1 Наступление Юго-Западного фронта… С. 48.2 Алексеев М. В. Война 1877–1878 гг. на Азиатском театре. Действия Отдельного Кавказского корпуса с 12 апреля по 28 июня 1877 г. СПб., 1892. С. 13.3 Константинополь и Проливы. М., 1925. Т. 1. С. 213.4 Там же.


Кавказский фронт и Персия. Лето – осень 1916 г.

Из книги автора

Кавказский фронт и Персия. Лето – осень 1916 г. 1 Liman von Sanders O. Op. cit. P. 128; Зайончковский А. М. Указ. соч. Т. 2. С. 37–38.2 Русский инвалид. 2 июля 1916 г. № 175. С. 5.3 Русский инвалид. 4 июля 1916 г. № 177. С. 1.4 Русский инвалид. 11 июля 1916 г. № 184. С. 1.5 Бекгулянц Р. Пять дней в Байбурте (Впечатление


Балканы. Весна – лето 1916 г.

Из книги автора

Балканы. Весна – лето 1916 г. 1 Hindenburg P. Op. cit. NY., 1921. Vol. 2. P. 109–110.2 Константинополь и Проливы. Т. 1. С. 219.3 РГА ВМФ. Ф. 716. Оп. 1. Д. 186. Л. 83.4 Волков Е. Год борьбы за выступление Румынии // ВЕ. 1917. № 1. С. 303.5 Фалькенгайн Э. Указ. соч. С. 254.6 Price G. W. Op. cit. P. 90.7 Багров Л. Очерки Мировой войны на море //


Кавказский фронт: весна и лето 1915 г. Геноцид армян, ассирийцев и греков

Из книги автора

Кавказский фронт: весна и лето 1915 г. Геноцид армян, ассирийцев и греков Весной и летом 1915 г. активные действия возобновила Кавказская армия. Придя в себя после провала под Сарыкамышем, турецкое командование начало восстанавливать боеспособность своей 3-й армии


Кавказский фронт и Месопотамия осенью и зимой 1915 г.

Из книги автора

Кавказский фронт и Месопотамия осенью и зимой 1915 г. Приостановка активности на восточном направлении была недолгой. Успехи русского оружия в начале года, достижения на направлении Ван – Урмия весной – летом 1915 г. способствовали увеличению русского влияния в Иране. К


Кавказский фронт: весна и лето 1915 г. Геноцид армян, ассирийцев и греков

Из книги автора

Кавказский фронт: весна и лето 1915 г. Геноцид армян, ассирийцев и греков 1 Корсун Н. Г. Алашкертская и Хамаданская операции на Кавказском фронте мировой войны в 1915 году. М., 1940. С. 21.2 Лудшувейт Е. Ф. Указ. соч. С. 67.3 Корсун Н. Г. Указ. соч. С. 35.4 Русский инвалид. 31 марта 1915 г. № 71. С. 1.5


Кавказский фронт и Месопотамия осенью и зимой 1915 г.

Из книги автора

Кавказский фронт и Месопотамия осенью и зимой 1915 г. 1 Емельянов А. Г. Персидский фронт (1915–1918). Берлин, 1923. С. 8, 10.2 Калугин С. Персидская Казачья Его Величества Шаха Персии Дивизия // ВИВ. Париж, 1958. № 11. С. 16.3 The Times History and Encyclopedia of the War. Part 123. Vol. 10. December 26, 1916. P. 222–226.4 Емельянов А. Г.


Кавказский фронт: от Аджарии до Персии, зима 1914 – весна 1915 г.

Из книги автора

Кавказский фронт: от Аджарии до Персии, зима 1914 – весна 1915 г. 1 МасловскийЕ. В. Мировая война на Кавказском фронте. С. 30–31.2 Зайончковский А. М. Подготовка России к мировой войне (планы войны). С. 330–332; Масловский Е. В. Мировая война на Кавказском фронте. С. 32–33.3 Русский


Кавказский фронт: от Аджарии до Персии, зима 1914 – весна 1915 г.

Из книги автора

Кавказский фронт: от Аджарии до Персии, зима 1914 – весна 1915 г. Начало войны с Турцией, несмотря на многочисленные сообщения разведки и дипломатов, застало Россию врасплох. Для кавказско-малоазиатского направления существовало три варианта действий: 1) в случае


Кавказский фронт: от Аджарии до Персии, зима 1914 – весна 1915 г.

Из книги автора

Кавказский фронт: от Аджарии до Персии, зима 1914 – весна 1915 г. 1 МасловскийЕ. В. Мировая война на Кавказском фронте. С. 30–31.2 Зайончковский А. М. Подготовка России к мировой войне (планы войны). С. 330–332; Масловский Е. В. Мировая война на Кавказском фронте. С. 32–33.3 Русский