Борьба в небе Севастополя

Борьба в небе Севастополя

8 ноября немецкая авиация над главной базой не показы­валась, если не считать попытки нескольких самолетов сбро­сить мины на выходном фарватере после наступления темноты. Эта постановка вреда не причинила, поскольку к тому време­ни советской стороне уже удалось создать электромагнитные тралы и размагнитить наиболее ценные корабли флота.

С 9 ноября немецкая авиация над Севастополем заметно активизировалась. По-видимому, это было связано с тем, что со второй половины 8 ноября в поддержке войск СОРа начали принимать участие крейсера «Червона Украина», к которому на следующий день присоединился «Красный Крым». За 8—12 ноября оба крейсера расстреляли более 500 130-мм сна­рядов. Их огонь мешал продвижению немецких войск в рай­оне Черкез-Кермен, а после возобновления наступления 11 ноября — в районе Балаклавы. Это не осталось не замечен­ным немецкой воздушной разведкой. В течение 9-го самоле­ты люфтваффе семь раз атаковали порт, совершив около 75 самолето-пролетов. В городе взорвалось до 70 крупных авиа­бомб, пострадал морской госпиталь, но корабли так и оста­лись неповрежденными. К сожалению, советские истребите­ли не смогли оказать противнику должного противодействия. Лишь мл. лейтенант Маркитанов на Як-1 при отражении нале­та в 08.55 доложил о сбитии одного Ju-87 (не подтверждено). Спустя два часа при взлете по тревоге на самолете Маркита­нова забарахлил мотор, и «як» упал в море. Летчику, к сча­стью, удалось выбраться из машины, после чего его спас тор­педный катер.

10 ноября база пережила еще один массированный на­лет — вечером 12 немецких бомбардировщиков сбросили на город и порт 42 тяжелые авиабомбы, сумев разрушить один из цехов судоремонтного завода. Перехватить самолеты про­тивника нашим истребителям не удалось. То же произошло на следующий день, когда немецкая авиация совершила один дневной (силами пяти бомбардировщиков) и один вечерний (по-видимому, для минирования) налеты на порт.

Переломный момент наступил 12 ноября. С утра над горо­дом висела низкая облачность, было пасмурно и туманно. На­летов немецкой авиации не ожидалось. В 09.00 управляющий огнем крейсера «Червона Украина», получив заявку от коррек­тировочного поста, открыл огонь из четырех орудий правого борта по скоплению вражеских войск под Балаклавой. После восьми залпов было доложено о поражении цели, последова­ла команда дежурного артиллериста: «Дробь, орудия на ноль». Это были последние залпы главного калибра «Черво­ной Украины».

Перед самым обедом, когда бачковые уже выстроились в очередь у камбуза, была сыграна боевая тревога. В направле­нии от Павловского мыска на город заходила девятка бомбар­дировщиков Не-111. На некотором расстоянии от них двига­лась еще одна группа из трех машин. Ими являлась тройка Ju-87 из группы I/StG 77, ведомая командиром эскадрильи ка­питаном Ортхофером. Самолеты шли на высоте около 3000 м курсом на крейсер. Первой открыла огонь спаренная носовая 100-мм зенитная установка, к ней сразу присоединилась та­кая же установка с правого борта в корме. Вокруг самолетов начали вспыхивать белые облачка разрывов. Видно было, как строй «хейнкелей» начал распадаться, не дойдя до береговой черты Южной бухты. Первая девятка сбросила бомбы на Ко­рабельную сторону и акваторию судоремонтного завода. В этот момент крейсер атаковала замыкающая тройка «юнкерсов». Первая бомба массой 250 кг разорвалась по правому борту на расстоянии 5—7 м от корабля в районе шкафута. Крупный осколок попал в помещение лазарета и вызвал пожар. За пер­вой бомбой сразу же последовала вторая такой же мощности. Она пробила верхнюю палубу по левому борту и разорвалась в механической мастерской, образовав пробоину в палубе диаметром около 10 м. Четвертый торпедный аппарат был со­рван с места и сброшен в воду. Возник огромный очаг пожара, который мгновенно соединился с пожаром, пылавшим на правом борту.

Огонь быстро распространялся по развороченному взры­вом деревянному настилу верхней палубы, охватывая ростры, кормовой мостик и надстройки. Огромный язык пламени взвился к небу. Когда огонь достиг бочек с бензином, нахо­дившихся на левом шкафуте, они, пробитые осколками, ката­лись по палубе, разливая бензин, который тут же вспыхивал. Шкафут горел от борта до борта, огненный столб достигал до высоты грот-марса. Пламя вот-вот грозило перекинуться на третий торпедный аппарат, заряженный боевыми торпедами. Бушевавшим огнем корабль был поделен на две части. Борь­ба с пожаром велась одновременно с трех сторон и спустя 20 минут завершилась победой экипажа. Куда хуже было начав­шееся в результате близкого разрыва первой бомбы затопле­ние кормовых котельных отделений, которые морякам вскоре пришлось оставить.

Тем временем «хейнкелей» сменили 11 Ju-88 из эскадры KG 51. Они шли двумя группами на высоте 2500 м с юга, вдоль Южной бухты курсом прямо на «Червону Украину». Снова уда­рили с юта 100-мм артустановки. Бомбардировщики зашли со стороны солнца и стремительно спикировали на корабль. Бомбы рвались с обоих бортов, поднимая огромные столбы воды. Но вот с бака, подавляя собой всю эту мешанину звуков от стрельбы зениток и пулеметов, разрывов бомб и воя само­летов, отчетливо послышались один за другим два глухих взрыва, содрогнувших крейсер. Командир электромеханиче­ской боевой части так и записал в вахтенном журнале: «Ко­рабль, приподнявшись носом, задрожал, а потом, качнувшись, снова погрузился в воду с дифферентом на нос и креном 4 градуса на левый борт». На самом деле прямых попаданий не было, но две 500-килограммовые бомбы со взрывателями за­медленного действия взорвались на дне бухты в непосредст­венной близости от корабля: одна — по правому борту у носовой оконечности, другая — по левому борту в районе второй ды­мовой трубы. Возникшие в результате их подводные пробои­ны размером 10 и 8 квадратных метров очень быстро привели к тому, что крейсер сел носом на грунт. Началось затопление носовых котельных отделений. Многие вспомогательные ме­ханизмы были повреждены взрывами, другие не могли быть запущены из-за недостатка пара и электроэнергии. Завести пластыри на огромные пробоины не удалось. Оставшиеся в исправном состоянии водоотливные средства не справлялись с поступлением воды. Поздно вечером, чтобы об­легчить корабль, с него при помощи плавучего крана на­чали снимать артиллерий­ские орудия и оставшиеся снаряды. Одновременно об­наружилось быстрое возрас­тание крена на левый борт. К полуночи он составлял 6,5, к 2 часам 13 ноября — 9, а к 03.30 — 25 градусов. Только тогда последовала команда покинуть обреченный ко­рабль. Экипаж, за исключе­нием 21 погибшего и 120 ра­неных, которые были эвакуи­рованы раньше, сошел на берег. Около 04.20 утра крейсер лег на борт и зато­нул на глубине 13—16 мет­ров. На поверхности оста­лись только мачты, правая кромка шкафута и часть сред­ней дымовой трубы.

Легкий крейсер «Червона ­Украина» стал самым крупным кораблем советского военно­морского флота, потопленным люфтваффе за годы Великой Отечественной войны[1]. Спущенный на воду в 1915 г. и достро­енный только в 1927 г. при советской власти, он являлся до­вольно знаменитым кораблем ВМФ СССР в межвоенный пе­риод. В июле 1929 г. двухдневный поход на крейсере из Сева­стополя в Сочи совершил генеральный секретарь Коммунисти­ческой партии И. В. Сталин. С 1926 по 1929 г. на младших ко­мандирских должностях «Червоны Украины» служил будущий нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов, он же с ноября 1933 г. по август 1936 г. являлся командиром корабля. Потопление крейсера можно рассматривать как личное оскорбление, нанесенное немецкой авиацией адмиралу Кузнецову, впрочем, в тяжелых условиях 1941 г. оно не было ни первым, ни последним. Ос­новной причиной гибели корабля признали то обстоятельст­во, что в течение пяти дней поддержки войск СОРа он ни разу не поменял огневой позиции, что дало возможность немцам тщательно разработать и осуществить план по его уничтоже­нию.

Увы, смертельное повреждение крейсеру стало не единст­венным результатом налета 12 ноября. Несколькими минута­ми раньше прямое попадание авиабомбы получил эсминец «Беспощадный». Он находился в акватории судоремонтного завода, где заканчивал ремонт повреждений, полученных в результате атаки пикирующих бомбардировщиков 22 сентяб­ря у Одессы. Новое попадание продлило ремонт корабля до сентября 1942 г. — оказались практически полностью разру­шены котельные отделения, в корпусе образовалось множе­ство гофров. Для устранения повреждений эсминец отбукси­ровали в Поти, и в обороне Севастополя он участия больше не принимал. Наконец, несколько бомб поразили плавучий док, в котором находился эсминец «Совершенный». Этот новейший корабль был практически построен к началу войны, но во вре­мя ходовых испытаний в районе Севастополя 30 сентября случайно подорвался на мине советского оборонительного заграждения. Прямое попадание бомбы было не так уж серь­езно, но другие бомбы тяжело повредили док, который начал тонуть. Эсминец был жестко закреплен в доке, но по мере за­полнения дока водой корпус «Совершенного» начал всплы­вать. В месте повреждения, полученного от взрыва мины, корпус не выдержал и переломился на две части. Впоследст­вии рабочим судоремонтного завода удалось почти полно­стью восстановить корабль, и он погиб только в июне 1942 г. в ходе финального штурма города.

Получив известия о результатах налета, командование Черноморского флота поспешило убрать крупные корабли из Севастополя. Тем же вечером порт покинул крейсер «Крас­ный Кавказ», а 14 ноября — «Красный Крым», счастливо избе­жавший атаки бомбардировщиков благодаря смене места стоянки. Таким образом, 12 ноября командованию немецкого IV авиакорпуса удалось добиться заметного успеха, который, правда, не сыграл такой большой роли, как этого ожидал Манштейн. Дело в том, что, как мы уже отмечали раньше, ко­рабли ЧФ играли лишь небольшую роль в огневой поддержке защитников главной базы, заметно уступая по весу выбрасы­ваемого металла береговым батареям и полевой артиллерии Приморской армии.

Какое же противодействие оказала советская сторона это­му налету? С точки зрения того, что три боевых корабля были поражены бомбами в результате налета всего 23 бомбарди­ровщиков, — весьма малоэффективное. В то же время наши истребители и зенитная артиллерия сделали все, что могли. Атакующие бомбардировщики были перехвачены над базой парой МиГ-3, причем ст. лейтенант Яков Иванов, согласно до­несению, подбил один Do-215, а когда кончились патроны — таранил Ju-88. До этого он успел вывести из строя воздушно­го стрелка, так что тщательному «прицеливанию» никто не ме­шал. Иванов аккуратно сблизился с бомбардировщиком и оборотами своего винта в течение нескольких мгновений от­рубил противнику хвостовое оперение. После тарана «миг» продолжил горизонтальный полет, и его пилот смог убедить­ся, как вражеский самолет перешел в беспорядочное падение и упал в районе Качи. При ударе о землю на бомбардировщи­ке взорвались авиабомбы. Советский пилот смог посадить машину на аэродроме Херсонесский маяк, а немецкому ко­мандованию оставалось только проконстатировать потерю одного Не-111 из состава группы I/KG 27 вместе со всем эки­пажем. Это был четвертый с начала войны случай воз­душного тарана в севасто­польском небе. Напарник Иванова в том вылете лейте­нант Николай Савва (уже имел на своем счету таран 18 октября) доложил о том, что подбил другой бомбарди­ровщик. Еще об одном сби­тии в тот день доложили зе­нитчики. По-видимому, про­тиводействие, оказанное при первом налете, стало причиной того, что во втором рейде (с 16.09 до 17.50 сила­ми 36 бомбардировщиков) немцы бомбили исключитель­но с горизонтального полета и весьма неточно. Все бомбы взорвались в городских квар­талах, где разрушили 37 и повредили 29 зданий.

На следующий день не­мецкое командование попы­­талось развить успех меньшими силами. Впервой половине дня базу бомбили 17 Ju-88, во второй — пять бомбардировщиков неустановленного типа. При отражении первого налета мл. лейтенант В. А. Семенов и сержант К. Д. Шелякин из 3-й эскадрильи 8-го иап на И-16 до­ложили о сбитии двух «юнкерсов», что на практике оберну­лось уничтожением еще одного Не-111 из I/KG 27. Ответным огнем с бомбардировщиков был подбит И-16 сержанта Лу­ценко, который неудачно попытался посадить поврежденную машину в Камышовой бухте. Самолет оказался разбит, летчик получил ранения. Тем не менее перехватчикам удалось пре­дотвратить бомбометание по судам в порту. Почти все бомбы упали на городские кварталы, но одна из серий — на позиции 395-й зенитной батареи, где было убито 10 и ранено 5 моряков.

14 ноября из-за плохой погоды Севастополь «навестила» только одна пара «юнкерсов». 15-го немцы продолжали осу­ществлять беспокоящие налеты на город и более массиро­ванные — на линии фронта в районе Чоргунь. По данным шта­ба ПВО, в этот день было зафиксировано 28 самолето-проле­тов бомбардировщиков. Особого ущерба от бомбовых ударов не зафиксировано, зато пилоты 4-й эскадрильи 8-го иап запи­сали на свой счет еще одну победу. Пара И-153, пилотировав­шихся ст. лейтенантами Ципалыгиным и Феоктистовым, бар­ражировала над базой почти под самой нижней кромкой об­лачности на высоте 3000 м, когда обнаружили два Не-111, идущих прямо на них. Немецкие летчики истребителей, по­-видимому, не заметили, поскольку не стали менять свой курс. «Чайки» атаковали вражеские самолеты сверху в лоб, после чего один из них ушел в обратном направлении со снижени­ем, а другой, обстрелянный Ципалыгиным, загорелся и упал. Очевидно, так закончил свой боевой путь Ju-88 из эскадрильи 8/KG 51, два члена экипажа которого погибли в тот день.

Очередная потеря не остановила командование IV авиа­корпуса в стремлении заблокировать порт для советских ко­раблей. С 12.06 до 12.44 16 ноября корабли в бухтах атакова­ли 12 Ju-88, которым удалось потопить баржу с боеприпаса­ми. Погибли 12 и получили ранения 29 моряков. Вечером 27 «юнкерсов» несколькими волнами снова бомбили Севасто­поль и войска на фронте. На этот раз они встретили противо­действие в лице пары МиГ-3 лейтенантов Саввы и Иванова. Обстановка в воздухе для перехватчиков осложнялась тем, что впервые за долгое время немецкие бомбардировщики имели истребительное прикрытие. Обер-лейтенант Нонн из III/JG 77 одержал свою пятую победу, сбив «миг» Саввы, кото­рому удалось спастись на парашюте. Яков Иванов сумел сравнять счет, сбив другой Bf-109, но немцы этого не под­тверждают. Вскоре он вылетел на отражение новой группы бомбардировщиков, на этот раз в паре с лейтенантом Семе­ном Карасевым. То ли на самолете Иванова кончились бое­припасы, то ли отказало оружие, но Карасев увидел, как «миг» Якова сделал рывок вперед, приблизился к Ju-88 и ударил его лопастями винта. Удар был настолько сильным, что обе маши­ны камнем рухнули вниз. Младший лейтенант Я. М. Иванов пропал без вести, что в севастопольских условиях могло оз­начать только одно — он погиб. Указом от 17 января 1942 г. Иванову, первому из летчиков ВВС ЧФ, было присвоено зва­ние Героя Советского Союза, увы — посмертно.

Дни 16—18 ноября стали пиком активности бомбардиро­вочной авиации IV авиакорпуса, который к тому времени за­кончил боевые действия на Керченском полуострове, но еще не был перенацелен на ростовское направление. Днем 17-го позиции на фронте бомбил 31 «юнкерс» в сопровождении «мессершмиттов», а 20 других бомбардировщиков атаковали объекты в порту. Впервые отмечалось сбрасывание листовок, которыми немецкое командование рассчитывало сломить дух сопротивления защитников. Советский воздушный патруль попытался воспрепятствовать этому, но неудачно — огнем воздушных стрелков был сбит И-16 младшего лейтенанта Сергея Моисеенко из 3-й эскадрильи 8-го иап. Самолет упал в воду в Камышовой бухте, пилот погиб. На следующий день при аналогичных обстоятельствах врезался в землю МиГ-3 9-го иап, но пилотировавший его летчик Ратманов спасся на пара­шюте. На эту победу претендуют фельдфебель Шекель и обер-ефрейтор Франц из III/JG 77. Кроме того, один И-16 со­вершил посадку на воду из-за отказа мотора. По одному «юн­керсу» 17 и 18 ноября сбили береговые зенитчики, но немец­кая сторона этого не подтверждает.

19, 20 и первую половину 21 ноября авиация противобор­ствующих сторон практически бездействовала из-за плохих погодных условий. Тем не менее, по журналу боевых дейст­вий, эскадра JG 77 20-го числа сбила в районе Севастополя два советских самолета (в том числе один СБ, которых в соста­ве авиагруппы СОРа на тот момент просто не было) и потеряла один «мессершмитт» в воздушном бою. Очевидно, в данном случае мы имеем дело с обычной немецкой практикой делать добавления в журнал боевых действий событий задним чис­лом, спустя 2—3 дня после того, как они произошли. Главное же заключалось в другом — немецкое наземное наступление выдохлось. Несмотря на активность немецких самолетов в небе над портом, в течение всего вышеописанного периода практически без срывов продолжалась эвакуация всего не­нужного для обороны главной базы. 19 ноября в Севастополь прибыл транспорт «Курск» — первое с начала обороны города судно с боеприпасами для полевой артиллерии и оружием для формируемых частей морской пехоты (100 пулеметов, 3000 винтовок). В дальнейшем прибытие таких судов стало регулярным, а с 23 ноября начало прибывать и маршевое по­полнение. Кризис обороны оказался преодолен.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.