УДАР НА МОСКВУ

УДАР НА МОСКВУ

Необходимо сразу же сказать, что к вопросу определения Москвы как главного объекта в рамках плана «Барбаросса» военно-политическое руководство Германии подходило неоднозначно. На первом этапе стратегической операции на направлении Минск – Москва была сосредоточена группа армий «Центр», которая по своему составу мало чем отличалась от остальных групп армий. Но уже через несколько дней она была дополнительно усилена 3-й танковой группой генерала Г. Гота, превратившись в самую мощную из групп армий, действовавших на Восточном фронте. И после успешного проведения операции по окружению армий Западного фронта в районе Минска и выхода передовых танковых дивизий 2-й танковой группы генерала Г. Гудериана к Днепру в районе Смоленска многими немецкими военачальниками московское направление стало расцениваться как главное.

В то же время отмечается, что А. Гитлер и его ближайшее окружение с самого начала войны на Востоке главными считали удары на Ленинград и на Украину, будучи уверенными, что именно успех на этих направлениях обеспечит быстрое достижение целей войны. Наступлению на московском направлении отводилось вспомогательное значение. Это начало проявляться уже 20 июля 1941 года, когда Ф. Гальдер в своем дневнике сделал следующую запись: «Аргументы о значении Москвы были отклонены фюрером без каких-либо серьезных доводов».

23 июля 1941 года А. Гитлер, невзирая на растущую угрозу внутренним флангам групп армий «Центр» и «Юг» со стороны советских войск, ставит перед Вермахтом очень смелую задачу: на южном направлении после овладения Харьковским промышленным районом предпринять наступление через Дон на Кавказ; на центральном направлении – овладеть Москвой; на северном направлении – наступать на Ленинград.

При этом он сознательно идет на ослабление наступающей на московском направлении группы армий «Центр» и приказывает, чтобы после окончания боев в районе Смоленска 2-я и 3-я танковые группы «должны разойтись одна влево, другая вправо, чтобы оказать поддержку группе армий «Юг» и группе армий «Север». Группа армий «Центр» должна вести наступление на Москву силами пехотных дивизий. Фюрера даже не смущает тот факт, что такое распыление сил по трем направлениям, на каждом из которых должны были решаться важные стратегические задачи, могло привести только к одному – резкому сокращению сроков или даже к срыву решения поставленных задач.

В тот же день главнокомандующий сухопутными войсками Германии генерал-фельдмаршал В. фон Браухич выразил свое несогласие с решением фюрера. «Осуществление намеченного в директиве оперативного замысла, – гласит запись в дневнике ОКВ от 23 июля, – представляется главнокомандующему сухопутными войсками, ввиду сложившейся на фронте обстановки, в частности на фронте группы армий «Центр», пока невозможным». Но доводы В. фон Браухича Гитлером не были приняты в учет.

В то же время А. Гитлер не отказывался от продолжения наступления на Москву и уже вечером того дня направил в Генеральный штаб сухопутных войск Германии телеграмму следующего содержания:

«Для выполнения поставленной перед пехотными армиями группы армии «Центр» задачи – наступать на Москву – имеется в распоряжении в целом 20–22 дивизии с находящимися в тылу резервами, включая силы, наступающие от Рославля для поддержки 2-й танковой группы, а также силы, необходимые для обеспечения наступления 3-й танковой группы. Этими силами группа армий должна вести наступление на фронте шириной около 250 километров против противника, который уже сегодня имеет предположительно восемь пехотных дивизий, части шести других пехотных дивизий, три танковые дивизии, две моторизованные дивизии и который, по всей вероятности, получит значительное подкрепление из новых формирований, которых много расположено в районе Москвы.

Группе армий предстоит сначала прорвать оборонительный рубеж, позади которого, предположительно западнее Москвы, расположены дополнительные оборонительные позиции, хотя и полевого типа.

Эту чудовищно трудную задачу группа армий может выполнить лишь при условии сосредоточения своих сил на главных направлениях... Главное командование сухопутных войск сознает, что при этих условиях никак нельзя ожидать быстрого успеха на московском направлении. Напротив, это будет медленное прогрызание через оборону вновь и вновь подбрасываемых противником войск, которое будет стоить больших потерь, и весьма возможно, что наступление вообще захлебнется».

В заключение документа было сказано, что «в соответствии с высказанными фюрером и Верховным главнокомандующим соображениями в рамках общей операции это представляется возможным. Поэтому главное командование сухопутных войск не имеет никаких возражений против обрисованной операции против Москвы, если от него не потребуют быстрого решительного продвижения в направлении Москвы».

Данная телеграмма и последующие указания фюрера у командования сухопутных войск Германии и некоторых других высоких военачальников в начале августа создают мнение о том, что отныне главные удары Вермахта решено наносить на московском направлении и на Украине. Так, 4 августа генерал Ф. Гальдер, после беседы с главнокомандующим сухопутными войсками В. фон Браухичем, отмечает, что главной целью последующих действий немецких войск может быть их удар на Москву или удар через Украину с целью овладения Кавказом с целью захвата нефтяных районов. При этом он с уверенностью пишет: «В этом году наши войска будут у Москвы, а захват территории на юге произойдет сам собой в ходе развития обстановки. Не следует ожидать, что к началу зимы мы будем на Кавказе».

Но проходит всего несколько дней, и иллюзии начальника Генерального штаба о нанесении главного удара на Москву вновь рассыпаются по воле фюрера. 6 августа Ф. Гальдер в своем дневнике отмечает: «Совещание в штабе группы армий «Юг» в присутствии фюрера... По моему желанию командующий группой армий «Юг» затронул ряд вопросов, связанных со стратегическими целями войны, в частности был поднят вопрос о значении Москвы. Фюрер опять недвусмысленно отклонил это предложение. Он опять продолжил свою песню: «Вначале должен быть захвачен Ленинград... Во вторую очередь производится захват восточной части Украины... И только в последнюю очередь будет предпринято наступление с целью захвата Москвы».

В этот же день на основании проведенного совещания была издана новая директива ОКВ № 35. Согласно ей германское Верховное командование намечало в ближайшее время провести последовательно две крупные операции. Первая – уничтожение советских войск под Киевом силами групп армий «Центр» и «Юг» и вторая – после устранения угрозы южному флангу группы «Центр» – решительное наступление войск фон Бока на Москву. Именно со дня выхода этой директивы берет начало непосредственная подготовка германской операции по захвату советской столицы, позже получившей кодовое наименование «Тайфун». Намеченный в ее тексте общий замысел наступления на Москву был в сентябре месяце доработан, а затем оформлен в виде приказов группы армий «Центр», в которых детально излагались задачи каждого объединения.

В преамбуле к этой директиве А. Гитлер пояснил мотивы своего нового решения о наступлении на Москву. По его словам, «начальные успехи против сил противника, находящихся между внутренними флангами групп армий «Центр» и «Север», с точки зрения окружения Ленинграда создают предпосылки для проведения решающих операций против ведущей наступление группы армий Тимошенко. Она должна быть уничтожена еще до наступления зимы. Для этого необходимо подтянуть и сосредоточить все силы авиации и сухопутной армии, без которых можно обойтись на флангах...».

Основная идея разгрома соединений Красной Армии на Западном направлении заключалась в следующем: создать на флангах группы армий «Центр» «сильные танковые части и, в результате двойного охвата в направлении города Вязьма, уничтожить противника, находящегося восточнее Смоленска». Для удара моторизованных сил намечались два направления: «Первое – на южном фланге, предположительно в районе юго-восточнее Рославля (4-я армия) с нанесением удара на северо-восток» – туда перебрасывались свежие 5-я и 2-я танковые дивизии и «второе – в районе 9-й армии с нанесением удара через Белый» – в этот район должны были быть подтянуты значительные силы из группа армий «Север». Указывалось, что «только после того, как основная часть сил группы Тимошенко в результате этой операции будет уничтожена, группе армий «Центр», примыкая справа к р. Ока и слева к верховьям Волги, начать преследование противника в направлении на Москву».

Германским ВВС ставилась задача поддержать наступление, «особенно на северо-восточном направлении». Основные силы 2-го воздушного флота также должны были действовать на флангах.

Второй этап наступления (преследование противника до ворот Москвы) намечалось обеспечить: с южного фланга – продвижением «высвобождающихся моторизованных частей» с фронта группы армий «Юг» в северо-восточном направлении, а с северного – наступлением группы армий «Север» по обе стороны оз. Ильмень и навстречу финской «Карельской армии». Отдельным пунктом Гитлер подчеркивал необходимость сокращения сроков подготовки и проведения операций.

Необходимо сразу подчеркнуть одну существенную деталь в плане германского командования. «Высвобождающиеся моторизованные части» с фронта группы армий «Юг», т.е. соединения 2-й танковой группы, пока не предусматривалось вводить в наступление на главном направлении. Они должны были лишь прикрывать его южный фланг. Очевидно, что ОКВ беспокоилось за судьбу операции в районе Киева и не хотело опережать события. Более конкретную задачу группе Гудериана можно было поставить только в случае успешного развития боевых действий по разгрому советского Юго-Западного фронта.

Естественно, такой поворот событий не устраивал командование группы армий «Центр». Штаб фон Бока не оставлял надежды, что впоследствии ему удастся воспользоваться мощью 2-й танковой группы и расширить фронт атаки на московском направлении. Однако пока приходилось планировать операцию на довольно узком участке, что было чревато серьезными осложнениями на флангах группы армий «Центр».

Командование группы армий было вынуждено смириться с тем фактом, что даже при быстром успехе под Киевом 2-й танковой группе предстояло двинуться вначале на юг, затем, как предполагалось, опять на север – покрыть несколько сот километров. Это влекло за собой большой износ матчасти и физическое истощение военнослужащих (не говоря уже о потерях в личном составе и бронетехнике), а в конечном итоге – грозило отсутствием тесного флангового взаимодействия 2-й танковой группы с наступающей из района Рославля 4-й армией.

После выхода директивы № 35 началась кропотливая подготовка немецких войск к операции. Лимит времени заставлял германских генералов действовать быстро и энергично. В развитие этой директивы главное командование сухопутных войск указывало, что решающее значение имеет теперь переброска шести пехотных дивизий из 2-й и 6-й армий, двух танковых дивизий из Германии, высвобождающихся соединений группы армий «Север», 2-й танковой группы в группы армий «Центр» до начала октября 1941 года. Отмечалось, что наступление группы армий может осуществиться до начала октября при следующих условиях: а) боевые действия группы армий «Юг» в междуречье Днепр – Десна закончатся в основном до 25 сентября; б) пехотные соединения группы армий «Центр» к началу октября не будут ослаблены оборонительными боями; в) погодные условия будут благоприятствовать осуществлению передвижения; г) войска группы армий «Центр» удержат фронт и сохранят за собой базу снабжения Смоленск.

Итак, основным замыслом первого этапа немецкого наступления на Москву осенью 1941 года стал охватывающий удар на Вязьму силами 3-й и 4-й танковых групп. При этом ради данной операции 4-я танковая группа генерала Гепнера перебрасывалась в полосу группы армий «Центр» с ленинградского направления. Это, естественно, ослабляло немецкие силы, предназначенные для захвата города на Неве, ставило под вопрос успешное соединение с финнами еще в 1941 году, однако давало германскому командованию шанс сконцентрировать все имеющиеся силы на главном – московском направлении.

После выхода директивы № 35 Вязьма стала фигурировать почти во всех документах германского командования, посвященных предстоящему наступлению. Более того, название этого города часто упоминалось в переговорах по телеграфу командующего группой армий «Центр» с главнокомандующим сухопутных войск. После 6 сентября между этими двумя военачальниками возникли некоторые разногласия относительно глубины продвижения германских войск на первом этапе операции. Как теперь представляется, эти разногласия стали отражением сложившейся тогда обстановки на фронтах и изменившегося с начала кампании характера боевых действий.

И для фон Бока, и для фон Браухича было ясно, что наступление дальше откладываться не может, но оба они никак не могли прийти к согласию относительно следующего вопроса: где должны соединиться танковые клинья окружения – там, где это было указано в директиве (у Вязьмы) или все-таки дальше на востоке? Фон Бок предлагал не ограничиваться районом Вязьмы, а продвинуться дальше к Гжатску. Фон Браухич был осторожен и считал, что вариант завершения окружения у Вязьмы наиболее оптимален.

В. фон Браухич придерживался другого мнения. 12 сентября он сообщил командующему группой: «...Основная цель операции, проводимой группой армий «Центр», должна заключаться в том, чтобы вывести из строя расположенный в центре группы войск Тимошенко основной стержень сосредоточения войск противника на ограниченной территории и плотным охватом уничтожить его...» Браухич отмечал, что немедленный удар на Москву из-за недостатка сил невозможен и только уничтожение окруженного противника позволит осуществить дальнейшие цели. «...Для намеченного двустороннего охвата ядра группировки Тимошенко необходимо взять направление общего наступления на Вязьму...»

В тот же день командующий группой армий «Центр» в донесении в Генштаб ОКХ вновь указал, что необходимо «вместо охвата позиций противника под Вязьмой вклиниться в них сосредоточенным ударом флангов. По имеющимся сведениям, противник располагает достаточным количеством сил на тыловых оборонительных участках. Таким образом, внутренние фланги ударных группировок удастся соединить только восточнее Вязьмы, примерно на полпути к Гжатску».

Нужно отметить, что и под Минском, и под Смоленском германские танковые части старались продвинуться как можно дальше и охватить как можно больше сил противника. По сути, фон Бок в сентябре 1941 года продолжал придерживаться этой прежней линии. Браухич, напротив, теперь отдавал предпочтение более осторожной точке зрения, считая силы группы армий «Центр» недостаточными для более глубокого охвата группировки Тимошенко, чем это было запланировано в директиве № 35. Он предлагал прежде всего уничтожить советские войска, расположенные в непосредственной близости от фронта.

При этом необходимо подчеркнуть, что фон Браухич, в отличие от фон Бока, поддерживал мнение тех генералов, которые считали, что слишком глубокий охват противника становится теперь все более опасным, он чреват тем, что наступление может не достигнуть своей цели. Так, представители Генштаба ОКХ, находившиеся при 3-й танковой группе, предостерегали, что «при выходе к далеко отстоящим целям фронт охвата противника будет, как и до сих пор, недостаточно плотен и в этом случае крупные вражеские силы смогут прорваться и выйти, избегнув окружения, которое возможно будет завершить спустя лишь продолжительный срок. Время же, которое имеется в нашем распоряжении, ограничено».

В конечном итоге в ОКХ решили использовать в первую очередь тактику «небольших мешков», а тем самым косвенно признавалось, что «тактика блицкрига» в России себя не оправдывает; сделалось необходимым на ходу приспосабливаться к действиям советских частей.

Приготовления германских войск к операции в полной мере учитывали местность для предстоящего наступления, вопросы своевременного подвоза войск, маскировки. Генштаб ОКХ определял количество корпусов и дивизий, необходимых для каждого направления, уточнял оперативные планы. Развертывание войск и их сосредоточение были возложены на командование группы армий, которому вменялось в обязанность руководить операцией. Выпускники Германской академии Генштаба (офицеры Генштаба), находившиеся непосредственно в войсках и занимавшие различные командные должности, были ответственны за конкретизацию задач каждого соединения.

Существенно, что на начальном этапе подготовки операции большое внимание уделялось тому, чтобы район сосредоточения находился на значительном расстоянии от района наступления. Противник не должен был сделать правильного заключения о направлении главного удара. Огромное значение для успеха наступления приобретали: маскировка, дезинформация противника (в том числе радиообман), распространение в тылу противника ложных слухов, а также учет рельефа местности, бесперебойное снабжение боеприпасами и т.д.

Масштабы приготовлений группы армий «Центр» к наступлению в сентябре 1941 года значительно превосходили все мероприятия группы по обеспечению наступательных действий в июле – августе 1941 года. Практически впервые после начала войны против Советского Союза, ОКХ и штаб группы армий «Центр» так скрупулезно и тщательно решали вопросы управления и взаимодействия войск. Задачи ставились объединениям, находящимся не в наступлении, как это было в предыдущие недели и месяцы, а в обороне или на пути к линии фронта. С одной стороны, это упрощало подвоз техники и боеприпасов, пополнение частей резервами, а с другой (как это было перед началом войны) – появлялась возможность детальной проработки района предстоящих боевых действий, изучения противостоящих сил противника.

В основу замысла уничтожения противостоящих советских сил (как это было и перед началом наступления группы армий «Центр» в Белоруссии в июне 1941 года и позднее, у Смоленска) был положен двусторонний охват противника. Ударные группировки группы армий «Центр» были разведены на фронте и готовились окружить советские войска, прикрывавшие московское направление. Северная группировка сосредотачивалась в районе Духовщины, а южная – под Рославлем. Расстояние между группировками (острие которых должны были составить танковые соединения) было равным примерно 150 км, то есть почти в два раза меньшим, чем между 2-й и 3-й танковыми группами перед началом «Барбароссы». Такое построение войск было вызвано, во-первых, необходимостью взять в кольцо наиболее многочисленную советскую группировку, расположенную вдоль шоссе Минск – Москва, а во-вторых, тем, что немецкая разведка знала, в каких именно местах передняя линия эшелонированной советской обороны имеет наибольшую, а в каких наименьшую плотность. Немецкие удары приходились по слабым участкам советского фронта и позволяли уже на начальном этапе сражений избежать крупных потерь. 19 сентября предстоящая операция получила кодовое наименование «Тайфун».

16 сентября 1941 года фон Бок издал директиву № 1300 («Директивы для новой операции»), которая в полной мере учитывала сложившуюся к тому времени ситуацию на фронте германских сил. Согласно оперативному замыслу, разработанному штабом группы и изложенному в этой директиве, 4-я армия (с подчиненной 4-й танковой группой) и 9-я армия (с подчиненной 3-й танковой группой) должны были осуществить прорыв обороны противника по обеим сторонам шоссе Рославль – Москва и севернее автодороги Смоленск – Москва и зажать противника в «клещи» у Вязьмы. Частям 9-й армии предстояло также продвинуть свои войска в направлении на Ржев. Задачей 2-й армии было наступление между Почеп и Снопоть в направлении на Сухиничи, Мещовск и на южном фланге на Брянск. 2-я танковая группа, местом сосредоточения которой являлась местность в районе Рыльск, Почепа и Новгород-Северский, должна была ударить через линию Орел – Брянск. Указывалось, что танковая группа продвигается «с юга в направлении позиций противника на реке Десна и вытесняет его во взаимодействии со 2-й армией в дуге рек Судость, Десна». Главное командование сухопутных войск дало указания, чтобы правый (южный) фланг 2-й танковой группы прикрывался реками Свапа и Ока.

В директиве также говорилось, что ситуация на флангах группы армий «Центр» в период наступления будет следующей: на северном фланге – 16-я армия (группа армий «Север») будет «оборонять линию озер на участке Осташков, озеро Ильмень, Волхов»; а на южном фланге – соединения группы армий «Юг» предположительно будут «наступать в общем направлении на Харьков».

Для операции предназначались силы двадцати двух немецких корпусов. В наступлении должны были принять участие (теперь в полном объеме) соединения 2-й танковой группы. Более того, под Рославль перебрасывались из района Ленинграда соединения 4-й танковой группы. Из состава группы армий «Юг» фон Бок получал также две танковые, две пехотные и две моторизованные дивизии. Из резерва главного командования группе армий были переданы полностью укомплектованные 2-я и 5-я танковые дивизии, прибывшие из Германии, которые должны были войти в состав 40-го корпуса 4-й танковой группы. 19 сентября началась переброска в район действия группы армий «Центр» 27-го армейского корпуса из района расположения группы армии «Д», которая находилась во Франции.

Таким образом, общий фронт предстоящего наступления группы армий «Центр» против советских сил на Западном направлении расширился до 600 км: от верховий Западной. Двины – на севере, до Глухова и Шостки (Украина) – на юге. Это давало возможность проводить операцию более решительно, использовать широкий маневр и не опасаться удара по южному флангу соединений, предназначенных для окружения противника под Вязьмой.

Наступление наземных войск должно было активно поддерживаться авиацией. Накануне наступления командование 2-го воздушного флота тщательно спланировало взаимодействие авиации с сухопутными войсками. Для облегчения связи штаб Кессельринга размещался рядом со штабными палатками группы армий «Центр» в лесном лагере около Смоленска. Предполагалось, что 8-й авиакорпус и его части ПВО будут содействовать прорыву 3-й танковой группы генерала Гота, «авиасоединение взаимодействия с наземными войсками» из состава 2-го авиакорпуса и 2-й корпус ПВО генерала О. Десслоха станут прикрывать колонны 4-й танковой группы генерала Гепнера, а специальное соединение подполковника графа К. фон Шенборна, входящее во 2-й авиакорпус, совместно с переброшенным с юга 1-м корпусом ПВО генерала В. фон Акстельма – способствовать прорыву 2-й танковой группы генерала Гудериана.

Известно, что командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок не поддерживал идею вторжения в Советский Союз в июне 1941 года. Тем не менее вверенная ему группа армий «Центр» провела блестящие по замыслу и исполнению операции в Белоруссии и в районе Смоленска, и перед ним была поставлена самая важная цель кампании – Москва.

Вступив в войну во главе мощной группировки войск, фон Бок быстро распрощался со своими сомнениями в отношении правильности военных планов Гитлера, и думал только о победе. Он сильно негодовал, когда ради окружения и разгрома войск Юго-Западного фронта под Киевом в августе – сентябре ему пришлось поступиться четырьмя из пяти танковых корпусов и тремя пехотными корпусами. Наряду с Браухичем, Гальдером, Альбертом Кессельрингом и другими немецкими военачальниками фон Бок был активным сторонником удара на Москву.

В нем проснулись амбиции незаурядного полководца. Ф. фон Бок был талантливым военачальником, способным руководить широкомасштабными и смелыми по замыслу операциями, которому простого признания заслуг и равной с другими генералами славы уже было мало. Как отмечает известный западный историк А. Кларк, «для Бока было просто необходимо стать покорителем Москвы. Тогда бы он оказался поистине самым выдающимся среди германских фельдмаршалов, могильщиком большевизма и первым солдатом Рейха. Его слава затмила бы авторитет самого Гинденбурга».

Не нужно забывать и о том, что руководство Вермахта после разгрома советского Юго-Западного фронта под Киевом практически поставило крест на способности СССР продолжать активные боевые действия и считало, что Красная Армия едва ли сможет создать сплошной фронт между Ладожским озером и Черным морем и тем более его удержать. Уже после войны бывший начальник Генштаба сухопутных войск Ф. Гальдер признался известному английскому историку Б. Лидделл Гарту, что Гитлер после битвы под Киевом прямо заявил: «С Россией в военном отношении покончено». Ф. фон Бок, строя свои планы захвата Москвы, также не допускал мысли о том, что сопротивление Красной Армии на этом направлении будет ежедневно расти.

Однако советская Ставка ВГК была другого мнения о своих силах и даже, напротив, рассчитывала в будущем развернуть наступательные операции против группировки фон Бока. К сожалению, советское Верховное командование, несмотря на многочисленные предупреждения об активной подготовке немецкого наступления на столицу, не сумело определить точное время его начала. Кроме того, командованием Западного, Резервного и Брянского фронтов были допущены непростительные просчеты при анализе ситуации на фронте. К этому можно отнести проведение поощряемых Ставкой ВГК частных наступательных операций в ущерб укреплению оборонительных позиций, а также неправильное определение направления возможных главных ударов немецких войск. В результате чего основные силы советских фронтов прикрывали район шоссе Смоленск – Вязьма – Москва.

Немецкое наступление на орловском направлении началось 30 сентября, а на вяземском – 2 октября 1941 года. Дивизии 47-го и 24-го моторизованных корпусов 2-й танковой группы Гудериана нанесли удар по войскам левого крыла Брянского фронта и уже в первый день наступления вышли в тыл 13-й советской армии. 1 сентября соединения 47-го корпуса захватили Севск и устремились на север. 24-й корпус, наступая на орловском направлении, к исходу дня увеличил глубину прорыва до 80 км. Немцы окружили две дивизии 13-й армии и отрезали от главных сил фронта группу генерала Ермакова.

Успех 2-й танковой группы во многом был предопределен активностью 2-го воздушного флота Люфтваффе, авиационные соединения которого поддерживали танки Гудериана. И хотя ненастная погода несколько помешала работе немецкой авиации, все же бомбежка войск Брянского фронта началась одновременно с артиллерийской канонадой. В общей сложности немцы задействовали здесь около 300 боевых машин. Германские самолеты буквально утюжили советские оборонительные позиции, расчищая путь для механизированных колонн Вермахта.

В ночь на 2 октября 1941 года солдатам Восточного фронта было зачитано обращение фюрера, в котором говорилось, что «сегодня, наконец, создана предпосылка для последнего жестокого удара, который еще до начала зимы должен разгромить противника и нанести ему смертельный удар».

К вечеру 2 октября в штаб группы армий «Центр» начали поступать донесения от объединений, входивших в ее состав. Из них следовало, что на всех направлениях наступление развивается успешно. В частности, указывалось, что главные силы 2-й танковой группы движутся на Дмитровск, а ее 18-я танковая дивизия форсировала реку Сев между Севском и Кокушкино. В полосе наступления 9-й армии «первые позиции противника везде прорваны». В полосе 4-й армии «железнодорожные мосты юго-восточнее Буда были захвачены немецкими войсками неповрежденными». В полосе 2-й армии «железнодорожный мост через Десну в 15 км юго-восточнее Дубровка не разрушен», и 52-я дивизия заняла этот мост.

На основании этих докладов командование сухопутных войск отмечало, что наступление войск группы армий «Центр» по всей ширине фронта застало противника врасплох и поэтому встретило первоначально лишь незначительное сопротивление. Был сделан вывод, что «в общем же оборона противника оказалась слабее, чем предполагалось».

К исходу дня части генерала Гота (3-я танковая группа) прорвали советский фронт на стыке 19-й и 30-й советских армий, а группа генерала Гепнера (4-я танковая группа) – в полосе обороны 43-й армии, к югу от Варшавского шоссе. В дальнейшем 4-я танковая группа смяла советские части и нанесла удар уже по второму эшелону Резервного фронта – по войскам 33-й армии. К этому времени 2-я танковая группа углубилась в полосу обороны Брянского фронта уже на 120 километров.

Советское Верховное командование не смогло оперативно среагировать на изменение обстановки и воспретить дальнейший прорыв германских моторизованных соединений. В Генеральный штаб РККА поступали донесения об успешных действиях в обороне 16, 20 и 24-й армий Западного и Резервного фронтов, и мало кто мог поверить, чтобы немецкие танки уже вышли на шоссе Спас-Деменск – Юхнов, обходя основную группировку советских войск. 4 октября бронированные клинья 3-й и 4-й танковых групп продолжали развивать наступление в направлении Вязьмы, охватывая силы Западного и Резервного фронтов.

Сразу нужно отметить, что во время проведения операции «Тайфун» в немецких моторизованных и пехотных соединениях было хорошо налажено взаимодействие с авиацией. При командовании каждого объединения создавался штаб связи ВВС, принимающий от наземных частей заявки на бомбежку войск противника и передающий их в эскадрильи, осуществляющие воздушную поддержку наступления. Более того, при управлении каждого корпуса и дивизии, действующих на главном направлении, находились офицеры Люфтваффе, которые держали связь непосредственно с боевыми группами самолетов в воздухе.

К исходу 4 октября острие танкового клина генерала Г. Гота (3-я танковая группа) находилось уже в 60, а Э. Гепнера (4-я танковая группа) – в 70 километрах от Вязьмы. Советские войска, удерживавшие позиции между флангами участков прорыва, были удалены от города на 100–110 километров. На просьбу командующего Западным фронтом И. С. Конева разрешить отход к Ржевско-Вяземскому рубежу Верховный Главнокомандующий не отреагировал. И то, что советские войска продолжали удерживать фронт по обеим сторонам шоссе Смоленск – Москва, было выгодно германскому командованию, которое предполагало, что при успешном развитии операции в районах Брянска и Вязьмы в окружение попадет около 70 крупных соединений противника.

И только 6 октября, когда кольцо окружения под Вязьмой было сужено до 20 километров, Ставка ВГК, наконец, разрешила командующему Западным фронтом И. С. Коневу начать отход. Одновременно Ставка приняла решение об отводе в ночь на 6 октября войск Резервного и Брянского фронтов. Однако к этому времени ситуация для советских войск стала катастрофической.

Немцы максимально использовали свое преимущество в огневой мощи и подвижности и наносили удары чаще всего там, где их не ожидали. Еще одной причиной, обусловившей тщетность попыток советского командования преградить путь танковым клиньям Вермахта, стал тот факт, что немцы часто знали о намерениях противника. Германские полевые командиры оперативно использовали в своих интересах радиоперехваты переговоров между советскими штабами и применяли радиообман. Так, 6 октября 1941 года в 13 часов пост управления радиоперехватом группы армий «Центр» передал в оперативный отдел штаба группы информацию о приказе Западного фронта командующему 32-й армией следующего содержания: «С рассветом 7 октября всеми силами ударить в стену танковых войск противника, которые движутся по дороге Юхнов – Знаменка. Должны быть приняты все меры». Эта информация немедленно была доведена до штаба 4-й немецкой армии генерал-фельдмаршала фон Клюге, который принял необходимые контрмеры.

7 октября 1941 года кольцо окружения под Вязьмой замкнулось. Западнее города 7-я танковая дивизия (3-й танковой группы) соединилась с 10-й танковой дивизией (4-й танковой группы). Согласно оперативным данным, нанесенным на отчетную карту ОКХ, 8 октября 1941 года в «котел» попали части 19, 20, 24 и 43-й советских армий в составе 23 стрелковых дивизий и 3 танковых дивизий, а также отдельные части восьми стрелковых и двух танковых дивизий. Около шести стрелковых, одной танковой дивизии и одной танковой бригады вынуждены были действовать в разрозненных боевых порядках в районе деревень Медведки – Преображенское, севернее Спас-Демянска. Под Брянском окружение трех советских армий (50, 13, 3-й) было завершено спустя два дня, 9 октября.

В тот день штаб группы армий «Центр» издал приказ № 1870 о продолжении операций на московском направлении. В нем говорилось: «Окруженные западнее Вязьмы армии противника находятся перед своим уничтожением. Весь фронт окружения продолжает против них наступление. Все могущие быть высвобожденными части должны немедленно приступить к преследованию избегнувших окружение частей противника с тем, чтобы не дать ему возможность создать новый фронт обороны...»

Наряду с задачей уничтожения противника в «котле» под Вязьмой, которое возлагалось на дивизии 4-й и 9-й немецких армий, Ф. фон Бок поставил своим войскам задачи по продолжению наступления. 2-я танковая армия (до 1 сентября 1941 года – 2-я танковая группа. – Авт.) получила задачу при первой возможности прорваться к Туле и продвигаться дальше на Каширу, Коломну и Серпухов. 4-я армия должна была своими 13-м и 12-м армейскими корпусами наступать с рубежа Калуга, Медынь в северо-восточном направлении, 57-м моторизованным корпусом – захватить переправы через реку Протва. Незанятые блокированием «котла» дивизии 4-й танковой группы получили задачу продвигаться вдоль автодороги от Вязьмы на Можайск. Высвобождающиеся силы 3-й танковой группы должны были подготовиться к дальнейшему удару в направлении Калинин, Ржев. 2-й армии во взаимодействии с частями 2-й танковой армии было предписано уничтожить противника в районе Трубчевск, Жиздра.

В это время части РККА, которые оставались неразбитыми и держали оборону между флангами германских прорывов, начали отход со своих позиций на восток, рассчитывая с ходу пробить брешь в немецком кольце. Но быстрое отступление соединений Западного и Резервного фронтов (уже после завершения окружения) было на руку командованию группы армий «Центр», так как теперь у советских войск не оставалось пространства для маневра. Преследуемые с запада немецкими пехотными дивизиями, части Красной Армии упирались в стальную завесу немецких танковых дивизий на востоке. На фронте шириной 80 километров, южнее и севернее Вязьмы, немцы сосредоточили шесть танковых дивизий. Непосредственно Вязьму прикрывала 10-я танковая дивизия. Фронт советской обороны быстро сужался, а все попытки командования 19-й армии (командующий – генерал-лейтенант Ф. М. Лукин) и 20-й армии (командующий – генерал-лейтенант Ф. А. Ершаков) прорваться в районе деревни Богородицкое (северо-западнее Вязьмы) и в районе Панфилово – Юшково (южнее Вязьмы), предпринятые 8–12 октября 1941 года, окончились неудачей.

Согласно отчетной карте ОКХ на 13 октября 1941 года, количество соединений Западного и Резервного фронтов, попавших в кольцо, составляло уже 24 стрелковые дивизии, 3 танковые дивизии и части 15 стрелковых и 7 танковых дивизий. Между тем в сводках ОКХ продолжали появляться новые номера окруженных советских дивизий. В общей сложности в двух «котлах» – под Вязьмой и Брянском – оказались 7 из 15 полевых управлений армий, 64 из 95 стрелковых дивизий, 11 из 13 танковых бригад, 50 из 60 артиллерийских полков. В связи с этим для войск Западного и Резервного фронтов создалась критическая ситуация.

В последующем, действуя испытанными методами, командование группы армий «Центр» попыталось расколоть фронт окружения западнее Вязьмы на две части, чтобы было легче подавить сопротивление и волю к борьбе советских войск. Для этой цели 12 октября 1941 года 87-я пехотная дивизия, в боевом дозоре которой находился командный пункт 8-го армейского корпуса, пробилась с запада, вдоль автострады, к Вязьме. Была установлена связь с находящимися в городе частями 10-й танковой дивизии.

12 октября советские части предприняли попытку прорваться через автостраду с севера на юг западнее Вязьмы. Но командовавший этими войсками генерал Лукин не знал, что в районе Селиваново, где находился генерал Ершаков, сопротивление окруженных было уже практически подавлено. Тем не менее немцы не смогли сдержать последнего отчаянного натиска советских солдат, и в ночь на 13 октября значительная их часть, в результате тяжелых и кровопролитных боев, смогла прорваться на юг. Однако там они попали в новое окружение. 13 октября советские войска в районе Вязьмы прекратили организованное сопротивление, хотя их разрозненные группы продолжали сражаться в тылу у немцев еще как минимум десять дней.

Картина завершившегося сражения была поистине трагичной. Офицер из штаба 8-го армейского корпуса в своем отчете писал: «...Наступил мороз и выпал первый снег. Бесконечные потоки русских пленных шли по автостраде на запад. Полны ужаса были трупные поля у очагов последних боев. Везде стояли массы оседланных лошадей, валялось имущество, пушки, танки».

Также значительны были и потери немецких войск. Только один 8-й армейский корпус в период 2–14 октября 1941 года потерял убитыми, пропавшими без вести и ранеными более 4 тысяч человек. В то же время нужно учитывать, что его части за это время пленили 51,5 тысячи советских военнослужащих и взяли в качестве трофеев 157 танков, 444 орудия и другое военное имущество.

Когда под Вязьмой все было уже кончено, в районе действия 50, 3 и 13-й советских армий Брянского фронта (командующий фронтом – генерал-лейтенант А. И. Еременко, а с 14 октября 1941 года – генерал-майор Г. Ф. Захаров) еще продолжались кровопролитные бои. Только 9 октября 1941 года соединения 2-й армии генерала Вейхса смогли соединиться со 2-й танковой армией Гудериана северо-западнее Брянска, расчленив тем самым советскую группировку на две части. В северной в районе Брянска оказалась 50-я армия, в южной – в районе Трубчевска, Суземки, Навли – 13-я и 3-я армии.

50-я армия еще имела возможность прорваться на город Белев, где на 8 октября находились только части 112-й и 52-й пехотных дивизий 2-й армии и немцы не имели сплошного фронта обороны. Однако начавшийся успешный прорыв 50-й советской армии на Белев был вскоре остановлен по приказу Б. М. Шапошникова. Все попытки частей армии пробиться в юго-восточном направлении на реку Рессета оказались безуспешными. И только затем, потеряв свыше 80% личного состава и более 97% артиллерии, лишившись командующего генерала М. П. Петрова, остатки 50-й армии вышли из окружения, прорвавшись в северо-восточном направлении на Белев.

Очень тяжелым было и положение 3-й армии генерала Крейзера, которая вела бои в районе Дмитровск – Орловский. Она понесла огромные потери, и из окружения в районе северо-восточнее Поныри смогли пробиться только три тысячи человек.

Соединения 13-й армии генерала Городнянского изначально пробивались на юго-восток, в общем направлении на Севск. В результате на дороге южнее Злобино образовалась брешь шириной в 4 километра, которую командование 2-й танковой группы своевременно закрыть не могло, и через нее начали просачиваться мелкие группы из 13-й армии. Однако во второй половине дня 16 октября немецкому мотоциклетному батальону, продвигавшемуся с юга, удалось установить связь с 3-м батальоном 156-го пехотного полка и таким образом закрыть брешь. Только отдельным советским частям удалось в ночь на 17 октября прорваться в направлении моста через реку Свапа.

Итоги сражения под Вязьмой и Брянском были тяжелейшими для советских войск. Согласно предварительным оценкам ОКХ от 14 октября 1941 года, в плену оказалось свыше 500 тысяч советских солдат и офицеров. Немецкими войсками было захвачено 3 тысячи орудий, 800 танков и другая техника. Чуть позже, к 18 октября, 2-я полевая армия доносила о пленении еще 55 тысяч человек и захвате 477 орудий, 21 танка, 1066 автомашин и другой техники. В итоговой сводке германского верховного командования вскоре появились сообщения о взятии в плен 663 тысяч красноармейцев и командиров, уничтожении или захвате 1242 танков и 5412 орудий. По недавно опубликованным данным, за первые 2–3 недели боев под Москвой Красная Армия лишилась до одного миллиона человек, из которых (по немецким источникам) около 688 тысяч пленными.

Таким образом, спустя всего полмесяца после поражения под Киевом Красную Армию постигло под Вязьмой новое величайшее бедствие. В советской стратегической обороне на московском направлении образовалась брешь шириной около 500 километров, закрыть которую практически было нечем. 8 октября 1941 года отдел по изучению иностранных армий Востока Генштаба ОКХ констатировал, что противник не имеет в своем распоряжении крупных сил, чтобы остановить продвижение немецких войск восточнее Вязьмы. Но немецкое командование, будучи в эйфории от одержанных побед, отступило от важнейшего закона военного искусства – сосредоточения сил на направлении главного удара – и решило расширить полосу наступления на север.

8 октября 1941 года в 23 часа 10 минут штаб ОКХ направил директиву штабу группы армий «Центр», из которой следовало, что Гитлер принял решение высвободить 3-ю танковую группу у Вязьмы (выполнение ее задач возлагалось на 4-ю танковую группу) и как можно скорее направить танки Гота в общем северном направлении для участия совместно с частями северного фланга 9-й армии и южного фланга 16-й армии в операции по уничтожению противника в районе между городами Белый и Осташков. Предполагалось, что наступление 16-й армии из состава группы армий «Север» и 9-й армии и 3-й танковой группы из состава группы армий «Центр» навстречу друг другу в случае успеха могло поставить в критическое положение не только советский Северо-Западный фронт, но и все силы Красной Армии, действующие на северном фланге советско-германского фронта.

Командование группы армий «Центр» не возражало против проведения этой операции, так как было практически уверено в успехе предстоящего наступления в районе Валдая. Фон Бока не смущало разделение главных сил группы на несколько направлений. По донесениям разведки и показаниям военнопленных, противник располагал в районе Москвы лишь отдельными частями НКВД и милиции, без артиллерии и тяжелого вооружения. Перед фронтом 4-й полевой армии, наступающей на столицу, было замечено всего лишь одно полнокровное советское соединение, появившееся под Медынью. Также предполагалось, что на участке от Козельска до Рузы находится не больше четырех-пяти советских стрелковых дивизий.

Начав наступление по этому плану, немецкие части уже к 10 октября вышли к Можайской линии обороны, а 14 октября соединения 3-й танковой группы ворвались на окраины Калинина.

14 октября 1941 года штаб группы армий «Центр» издал новый приказ на продолжение операций на московском направлении. Согласно этому приказу 2-я танковая армия должна была охватить Москву с юго-востока, а 4-я армия (совместно с 4-й танковой группой) – окружить столицу с юга, запада и севера и в дальнейшем, при возможности, наступать на Ярославль и Рыбинск. Другие оперативные объединения должны были наступать по расходящимся направлениям: 2-я армия – на Елец и Богородицк; 9-я армия и 3-я танковая группа – на Торжок и Вышний Волочек, не допуская «отвод живой силы противника, стоящей перед северным флангом 9-й армии и южным флангом 16-й армии». 9-я армия и правый фланг 3-й танковой группы должны были также уничтожить советские части в районе Ржева, Зубцова, Старицы.

Решение штаба группы армий «Центр» окружить Москву выглядело вполне логичным. Оно напоминало решения, реализованные под Минском и под Смоленском. Теперь же германские ударные клинья после уничтожения сил Красной Армии под Вязьмой собирались создать очередной «котел» для советских войск, непосредственно прикрывавших Москву.

В середине октября немецким генералам казалось, что дальнейшее наступление на Москву пойдет как по маслу. Они были убеждены, что основные силы Красной Армии на западе столицы уже разбиты. Следовательно, оставалось только продвигаться вперед и добивать разрозненные советские части. Проблема с флангами могла быть решена по ходу дела. Но фашистские стратеги не учли многих факторов, главным из которых было возросшее сопротивление бойцов и командиров Красной Армии и экстренные меры советского правительства, руководства вооруженных сил по мобилизации всех ресурсов на защиту Москвы.

Но стратегическая инициатива находилась в руках немецкого командования. 14 октября 1-я танковая дивизия 41-го моторизованного корпуса 3-й танковой группы захватила большую часть Калинина. Стремительный бросок танковой группы на северо-восток и быстрый захват города нанес серьезный удар по оперативным планам советского командования. Был взят крупный узел шоссейных дорог, исключительно важный для снабжения группы армий «Центр» и одновременно закрыт путь отступления частям Красной Армии через Волгу на восток. Кроме того, с захватом этого города немцы сильно осложнили переброску советских войск из района Валдая к Москве и взаимодействие между центром и северным флангом Западного фронта.

После этого 3-я танковая группа и 9-я армия получили дальнейшую задачу продвигаться на Вышний Волочек. Это означало начало выполнения операции по окружению советских войск в районе Валдайской возвышенности.