Глава 4 Система и средства обнаружения самолетов ВНОС

Глава 4

Система и средства обнаружения самолетов ВНОС

Прежде чем применить многочисленные средства ПВО, нужно было решить задачу обнаружения самолетов противника. Эта задача в основном возлагалась на службу ВНОС. От своевременности, точности, быстроты и четкости ее работы во многом зависел успех боевых действий всей противовоздушной обороны. Служба ВНОС на территории страны организовывалась по трем системам: кольцевой, сплошного поля и комбинированной.

Кольцевая система применялась в пунктах, для обороны которых имелось ограниченное число истребителей или же их вообще не было. Посты ВНОС располагались вокруг пункта, образуя одну или несколько кольцевых полос наблюдения на различном удалении от центра объекта обороны, в зависимости от времени, необходимого на приведение в боевую готовность зениток и других средств.

Сплошное поле постов ВНОС организовывалось в важнейших центрах страны, для обороны которых имелось значительное количество авиации. Система состояла из полосы предупреждения, как и в кольцевой системе, и самого сплошного поля наблюдения, включавшего несколько полос, непосредственно примыкавших друг к другу.

При комбинированной системе часть участков создавалась по принципу сплошного поля наблюдения, а часть – по кольцевому. Этот метод организации ВНОС применялся, когда нужно было обеспечить наблюдение на главных и второстепенных направлениях полетов авиации противника. Все эти системы были разработаны до войны и страдали определенным схематизмом.

Главным элементом службы ВНОС независимо от ее боевого применения являлся наблюдательный пост (НП), который обычно состоял из семи человек: начальника, заместителя и нескольких наблюдателей. Средством связи служил телефон и лишь в редких случаях радиостанция. НП также должен был быть оснащен биноклем, прибором прослушивания (звукоулавливателем), часами, компасом и в некоторых случаях примитивными высотными и курсовыми планшетами. Оснащение поста выглядело достаточно убогим, но другими средствами наша ПВО не располагала.

В процессе боевой работы наблюдатель был обязан:

– обнаружить в необъятном небе самолет;

– опознать его (определить национальную принадлежность);

– установить количество самолетов;

– определить направление полета;

– установить типы самолетов, количество моторов;

– определить их строй;

– измерить высоту полета;

– зафиксировать точное время пролета самолетов;

– донести эти сведения в штаб или на главный пост ВНОС. Надо признать, что эти задачи рядового наблюдателя, которые он должен был решить в ограниченный отрезок времени, выглядели явно невыполнимыми. Днем, при хорошей погоде и отсутствии источников шума, наблюдатель по звуку мотора мог обнаружить самолет на расстоянии до 10 км, а увидеть его на расстоянии до 6– 7 км. Оптические приборы (бинокль и подзорная труба) помогали лишь опознать самолет, но никак не могли служить средством его обнаружения. Понятно, что при ухудшении погоды результаты работы поста резко ухудшались. Не говоря уже о том, что ночью, в туман и при сильной облачности самолеты можно было обнаружить только на слух.

С опознаванием самолетов тоже была большая проблема. Государственная принадлежность надежно определялась по опознавательным знакам, однако четко увидеть их можно было только с расстояния не более полутора километров. Силуэты же самолетов были различимы в бинокль на высотах до четырех километров, и то если руки наблюдателя не дрожали от холода, страха, волнения или по другой причине. Высоту полета самолета наблюдатель определял с помощью высотного планшета, а чаще всего на глазок. Выяснение направления полета и строя самолетов при хорошей видимости являлось делом не очень сложным, но требовало определенного времени и выдержки. Засечка времени пролета вражеского самолета над наблюдательным пунктом была самой простейшей из вышеперечисленных операций. Результаты всех этих наблюдений должны были немедленно передаваться в вышестоящие инстанции.

При самой тщательной выучке и натренированности личного состава НП, во что верится с большим трудом, ему требовалось в лучшем случае (при благоприятных метеоусловиях, сравнительно небольшой высоте полета цели и скорости до 450 км/ч) от одной до полутора минут, чтобы как-то управиться со своими многочисленными обязанностями. Ночью, в туман, в пасмурную погоду, при большой высоте полета, НП мог справиться с задачей в лучшем случае частично, например, указав, что «над пунктом „А“ в сторону объекта „В“ в такое-то время пролетел какой-то самолет» [6].

Понятно, что с подобными средствами обнаружения, оповещения и связи было крайне сложно обеспечить эффективную деятельность сил и средств ПВО. В то же время служба на постах ВНОС являлась самой безопасной в войсках противовоздушной обороны. НП обычно располагались далеко от промышленных объектов и других возможных целей бомбардировок, поэтому вероятность попасть под обстрел или бомбежку была минимальной. За свои «сведения» наблюдатели обычно не несли никакой ответственности, т. к. установить, на какой в действительности высоте летели самолеты, и их точное количество командование все равно не могло. В то же время бойцы ВНОС считались полноценными военнослужащими со всеми вытекающими последствиями.

Прожекторы и звукоулавливатели

К средствам обнаружения можно также отнести и зенитные прожекторы, используемые для освещения целей и создания световых полей. В 1928 г. прожекторные батальоны получили на вооружение отечественную технику – станции 0-151 и звукоулавливатели ЗП-2. В 1931 г. советскими конструкторами было создано очередное «чудо техники» – станция-искатель «Прожзвук-1», в которой прожектор был синхронно связан со звукоулавливателем. Через четыре года в прожекторные полки поступили усовершенствованные станции-искатели «Прожзвук-4», включавшие звукоулавливатель ЗП-5 и синхронно связанную с ним через специальный пост управления прожекторную станцию 3-15-4. Искатель монтировался на шасси автомобиля ЗиС-6, а прожекторная станция с отражателем диаметром полтора метра – на автомашине ЗиС-12. Комплект дополняла специальная станция-сопроводитель. Теоретически для уверенного сопровождения цели этой системе было достаточно трех-четырех лучей.

Для связи с истребителями применялось еще одно «оригинальное» средство – «электрострела». Она представляла собой размещенный на земле электрический планшет в виде стрелы, который использовался для указания летчикам направления на пойманный лучами прожекторов самолет. Для организации связи между командными пунктами подразделений прожекторного полка предполагалось использовать гражданские линии связи ввиду отсутствия телефонного кабеля.

Прожектористы не особенно надеялись на свою «современную» технику и не ждали от установок звукоулавливателей особо успешных поисков самолетов противника. Они рассуждали весьма просто: раз дали – надо использовать. В конце концов, это лучше, чем ничего. Эти пресловутые звукоулавливатели изначально имели существенный недостаток, связанный с малой скоростью распространения звука в атмосфере и его подверженностью действию ветра. Между акустическим направлением на самолет, показываемым звукоулавливателем, и истинным направлением (оптическим) образуется угол запаздывания, величина которого тем больше, чем выше скорость самолета, что увеличивает погрешность в определении угловых координат. Это означало, что звукоулавливатель ориентировал зенитное орудие и луч прожектора на то место, через которое бомбардировщик уже пролетел. Естественно, что в таких условиях осветить и поразить огнем цель было очень трудно.

Задача несколько облегчалась при массированном налете. Тогда с помощью звукоулавливателя можно было определить примерный район пролета самолетов, после чего прожектор случайно мог осветить один из самолетов группы, скажем, летящий в ее хвосте[7]. Влияние ветра сказывалось и на дальности обнаружения цели. Если при безветренной погоде самолеты могли быть обнаружены на расстоянии 20—25 км, то при ветре, особенно порывистом, дальность резко падала, а при его скорости свыше 10 м/с обнаружение вообще становилось невозможным. Кроме того, ветер создавал шумовые помехи в звукоприемнике, что маскировало шум самолета.

Попытка компенсировать эти слабости увеличением числа прожекторов тоже не могла привести к положительным результатам. Точность обнаружения компенсировалась резким уменьшением дальности освещения из-за расщепления светового луча.

В 30-е гг. разрабатывались и экзотические проекты, в частности вариант обнаружения самолетов по их тепловому излучению. Однако в ходе экспериментов быстро выяснилось, что подобная система может работать только ночью на фоне безоблачного неба. Если же в атмосфере наблюдались облака или луна, слежение становилось невозможным из-за тепловых помех от этих объектов. Выявленные недостатки позволили быстро признать данный метод бесперспективным.

Понятно, что с вышеописанными средствами обнаружения, оповещения и связи было крайне сложно обеспечить эффективную противовоздушную оборону. Следовательно, нужна была совершенно новая техника для ПВО: во-первых, для разведки воздушных целей в системе ВНОС, во-вторых, для организации огня зенитной артиллерии и обеспечения действий истребительной авиации.

РУСы

Тем временем еще в 1932 г. инженер Управления ПВО Красной Армии П. К. Ощепков предложил новый подход к решению проблемы обнаружения воздушных целей, основанный на электромагнитной энергии. Конечно, он был не одинок в своих начинаниях. Идея военного инженера получила поддержку у начальника вооружений РККА маршала М. И. Тухачевского, который одобрил предложенную программу научно-исследовательских работ и обеспечил выделение необходимых средств. После проведения множества совещаний, согласований и объяснений с различными маститыми академиками, которые выражали сомнения в новациях безвестного инженера, летом 1934 г. наступил период разработки и испытаний опытных образцов аппаратуры по радиообнаружению самолетов. Работы по новой техники велись широким фронтом в различных научно-исследовательских институтах страны, которые курировались НИИ связи Красной Армии.

Параллельно с этим работы по созданию РЛС[8] для зенитной артиллерии велись под крылом Главного артиллерийского управления (ГАУ). Поскольку в середине 30-хгг. проблемы возникновения широкомасштабной войны выглядели достаточно отдаленными, то работы по созданию новой техники шли довольно медленно, методом проб и ошибок. Виной тому было также недостаточное теоретическое обоснование. Зачастую желания военных и возможности ученых резко расходились. Не обошлось и без бюрократических проволочек. Так, в конце 1936 г. по распоряжению наркома Ворошилова, мягко говоря, не отличавшегося особыми техническими познаниями, руководство работами по радиообнаружению от управления ПВО РККА было передано Техническому управлению Красной Армии, которому требовалось определенное время на освоение новой тематики. Замедлению темпа работ весьма способствовали и репрессии 1937—1938 гг., косвенным образом задевшие и армейских технических специалистов. Форсирование работ началось лишь в преддверии начала Второй мировой войны, как говорится, жизнь заставила.

После напряженной работы в НИИИС РККА была наконец разработана система радиообнаружения «Ревень», которая после доработки и полевых испытаний только в октябре 1939 г. была принята на вооружение под наивным названием РУС-1 (радиоулавливатель самолетов). Эта очень громоздкая станция, смонтированная на 16 (!) автомашинах, прошла проверку боем во время войны с Финляндией. Первобытный радиотехнический монстр мог обеспечивать дальность обнаружения самолетов на расстоянии до 90 км. Сложность в эксплуатации привела к тому, что весной 1940 г. эта техника была отправлена в Закавказье. До начала войны успели выпустить 45 комплектов РУС-1[9]. Дальнейшее их производство было прекращено, т.к. на вооружение постов ВНОС в июле 1940 г. начала поступать РЛС дальнего обнаружения РУС-2, обладавшая более высокими тактико-техническими данными. Эта станция под названием «Редут», построенная на импульсном принципе, обеспечивала дальность обнаружения самолетов противника до 120 км. Причем монтировался комплект уже только на трех автомашинах.

РУС-2 была значительным шагом вперед, т.к. позволяла не только выявлять бомбардировщики на большом расстоянии и практически на любой высоте, но и непрерывно определять их дальность, азимут и даже скорость полета. С помощью этой РЛС командование ПВО теоретически могло наблюдать за изменением обстановки в воздухе в радиусе 100 км, определять силы противника и даже в какой-то степени его намерения, т.е. куда и сколько самолетов направляется, какому объекту угрожает наибольшая опасность и т.п. Получая данные о воздушной обстановке от нескольких станций РУС-2, находящихся в оперативно-тактическом взаимодействии, и нанося их на карту-планшет, командование ПВО района или зоны имело возможность непрерывно и более или менее достоверно, не надеясь на «слухачей-глухарей» пунктов ВНОС, следить за действиями противника и наиболее целесообразно планировать и использовать свои силы и средства.

Звукоулавливатель на боевой позиции

РЛС дальнего обнаружения РУС62 «Редут».

Слева – принимающая станция, справа – излучающая станция

Поступление в войска ПВО станций новых РЛС привело к тактико-технической революции в службе воздушного наблюдения и позволило при их грамотном использовании значительно повысить эффективность ПВО страны. Уже в процессе изготовления опытной партии станций РУС-2 выявилась возможность их радикальной модернизации за счет замены двухантенной системы на одноантенную, смонтированную только на двух автомашинах, что значительно облегчило ее дальнейшую эксплуатацию.

В мае 1941 г. были проведены испытания новой РЛС, которые подтвердили ее высокие характеристики. Однако массовое производство этой технической новинки развернуто не было, и до начала войны успели выпустить всего 10 комплектов РУС-2[10] . Получилось, что новая техника поступила в войска в очень ограниченном количестве, а учитывая большие пространства СССР и огромное число защищаемых ПВО объектов, понятно, почему пришлось первые годы войны в основном рассчитывать на глаза и уши постов ВНОС.

МПВО

Строительство укрытий и бомбоубежищ, подготовка населения к действиям в условиях налетов вражеской авиации, а также ликвидация последствий бомбардировок лежали на плечах формирований местной противовоздушной обороны (МПВО). Их бойцы также отвечали за учет убытков и повреждений, оказание помощи пострадавшим, обезвреживание неразорвавшихся бомб.

Местная ПВО имела свою разветвленную структуру во главе с Главным управлением (ГУ МПВО), подчинявшимся непосредственно Наркомату внутренних дел (НКВД). На каждом предприятии был создан штаб МПВО во главе с одним из руководящих работников и сформированы объектовые и цеховые формирования. С 1940 г. стали регулярно проводиться объектовые, районные, городские и областные учения по местной противовоздушной обороне. Так, 30 октября на артиллерийском заводе № 92 в Горьком прошли очередные учения по МПВО. В 20.00 по местному времени был подан учебный сигнал «Воздушная тревога». В течение часа заводской штаб проверял явку членов команд на свои посты, приведение в боевую готовность сил и средств пожаротушения, а также светомаскировку зданий и цехов. Затем в 21.00 прозвучал сигнал «Отбой ВТ». Результаты учений показали плохое затемнение ряда объектов, хаотичность действий некоторых лиц, отвечавших за него. В связи с этим в ноябре началось проектирование единого плана светомаскировки завода. В течение 24—25 декабря 1940 г. в Горьком проводились городские учения по МПВО. Причем утром первого дня в городе было введено «Угрожаемое положение», а в 19.30 второго дня подан сигнал «ВТ».

В 1941 г. учения на городском и районном уровне еще более участились. 14 марта в Кагановичском районе[11] с 18.00 до 22.00 объявлялось «Угрожаемое положение». Затем жители района уже в течение пяти суток – с 25 по 30 марта – жили и работали в условиях учебного «УП». При этом четыре раза давался сигнал «Воздушная тревога», в частности 26 марта в 21.00. Подобные мероприятия, по замыслу городского и районных штабов МПВО, должны были приучить людей к жизни в условиях военного времени, а также научить четко различать подаваемые сигналы и порядок действий после них. Как показали последующие годы, подобные учения были отнюдь не излишни.

Ликвидация последствий бомбардировок противника также входила и в функции пожарной охраны, тоже входившей в структуру НКВД. Ге боевыми подразделениями были военизированные пожарные части (ВПЧ), оснащенные пожарными автонасосами ПМЗ-5 и ПМЗ-6, созданными на базе автомобилей ЗиС-5.