Глава 15. БЛИЦКРИГ УЩЕРБНЫЙ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 15. БЛИЦКРИГ УЩЕРБНЫЙ

Интересно, заметил кто-нибудь, что за весь 1944 год Вермахт на Восточном фронте ни одного раза не попытался провести крупную операцию? Немцы лишь оборонялись, практически всегда безуспешно, что мы уже отмечали, а все их активные действия сводились к тактическим контрударам. Именно тактическим, потому что даже оперативную обстановку эти выпады исправить не могли. На Западе, впрочем, их действия тоже носили вынужденно пассивный характер, Германия все острее ощущала нехватку сил. Однако даже в такой обстановке немцы (если уж говорить совсем точно — Гитлер) дважды попытались переломить ход военных действий, более того — сбросить союзников в море. Первой была совершенно неудачная операция «Люттих», которая провалилась, фактически не начавшись. Второй стала операция «Вахт ам Рейн» — зимнее наступление в Арденнах, которое изрядно потрепало нервы американцам и сильно подпортило отношения между ними и англичанами. Но давайте обо всем по порядку.

Еще 6 сентября 1944 года начальник штаба ОКХ генерал Йодль, всегда тонко чувствовавший настроения Гитлера, излагает фюреру свои соображения касательно «решающего крупного наступления на Западе». Однако Йодль изложил условия, при которых операция могла быть успешной, и сразу стало понятно, что планируемое наступление имеет очень немного шансов на успех, ведь самым главным было любым способом исключить противодействие союзной авиации. И все-таки немедленно началось формирование специальной армии для этого наступления, она получила название 6-й танковой. Небольшое уточнение: 6-й танковой армией СС она стала только в январе 1945 года, хотя ее чаще всего называют именно так. Немецкие генералы рассмотрели несколько вариантов наступления и выбрали некий средний: ударом из района Аахена и Северного Люксембурга прорвать фронт союзников и стремительным броском танковых частей выйти к Антверпену. Это позволило бы отсечь английскую 21-ю группу армий и устроить ей второй Дюнкерк. Да, мелочиться немецкие генералы не собирались.

11 ноября в ОКВ была создана специальная группа во главе с тем же Йодлем, которая занялась уже детальной разработкой плана операции «Вахта на Рейне». План операции был прост. Предполагалось, что ударная группировка на второй день наступления выйдет к реке Маас и создаст два плацдарма на ее западном берегу — между Льежем и Намюром. После этого танковые дивизии в течение последующих пяти дней выйдут к Амстердаму и разрежут армии союзников надвое. Задача облегчалась тем, что на 130-километровом фронте в Арденнах оборонялись всего четыре американские дивизии 1-й армии генерала Ходжеса. Впрочем, и у немцев положение тоже было далеко не блестящим. Скорее даже скверным оно было.

Формально ОКВ намеревалось собрать 9 танковых и 13 пехотных дивизий. Но что это были за дивизии! Большую часть пехоты составляли так называемые фольксгренадерские дивизии, которые по всем статьям уступали обычным пехотным. В то же время не следует путать их с фольксштурмом, который являлся попросту ополчением. Фольксгренадерские дивизии немцы начали формировать осенью 1944 года после операции «Багратион», когда была уничтожена Группа армий «Центр». Главным их отличием было то, что они составляют всего шесть пехотных батальонов вместо девяти в нормальных дивизиях, а основным вооружением было легкое стрелковое. Вдобавок значительная часть личного состава не имела боевого опыта.

Только 22 октября с планом операции знакомят командующего Западным фронтом фельдмаршала Рундштедта и командующего Группой армий «Б» фельдмаршала Моделя, которым и предстояло заниматься его реализацией. Каждый из них предложил свой вариант плана операции, которые Йодль, разумеется, зарубил. По его плану главный удар наносила 6-я танковая армия, которая и должна была форсировать Маас под Льежем. Основу ее ударной мощи составлял 1-й танковый корпус СС, но, увы, он даже отдаленно не напоминал танковый кулак, наступавший под Курском. В него вошли 1-я и 12-я танковые дивизии СС, 12-я и 277-я фольксгренадерские дивизии и уж совершенно непонятно зачем 3-я парашютно-десантная дивизия. То есть его пехотные дивизии были откровенно слабыми, и рассчитывать на них всерьез группенфюрер Герман Присс не мог. 5-я Танковая армия наступала левее и имела задачу прикрывать 6-ю танковую от удара союзников с запада. О состоянии 5-й Танковой лучше всего говорит тот факт, что в его LXVI танковый корпус входили всего две фольксгренадерские дивизии, и ни одной танковой! Самая слабая 7-я армия действовала еще левее и имела задачу прикрывать фланги ударной группировки с юга. При этом генерал Йодль с прямотой отчаяния писал, что цели операции «не соответствуют имеющимся силам». Ведь, по расчетам ОКВ, в наступлении подобного масштаба должны были участвовать 15 танковых и 23 пехотные дивизии. У немцев не было и половины этого количества.

Гитлер подписал директиву о контрнаступлении 10 ноября. Буквально накануне генералы Брэдли (командующий 12-й Группой армий) и Эйзенхауэр (главнокомандующий союзников на Европейском ТВД) посетили штаб командира VIII корпуса генерала Миддлтона. Именно его корпус занимал позиции в Арденнах. Во время совещания все трое признали, что фронт американских дивизий слишком растянут, но это не представляет особого риска, так как фольксгренадерские дивизии немцев неспособны ни к каким наступательным действиям. Более того, никто из американских генералов вообще не верил в немецкое наступление в Арденнах. В лучшем случае допускалась возможность отвлекающей атаки. После войны Миддлтон на вопрос о том, почему не были подготовлены оборонительные позиции, с наивностью младенца ответил: «А вы представляете, сколько людей и сил потребуется, чтобы отрыть траншею длиной 48 миль?»

Особое значение немецкое командование придавало диверсионной операции «Грейф». Командовать операцией должен был оберштурмбаннфюрер Отто Скорцени. Ему же было поручено формирование отдельной 150-й бригады СС из солдат и офицеров, владеющих английским языком. Их предполагалось нарядить в американскую форму, вооружить трофейным оружием и посадить на американские бронетранспортеры. Бригада должна была войти в прорыв в полосе 6-й Танковой армии, обогнать ее и, не вступая в бои с американцами, выйти к мостам через Маас между Льежем и Намюром. Захватив мосты, бригада должна была удержать их до подхода главных сил.

Утром 16 декабря, перед самым наступлением, войскам был зачитан приказ Рундштедта: «Солдаты Западного фронта, пробил ваш великий час! Вы все сами чувствуете: все поставлено на карту! Выполняйте же свой долг, отдайте все силы и совершите сверхчеловеческое во имя нашего фатерланда и нашего фюрера!» Такие трескучие приказы, как правило, отдают командиры, оказавшиеся в отчаянной ситуации и переставшие верить в успех. И все-таки на участке наступления немцы сумели создать превосходство в силах, хотя это было не слишком сложно, учитывая откровенную слабость, корпуса Миддлтона. Они имели в 2,5 раза больше танков и солдат и в 4 раза больше артиллерии. Последнее было важно, так как наступление началось в плохую погоду, мешавшую действиям авиации. Одно из условий Йодля оказалось выполненным! Однако метель мешала не только американцам, но и немцам.

На рассвете немецкая артиллерия открыла бешеный огонь по американским позициям, после чего в атаку пошли специально сформированные пехотные штурмовые батальоны. И в очередной раз оправдалась старая шутка: «Любой план существует только до первого выстрела». Наступление на правом фланге 1-го танкового корпуса СС застопорилось, потому что именно в этот момент на позиции американской 99-й пехотной дивизии выдвинулась 2-я пехотная дивизия, чтобы сменить ее, и в результате 12-я и 277-я фольксгренадерские дивизии застряли практически на исходных позициях. Лишь на левом фланге парашютисты успешно двигались вперед, практически не встречая сопротивления. Начался процесс, смертельный для блицкрига, — сужение фронта наступления, однако им еще нужно было уметь воспользоваться. Впрочем, у наступающих проблемы возникают совершенно автоматически, в чем немцы убедились очень скоро.

Командующий 6-й танковой армией оберстгруппенфюрер Дитрих решил бросить в бой свои танковые дивизии уже в первый день наступления, так как темп наступления был слишком малым. Однако 12-я танковая дивизия СС тоже застряла, так как ей пришлось ждать восстановления взорванного американцами виадука. 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт» вошла в прорыв в полосе 3-й парашютно-десантной дивизии и устремилась к Маасу. Но в результате наступление велось тонкой кишкой, которую американцы могли в любой момент перерезать. 5-я танковая армия также добилась успеха не на всем фронте наступления, а только на отдельных участках. 116-я, 2-я и Учебная танковые дивизии успешно двигались вперед, тогда как фольксгренадерские заметно отстали, что никого особенно не удивило. Командующий 7-й Армией генерал Бранденбергер умело воспользовался успехом дивизий фона Мантейфеля, и его 5-я парашютно-десантная дивизия, смяв американские заслоны, двигалась вровень с Учебной танковой дивизией. Однако в целом немецкое наступление с первого же дня развивалось не так, как хотели Дитрих и фон Мантейфель. Прорыв оказался заметно уже, чем планировалось, единый фронт наступления немцы тоже не сумели выстроить. Он имел какие-то странные волнообразные очертания.

Американское командование узнало о начале немецкого наступления лишь через несколько часов. На спешно созванном совещании Эйзенхауэр решил бросить к участку прорыва две танковые дивизии: по одной с севера и юга. Порядок их использования должен был определить командующий 12-й Группой армий генерал Брэдли. Это говорит о том, что американские генералы все еще не верили в серьезность происходящего. Они убедили себя, что немцы не способны на крупное наступления, а уж в Арденнах и подавно, и действовали соответственно.

Параллельно развивалась операция «Грейф», которую проводили диверсанты Скорцени. Хотя его батальон так и не сумел добраться до мостов через Маас, шуму в американском тылу он наделал изрядно. Генерал Паттон 17 декабря сообщал Эйзенхауэру: «Фрицы, прекрасно говорящие по-английски, навели шороху, резали провода, снимали дорожные указатели, обманывали целые дивизии и создали впечатление вклинения в нашу оборону». Американцам пришлось спешно заняться наведением порядка в собственном тылу. Кстати, наверное, это был чуть ли не единственный случай, когда немцы действительно использовали диверсионные соединения. Во всяком случае, во время операции «Барбаросса» постоянно звучавший вопль «Диверсанты!» не имел под собой никаких оснований.

Американцам пришлось срочно создавать целую сеть контрольно-пропускных пунктов, военная полиция допрашивала всех и вся, невзирая на погоны. Вопросы задавались такие, ответить на которые мог только настоящий американец, типа имени подружки Микки-Мауса. Правда, генерала Брэдли чуть не поймали, когда он совершенно правильно назвал столицу штата Иллинойс. Полицейский плохо выучил родную географию, и это создало проблемы для командующего группой армий. Кстати, кроме немцев американцы взяли в плен и большое количество англичан, не имевших никакого представления об американских реалиях.

В конце концов большинство диверсантов было уничтожено. Пойманных американцы расстреливали без особых сомнений, так как немцы носили чужую форму. Скорцени предполагал подобное, но не делился своими соображениями с рядовыми участниками операции, однако сам он и его окружение под американской формой носили немецкую на случай попадания в плен.

Как мы уже говорили, метели помешали союзной авиации, однако они же сорвали и высадку немецкого парашютного десанта — операцию «Штоссер». Высадка состоялась лишь 17 декабря в 03.00 в 11 километрах севернее важного опорного пункта Мальмеди. Они должны были перекрыть дорогу, идущую через Мальмеди, и не допустить переброски американских подкреплений с севера. Но десантники оказались разбросанными по большой площади и свою задачу не выполнили. Единственное, что сумел сделать командир отряда подполковник фон дер Хейдте, — это собрать часть своих солдат и организованно сдать их в плен 20 декабря. В общем, все диверсионные операции в американском тылу завершились для немцев неудачей.

17 декабря немецкое наступление продолжилось, и буквально утром этого дня американцам пришлось на собственном опыте убедиться, что зверства эсэсовцев — это не выдумка советской пропаганды. Недалеко от Мальмеди танкисты боевой группы «Пейпер» из состава 1-й танковой дивизии СС в ходе скоротечного боя разгромили 256-й наблюдательный артиллерийский батальон, взяв большое количество пленных. Оберштурмбаннфюрер Пейпер уже прославился своими зверствами на Восточном фронте и, попав на Западный, своих привычек не изменил. Несколько десятков американцев были расстреляны. После войны Пейпера попытались судить и даже приговорили к пожизненному заключению за этот эпизод. То, что он в Советском Союзе уничтожал целые деревни вместе с жителями, американских судей не интересовало. Впрочем, не заинтересовали их и массовые расстрелы бельгийцев. «Пожизненное» заключение длилось всего 11 лет. В конце концов Пейпер переехал во Францию, где и был в 1976 году убит неизвестными лицами. Предполагается, что это были бывшие бойцы Сопротивления, хотя лично мне очень хотелось бы думать, что это была удачная операция КГБ.

Но мы немного отвлеклись. 17 декабря танки Пейпера продолжали наступление, хотя не так быстро, как ожидалось. Сам Пейпер говорил, что дорога, по которой они двигались, подходила для мотоциклов, но не для танков. В результате к вечеру он остановил свою колонну, растянувшуюся вдоль узкой дороги, так и не повернув на север. Здесь Пейпер допустил грубую ошибку, не захватив Мальмеди. В этом случае он мог прорваться к штабу 1-й армии или выйти к Льежу — крупнейшей базе снабжения союзников. Однако он предпочел скрупулезно исполнять приказ и двигался на запад, к Маасу. Тем не менее в американских штабах началась тихая паника. Омар Брэдли пишет:

«В ходе Арденнского сражения штаб 1-й армии вынужден был поспешно эвакуироваться из Спа, и, словно желая вознаградить себя за перенесенное унижение, офицеры этого штаба после боев начали рыться в донесениях и подбирать цитаты, «доказывающие», что 1-я армия предвидела опасность немецкого наступления, но ее предупреждения не были приняты во внимание в вышестоящем штабе, то есть в штабе группы армий. Такие утверждения 1-й армии являются чистой бессмыслицей, так как фон Рундштедту удалось ввести в заблуждение командование этой армии так же искусно, как и все остальное союзное командование. Я полностью принимаю на себя ответственность за «разумный риск», допущенный нами в Арденнах, но отвергаю обвинение в том, что я якобы не обратил внимания на какие-то предупредительные сигналы.

11 декабря я посетил Кортни Ходжеса в Спа. Некоторые офицеры штаба 1-й армии любят говорить, что они своевременно предупреждали о грозящей опасности, но штаб группы армии из-за своей беспечности якобы не пожелал прислушаться к их словам. Если эти офицеры действительно предупреждали, то надо сказать, что им не удалось убедить своими доводами не только штаб группы армий, но даже и своего командующего армией. Ходжес не меньше нас был введен в заблуждение демонстративной подготовкой Рундштедта к контрнаступлению в районе реки Рур».

Нужно сказать, что местность в районе, выбранном немцами для наступления, была весьма специфической. Лесистый горный массив не позволял развернуть танковые силы широким фронтом и вынуждал наступать только по дорогам. В связи с этим особое значение приобретали ключевые развилки, такие, как Мальмеди, Сен-Вит, Уффализ и Бастонь. Именно проблемы с захватом этих пунктов предопределили конечный провал немецкого наступления. 17 декабря немцы могли свободно захватить Мальмеди и Сен-Вит, которые никто не защищал, однако Пейпер, действуя строго по плану, прошел мимо Мальмеди, а на Сен-Вит по непонятным причинам немцы не обратили внимания. В результате немцам пришлось доставлять снабжение 2 танковым и 2 пехотным дивизиям 6-й танковой армии по единственной дороге, так как все остальные проходили через Сен-Вит. Похоже, Дитрих и фон Мантейфель сосредоточили свое внимание на участках, где наступление развивалось более успешно — севернее и южнее города. 18-я и 62-я фольксгренадерские дивизии приближались к нему настолько медленно, что американцы успели подготовиться. И если немецкие танки вбили клин во фронт американского VIII корпуса, то Сен-Вит образовал клин, вбитый во фронт немецкого XLVI танкового корпуса. Однако мы помним, что этот корпус был самым слабым в составе 5-й танковой армии и не имел ни одной танковой дивизии.

В результате, когда немцы 19 декабря добрались до Сен-Вита, американцы подготовились к обороне. В городе оказались окружены части 106-й пехотной и 9-й танковой дивизий, причем американцы, к великому удивлению противника, совсем не собирались сдаваться. На дорогах в немецком тылу образовались такие пробки, что Модель и фон Мантейфель были вынуждены бросить свои машины и идти пешком, чтобы успеть на совещание командования. Модель упрекнул фон Мантейфеля: «Мне кажется, что вы отстаете от графика, особенно в районе Сен-Вита». Тот согласился: «Да, но я захвачу его завтра». «Я жду этого. А чтобы вы захватили его побыстрее, завтра я передам вам бригаду охраны фюрера», — пообещал Модель.

Однако день 20 декабря прошел в секторе Сен-Вита на удивление спокойно. Немцы просто не сумели подготовить атаку, так как артиллерия застряла далеко позади. И в этот же день произошло еще одно событие, которое окончательно поставило крест на блицоперации. Наступавшие до сих пор вполне успешно танковые дивизии Мантейфеля южнее Сен-Вита уперлись в другой ключевой пункт — Бастонь.

Потерявший терпение фон Мантейфель 20 декабря приказал полковнику Ремеру, командиру бригады охраны фюрера, одному штурмовать Сен-Вит. Однако Ремера больше интересовало успешное продвижение на запад и лавры победителя американцев, в успехе штурма опорного пункта он сомневался и потому решил изобразить атаку, но не более того. После того как американские противотанковые орудия подбили 4 головных танка, Ремер отменил атаку. А 21 декабря он вообще плюнул на Сен-Вит и двинулся дальше, предоставив штурм города фольксгренадерским дивизиям. Такое поведение может показаться странным, но следует помнить, кем был полковник Ремер. Именно он, тогда еще майор, внес главный вклад в подавление мятежа 20 июля, а потому пользовался полным доверием и благоволением фюрера. Это позволяло ему временами игнорировать приказы генералов.

21 декабря XLVI танковый корпус подтянул артиллерию, и после непродолжительного обстрела вечером пехота пошла в атаку. Американцы занимали позиции на невысоком хребте восточнее города. Артподготовка оказалась недостаточно эффективной, и ответный огонь американской артиллерии нанес немцам ощутимые потери. И все-таки они сумели просочиться сквозь американские линии и завязать бой в глубине обороны. А в сумерках появились целых шесть «Тигров», которые, ведя огонь с большой дистанции, уничтожили все американские танки и начали обстреливать окопы. Американская пехота не выдержала и начала отходить. Командовавший отрядом подполковник Фуллер просто сбежал, бросив своих солдат.

Командовавший гарнизоном Сен-Вита генерал Кларк из 7-й танковой дивизии «хладнокровно возглавил отступление и сумел создать новую линию обороны в 1000 ярдах позади города». Во всяком случае, так утверждают американские историки. Правда, они не говорят ни слова о боях за сам Сен-Вит. Зато они с удовольствием сообщают, что ворвавшиеся в город с нескольких сторон немцы занялись грабежом брошенного американцами имущества. В общем, в Сен-Вите возникла очередная дорожная пробка, и примчавшийся туда Модель снова был вынужден идти пешком. Наверное, не самое привычное занятие для фельдмаршала.

Как нетрудно увидеть, история с обороной Сен-Вита, которой время от времени хвастают американцы, выглядит довольно сомнительно. По непонятным причинам немцы долго не обращали внимания на этот город, а когда обратили, американский гарнизон не продержался и одного дня. И все-таки немцы в критический период лишились одного из кратчайших путей к Маасу.

Второй кратчайший путь проходил через город Бастонь. Его судьба была решена на совещании вечером 19 декабря у Эйзенхауэра. Паттон, в присущей только ему манере, заявил: «На хрен. Соберемся с духом и позволим этим ублюдкам добежать до Парижа. Затем мы просто отрежем их и сожрем». Некоторые резоны в такой идее имелись, она позволяла в полной мере использовать мобильность американских войск, хотя отдавать Париж все-таки не следовало. Однако Эйзенхауэр и Брэдли предпочли более осторожный вариант. Главнокомандующий жестко ответил Паттону: «Противнику ни в коем случае не позволят форсировать Маас». Эйзенхауэр решил прочно удерживать края прорыва, заблокировать важные дорожные развилки в Сен-Вите и Бастони и создать линию обороны на Маасе.

19 декабря части фон Мантейфеля подошли к Бастони, но ее гарнизон уже занял оборону. Отметим, что он был ничуть не сильнее гарнизона Сен-Вита — 101-я парашютно-десантная дивизия генерала МакОлиффа и отдельные подразделения 10-й танковой дивизии. Единственным серьезным отличием стало присутствие в городе четырех батальонов корпусной артиллерии. Впрочем, МакОлифф не испытывал твердой уверенности в исходе боев и пообещал командиру корпуса Миддлтону продержаться двое суток в случае полного окружения. Генерал едва успел вернуться в город из штаба корпуса — немецкие танки перерезали дорогу через полчаса после его возвращения.

Немцы повторили свою ошибку, предпочтя просто окружить Бастонь, вместо того чтобы предпринять решительный штурм. Похоже, генералы, сражавшиеся на Восточном фронте, захватили с собой заработанный там психологический надлом. Вместо решительных действий начинается какой-то странный кордебалет, что ранее немецким командирам было совершенно несвойственно. 21 и 22 декабря они прощупывают оборону, в то время как танки фон Мантейфеля вынуждены пробираться вокруг города лесными тропками. Похоже, немецкий командующий решил взять город малой кровью, потому что 22 декабря он послал парламентеров с предложением сдать город. То, что произошло позднее, стало одним из самых замечательных эпизодов американской военной истории.

Когда МакОлиффу принесли бумагу, он расхохотался и грохнул: «На х…!» Потом генерал поинтересовался у своего штаба, что думают по этому поводу офицеры. Кто-то дипломатично заметил: «Ваши слова будет трудно перевести». В результате американцы решили ничего не переводить, и немецкий ультиматум вернулся обратно с приписанным единственным словом. Понятно, что никто из культурных немецких офицеров не понял непереводимой игры слов американских бродяг. Поэтому они поинтересовались у американского полковника, передавшего ответ, что же он, собственно, означает. Полковник охотно пояснил, что на литературном английском это единственное слово означает: «Пошли к черту!»

Однако нельзя сказать, что гарнизон не испытывал никаких проблем, пусть даже немцы и не штурмовали город всерьез. Дело в том, что американская артиллерия охотно обстреливала любую замеченную цель, и в результате к полудню 22 декабря начала испытывать нехватку боеприпасов. МакОлифф приказал беречь их на случай штурма. В результате немцы спокойно разъезжали буквально за окраинами, ничего не опасаясь.

Вообще-то судьба Бастони наглядно показывает, что происходит с блицкригом, если в нем недостает одного из компонентов. Под Курском немцам не хватало саперных частей, здесь они наступали без авиационной поддержки и тоже столкнулись с множеством проблем. Если бы в ход пошли пикировщики, судьба Бастони решилась бы так же быстро, как судьба, скажем, Тобрука.

Тем временем 3-я армия генерала Паттона начала контрнаступление с юга. 4-я танковая дивизия получила задание прорваться и деблокировать Бастонь, однако она наступала слишком медленно. Как всегда в подобных случаях, нашлись тридцать три объяснения. Во-первых, танковый парк дивизии был слишком изношен и не выдерживал длительных маршей. Многие экипажи были слишком неопытными… И так далее и тому подобное. Паттон требовал, чтобы дивизия «мчалась, как дьявол», однако она ползла, подобно улитке.

Защитники Бастони начали уставать, хотя немцы по-прежнему проводили только пробные атаки малыми силами. И тут на помощь американцам пришел сам Господь Бог, иначе сказать невозможно. 23 декабря резко улучшилась погода, что позволило вступить в игру самолетам 9-й Воздушной армии. Как мы не раз отмечали, на Европейском ТВД американцы так и не наладили систему взаимодействия войск и авиации, зато американские летчики занялись любимым делом — принялись охотиться буквально за каждой замеченной немецкой машиной, вынудив противника укрываться по лесам. Такая косвенная поддержка оказалась довольно эффективной, правда, главным образом вследствие большого количества вылетов. За один день 9-я Воздушная армия совершила 1300 вылетов. Но более значительной оказалась помощь транспортной авиации. Американские воздушные мосты работали куда надежнее, чем у Геринга, и гарнизон Бастони получил 95 процентов сброшенных грузов. Однако 24 декабря немцы подготовились лучше, разместив вокруг города большое количество зениток, и сбили довольно много транспортных самолетов.

25 декабря немцы наконец-то решились на общий штурм города. Предполагалось, что его будет вести свежая 25-я панцер-гренадерская дивизия, но вовремя успели прибыть только 2 батальона мотопехоты, 2 батальона самоходной артиллерии и 18 танков. Этот отряд сразу был брошен на штурм, без разведки и подготовки, ведь Модель потребовал немедленно захватить Бастонь. Ему должна была помочь пехота 26-й фольксгренадерской дивизии. В очередной раз немцы были вынуждены планировать свои действия так, чтобы не попасть под удар авиации американцев, поэтому штурм был назначен на утро. Город должен был пасть к 09.00. Но штурм был отбит, а приказы штаба корпуса привели только к ненужным потерям. А ближе к вечеру этого же дня танки 4-й дивизии добрались-таки до Бастони. Как любопытный исторический факт укажем, что это был боевой дебют штурмового танка («Шерман» с усиленной лобовой броней).

Хотя немецкое командование уже поняло, что операция успехом не завершится, оно продолжало наступление. Вместо нормального прорыва фронта получились две тонкие кишки: на севере в полосе 1-й танковой дивизии СС, на юге — в полосе 2-й танковой дивизии. Американская артиллерия простреливала их насквозь. Ничего хорошего такое развитие событий не обещало. Похоже, Модель решил подстраховаться и уже 18 декабря сообщил по телефону Рундштедту и Йодлю, что план провалился. 24 декабря Модель снова предложил вернуться к одному из первоначальных вариантов — использовать прорыв 2-й танковой дивизии для окружения и уничтожения американских частей на фронте у Мааса. Рундштедт смотрел на вещи еще более мрачно. 25 декабря он предложил вообще прекратить наступление, так как даже «малый вариант», предложенный фон Мантейфелем, стал невозможен. Однако Гитлер упрямо требовал наступать дальше.

Начиная с 21 декабря немцы в основном старались выровнять фронт. И если «карман» у Сен-Вита они сумели ликвидировать, то «нарыв» в Бастони сохранился до самого конца операции. 5-я Танковая армия с горем пополам, но все-таки двигалась дальше. Несмотря на усиливающееся противодействие авиации союзников, 23 декабря 2-я танковая дивизия подошла на расстояние 27 километров к городку Динан, где была встречена американской танковой дивизией с тем же номером. После трех дней упорных боев дивизия потеряла около 80 танков и была остановлена. По крайней мере, так утверждают американцы. Второе невозможно оспаривать, первое невозможно проверить. 6-я танковая армия действовала крайне неудачно. Она не сумела продвинуться на направлении Льежа, не сумела нормально прикрыть фланг 5-й Танковой. Все полученные резервы Дитрих израсходовал на укрепление северного фаса выступа.

А по другую сторону линии фронта назревала очередная склока между англичанами и американцами. 20 декабря Эйзенхауэр принял совершенно разумное с военной точки зрения решение: разделить опасный участок на два — северный и южный. Оказавшаяся на северном фасе выступа американская 1-я армия была подчинена Монтгомери. Такое решение стало серьезной ошибкой далекого от политики генерала, хотя Брэдли сразу предупреждал его, что это приведет к падению авторитета американцев. Монтгомери сделал все возможное, чтобы не участвовать в сражении, но при этом выглядеть истинным Спасителем. Он развернул свой XXX корпус на рубеже Мааса с единственной целью — прикрыть фланг и тыл 21-й Группы армий, блокировав мосты в Живе, Динане и Намюре. Отдуваться пришлось все той же 1-й армии. Убедительным свидетельством того, как англичане сражались в Арденнах, является цифра их потерь — 200 человек.

Когда Модель понял, что 6-я Танковая армия остановлена, он решил все надежды возложить на армию фон Мантейфеля, поручив Дитриху прикрывать ее фланг. Однако при этом резервный II танковый корпус СС все-таки передал именно Дитриху, так как главные силы 6-й Танковой армии были связаны боями. Этот корпус должен был захватить очередную дорожную развязку у Вербомона, которую прикрывала американская 82-я парашютно-десантная дивизия.

На рассвете 23 декабря, после сильнейшей ночной метели, эсэсовцы попытались прорвать ее позиции, но были отбиты. Однако ближе к вечеру подтянулась 2-я танковая дивизия СС «Дас Райх» и после 20-минутной артподготовки отбросила американских парашютистов. Однако на следующее утро погода улучшилась, и американские истребители-бомбардировщики начали охоту за немецкими танками. Это заставило немцев забыть о наступлении, которое окончательно выдохлось.

Резюме. Наступление в Арденнах стало последней отчаянной попыткой Вермахта нанести поражение союзникам на Западном фронте. Задумывалось оно в стиле классического блицкрига — стремительный танковый удар с окружением и уничтожением крупных сил противника. Однако в ходе его еще более отчетливо, чем во время операции «Люттих», проявилась неспособность немецкой армии к наступательным действиям. Прежде всего немцы не сумели собрать достаточных сил. Например, Учебная танковая дивизия к началу наступления имела всего 57 танков. Превосходство союзников в воздухе вынудило немцев пользоваться плохой погодой, исключающей вмешательство авиации, но такое решение лишало воздушной поддержки и собственные войска, что могло привести к роковым последствиям, как во время боев за Бастонь. Ошибочным оказался и выбор района наступления. Да, немцы нащупали слабое место фронта союзников и еще раз доказали, что танки могут пройти через Арденны даже зимой. Но «пройти» совсем не означает «успешно сражаться». Даже 2-я танковая дивизия, наступавшая успешнее всех остальных, проходила за день не более 10 километров, что для блицкрига мало. Короче, операция «Вахт ам Рейн» была попыткой с негодными средствами, и все успехи немцев объясняются только беспечностью американцев.