БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ НА РУМЫНСКОМ ФРОНТЕ

БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ НА РУМЫНСКОМ ФРОНТЕ

На Румынском фронте политическая обстановка в послеоктябрьский период была еще сложней, чем на соседнем Юго-Западном. Хотя и здесь и там на ход событий повлияли выступление Центральной рады, вмешательство румынской армии, воздействие дипломатических и военных миссий Антанты. Напомним: в состав Румынского фронта входили русские (4, 6, 8 и 9-я) и румынские (1-я и 2-я) армии, причем две русские армии (6-я и 9-я) дислоцировались на румынской территории. Штаб фронта находился в городе Яссы (Румыния), где также располагались румынское командование и миссии Антанты. Номинально главнокомандующим армиями Румынского фронта был румынский король Фердинанд I, но фактически — его помощник, главнокомандующий русскими армиями этого фронта генерал от инфантерии Д.Г. Щербачев.

В период Октября Ставка Верховного главнокомандующего и ее руководящее «ядро» связывало свои планы с этим генералом. Ставка с основанием полагала, что поскольку в распоряжении Щербачева находилась значительная часть русских армий — четыре из четырнадцати, а также две румынские, он в состоянии объединить все антибольшевистские силы и бросить их на борьбу с новой властью. Так, буквально в канун Октября начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенант Н.Н. Духонин предложил ему принять верховное командование. И только практическая невозможность осуществления этого замысла не позволила Щербачеву занять высшую должность в российских вооруженных силах{418}.

Небезынтересно, что в разговоре по прямому проводу с Щербачевым, состоявшемся 17 ноября (незадолго до взятия Ставки отрядами Н.В. Крыленко), Духонин, к тому времени уже временно исполняющий должность Верховного главнокомандующего, вновь поднял этот вопрос: «В том случае, если бы я выбыл из строя, то в таком случае я буду просить вас принять на себя обязанности Главковерха. Могу ли я на это рассчитывать?». И хотя в своем ответе генерал успокоил Главковерха (Верховного главнокомандующего): «Я уверен, что все будет благополучно… С своей стороны исполню все, что вы укажете…», он, конечно, понимал, что дни Ставки уже сочтены{419}.

Возлагая надежду на свои довольно сильные позиции, обусловленные спецификой фронта (удаленность от России, дислокация армий на украинской и частично на румынской территории, слабость местных большевистских организаций и т.д.), Д.Г. Щербачев, лидеры фронтовых эсеровских и меньшевистских организаций, комиссар Временного правительства на Румынском фронте правый эсер Э.Н. Тизенгаузен сосредоточили усилия на том, чтобы не допустить перехода под большевистский контроль этого фронта, самого многочисленного в русской армии. Его командованию удалось на определенный период затормозить большевизацию солдатских комитетов и сохранить за собой руководство над большинством армий (4, 6 и 9-й) до конца ноября. Характерно, что командующий 4-й армией генерал от инфантерии А.Ф. Рагоза и командующий 6-й армией генерал от кавалерии А.А. Цуриков оставались на своих постах еще и в начале декабря, в то время как на других фронтах командармы были давно смещены. Сам же Щербачев командовал фронтом до марта 1918 г., т.е. до его ликвидации.

Как вытекало из переговоров штаба фронта со Ставкой, Щербачев 30 октября доносил, что он на данный момент является хозяином положения на фронте и что «имеют место только митинги отдельных частей». Комиссар фронта информировал Ставку, что в армиях царит «исключительное спокойствие»{420}. Даже австро-венгерское командование обратило внимание на то, что 4, 6 и 9-я армии вплоть до конца ноября не подверглись большевистскому влиянию и находились в подчинении командования. По мнению командования противника, Щербачев смог противопоставить себя новой власти, так как располагал румынскими армиями{421}.

Процесс большевизации Румынского фронта тормозился и таким фактором, как поддержка значительной частью солдатских масс эсеровской, меньшевистской, а также партий украинских социалистов (на этом фронте, как и на Юго-Западном, только в значительно большем количестве, находились солдаты-украинцы). Все это привело к затяжной борьбе за власть различных политических сил на этом фронте.

Важным фактором стало и то, что местные лидеры эсеров и меньшевиков поспешили перехватить инициативу у большевиков, проявленную ими на других фронтах, и сами 26 октября создали ВРК Румынского фронта с резиденцией в Яссах. Этот ревком был сформирован из представителей фронтового отдела Центрального исполнительного комитета советов и солдатских (матросских) комитетов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области (Румчерода)[2], комиссариата Временного правительства фронта и командования. В его состав вошли фронтовой комиссар Э.Н. Тизенгаузен, его помощник эсер Андрианов, от фронтового отдела Румчерода — комиссар Временного правительства 6-й армии правый эсер Г.И. Лордкипанидзе (председатель), Хаджи-Лазарь, Лозовой, Веселков, Моночиненков, Полыгач, от штаба главнокомандующего армиями Румынского фронта — подполковник Дубяго{422}.

В принятой в тот же день декларации фронтовой ревком объявил, что своей главной задачей он считает борьбу «за сохранение порядка и спокойствия» на фронте и в тылу, дабы не дать врагу «воспользоваться критическим положением страны». Далее в декларации подчеркивалось, что для достижения поставленной задачи «фронтовой ВРК в полном согласии с представителями фракций эсеров, меньшевиков и большевиков решил взять всю полноту общественной и политической власти в свои руки». В декларации предлагалось также создать в армиях, корпусах и дивизиях фронта военно-революционные комитеты, в задачу которых должно входить установление контроля над телеграфом и радиостанциями. Кроме того, в одном из пунктов декларации говорилось об оставлении на своих местах комиссаров Временного правительства. Фронтовой ВРК также предложил сформировать «сводную революционную дивизию» для отправки ее в Петроград на помощь Временному правительству{423}.

Следует отметить, что Румчерод пытался сформировать для поддержки Керенского «отряд особого назначения» численностью в 3000 человек. Однако как большевики не смогли направить с Северного и Западного фронтов реальную помощь Петроградскому ВРК, так и ревком Румынского фронта был не в состоянии оказать помощь Временному правительству. Дело в том, что, как и на других фронтах, на Румынском солдаты противились развязыванию гражданской войны, и все их помыслы сводились к заключению мира. Об этом свидетельствуют многочисленные сводки сведений командования о настроении в войсках, резолюции и постановления солдатских митингов{424}.

С целью закрепления своей власти на Румынском фронте эсеро-меньшевистский фронтовой ревком с согласия Румчерода созвал Чрезвычайный съезд Румынского фронта. Он состоялся 31 октября — 1 ноября в румынском городе Романе (Румыния). В соответствии с реальным соотношением политических сил на фронтах, что впоследствии подтвердили и выборы в Учредительное собрание, из 180 делегатов 108 были эсерами, 40 — меньшевиками, а большевики располагали лишь 25 мандатами. Председателем съезда был избран комиссар Временного правительства 6-й армии правый эсер Г.И. Лордкипанидзе. Среди присутствующих разгорелась острая полемика по вопросу о текущем моменте, и в результате эсеро-меньшевистскому руководству съезда удалось поставить на голосование резолюцию, в которой указывалось на несвоевременность вооруженного восстания в Петрограде. А фракция эсеров даже настояла на внесении в нее дополнения, осуждавшего восстание.

Большевистская фракция отказалась голосовать и в то же время приняла резолюцию, где признавалась необходимость создания «однородной» демократической власти в государстве, формирование которой, как гласил этот документ, следует доверить Комитету спасения Родины и революции, созданному в Петрограде в ночь на 26 октября. Необходимо отметить, что к моменту открытия фронтового съезда Комитет распался, а его деятели образовали в конце ноября Союз защиты Учредительного собрания.

После вынесения на голосование резолюции о непризнании власти Совета народных комиссаров большевики в знак протеста ушли со съезда, однако согласились на участие во вновь созданном съездом фронтовом ВРК и оставили список своих кандидатов (П.И. Баранов, B.C. Корнев и С.Д. Чекалин){425}. Все это свидетельствовало об организационной слабости большевиков фронта и их опасениях потерять и без того малое влияние в солдатской массе. Их слабость на тот момент объясняется тем, что фронтовой комитет РСДРП(б) был создан довольно поздно, 31 октября, на съезде в Романе, а в 4, 6 и 9-й армиях — еще позднее.

Следует отметить, что вхождение всего трех большевиков в состав эсеро-меньшевистского фронтового ВРК, естественно, не могло оказать какого-либо влияния на его деятельность. Позже, на состоявшейся 27–30 ноября в Кишиневе конференции большевистских организаций Румынского фронта, Баранов, Корнев и Чекалин признали, что их членство в его составе было политической ошибкой. В частности, один из них — руководитель фронтового комитета РСДРП(б) Баранов — связывал это со слабостью и даже отсутствием в то время в значительной части армий фронта большевистских организаций, а другой, Корнев, вынужден был признать, что «в Военно-революционный комитет Румфронта мы попали в меньшинстве: на три большевика приходится десять человек эсеро-меньшевистского блока. В нашей борьбе с ними мы могли оказывать только нравственный отпор. Для активной же борьбы нас было слишком мало»{426}.

Сразу же после съезда фронтовой ревком приступил к созданию в частях и соединениях фронта сети военно-революционных комитетов. 5 ноября в приказе фронтового ВРК, изданном за подписями помощника главнокомандующего армиями Румынского фронта генерала от инфантерии Д.Г. Щербачева, начальника штаба главнокомандующего армиями Румынского фронта генерал-майора Г.Н. Вирановского и товарища председателя фронтового ВРК Веселкова, предписывалось сформировать военно-революционные комитеты — армейские, корпусные, дивизионные и гарнизонные{427}. В своей телеграмме от 11 ноября, адресованной солдатским комитетам фронта, фронтовой ВРК расписал принцип конструирования этих органов. В частности, все армейские военно-революционные комитеты должны быть образованы из представителей эсеров, меньшевиков, большевиков и украинских социалистов на паритетных началах{428}.

Руководствуясь приказами и инструкциями фронтового ВРК, армейские эсеры и меньшевики, поддержанные командованием, покрыли весь Румынский фронт сетью своих военно-революционных комитетов. Эсеро-меньшевистские ВРК были созданы во всех армиях и большинстве корпусов и дивизий фронта{429}. Составлявшие меньшинство в этих органах, большевики были не в состоянии помешать эсеро-меньшевистскому большинству принимать свои решения по обсуждаемым на заседаниях военно-революционных комитетов вопросам.

8-я армия. Более сильные позиции занимали большевики находившейся на правом фланге фронта 8-й армии, поддерживавшие оживленные связи с тылом, прежде всего с Петроградом. В этой армии явочным порядком возникли первые большевистские ревкомы на Румынском фронте. Их образованию в значительной степени способствовало и то обстоятельство, что местные большевики первыми вышли из объединенной социал-демократической организации и на прошедшей 29 сентября в городе Могилеве-Подольском 1-й армейской конференции социал-демократических организаций образовали самостоятельную организацию. Кроме того, они имели свой печатный орган — газету «Красное знамя», со страниц которой вели антивоенную и антиправительственную пропаганду среди солдат.

Большое значение для сплочения большевистских сил в этой армии имела 2-я конференция большевиков 8-й армии, проходившая с 28 по 30 октября также в Могилеве-Подольском. В ее работе приняло участие 297 делегатов, представлявших более 7000 большевиков различных частей и соединений армии. Обсудив информацию об октябрьских событиях в Петрограде, конференция приняла резолюцию, в которой заявила, что приветствует Петроградский ВРК и готова, если понадобится, оказать ему вооруженную помощь. В резолюции также отмечалось, что конференция призывает всех армейских большевиков «приложить все усилия для организации и сплочения революционных сил в полках, дивизиях, корпусах и во всей армии»{430}.

Самые первые большевистские военно-революционные комитеты в 8-й армии были образованы в частях 11-го и 33-го армейских корпусов, несколько позже — в 16-м, 23-м армейских и 2-м кавалерийском корпусах. При этом следует подчеркнуть, что там, где были переизбраны солдатские комитеты и в них преобладало влияние большевиков, процесс создания большевистских военно-революционных комитетов и взятие ими власти проходили достаточно быстро и организованно.

Такое положение создалось в 13-м Заамурском пограничном пехотном полку, входившем в состав 2-й Заамурской пограничной пехотной дивизии (33-й армейский корпус). Здесь 27 октября по инициативе председателя полкового комитета большевика И.Ф. Кучмина был образован полковой ВРК. В изданном на следующий день приказе № 1 полкового ревкома солдатам было объявлено о том, что вся власть «в полку перешла в руки Военно-революционного комитета»{431}. На факт создания большевиками полкового ревкома незамедлительно отреагировали их политические противники. В телеграмме уполномоченных комиссара Временного правительства при 8-й армии Зайченко, Малютина и Армадедова, отправленной 31 октября командующему 8-й армией генерал-лейтенанту Н.Л. Юнакову, они докладывали о том, что «в 13 пограничном полку с 27 октября образовался самочинным порядком военно-революционный комитет, образованный по инициативе председателя полкового комитета солдата Кучмина. Комитет захватил [в] свои руки власть [в] полку, держит под контролем телефон и наблюдает за сношениями ком[андира] полка вверх и вниз, подвергая все цензуре и допуская лишь то, что признает нужным в своих целях»{432}.

С первых дней своей деятельности полковой ревком стал подвергаться гонениям со стороны своих политических противников. Уже 31 октября вышестоящий эсеро-меньшевистский ВРК 2-й Заамурской пограничной пехотной дивизии в своем приказе № 1 осудил действия большевиков и заявил, что он признает только те ревкомы, которые создаются в соответствии с указанием командования и «председателя коркома (корпусного военно-революционного комитета. — С.Б.) 33 [армейского корпуса]… коим только и присваивается вся полнота власти… Образование Военно-революционного комитета в 13-м полку, присвоившего себе всю полноту власти [признаем] самочинным и противозаконным»{433}.

К изложенному следует добавить, что командование полка, эсеры и меньшевики из полкового солдатского комитета предприняли попытку в противовес образовавшемуся большевистскому полковому ВРК, создать свой ревком. Об этом свидетельствует, в частности, протокол состоявшегося 2 ноября общего собрания полкового солдатского комитета 13-го Заамурского пограничного пехотного полка. Эсеры и меньшевики поставили на нем в повестку дня вопрос «Об организации в полку Военно-революционного комитета… который в зависимости от полкового комитета следил бы за политической жизнью…»{434} Однако более многочисленная большевистская фракция солдатского комитета этого не допустила.

3 ноября командование 33-го армейского корпуса доносило в штаб 8-й армии, что председатель полкового и военно-революционного комитетов И.Ф. Кучмин пользуется большим авторитетом в 123-м Заамурском пограничном пехотном полку и выступает «с успехом на всех митингах, проповедуя усердно лозунги большевиков». В донесении указывалось, что «в частях, где вожаки большевизма наиболее энергичны и влиятельны, идеи большевизма начинают облекаться в реальную форму (…образование самочинного революционного комитета в 13-м полку…)»{435}.

Большевистский ВРК возник и в 165-й пехотной дивизии 11-го армейского корпуса. По его приказу ревкомы были образованы во всех полках дивизии и наделены широкими полномочиями. Среди последних важно выделить следующие: «1) Военно-революционный комитет, как обладающий всей полнотой власти в полку, берет на себя право строжайшего контроля всех устных и письменных распоряжений командира полка и всего командного состава. 2) Все распоряжения и приказания, не исключая и оперативных, касающиеся полка, отдаются с ведома Военно-революционного комитета. 3) Военно-революционный комитет контролирует распоряжения полкового исполнительного комитета… 5) В случае неисполнения приказов и распоряжений, подписанных председателем или одним из членов Военно-революционного комитета, подобные лица будут караться всей строгостью военно-революционной власти»{436}. Как видно из приведенного приказа, под контроль большевистских ревкомов подпадала деятельность не только командного состава, но и солдатских комитетов. Таким образом, здесь ревкомы были поставлены над своими же солдатскими комитетами. Следует добавить, что большевистский ВРК этой дивизии под руководством большевика Данынина сделал даже попытку арестовать членов эсеровской и меньшевистской фракций армейского исполнительного комитета 8-й армии, однако солдаты дивизии помешали ее осуществлению{437}.

В 32-й пехотной дивизии этого же корпуса 26 октября также возник боевой большевистский орган, который получил название Исполнительный дивизионный комитет большевиков. 27 октября он довел до сведения командования, что «принял всю полноту власти»{438}.

Обеспокоенный появлением в 8-й армии военно-революционных комитетов большевистского направления, эсеро-меньшевистский ВРК Румынского фронта 30 октября обратился с телеграммой ко всем армейским комитетам фронта, в которой призывал их исполнять только его распоряжения. «Ввиду того, что в данное время образовались самочинные организации, требующие подчинения своей власти, — говорилось в телеграмме, — вновь подтверждается, что исполнять необходимо распоряжения, идущие только через военно-революционный комитет Румфронта»{439}.

Однако в целом политическая обстановка, сложившаяся в 8-й армии, по сравнению с Северным и Западным фронтами, не давала еще возможности большевикам взять власть. 7 ноября солдатский комитет вышеупомянутой 32-й пехотной дивизии и уполномоченные от организации солдат-крестьян решили организовать при дивизии совет солдатских депутатов, которому и была передана вся полнота власти. Причем в его состав полностью вошли исполнительный солдатский комитет дивизии, пять представителей организации солдат-крестьян, три делегата от дивизионной рады, один от мусульманского бюро дивизии и только по одному представителю от политических партий{440}. Создание этого многопартийного органа означало неудачу попыток большевиков взять власть в дивизии в одностороннем порядке.

Первыми в 8-й армии повели борьбу за переизбрание эсеро-меньшевистских ревкомов большевики 33-го армейского корпуса, имевшие наиболее сильную партийную организацию. На состоявшемся 6 ноября съезде большевиков частей и соединений этого корпуса под председательством И.Ф. Кучмина было принято постановление «образовать во всех частях военно-революционные комитеты…»{441}

Во исполнение этого постановления в частях корпуса большевики провели собрания солдатских комитетов, где ставили вопрос о переизбрании эсеро-меньшевистских ВРК и создании своих большевистских. В частности, на состоявшемся 12 ноября объединенном заседании ротных, командных и полкового комитетов 22-го Туркестанского стрелкового полка, которое вел председатель полкового комитета подпоручик большевик В. Овчинников, в повестку дня был поставлен вопрос «о переизбрании корпусного Военно-революционного комитета». Заседание единогласно проголосовало за резолюцию, ранее принятую объединенным собранием солдатских комитетов и ревкомов 2-й Заамурской пограничной пехотной дивизии, 6-го Заамурского пограничного пехотного, 22-го Туркестанского стрелкового и 697-го пехотного Проскуровского полков, в которой говорилось, что «ввиду несоответствия Военно-революционного комитета 33-го корпуса… требуем смены членов названного Комитета…». К резолюции собранием даже было сделано добавление: «в случае отказа принять самые решительные меры»{442}.

Состоявшийся 16–17 ноября в городе Хотине корпусной съезд приветствовал новую власть, отстранил от должности комиссаров Временного правительства и заменил их большевиками из числа своих делегатов, а также лишил полномочий эсеро-меньшевистский корпусной ревком корпуса, избрав новый большевистский во главе с большевиком Я.М. Муравником{443}. Вскоре корпусной ВРК сообщил частям 33-го армейского корпуса, что «новые военно-революционные комитеты являются высшими и единственными органами власти, которым в пределах части должны подчиняться все остальные организации и командный состав этой части»{444}.

Вслед за 33-м армейским корпусом, в конце ноября, большевики образовали свой новый ВРК 16-го армейского корпуса, а эсеро-меньшевистский ревком распустили. 2 декабря на объединенном заседании ВРК корпуса с представителями 41, 47 и 160-й пехотных дивизий постановили послать советскому правительству резолюцию, в которой докладывалось, что «весь 16-й корпус стоит всецело на стороне Совета народных комиссаров»{445}.

Одновременно с взятием власти снизу большевики 8-й армии развернули борьбу со своими политическими противниками за созыв армейского съезда, на котором рассчитывали создать свой большевистский ревком. 21–30 ноября в Могилеве-Подольском состоялся 2-й съезд 8-й армии, который прошел под влиянием большевиков, так как они были на съезде наиболее многочисленной фракцией (150 делегатов), к тому же в блоке с левыми эсерами (75 делегатов) и меньшевиками-интернационалистами (14 делегатов) имели значительное большинство. Правое крыло, составлявшее 130 делегатов (правые эсеры, меньшевики-оборонцы и украинские социалисты), оказавшись в меньшинстве, не смогло повлиять на политическую направленность съезда. В итоге большинством голосов на нем были приняты резолюции, предложенные большевиками.

Съезд осудил эсеро-меньшевистские армиском и армейский ВРК и лишил их полномочий. Совнарком признавался единственной властью в стране. Съезд объявил о поддержке всех декретов и распоряжений новой власти. Во вновь избранный состав армискома вошло 89 человек, в том числе 37 большевиков и 18 левых эсеров, 25 меньшевиков и эсеров правого блока, 3 меньшевика-интернационалиста и 6 украинских социалистов{446}. От большевиков в состав армискома вошли: Б.И. Солерс, Г.В. Знаменский, Т.Н. Хохлов, М.Т Бутов, Г.И. Трифонов, В.А. Басенко, Охитович, Жульдыбин и др. На общем собрании армискома, состоявшемся 1 декабря, был избран его президиум под председательством Б.И. Солерса{447}. Съезд отстранил от должности комиссара Временного правительства и избрал советским комиссаром 8-й армии Г.И.Трифонова, а его помощником В.А. Басенко{448}.

Во исполнение решения съезда, президиум армискома образовал 2 декабря новый ВРК 8-й армии. В его состав вошло 18 человек, из них 10 — от левого блока (в том числе от большевиков Б.И. Солерс, Т.Н. Хохлов и др.), 3 — от меньшевиков-оборонцев и правых эсеров и 5 — от украинских социалистов. Председателем армейского ВРК был избран большевик Г.В. Знаменский{449}. В соответствии с решением съезда армейский ВРК упразднил комиссариат Временного правительства и принял у него все дела, о чем 6 декабря было доложено в Совнарком{450}. Штаб 8-й армии был взят под контроль армейского ВРК, а командующему армией генерал-лейтенанту Н.Л. Юнакову было предписано подчиняться только распоряжениям советского правительства, армискома и армейского ВРК{451}.

В остальных армиях фронта в это время, как уже отмечалось, в основном действовали ревкомы, в составе которых большевики были в меньшинстве. Эти комитеты стояли на политической платформе Чрезвычайного съезда Румынского фронта, о работе которого говорилось выше, и высказывались за однородно-социалистическое правительство. Политические противники большевиков с полным основанием считали создание этих ревкомов своим успехом и препятствовали взятию власти сторонниками Совета народных комиссаров.

4-я армия. Здесь, как и в 8-й армии, большевистские ревкомы стали (хотя и позднее) возникать в тех дивизиях и корпусах, где особенно были сильны организации большевиков. Наиболее крепкие большевистские организации действовали в частях 24-го армейского корпуса. Борьбу за создание нового большевистского корпусного ВРК возглавили большевики входившей в его состав 48-й пехотной дивизии. На созванном 17–19 ноября по инициативе большевиков чрезвычайном съезде 48-й пехотной дивизии был создан новый большевистский дивизионный ВРК, незамедлительно взявший власть в дивизии в свои руки. По его приказу был арестован не подчинившийся новой власти командир дивизии генерал-майор Е.О. Новицкий.

Кроме того, дивизионный ВРК направил 19 ноября боевой отряд большевистски настроенных солдат в село Команешти, где размещался штаб корпуса. Здесь под угрозой вооруженного воздействия боевым отрядом был распущен эсеро-меньшевистский корпусной ревком и арестован весь командный состав корпуса. В тот же день, 19 ноября, из отдела генерала-квартирмейстера штаба 4-й армии телеграфировали в штаб Румынского фронта, что «сотней солдат-большевиков арестован весь штакор 24 (штаб 24-го армейского корпуса. — С.Б.), включая и комкора (командира корпуса. — С.Б.), все офицеры гарнизона, а также и революционный комитет, стоявший за продолжение войны. Большевиками заняты телеграф, телефон и все помещения штакора»{452}.

На следующий день, 20 ноября, по инициативе большевиков был сформирован временный большевистский ВРК 24-го армейского корпуса. В его состав вошли также члены ревкома 48-й пехотной дивизии большевики Курочкин, Рыбак, левый эсер И.С. Кондурушкин и другие.

Новый корпусной ВРК объявил о переходе власти в корпусе в его руки{453}.

По решению временного корпусного ревкома в городе Роман, где размещался штаб 4-й армии, 21 ноября вооруженный отряд, созданный из большевистски настроенных солдат, занял штаб, отдел генерала-квартирмейстера и телеграф, арестовал часть членов эсеро-меньшевистского армискома. 22 ноября прежний комиссариат 4-й армии, во главе которого стоял комиссар Временного правительства В.А. Алексеевский, передал во все части и соединения армии телеграмму о том, что он прекращает свою деятельность. Вместо эсеро-меньшевистского был создан временный большевистский ВРК 4-й армии во главе с И.С. Кондурушкиным{454}.

23–24 ноября под председательством прапорщика А.С. Круссера состоялась армейская партийная конференция большевиков. По ее указанию 24 ноября на собрании корпусных и армейского военно-революционных комитетов 4-й армии для усиления большевистской фракции армейского ВРК в его состав было введено дополнительно девять большевиков: В. Иванов, Я. Смирнов. Ф. Панченко, П. Киенко, П. Одинцов, С. Арефьев, К. Кульчинский, К. Старостин, И. Ващенко. Кроме них в армейский ревком вошли 2 меньшевика, 2 эсера, 2 представителя от Центральной рады, 3 — от крестьянской организации армии, 1 беспартийный и 2 места были предоставлены представителям мусульманской организации армии. Вместо левого эсера И.С. Кондурушкина, председателем армейского ВРК был избран большевик К. Старостин{455}. Руководство ВРК 4-й армии стало в основном большевистским. В заключение работы конференция большевиков постановила передать всю власть в 4-й армии в руки нового армейского ВРК{456}.

На возмущенный запрос эсеро-меньшевистского ревкома 14-й пехотной дивизии (8-й армейский корпус) о причинах неравномерного распределения мест в армейском ВРК между партиями и общественными организациями ВРК 4-й армии ответил телеграммой от 28 ноября. Она гласила, что количество представителей в армейском ревкоме якобы соответствует действительному соотношению сил различных политических течений на фронте{457}.

На состоявшемся 25 ноября заседании армейского ревкома было решено безотлагательно развернуть борьбу за созыв армейского съезда, на котором большевики предполагали окончательно избавиться от своих политических противников. В связи с этим всем большевистским ревкомам армии было предписано провести широкую пропагандистскую кампанию с целью обеспечения большевикам подавляющего числа депутатских мандатов. Армейский ревком также приказал командному составу беспрекословно исполнять только распоряжения и телеграммы за подписью председателя или дежурного члена ВРК{458}. На следующий день, 26 ноября, председатель армейского ревкома К. Старостин сообщил в Ставку Верховного главнокомандующего, что «Комиссариат 4-й армии прекратил свое существование. Всю работу Комиссариата взял на себя Революционный комитет 4-й армии»{459}.

После большевистской конференции и избрания нового армейского ВРК в войсках 4-й армии несколько ускорился процесс создания большевистских военно-революционных комитетов. Так, общим собранием представителей полков 30-го армейского корпуса, состоявшимся 30 ноября, был избран большевистский корпусной ВРК. В приказе № 1 от 3 декабря ревком корпуса извещал, что взял всю власть в корпусе в свои руки. В приказе сообщалось также о создании в корпусе большевистской организации{460}.

Состоявшийся в Романе 1–6 декабря 2-й Чрезвычайный съезд 4-й армии закрепил в ней позиции армейских большевиков. Подавляющее число делегатов (350 из 555) съезда составляли большевики и левые эсеры{461}, и за основу он принял предложенную большевистским армейским ВРК повестку дня, центральным вопросом которой было отношение 4-й армии к советскому правительству. Большинством голосов 2 декабря была принята резолюция о полной поддержке новой власти{462}, и по всем остальным вопросам повестки дня — о мире, Учредительном собрании и выборном начале в армии — съезд принял резолюции, также предложенные большевиками.

Съезд избрал новый состав армейского исполнительного комитета, большинство членов которого составили большевики и левые эсеры. Председателем его был избран большевик Я.А. Разумный. В последний день работы, 6 декабря, съезд избрал нового командующего 4-й армией — левого эсера И.С. Кондурушкина, а на должность начальника штаба назначил полковника Байова, пользовавшегося доверием большевиков. В должности советского комиссара 4-й армии съезд утвердил большевика С.Т Кожевникова, прибывшего в армию по предписанию Совнаркома{463}.

6-я армия. В отличие от 8-й и 4-й армий, 6-я армия полностью дислоцировалась на румынской территории (за исключением ее штаба, находившегося в городе Бол-град Бессарабской губернии), и у армейских большевиков не было связи с тыловыми партийными организациями, что осложняло их работу. В ревкоме 6-й армии, созданном 7 ноября по инициативе эсеров, меньшевиков и командования, большевики имели только 4 места из 17, и естественно, не могли оказывать заметного влияния на его деятельность. Председателем армейского ревкома был избран меньшевик Грейбер.

На первом же заседании ВРК 6-й армии, обсуждая вопрос о мире, отказался признать советское правительство, декрет о мире и назначение Н.В. Крыленко Верховным главнокомандующим. 8 ноября комиссар 6-й армии Ю. Липеровский (направленный туда еще Временным правительством) адресовал всем частям армии телеграмму, в которой говорилось: «7 ноября сформирован ВРК 6-й армии, все его приказы и телеграммы… подлежат неуклонному, точному и немедленному исполнению»{464}.

В конце октября — первой половине ноября в войсках 6-й армии по инициативе эсеров и меньшевиков образовывались военно-революционные комитеты. И лишь в редких случаях в них преобладали большевики, как это имело место, например, в ВРК 7-й стрелковой дивизии и ревкомах 4-го Сибирского стрелкового полка{465}. Чтобы изменить создавшуюся ситуацию в свою пользу, армейские большевики повели активную агитацию среди солдат за созыв армейского съезда, на котором они, как это уже наблюдалось в других армиях, намеревались вырвать власть из рук своих политических противников.

Для решения этой проблемы армейские большевики созвали партийную конференцию. Она состоялась 20–21 ноября в Болграде, где, как уже отмечалось, находился штаб армии. В ее работе приняли участие 50 делегатов от частей и соединений 6-й армии. Конференцию открыл председатель большевистской фракции армискома Воробьев. Участники конференции, заслушав доклады с мест о текущем моменте, приняли устав военной организации большевиков и резолюцию о предстоящем армейском съезде. В резолюции по текущему моменту указывалось, что конференция доверяет всю власть Советам, требует их признания и осуждает всякий саботаж против Совнаркома.

Конференция обратила особое внимание на необходимость активизации деятельности партийных организаций в связи с предстоящими выборами делегатов от воинских частей на армейский съезд, а также приняла решение, не дожидаясь армейского съезда, требовать от эсеро-меньшевистского руководства армискома увеличения численности фракции большевиков с 4 до 10 членов{466}. На основании заявления руководящих органов армейской большевистской конференции 21 ноября армиском 6-й армии ввел в свой состав еще шесть большевиков{467}. После конференции фракция большевиков армискома являлась одновременно и высшим руководящим партийным органом большевистской организации 6-й армии.

Партийная конференция дала новый импульс деятельности большевиков как в солдатских, так и в создаваемых военно-революционных комитетах в частях и соединениях 6-й армии. В результате, например, в конце ноября был организован ревком 7-го армейского корпуса, товарищем председателя которого был избран большевик М.Д. Зискин{468}. Поддержал новую власть также ВРК 4-го Сибирского армейского корпуса, председателем которого стал прапорщик левый эсер Л.С. Дегтярев{469}. Переизбранный ревком 4-го армейского корпуса взял власть в свои руки и разослал в части корпуса телеграммы с требованием ареста не признающих новую власть лиц командного состава{470}. 22 ноября этот же ВРК издал постановление о непризнании Центральной рады и призвал солдат-украинцев воздержаться от отдельных выступлений{471}. 28 ноября ВРК 40-й пехотной дивизии того же корпуса также заявил о поддержке советского правительства и взятии власти в частях дивизии в свои руки{472}.

По требованию армейских большевиков 26 ноября в городе Галац (Румыния) открылся 2-й съезд 6-й армии, работавший до 4 декабря. На съезде присутствовало 715 делегатов, в том числе 231 большевик, 341 эсер, 78 меньшевиков, левых эсеров — 17, социал-демократов вне фракции — 22, народных социалистов — 8, кадетов — 2, анархистов — 1 и беспартийных — 26. В ходе съезда выделилась фракция левых эсеров в составе 130 человек (в начале его работы объявили себя левыми эсерами только 17 делегатов){473}. В такой обстановке, не имея численного преимущества, большевики вступили в блок с левыми эсерами и добились принятия резолюции о признании советского правительства и его поддержки{474}.

4 декабря, в последний день работы съезда, был избран новый состав армискома в количестве 80 человек: 31 большевик, 12 левых эсеров, 10 меньшевиков, 17 правых эсеров и 10 мест было предоставлено блоку национальных организаций 6-й армии. Таким образом, большевики в армискоме не получили прочного большинства, что впоследствии обусловило колебания в его работе. 9 декабря был избран президиум армискома под председательством прапорщика левого эсера Л.С. Дегтярева{475}. Кроме того, съезд избрал новый ВРК 6-й армии. Его председателем стал большевик Воробьев, секретарем — большевик Хом-кин{476}. Выборным командующим 6-й армией 11 декабря был избран Л.С. Дегтярев{477}.

9-я армия. Аналогичное политическое положение в первые послеоктябрьские дни сложилось и в 9-й армии. Так же, как и 6-я армия, она полностью дислоцировалась на территории Румынии. Но в отличие от других армий Румынского фронта, здесь были очень сильны позиции украинских эсеров и меньшевиков. К тому же под влиянием пропаганды Центральной рады из подчинения русскому командованию вышли пять дивизий двух армейских корпусов — 26-го и 40-го, которым было присвоено название украинских, а впоследствии произошел раскол армии на украинскую и неукраинскую части{478}.

29 октября по инициативе эсеров, меньшевиков и командования был создан армейский ВРК. В его состав вошли представители эсеро-меньшевистского армискома, командования и Центральной рады. Большевики получили в нем только одно место (И. Комаровский). 31 октября ревком 9-й армии постановил не проводить перевыборов солдатских комитетов до окончания выборов в Учредительное собрание, признать власть Центральной рады и в случае необходимости предоставить войска в распоряжение Временного правительства{479}.

Широко развернуть свою деятельность в этот период большевики 9-й армии не могли по тем же причинам, что и в 6-й армии. Однако, как и в соседней армии, армейским большевикам все же удалось в ряде частей и соединений, где они имели влияние в солдатских комитетах, создать большевистские ревкомы. Так, на состоявшемся 26 октября соединенном заседании солдатских комитетов 29-го армейского корпуса по предложению большевиков была принята резолюция о полном одобрении действий Петроградского ВРК. На этом же заседании был образован большевистский корпусной ревком, взявший под свой контроль штаб корпуса{480}. Вслед за ВРК 29-го армейского корпуса, 27 октября был образован большевистский ревком 10-го Кавказского стрелкового полка. Полковой ВРК объявил о переходе власти в полку в его руки, а 30 октября вынес резолюцию о полной поддержке новой власти{481}. В конце октября — начале ноября большевистские ревкомы были созданы также в 18-м, 40-м армейских корпусах, 3-й Туркестанской стрелковой дивизии, 37-й артиллерийской бригаде{482}.

Оказавшись в ситуации, схожей сложившейся в 6-й армии, большевики 9-й армии также решили сначала создать армейскую большевистскую организацию. Дело в том, что армейские большевики состояли вместе с меньшевиками в объединенной организации социал-демократов, и на партийной конференции, состоявшейся в конце сентября, был избран объединенный комитет РСДРП 9-й армии, куда вошли также большевики. Поэтому 5 ноября под руководством одного из лидеров армейских большевиков П.И. Зуева был образован инициативный комитет организации РСДРП(б) 9-й армии, который возглавил подготовку к партийной конференции армии и развернул агитацию среди солдат за созыв армейского съезда{483}.

С 23 по 25 ноября в городе Ботошани (Румыния) под председательством Ф.И. Рогова состоялась конференция большевиков 9-й армии, на которой присутствовало 197 делегатов, представлявших 6546 членов большевистской партии. На ней был избран большевистский комитет 9-й армии и намечены меры по привлечению солдат на сторону большевиков{484}.

Активизация деятельности большевиков 9-й армии вскоре принесла первые плоды: 18–20 ноября в городе Сучава (Румыния) состоялась чрезвычайная армейская конференция, на которой блок большевиков и левых эсеров представлял уже 32 войсковые части. Большинством голосов было принято решение о созыве 1 декабря армейского съезда{485}. За неделю до него эсеро-меньшевистский армиском 9-й армии под давлением большевиков сложил свои полномочия. Сдал дела и комиссар Временного правительства 9-й армии Печкуров{486}. А 23 ноября объявил о своем самороспуске армейский ВРК{487}.

С этого времени инициатива в 9-й армии перешла к блоку большевиков и левых эсеров. С 23 по 29 ноября под их руководством прошли корпусные и дивизионные съезды, избравшие новые большевистские ревкомы, 29 ноября из представителей корпусных военно-революционных комитетов был создан временный большевистский ВРК 9-й армии, который должен был исполнять роль высшего армейского органа до открытия армейского съезда{488}.

3-й армейский съезд 9-й армии проходил 2–7 декабря в городе Ботошани. На нем присутствовали 503 делегата, в том числе 240 большевиков и 150 левых эсеров{489}. Председателем съезда был избран большевик прапорщик Г.П. Сафронов. По всем вопросам повестки дня съезд принял резолюции, предложенные блоком большевиков и левых эсеров. Прежде всего съезд признал советское правительство и выразил протест против притязаний Центральной рады подчинить себе Юго-Западный и Румынский фронты, а на последнем заседании, 7 декабря, постановил переименовать себя в совет солдатских депутатов 9-й армии и избрал большевистский армейский ВРК{490}. На состоявшемся 9 декабря заседании исполкома совета солдатских депутатов 9-й армии на пост командующего русскими частями и соединениями 9-й армии[3] был избран Г.П. Сафронов{491}.

Таким образом, большевикам Румынского фронта на время удалось вырвать власть из рук своих политических противников и создать большевистские ревкомы во всех четырех армиях фронта. Однако руководство фронтом по-прежнему оставалось в руках командования и действовавшего в полном согласии с ним эсеро-меньшевистского фронтового ВРК.

С создавшимся положением не хотели мириться ни Совнарком, ни местные большевики. Для консолидации своих сил большевики решили созвать фронтовую партийную конференцию. Она проходила с 28 по 30 ноября в Кишиневе. В работе конференции приняли участие 197 делегатов, представлявших около 200 воинских частей фронта, а также прибывшие на помощь местным большевикам представители ЦК РСДРП(б) и Одесского комитета РСДРП(б). Председателем президиума был избран В.Г. Юдовский. Конференция обсудила вопросы о текущем моменте, о власти, о созыве фронтового съезда и другие. В последний день работы конференция утвердила временный устав военной организации большевиков Румынского фронта и избрала партийный фронтовой комитет в составе 21 члена. В него вошли П.И. Баранов (председатель), B.C. Корнев, В.Г. Юдовский, А.С. Круссер, Ф.И. Рогов, Е.В. Арнольдов и другие большевики фронта{492}.

После фронтовой партийной конференции армейские большевики стали действовать более решительно. 2 декабря в городе Яссы, где, напомним, располагались штаб Румынского фронта и эсеро-меньшевистский фронтовой ВРК, они провели совещание представителей фронтового комитета большевиков, Одесского комитета РСДРП(б) и посланцев Петрограда. Совещание приняло резолюцию: ультимативно потребовать от фронтового ревкома немедленного признания новой власти или безоговорочного сложения полномочий. Совещание выделило из своего состава большевистский ВРК Румынского фронта во главе с П.И. Барановым. В его состав вошли: B.C. Корнев, М.Н. Троицкий, И. Комаровский, Н. Еремеев, Аксенов, Сухарев, Николаев, Щеканов, Рох, Григорьянц, Старостин, Герман и Рейсон.

В тот же день, в 10 ч вечера, представители вновь избранного ревкома в сопровождении вооруженного отряда, сформированного из сочувствующих большевикам солдат местного гарнизона, отправились в помещение эсеро-меньшевистского фронтового ВРК и с угрозой применения оружия предъявили ультиматум его членам. Не имея в этот момент охраны и не желая кровопролития, последние покинули здание{493}.

В ночь на 3 декабря большевистский фронтовой ревком провозгласил установление советской власти по всему Румынскому фронту. В специально выпущенном по этому поводу воззвании говорилось: «Товарищи солдаты, рабочие и крестьяне! Объявляем вам радостную весть — еще один фронт стал на защиту прав трудящихся. Власть Совета Народных Комиссаров признана Румынским фронтом. 2 декабря фронтовой комитет социал-демократов большевиков… образовал фронтовой Военно-революционный комитет из своей среды, опирающийся на широкие солдатские массы. В 24 часа того же декабря власть перешла к вновь образованному комитету, так как старый комитет не являлся носителем стремлений и выразителем фронта, почему был вынужден сложить свои полномочия»{494}.

Однако существование большевистского ВРК Румынского фронта продлилось не более суток, так как в ночь на 4 декабря по распоряжению главнокомандующего русскими армиями Румынского фронта генерала от инфантерии Д.Г. Щербачева и при активном содействии созданного Центральной радой Комитета национальных и областных комиссаров его члены были арестованы. К утру 5 декабря власть оказалась в руках командования и Комитета национальных и областных комиссаров во главе с представителями Центральной рады.

Между тем избежавшие ареста члены фронтового большевистского ВРК B.C. Корнев, П.И. Баранов и Герман снова объявили себя фронтовым ревкомом, а 6 декабря к ним присоединились остальные ревкомовцы, освобожденные из-под ареста. Большевистский фронтовой ВРК вновь потребовал передачи ему всей полноты власти на Румынском фронте. Включился в эту борьбу и прибывший в тот день в Яссы большевик С.Г. Рошаль, назначенный Совнаркомом советским комиссаром Румынского фронта.

Тогда 7 декабря по инициативе Щербачева на его квартире в Яссах было созвано совместное совещание претендующего на власть большевистского фронтового ревкома и Комитета национальных и областных комиссаров. Комиссары предложили большевикам создать объединенный фронтовой ВРК, в состав которого вошли бы представители всех демократических организаций фронта, что, естественно, давало преимущество эсерам, меньшевикам и представителям Центральной рады. Причем непременным условием своего вхождения в этот орган комиссары ставили признание власти СНК только на территории собственно России, но не Украины. Для большевиков подобное требование и перевес их политических противников в таком ВРК были неприемлемы. Один из членов большевистского ревкома поручик B.C. Корнев даже решился на отчаянный шаг — попытался совершить покушение на самого генерала Щербачева. Однако попытка не удалась.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.