21 сентября

21 сентября

День 21 сентября можно по праву назвать одним из парадоксальных дней всей операции в целом. Ведь начинался этот день не только с немецкого наступления, но и очередной попытки 2-й Ударной армии выполнить свою задачу.

На болотном участке 128-я стрелковая дивизия предприняла попытка захватить Рабочий поселок № 4. Также на этом участке в наступление пошла 376-я стрелковая дивизия. Она была укомплектована на 69 %. Ее наступление было неудачным, и она понесла в бою особенно большие потери – более тысячи человек за день. Всего было 428 человек убитыми и 768 раненными. Дивизия временно прекратила наступление. На остальных участках нашим войскам также не удалось добить успеха. Подготовка немецкого наступления вскрыта не была.

Как и планировалось, после артподготовки, 121-я пехотная дивизия перешла в наступление силами 405-го и 408-го пехотных полков. 408-й полк быстро вышел на восточный берег р. Черная. 405-й полк продвинуться не смог. Но, после того как по нашим позициям отработала вся наличная на этом участке немецкая артиллерия, включая реактивные минометы, полк пошел вперед и занял «Горшок с медом».

Противнику удалось перейти через р. Черная, овладеть лесом юго-западнее Гонтовой Липки, дивизия продвинулась своим левым флангом на восток вдоль «малой электропросеки», правый фланг отбил контратаку. В дальнейшем, 408-й полк вновь перешел в атаку. Продвижение полков дивизии к вечеру замедлилось вследствие сильного сопротивления около «малой электропросеки».

Как отреагировали на эти действия в штабе 2-й Ударной армии? Ответ будет таким же парадоксальным, как и сам день – весьма слабо. В журнале боевых действий есть записи об атаках мелких групп противника, которые просочились к командному пункту 22-й стрелковой бригады.

Если говорить более подробно, то вот почти дословная цитата:

«Неоднократными контратаками с южной опушки роща «Круглая» и с направления свх. Торфяник – Синявино противник пытается восстановить прежнее положение. В результате этих многочисленных атак противнику удалось остановить наступление численно слабых подразделений 22 осбр в районе высоковольтной линии.

Группа силою до батальона просочилась на восточный берег р. Черная в стыке между 3 гв. сд и 22 осбр и стремится распространиться на юго-восток в район КП бригады. Связь с КП временно прекратилась.

Для ликвидации этого прорыва зам. Командующего войсками армии генерал-майор Трантин направил вторую роту 3-го батальона 54 гв сп»[164].

И это все… Несколько более подробен и также «точен» журнал боевых действий 6-го гвардейского корпуса. Общая оценка сводится к тому, что части корпуса отбивали атаки противника, одновременно выполняли задачу наступления.

Там также говорится, что в 11 часов противник численностью до роты начал контратаку против частей 3-й гвардейской дивизии. Что 3-я гвардейская дивизия и 22-я стрелковая бригада в течение дня отразили несколько контратак противника и ведут огневой бой. Что 53-я стрелковая бригада также вела бой с автоматчиками противника, просачивающимися к югу. Что наступление 19-й гвардейской и 191-й дивизии наступление успеха не имело, и им не помогли последние оставшиеся в строю танки 122-й бригады. И что для дальнейших действий необходимо пополнить боеприпасы до одного боекомплекта[165]…

Из этих документов создается впечатление, что НИЧЕГО особенного не случилось. Идет обычная боевая работа. И это впечатление полностью противоречит реальному положению дел. Даже более поздний документ – доклад о боевых действиях 6-го гвардейского стрелкового корпуса говорит о том, что оборона была прорвана 22 сентября на стыке 22-й бригады и 3-й гвардейской дивизии.

Вот прямая цитата из этого документа:

«22. 9. 42. противник подтянул свежие силы и сосредоточил их на стыке между 3-гв. сд и 22 сбр и ценой больших потери на фронте пересечения р. Черная с высоковольтной линией и распространился в юго-западном направлении, отрезал боевые части 22 сбр от командного пункта бригады и захватил последний. Собранная группа бойцов и командиров под командованием Военкома бригады Ст. Бат. Комиссара Николаева выбила противника из КП и закрепилась в районе его. Противник систематически подтягивал свежие силы в прорыв, развивал успех в южном направлении с целью выйти на соединение с частями, наступающими с юга»[166].

События 21 сентября здесь представлены, как произошедшие в течение уже следующего дня. Самыми точными и наиболее отражающими реальное положение дел, как ни странно оказываются, документы «снизу». В документах 22-й стрелковой бригады, выдержки из которых были частично опубликованы М.К. Кусаиновым, описывается, как происходил бой 21 сентября.

На участке 22-й стрелковой бригады противник в 5 ч утра открыл ураганный огонь по боевым порядкам. Уже к 8 ч утра он вышел к наблюдательным и командным пунктам, связь с батальонами прервалась. Связь с батальонами прервалась. Оборона бригады была прорвана, противник двигался вдоль р. Черная в южном направлении. К 12 ч 30 мин был тяжело ранен комиссар бригады старший батальонный комиссар Начинко. Уже вечером был смертельно ранен и позднее скончался командир бригады майор В.Г. Гордов. Для того чтобы нанести контрудар по прорвавшемуся противнику на этот участок прибыли танки 122-й танковой бригады (два т-34 и три Т-60).

Возвращаясь к документам противника, а точнее уже к журналу боевых действий 121-й пехотной дивизии, следует отметить, что там есть несколько важных подробностей. Так, немцы пишут о том, что за утро отбили несколько слабых контратак.

Контратака группы 22-й бригады уже с танками была предпринята около 13 ч дня, она смогла несколько потеснить противника, который начал рывок на юг, раньше, чем это предполагалось по приказу.

К 17 ч по московскому времени передовые части противника вышли к дороге Гайтолово-Келколово северо-западнее Гайтолово. Это был 3-й батальон 408-го полка, контратаки наших танков были отбиты немцами. Для обороны ее открытых флангов перебрасывались отдельные части и штурмовые орудия. Так 408-й полк получил 3-й батальон 49-го егерского полка, вместе с которым уже вечером, к 20 ч 30 мин вышел на 200 м севернее высоковольтной линии северо-западнее Гайтолово. Там он оказался в положении, когда с обоих флангов его охватывали наши подразделения. Штаб дивизии и штаб корпуса об этом знали и начали переброску резервов – частей «быстрого» батальона дивизии, самокатчиков из 28-й егерской, трех штурмовых орудий, егерей 2-го батальона из 100го полка… Эти части смогли быстро продвинуться и занять места на стыках, парировав возможную угрозу.

Наше командование не использовало этот выгодный момент. Оно не знало точно, что происходит, и это незнание крайне дорого обошлось в последующем. Ведь на следующий день предполагалось, что 408-й полк выйдет на высоты западнее Г айтолово и те слабые атаки, которые были предприняты, противник легко отразил.

Таким образом, 121-я пехотная дивизия начала формировать северо-восточный фас окружения. Этот немецкий успех был достигнут за счет массированного артиллерийского огня. Расход боеприпасов за день был просто чудовищным – он составил 347 тонн только на участке 26-го корпуса.

А пока все это происходило, Н.К. Клыков решил сосредоточить в районе западнее Гонтовой Липки-Гайтолово 23-ю стрелковую бригаду и в районе восточнее Гонтовой Липки два полка 376-й дивизии с задачей с рассветом атаковать противника в районе высоковольтной линии и уничтожить его группировку. Решение необходимое, но видимо, уже запоздавшее.

Южнее, 30-й армейский корпус начал свое наступление по плану. Вот как этот день описывается в журнале боевых действий 8-й армии.

В 7 ч утра был открыт артиллерийский огонь, в 10 ч 50 мин противник перешел в наступление силой до двух батальонов при поддержке до 20 танков на фронте северная окраина 1-го Эстонского поселка и 500 метров западнее Тортолово.

К 17 ч. противнику удалось, потеснив правофланговые подразделения 450-го полка 265-й дивизии выйти в район моста через р. Черная. Одновременно юго-западнее Тортолово противник силой до двух рот при поддержке 5 танков перешел в наступление на стыке 11-й и 265-й дивизий. Артминометным огнем наших частей пехота была прижата к земле и большей частью уничтожена.

В 15 ч 30 мин противник вновь группой в 30 человек и 3 танками пытался продвинуться вдоль ручья Березовый на северо-восток. Огнем обороняющихся противник был рассеян и понес потери. В результате дневных боев 265-я стрелковая дивизия отошла, ее 941-й стрелковый полк был оттеснен к отметке 29,9, а 450-й стрелковый полк к южной окраине Тортолово. 11-я стрелковая дивизия смогла удержать свои позиции[167].

Ну а теперь давайте посмотрим на эти события глазами врага. Фактически, артиллерия 30-го корпуса стреляла добрых 3 часа. Наступление пехоты началось на участке 24-й дивизии только после 11 часов.

Довольно быстро 24-я пехотная дивизия своим 32-м пехотным полком вышла к р. Черной у Тортолово. 102-й полк несколько отстал. Наиболее сложная для противника ситуация сложилась на левом фланге.

Основной удар пришелся на 265-ю стрелковую дивизию. На участке обороны 265-й стрелковой дивизии оборону занимали и 4 танка из 503-го танкового батальона. В отчете батальона сказано, что «когда противник перешел в атаку, группа танков перешла в контратаку и подбила 2 немецких танка. С нашей стороны два танка сгорели от термитных снарядов противника». Не указано ни точное время, ни место. Однако исходя из имеющихся данных. Можно с большой долей уверенности сказать, что речь идет о бое с танками 1-й роты 66-го танкового батальона. Эти танки там появились, потому что сосед, 170-я дивизия Зандера, просила помощи. В ходе боя 3-й взвод роты 66-го батальона начал дуэль с нашими танками, и потерял, по немецким данным 4 своих машины.

К 17 ч 30 мин немцы все же смогли перейти через р. Черную силами пехоты и захватить небольшой плацдарм. На их правом фланге осталось Тортолово, которое 31-й пехотный полк не смог захватить. Левым флангом дивизия смогла после 17 ч продвинуться еще на 600 метров на север. 24-я дивизия вбила южный клин в оборону группировки Волховского фронт.

Атака ее правого соседа, 170-й пехотной дивизии силами ударной группы 401-го пехотного полка успеха не имела. Сильный огонь заставил немцев залечь, потом, после того, как два батальоны были введены в бой на участке 24-й пехотной дивизии, полку удалось продвинуться на север. Немцы столкнулись с ожесточенным сопротивлением, попытка использовать «Голиафы» ничего им не дала.

Поэтому оставшиеся в строю «Тигры» передали 170-й пехотной дивизии для участия в наступлении. Они должны были помочь пехоте справиться с мощным опорным пунктом на центральном участке наступления дивизии. Машины пошли в бой по единственно возможной дороге по насыпи узкоколейки. Там они и попали под фланговый огонь.

По иронии судьбы, именно на этом участке могли находиться еще и танки 502-го отдельного танкового батальона, укомплектованного и огнеметными машинами. Батальон входил в состав 8-й армии, его танки действовали как машины поддержки пехоты. Более того, сохранились наградные листы на танкистов этого батальона, где прямо говорится о том, что в течение 21 сентября танкисты подбили несколько немецких танков, которые шли уже во втором эшелоне. Упоминание про второй эшелон не случайно. С началом наступления противник применил здесь еще и машины из состава 301-го батальона, в донесении 170-й пехотной дивизии они упоминаются. С их помощью пытались подорвать «Голиафами» советские огневые точки.

И «Тигры» пошли в бой в тот момент, когда наступление противника окончательно заглохло. Более того, в наградном листе на механика-водителя А.С. Беляева награжденного за этот бой Орденом Ленина, указывается и тип машины, на которой он служил. А это был танк Т-34. Также орденом Ленина был награжден радист танка 502-го батальона И.А. Мороз, погибший 21 сентября. В наградном листе указывается точное месторасположение, где стоял его танк – за переправой р. Черная. 800 метров, район 1-го Эстонского поселка. А это было как раз там, где наступал 401-й пехотный полк. Слишком много совпадений для одного события, чтобы это было случайным.

В штаб 11-й армии только утром следующего дня передали, что три танка «Тигр» выведены из строя, закопанными в землю Т-34, один вышел из строя вследствие технических неисправностей[168]. 170-я пехотная дивизия понесла такие потери, что оказалась непригодной для наступления.

Итоговая оценка по результатам боевого применения новых машин была скорее негативной. Штабом 30-го армейского корпуса отмечалось, что новые танки были довольно быстро подбиты. Вследствие этого их необходимо прикрывать более легкими машинами. Экипажи «Тигров» должны были самостоятельно проводить рекогносцировки, проверяя наличие пригодных для движения дорог.

Чтобы развить успех 30-му корпуса потребовалась свежая кровь. С 21 сентября 132-я пехотная дивизия была передана из резерва в корпус Фреттер-Пико. По приказу штаба армии эта дивизия должна была развивать успех и вести наступление на Гайтолово[169].

Всей серьезности положения в штабе Волховского фронта, видимо, не осознавали. Или, наоборот, вполне четко осознавали, но делали вид, что все в порядке. Такое впечатление создается при обращении к опубликованному документу – докладу К.А. Мерецкова о планах по разгрому Синявинской группировки противника, который датирован 21 сентября 1942 г[170]. В этом докладе упоминается наступление противника 21 сентября, но вот цитата: «Учитывая соотношение сил и создавшуюся группировку войск противника на флангах участка прорыва, намечаю следующий план ведения операции:

«…Ближайшая задача – разбить синявинскую группировку противника, последовательно овладеть рощей «Круглая» и синявинским укрепленным узлом.». Таким образом, наличествует или полное непонимание обстановки (что вполне могло быть – ведь считали начало наступления 121-й пехотной дивизии наши командиры действиями «мелких групп автоматчиков», и подобная недооценка не раз встречается в документах). Или наоборот – Мерецков пытался добиться успеха любой ценой.

Положение ударных группировок 26 и 30-го армейских корпусов на 25 сентября 1942 г.

О последнем свидетельствует донесение штаба Волховского фронта И.В. Сталину, отправленное в ночь с 21 на 22 сентября. Так, в этом донесении говорится, что наступлении со стороны рощи «Круглая» отбито. Про действия противника на участке 8-й армии сказано скупо, как будто все в порядке. Прежние задачи для 2-й Ударной армии на наступление и разгром противника подтверждаются[171].

Более того, очередное донесение в Генштаб наполнено совершенно неоправданным оптимизмом: «Части 2-й ударной и 8-й армий вели бои в районах роща «круглая», юго-зап. Синявино и сев. раз. Апраксин, отражая контратаки пехоты и танков противника.

Противник после сильной артиллерийской подготовки перешел в контратаки из района рощи «круглая» на юг и на участке Тортолово, пос. Эстонский-1 в сев. и сев. – вост. направлениях.

Наши части отразили все контратаки противника и лишь небольшой группе его автоматчиков удалось проникнуть на вост. берег р. Черная в районе юго-зап. Гонтовая Липка. Шел бой по уничтожению этой группы автоматчиков противника».

Нежелание реально воспринимать ситуацию и явный развал системы управления вели к катастрофе. Слегка отсрочить ее могли только героические действия бойцов и командиров. Что самое удивительное, часть подробностей боевых действий появляется именно в наградных документах.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.