Глава 14 Нападение на врага и поведение воина в бою

Глава 14

Нападение на врага и поведение воина в бою

Самым важным элементом подготовки к бою индейские воины считали совершение определенных личных ритуалов, дарующих им защиту и поддержку духов-покровителей и племенных божеств. Иногда при неожиданном столкновении двух больших отрядов воины не бросались в атаку сразу же, а давали друг другу время выполнить необходимые ритуалы. Индейцы раскрашивали себя, пели магические песни и надевали всевозможные военные амулеты. Если же нападение было внезапным и для проведения ритуала времени не было, они брали в бой контейнеры с военной одеждой, поскольку считалось, что она также обладает сверхъестественными силами, способными защитить бойца и даровать ему удачу.

Перед боем воины обязательно проверяли оружие. Шайены, имеющие луки, проверяли их, натягивая тетиву, чтобы убедиться, что она в порядке и не порвется, доставали из колчанов стрелы, разглаживали перья, осматривали крепление наконечников, накладывали стрелы на тетиву. Если отряд был конным, обычных лошадей, вместе с поклажей, оставляли в укромном месте, пересаживаясь на боевых коней. Такое место могло располагаться в нескольких часах езды от лагеря противника.

Битва на Литтл-Бигхорн. Худ. Э. Паксон

Многие воины перед боем раздевались, оставляя на себе лишь набедренную повязку и мокасины. Они отправлялись в бой обнаженными, потому что были недостаточно богаты и не имели красивой одежды. Черноногие, например, говорили, что среди их воинов таковых было большинство. Но существовала и еще одна причина для снятия одежды перед боем — при ранении пулей или стрелой кусочки материи попадали в рану, которые были опасны и очень плохо заживали. Пауни иногда снимали даже набедренную повязку и обвязывали ее вокруг головы. Иначе, во время быстрых маневров, она могла мешать всаднику. Кроме того, разодетый в богатые одежды воин, несомненно, сразу же привлекал к себе внимание врагов. Но часто бывало и так, что воин надевал в бой лучшие одежды, чтобы в случае гибели родственникам и друзьям не пришлось одевать его тело красиво, дабы он предстал перед Великим Духом как подобает воину. По мнению автора, одевался воин перед боем или раздевался до набедренной повязки, вероятно, во многом зависело от того, насколько он был готов умереть в этот день. Эту мысль подтверждают и слова одного сиу, разодевшегося в лучшие одежды перед битвой с генералом Круком на Роузбад. Он сказал, что, если его убьют, он хочет умереть в этой красивой одежде. Иначе те, кто увидит его тело, лежащее на поле боя, могут посмеяться над ним, говоря: «Он был бедняком и, должно быть, никчемным воином. Посмотрите, какой он жалкий и убогий». По словам индейцев, красивая военная одежда придавала человеку смелости.

Часто, попадая в тяжелое положение, воины давали клятвы Высшим Силам при удачном исходе боя и возвращении домой со скальпами или добычей принести ту или иную жертву. Порой жертвоприношения совершались и перед схваткой с врагом. Воины черноногих, обнаружив врага, иногда рассаживались в круг, а их предводитель или старший по возрасту член отряда взывал в молитвах об успехе. После этого все жертвовали Солнцу кусочки собственной кожи. Молящийся присаживался около одного из воинов, втыкал иглу в его кожу, оттягивал ее и срезал ножом около 2,5 см в диаметре. Затем он обмакивал срезанный кусочек в черную краску, поднимал его вверх к солнцу и молился об успехе жертвующего. Этот кусочек он клал на материю и срезал новый. Так ведущий обходил каждого воина поочередно. Ожидалось, что каждый пожертвует по 2 кусочка кожи, но число их было не ограничено, некоторые жертвовали по 4 и более. Собранные кусочки связывали в узел в углу материи, которую привязывали к шесту, обернутому диким шалфеем. Получившийся флаг водружали на вершине холма или закрепляли на дереве. О таком пожертвовании всегда говорили как о кормлении Солнца собственной плотью, и оно считалось одним из величайших пожертвований, на которые способен человек. По словам одного из черноногих, так поступали во время каждого похода, поэтому у многих воинов руки и ноги были покрыты шрамами. «По ним мы до сих пор можем сказать, кто из наших стариков в молодости побывал на тропе войны много раз». У некоторых таких шрамов было более сотни. Они шли рядами по рукам, ногам, груди и спине.

Отправляясь в бой, воин набрасывал на шею своего скакуна петлю веревки, а свободный конец засовывал себе за пояс с правой стороны. Если он вдруг падал на землю, то мог остановить коня, схватив веревку, пока она разматывалась. Сиу Белый Бык весело смеялся над картинами белых художников, на которых индейцы сиу скакали, а концы веревок волочились за ними по земле. По его словам, они никогда не поступали так ни на охоте, ни в бою, поскольку это было слишком опасно. Веревка могла за что-нибудь зацепиться, или на нее могла наступить лошадь соплеменника или противника.

Эмоции перед боем достигали высшего накала. Иногда молодые воины, желая добиться престижа, не дожидались окончания ритуалов, скрытно уходили от основного отряда и атаковали врага самостоятельно, тем самым раскрывая свое присутствие.

Если разведчики крупного военного отряда обнаруживали кочующий лагерь либо отряд краснокожих или бледнолицых врагов и силы противника были меньше или хотя бы равны, воины устраивали на их пути засаду и неожиданно нападали. Такая тактика редко срабатывала, потому что в отряде всегда находился какой-нибудь юный смельчак, намеревавшийся показать перед соплеменниками свою удаль и первым посчитать «ку» или убить противника. В то время как более опытные воины ожидали, пока враги подойдут ближе, зачастую сдерживаемые членами одного из воинских обществ, юнец ударял пятками по бокам своего коня и с гиканьем мчался навстречу врагам, выдавая тем самым присутствие своего отряда. Все белые современники, сражавшиеся с индейцами, особо отмечали, что наиболее отчаянными воинами среди них были именно юнцы.

Когда сиу встречаются с черноногими. Худ. Ч. Расселл

Когда разведчик сообщал о приближении врагов, предводитель оповещал об этом своих людей и рассказывал о намерении атаковать их из засады. Затем разведчики отправлялись наблюдать за передвижением противника, а воины, в зависимости от типа местности, укрывались за холмом, в овраге или в лесочке и начинали готовиться к битве. После того как все должным образом одевались, раскрашивались и проверяли оружие, а необходимые церемонии были закончены, все садились на лошадей (если отряд был конным. — Авт.) и ждали удобного для нападения момента. Если какой-либо несдержанный смельчак выдавал засаду, остальные воины отряда не теряли времени и скакали вслед за ним. В случае нападения на кочующую общину ее воины старались сдержать натиск налетевших противников, давая женщинам и детям возможность бежать. Вражеский военный отряд, в составе которого было достаточное количество воинов, мог принять бой. Если же отряд был маленьким, воины часто старались бежать, а если это не удавалось, найти место, где можно было бы закрепиться и отбить атаку.

Не рискуя нападать на сильного противника влобовую, понимая, что потери будут слишком велики, индейцы порой пытались выманить часть врагов и разделаться с ними подальше от их основных сил в удобном для себя месте. Одной из стандартных тактик выманивания у индейцев Равнин была атака небольшим отрядом воинов, в расчете на то, что враги погонятся за ними и попадут в заранее подготовленную ловушку. Они также могли ворваться в лагерь и угнать часть табуна. Обычно такой отряд насчитывал 10–20 воинов — количество, достаточное для того, чтобы враги поверили, что это отдельный самостоятельный отряд. Практически всегда он состоял из молодых и честолюбивых воинов, что удовлетворяло всех. Это позволяло рвущейся в бой молодежи совершить атаку первыми, что они наверняка постарались бы сделать в любом случае, несмотря на сдерживающие указания более опытных бойцов и предводителей, чем заранее бы выдали засаду. А старшему поколению давало шанс также поучаствовать в полноценном сражении, после того как молодые приведут за собой взбешенных врагов. Сиу говорили, что существовала некоторая ревность между начинающими и опытными воинами. Возможно, что данная тактика как раз и произошла от желания опытных людей обратить в свою пользу безудержную смелость молодого поколения. Кроме того, поскольку засаду устраивали в одной-трех милях от вражеского лагеря или укрепления, лошади преследователей за время погони уставали, и впоследствии бойцы на свежих скакунах легко нагоняли их. Но даже при такой тактике горячие воины, оставшиеся в засаде, часто не выдерживали и преждевременно атаковали, срывая весь замысел.

Иногда, чтобы заманить врага, противники имитировали бизонов. Верховный вождь кайна Красная Ворона рассказывал о такой уловке: «Зная, что, увидев наш огромный отряд, кри побегут, мы укрылись в низине, а несколько наших воинов вывернули бизоньи накидки мехом наружу, пошли на ближайший холм и начали имитировать бизонов. Уловка сработала, и приблизившиеся кри очутились в ловушке». Свидетелем эффективности этого метода стал Джордж Кэтлин во время своего пребывания в поселении манданов. Голодные индейцы уже несколько дней исполняли специальную пляску, призванную при помощи магических сил привлечь к деревне стада бизонов. Пляска не должна была прерываться, пока не появятся бизоны. Иногда она продолжалась две-три недели, но, по сведениям Кэтлина, всегда приносила удачу. На холмах вокруг поселения стояли дозорные, которые при появлении животных должны были подать сигнал соплеменникам. И вот утром четвертого дня дозорные сообщили, что вдали замечено стадо бизонов. Барабаны смолкли, «каждое сердце забилось от радости, а глаза наполнились слезами утешения». Молодые охотники поскакали туда, куда указывали дозорные. Прошло некоторое время, и неожиданно среди всеобщего веселья раздались пронзительные крики. Женщины и дети взобрались на крыши земляных домов и увидели двух скачущих назад охотников. Из лощины выскочил еще один, а затем появились другие, яростно настегивающие своих коней. Вскоре охотники оказались в поселении, и их вид говорил сам за себя — грудь одного была покрыта кровью, другой сжимал в руке свежий скальп, третий выбросил оружие, положившись на быстроту своего скакуна… Еще недавно счастливые жители деревни теперь плакали и стенали. Ночью разведчик сиу подобрался к селению манданов и увидел, что те пляшут, призывая бизонов. Утром около 10 воинов сиу накинули на себя шкуры и на вершине отдаленного холма начали имитировать бизонов так, чтобы их заметили дозорные манданов, что и произошло. Когда охотники приблизились к ним на полмили, «бизоны» скрылись за холмом. Через некоторое время из небольшой лощины выскочило полсотни сиу, а когда манданы повернули, с другой стороны холма появился еще больший отряд врагов. В тот день сиу улыбнулась удача. Их уловка сработала, они преследовали охотников на протяжении нескольких миль и сумели убить около 10 из них.

Старожилы рассказывали, что порой индейцы, пытаясь незаметно приблизиться к белым путникам на открытой равнине, свешивались сбоку своих лошадей, чтобы издали они были похожи на диких мустангов. Оказавшись недалеко от своих жертв, воины неожиданно с гиканьем атаковали несчастных и убивали их.

Воин хидатса из общества Не Бегущих в Бою. Худ. К. Бодмер.

И хотя на практике воины Равнин использовали довольно ограниченное количество возможных уловок, нельзя сказать, что они не учились ничему новому. Так, во время одной из битв, произошедшей в 1864 г., имевший солдатский горн индеец путал белых вояк, отвечая на сигналы солдата-горниста противоположными сигналами — на сигнал «наступление» он давал сигнал «отступление», а на «отступление» — «наступление».

На вражеские лагеря индейцы обычно нападали на рассвете, хотя черноногие и сиу часто обстреливали стоянки трапперов и путешественников по ночам. Пауни рассказывали, что сиу обычно нападали на их поселения по утрам, перед этим подавали друг другу сигналы, подражая воронам. Старик, юность которого прошла в Небраске, говорил, что если он ехал и неожиданно слышал звук, похожий на крик вороны, то «знал, что сейчас подвергнется нападению». Ворона — единственная птица на Равнинах, чей голос похож на человеческий, и так же хорошо, как человеческий, слышен на расстоянии. Пауни прежних лет говорили: «Когда ты слышишь голос вороны, остановись и внимательно осмотрись. Возможно, это совсем не ворона». По словам шайенов, ассинибойны в ранние времена часто нападали на их лагеря по ночам. Они носили рожки, сделанные из полых стеблей какого-то растения, звуки которых напоминали весенний зов быков-бизонов. Приближаясь к чужому лагерю, они дули в эти рожки, их враги думали, что это бизоны и не беспокоились, а ассинибойны нападали. Черноногие говорили, что равнинные кри имели обычай, приближаясь к лагерю противника, переговариваться в ночи воем койота, но, по словам Хвоста Ласки, многие кайна умели отличить имитацию воя койота от настоящего воя. Сиу утверждали, что кроу перед нападением или проникновением во вражеский лагерь подавали друг другу сигналы криком совы. Команчи никогда не нападали в темноте, не устраивали набегов, если рога полумесяца были повернуты вверх или была вероятность дождя, после которого их следы четко видны на сырой земле. Излюбленным временем для нападения был период полнолуния. Они наносили быстрые удары при лунном свете или налетали на изолированные поселения среди дня, если обстановка была благоприятной. Тогда они убивали или захватывали в плен людей и угоняли скот и лошадей в свой временный лагерь. При этом команчам, разумеется, приходилось сражаться с противником. План нападения составлял вождь, но в бою каждый воин действовал так, как подсказывал ему его опыт. Первое, что обычно делали краснокожие, нападая на вражеский лагерь, это либо пытались отрезать противника от табуна, лишив его мобильности; либо мчались сквозь спящий лагерь, стреляя по палаткам и выскакивающим из них людям, стараясь при этом угнать всех привязанных у палаток и находившихся в загонах лошадей. Привязанные лошади пугались неожиданного шума, вырывали веревки и скакали следом за всадниками. После этого команчам было проще справиться с противниками.

Практичный Вильям Гамилтон вывел довольно верную формулу, которую следовало использовать в боях с индейцами: «Убивая вождя, вы выигрываете сражение». Берландиер писал: «По их (индейцев. — Авт.) разумению, атаковать врага при свете дня, когда он настороже, — чистое безумие. Они считают, что жизнь одного из их людей стоит сотни врагов, и потому наиболее выдающаяся победа воспринимается как поражение, если при этом пролита кровь соплеменников». Как правило, когда в бою убивали одного или нескольких влиятельных людей, краснокожие прекращали драться и уходили. Опознать наиболее опасных воинов было достаточно легко по одежде и знакам отличия, но, поскольку все они были очень опытными бойцами, убить их было совсем не просто. Если же индейцы защищали своих женщин и детей, этот метод вообще не срабатывал.

Военная рубаха гровантров

Тиравахат-веситава, индеец пауни, говорил, что его соплеменники имели два выражения, относящихся к тактике ведения боя: 1. Скирикикурури, или Подобные Волкам, описывало воинов, умевших укрываться на местности, где, казалось бы, совсем негде было спрятаться; 2. Тирарриривисисат, или Они Идут Бок о Бок (сражаться), применялось для описания боевого формирования, используемого пауни. Оно представляло собой шеренгу воинов, стоявших плечом к плечу лицом к врагу. Наступая, они передвигались боком, чтобы подставлять врагу меньшую поверхность своего тела. В шеренге воины стояли согласно принадлежности к тому или иному военному обществу. Члены каждого общества вставали рядом друг с другом. Каждая такая группа состояла из 10–20 человек и располагалась метрах в трех от другой. Воины каждой группы держали эмблемы своего общества, например копье с различными перьями, прикрепленными к древку. Правда, раскраска у каждого воина была своя, индивидуальная. Джордж Белден, присоединившийся к отряду сиу в набеге на пауни, подтверждает эту формацию — пауни «развернулись в длинную линию и, приближаясь, начали битву, выпуская в нас тучи стрел». Затем, «пока одна группа пауни продолжала сражаться с нами по фронту, другая скрытно спустилась вниз по реке, переправилась через нее и зашла в тыл моим воинам». Сиу потерпели поражение и отступили.

В крупных сражениях у пауни руководство брал на себя вождь общины или селения. Вскочив на лошадь, он выбирал в стороне удобную позицию, откуда мог наблюдать и управлять действиями. Разведчики сообщали ему о местонахождении врагов или откуда они идут. Сведения передавались группам воинов, собравшимся в соответствии с принадлежностью к тому или иному воинскому обществу. Вождь также следил за фланговыми перемещениями врагов и в случае опасности предупреждал сражающихся воинов. Каждой из групп мог командовать какой-либо из великих воинов, хотя в зависимости от обстоятельств всякий боец мог принимать решения и действовать самостоятельно. Среди сообщений белых современников встречаются упоминания о подобной практике руководства битвой и среди других племен, но все же обычно централизованного управления не было. И хотя вожди и лидеры выкрикивали свои рекомендации, они не были приказами в строгом смысле этого слова, и, выполнять их или нет, каждый боец решал для себя сам.

В каждом отряде всегда существовало два типа воинов, чьи обязательства и действия различались. Обычными воинами считались все мужчины, способные держать в руках оружие. Если ситуация становилась крайне опасной или отряд отступал, они могли бежать, не опасаясь навлечь на себя позор. Их действия подвергались насмешкам соплеменников только в том случае, если они проявляли трусость или позволяли застигнуть себя врасплох. Вторую группу составляли воины, давшие обет никогда не отступать перед врагом. Эти храбрецы сражались до смерти, даже если враги во много раз превосходили их численно.

По утверждению Декоста Смита, во время пеших атак индейцы часто бежали на врага, высоко прыгая из стороны в сторону, чтобы в них тяжелее было попасть. Эдвин Дениг также сообщал, что в бою каждый воин пытался укрыться за каким-либо деревом, кустом или валуном, но, если таковых не было, он постоянно прыгал из стороны в сторону, ни секунды не оставаясь на месте. Один пауни так описал поведение своих воинов во время нападения большого отряда сиу в 1873 г. Враги атаковали, а «наши воины перекатывались, вскакивали, падали на землю, зигзагообразно перебегали с места на место, все время стреляя (во врагов. — Авт.). Когда пыль рассеялась, наши воины все еще стояли на своих позициях». Подбираясь к занявшим хорошую позицию врагам, воин старался укрываться от вражеских пуль. Коминакус, предводитель кри, во время боя с черноногими даже использовал для этого тело погибшего вождя союзных ассинибойнов. Он прикрывался им как щитом, пока пули вонзались в мертвеца, не причиняя вреда ему самому. Чтобы подкрасться незаметно, воины укрывались в густой траве, за валунами и деревьями либо пробирались по оврагам и расщелинам. Если спрятаться было негде, а трава была невысокой, воины шайенов, ассинибойнов и других племен закрепляли на голове пучки травы.

Сидящий Бык, вождь хункпапа-сиу

Когда сталкивались две крупные силы, индейцы вытягивались в боевой порядок — растянутую цепь воинов, состоящую из различных групп, каждая из которых собиралась около своего предводителя. Тем не менее эти группы образовывали единый фронт. Они могли атаковать все вместе или по отдельности. Интересно отметить, что индейскую атаку обычно вел тот, чья лошадь была самой быстрой и у кого при этом хватало храбрости и безрассудства первым оказаться перед врагами. Обе стороны распевали военные песни и осыпали друг друга ругательствами. Лобовые атаки использовались индейцами Великих Равнин крайне редко. Они скорее уходили от боя с противником, даже если значительно превосходили его по численности, но могли при этом потерять много своих воинов. Лишь в редких случаях, когда безумная ярость обуревала их, они решались на лобовую атаку. В этом случае индейцы всей массой кидались на врага, но, если огонь противника был яростным, они отступали, чтобы перегруппироваться и атаковать вновь. Последующие атаки уже, как правило, были менее безрассудными. Иногда линия атакующих всадников растягивалась на достаточно большое расстояние. Священник Менгарини, весной 1846 г. ставший свидетелем крупного сражения между черноногими и плоскоголовыми, писал: «Стрельба уже началась с обеих сторон, и вся равнина была покрыта всадниками, старающимися убить кого-нибудь из врагов. Индейская битва состоит из бесчисленного числа одиночных схваток. У них не существует званий, батальонов или объединенных действий. „Каждый за себя!“ — вот их основной принцип, и победа зависит от персональной храбрости и искусства верховой езды». В схватке конного воина с пешим первый зачастую пытался сбить врага с ног, направив на него своего скакуна, и затоптать копытами до смерти. Два вождя гровантров — Большая Дорога и Волчья Шкура Вокруг Его Шеи — были известны тем, что убивали своих врагов именно таким способом. Подобный поступок причислялся к подвигам. Следовавшие за всадником воины считали на сбитом враге «ку». В схватке двух конных, сбив врага с лошади дубинкой или копьем, индейцы часто спрыгивали с коня, чтобы прикончить врага или вступить с ним в рукопашную схватку. Для рукопашной с пешим противником часто спешивались кроу, сиу и шайены. На вопрос, почему индейцы так много внимания уделяли рукопашным схваткам, в достатке имея оружие, способное убить врага на расстоянии, один из черноногих ответил: «Мужчина добивается славы храброго воина, убивая врага в рукопашной, когда каждый может увидеть его действия».

Бывшие враги пауни и сиу на шоу Баффало Билла Коди

Если сходились два больших, но равных по силе лагеря или отряда и обе стороны имели время подготовиться, сражения, как правило, не были кровопролитными. Если же нападение было неожиданным или противник значительно превосходил по численности или в вооружении, бой превращался в резню. Однако если слабейшая сторона оказывала отчаянное сопротивление или у нападавших погибали известные воины, то противники расходились и более друг друга не тревожили, оплакивая павших соплеменников. При равных условиях кто-нибудь из воинов обычно скакал на коне взад-вперед вдоль линии противника, вызывая на себя огонь и показывая свою доблесть. Он решал сразу две задачи. Во-первых, сокращал запас боеприпасов противника. Во-вторых, ружья от долгой стрельбы перегревались, выстрелы становились менее меткими, оружие порой заклинивало. Если такого воина убивали, о нем слагали песни и долго вспоминали его смелое деяние. Если под воином, в одиночку поскакавшим к вражеской линии, подстреливали лошадь, он старался бегством вернуться к своим, не пытаясь далее продолжать атаку. Так было заведено у всех племен, и автору не удалось найти ни одного свидетельства, когда бы воин поступил иначе. Бегство от врага в этой ситуации не считалось позорным. Единственное, что он обязательно должен был сделать, это снять с убитой лошади уздечку. Важна была не уздечка — важно было показать свою храбрость и хладнокровие. Известны случаи, когда воины снимали уздечку и медленным шагом, не пригибаясь, под градом вражеских пуль спокойно уходили в сторону своих рядов. Этот поступок был очень смелым, но нередко приводил к гибели храбреца. К убитому мчались враги, чтобы посчитать «ку» и скальпировать, а сородичи старались защитить тело. Самые серьезные схватки разворачивались именно вокруг тел убитых и раненых.

Нападение на караван. Худ. Ч. Расселл

У команчей и многих других равнинников основной тактикой был внезапный яростный натиск, сопровождаемый леденящим кровь сверхъестественным боевым кличем. Они избегали открытого боя, когда им противостояли равные или превосходящие силы противника, предпочитая внезапно атаковать небольшие отряды. Если враг не был захвачен врасплох и не бежал, а, напротив, твердо стоял на месте, клиновидная масса команчей быстро изменяла свой боевой порядок. Как и все индейцы Равнин, они кружили вокруг врага, охватывая его кольцом в один или более рядов воинов. Кольцо сжималось все туже и туже. Воин, достигший ближайшей к неприятелю точки, соскальзывал с седла и, укрывшись за конской шеей, посылал во врага свои стрелы. Если коня убивали, воин почти всегда падал на землю на ноги и продолжал стрелять, прикрываясь щитом. Такая тактика не только мешала врагам целиться, но и давала команчам возможность перезаряжать ружья вне круга — в безопасности от вражеского огня. Они могли вынудить противников преждевременно разрядить свои ружья, и в этот момент стремительно атаковали их. В этом случае лук ничуть не уступал мушкету. Мушкет бил дальше, но медленнее перезаряжался, особенно на скаку. Лишь револьверы позволили белым обрести превосходство в боях подобного рода. Участник карательной экспедиции против команчей так описывал атаку квахади-команчей на части 4?го кавалерийского полка, произошедшую 10 октября 1871 г. у устья каньона Бланко: «Их тактику под огнем трудно описать… Их стремительный натиск в V?образном строю, последующее развертывание веером перед фронтом, когда оба их крыла сливались в единую волнистую линию кружащихся, как в водовороте, всадников, все быстрее несущихся по кругу направо и налево и столь же мгновенно собирающихся в единую массу, не сбиваясь при этом в беспорядочное стадо; их непостижимые маневры, когда они вновь рассыпались, время от времени выстраиваясь веером или же распадаясь на два крыла, — все более и более вводило в замешательство наших ветеранов Гражданской войны, которые никогда не сталкивались с подобными тактическими маневрами и со столь гибкой и подвижной линией стрелков. Команды были едва слышны, и, чтобы перекрыть визг, приходилось орать во всю глотку».

Схватка индейцев с кавалеристами. Худ. Ч. Шрейвогель

Если нападение производилось на пересеченной местности, среди деревьев, скал и расщелин, тактика бывала иной. Часто лошадей оставляли в безопасном месте и добирались до врага по двое на одном коне. Когда скачка по кругу достигала критической точки, лучшие воины соскальзывали с коней, стараясь остаться незамеченными врагом, чье внимание было отвлечено. Всадники продолжали отвлекать врагов, а спешившиеся воины скрытно подбирались к их позициям, готовясь нанести смертельный удар. Лейтенант Джордж Петтис так описал конную атаку кайовов: «Многие враги действовали как передовые пешие бойцы, спешившись и укрываясь в высокой траве, задавая нам жару своей меткой стрельбой, тогда как основная их часть — конных, разодетых в военные одежды краснокожих, постоянно атаковала вдоль нашей линии, мчась в двухстах ярдах справа налево и наоборот, вопя, как демоны, и стреляя в нас из-под шей своих скакунов».

По-иному индейцы действовали в долинах рек, поросших кустарниками и чахлыми деревцами, где низкие, но крутые берега извилистого потока давали укрытие. В таких местах невозможно было обнаружить краснокожего до тех пор, пока не звенела спускаемая тетива или не раздавался свист стрелы. Они также зачастую шли на всевозможные хитрости, чтобы нанести противнику урон, не подставляя себя под пули. Петтис сообщал: «Индейцы (кайовы и команчи. — Авт.) подожгли высокую сухую траву, вынудив нас отойти к подножию холмов. Скача позади стены огня, распространявшегося в нашу сторону, они периодически, скрытые дымом, оказывались всего в нескольких ярдах от нашей колонны, обстреливали нас из ружей, после чего благополучно мчались прочь, оказываясь на безопасном расстоянии прежде, чем солдаты могли их обнаружить».

Жестокая битва. Худ. Ч. Расселл

Если один из воинов в бою попадал в опасное положение (был ранен, сбит с коня или окружен врагами), соплеменники старались выручить его, рискуя собственной жизнью. Шайен Пятнистый Хвост так наставлял своего сына перед боем: «Проявляй сострадание ко всем. Если увидишь, что кто-то попал в положение, из которого не может спастись, помоги, если сможешь. Если сам попадешь в такую ситуацию, оставайся хладнокровным, пытайся стрелять и защитить себя. Только так человек становится великим. Если ты должен погибнуть, враги скажут, что сражались с очень смелым человеком и что им было тяжело убить тебя».

Как правило, данная ситуация возникала, когда под воином убивали лошадь и он оказывался в гуще врагов. Известно много случаев, когда кто-нибудь бросался вперед, пытаясь вывезти с поля боя находившегося на грани гибели товарища. Осенью 1876 г. отряд солдат и индейских скаутов атаковал поселение враждебных племен в каньоне гор Бигхорн. Лошадь скаута по имени Три Медведя понесла и, будучи очень быстрой, вырвалась вперед. Несчастный краснокожий очутился в самом центре селения, где со всех сторон свистели пули. Враги отчаянно сопротивлялись, пытаясь защитить свои семьи, и Трех Медведей вскоре ожидала верная смерть, если бы не скаут по имени Перо на Голове. Увидев, в какое незавидное положение попал его друг, он помчался за ним, отчаянно настегивая своего скакуна и свешиваясь то с одного, то с другого его бока. Вскоре Перо на Голове оказался в центре селения, посадил друга за собой на спину коня и ускакал прочь под градом вражеских пуль и стрел. Самое любопытное, что Перо на Голове никогда не хвалился этим поступком, считая, что не совершил ничего особенного. Но Три Медведя был настолько восхищен его действиями, что не упускал возможности отблагодарить и рассказать другим о его храбрости.

Бой между крупными силами мог продолжаться весь день. За это время уставали не только люди, но и лошади. Зачастую бывало, что во время боевых действий лошадь вставала и отказывалась двигаться, несмотря на все усилия всадника. Если бой длился долго и не приносил никаких результатов, краснокожие могли обратиться к противнику с предложением устроить передышку. Один из белых первопроходцев вспоминал, как во время сражения индейцы подали одеялом сигнал перемирия, а затем предложили устроить небольшой перерыв. «Мы были совсем не прочь, — вспоминал он, — надеясь, что краснокожие через некоторое время просто уберутся, оставив нас в покое. Я приказал своим парням согласиться с их условиями и вскоре увидел темные тени, оттаскивающие тела убитых и раненых, лежавших перед домом. Я крикнул им, чтобы они дали знать, когда будут готовы, а то нам очень не терпится хорошенько поразмяться и мы хотим, чтобы они поспешили. В ответ они обещали подать знак».

Если ни одна из сторон не одерживала решительной победы, кто-либо из влиятельных людей мог остановить бой, призывая: «Остановитесь! Достаточно на сегодня! Несколько наших воинов уже ранено!» К наступлению темноты все боевые действия обычно прекращались и обе стороны расходились, но иногда группы молодых воинов оставались, даже несмотря на призывы вождя уехать, и обстреливали противника до тех пор, пока не заканчивались патроны. Но порой племена в ярости сходились в многодневных побоищах, не жалея ни себя, ни врагов, и потери с обеих сторон были очень серьезными.

Эмоциональное напряжение воина во время боя было на пределе. Один из наиболее влиятельных вождей команчей Маленький Медведь отличался тем, что никогда не смеялся, кроме как во время боя. Другой известный вождь этого племени — Спина Лошади, отличный боец, сражавшийся во многих битвах, заработал настолько серьезные проблемы с сердцем, что, приходя в бою в бешенство, становился абсолютно недееспособным. Когда сражение принимало отчаянный характер, некоторые команчи спешивались и сбрасывали мокасины в знак своей решимости более не отступать. Отказываясь от сдачи в плен, если не было надежды на спасение, команч сражался, пока хватало сил.

Лук. Северные равнины

Индейцы никогда не понимали, как можно приносить в жертву несколько десятков воинов ради удовлетворения своего тщеславия и сиюминутной победы над врагом. Если не получалось одолеть противника сегодня, его можно было без проблем неожиданно захватить врасплох позже, не потеряв в бою ни одного из своих соплеменников. Поэтому и вели они бой в манере партизанской войны, которая не подразумевала перемещений строем, лобовых атак и т. п. Еще вождь сиу Сидящий Бык говорил: «Бледнолицые солдаты не знают, как воевать. Они словно неживые. Солдаты стоят не двигаясь или бегут по прямой, а потому их легко подстрелить. Они не думают о своем спасении. И еще, у них, по-моему, нет сердца. Когда погибает индеец, его друзья плачут, а иногда даже останавливают бой. Но когда убивают белого солдата, никто не плачет, никого это не заботит, они продолжают стрелять, оставляя его валяться там, где он упал. Иногда они даже уходят, бросая своих раненых».

Военный свисток сиу

Подполковник Дон Франсиско Руис, много лет проживший среди команчей, рассказывал, что в бою команчи подчинялись приказам своего вождя, который отдавал их при помощи военного свистка. Другие применяли флейты, на которых играли различные сигналы, например отступление или атаку. Но каждый воин был волен действовать самостоятельно. Военные свистки в боях использовали представители всех племен. Его носили на шнурке на шее и, как правило, делали из кости крыла орла или песчаного журавля. Кость обрезали с двух сторон, близко к одному краю просверливали дырку, а с другой отверстие заклеивали сосновой смолой. Обычно на него наносили зигзагообразную красную линию, символизировавшую силы Грома, и прикрепляли к нему желтые перья дрозда — создания, ассоциировавшегося у них с Громовой Птицей. К нему также могли прикрепить пуховое перо орла. Пронзительный свист, раздававшийся, когда предводитель дул в военный свисток, символизировал крик орла. Несмотря на шум боя, его хорошо было слышно на достаточно большом расстоянии. В бою звуками свистка не только подавали различные команды, но и призывали Высшие Силы помочь одолеть врагов и защитить. Сиу по имени Джон Тупой Рог так объяснял воздействие его звуков на врага: «Если тебя атакуют, возьми свисток из орлиной кости и подуй в него. Его звук приведет врагов в замешательство, и их будет легко победить».

Головной убор со шлейфом. Северные шайены. Ок. 1860–1865 гг.

В документах и воспоминаниях евро-американцев XIX в. относительно дисциплины и централизованного руководства битвой у индейцев приходится сталкиваться с двумя абсолютно противоположными точками зрения. Одни утверждают, что боем руководил тот или иной предводитель, другие (большинство), напротив, описывают полное отсутствие дисциплины среди краснокожих. В последующих исторических и этнографических исследованиях авторы, как правило, склоняются к последней точке зрения. И действительно, поверхностный взгляд показывает, что во время боя индеец самостоятельно решал, как ему действовать, когда и кого атаковать, а когда выходить из боя. Если он уставал или начинал испытывать чувство голода, то мог отъехать на безопасное расстояние и перекусить. Если сражение было крупным, индейцы обычно действовали отдельными группами, объединявшими друзей и родственников под началом наиболее влиятельного бойца. Эти группы могли действовать совместно или порознь, и любой из воинов во время боя мог легко переходить из одной группы в другую. Даже к месту предстоящего сражения, в случае обнаружения врагов, они часто прибывали не единой, управляемой кем-то силой, а отдельными группами — первыми были те, кто раньше успевал подготовиться.

Головной убор кроу. Ок. 1860 г.

Однако на основании длительных изысканий автор с уверенностью может утверждать, что каждый воин действовал в бою в определенных, известных каждому соплеменнику рамках, позволяющих им прогнозировать поведение друг друга. Кроме того, набор стратегических и тактических мероприятий был невелик, и каждый боец знал их еще с детских военизированных игр. И если эти действия не подпадали под понятие дисциплины, принятое в американских войсках, это не может служить доказательством хаотичного поведения индейских воинов и отсутствия среди них определенной согласованности. В отличие от солдат, индеец с ранних лет приучался к военному делу. Он знал, как наиболее рационально поступать в той или иной боевой ситуации, и для него не было секретом, как поведут себя в ней его товарищи. Недаром, указывая на отсутствие среди краснокожих дисциплины, современники зачастую при этом косвенно отмечали великолепную слаженность их действий. И если они не подпадали под общепринятые в американской армии понятия о воинской дисциплине, это не мешало индейцам наносить поражения выпускникам Вест-Пойнта и удачливым полководцам времен Гражданской войны. Ричард Додж скромно попытался извиниться за частую несостоятельность американских войск в боях с недисциплинированными краснокожими дикарями: «Реальная сила тысячи мужчин совершенно не зависит от того, дисциплинированны они или нет. Результатом дисциплины и строевой подготовки является простая сосредоточенность, делающая толпу механизмом, способным по воле одного направить свою мощь в определенном направлении или выполнить задачу до конца». При этом он не скрывал, что «индеец превосходит его (солдата) во всех боевых качествах, за исключением дисциплины и необузданной храбрости». По поводу воинских качеств индейцев многие боевые офицеры отзывались с нескрываемым восхищением. Майор Канадской конной полиции Дж. М. Уолш, хорошо познакомившийся с бежавшими в Канаду сиу, говорил полковнику Нельсону Майлзу, что видел лучшие английские подразделения кавалерии, но не думает, что они смогли бы сравниться с сиу в искусстве верховой езды и стрельбы. Другой действующий офицер времен войн с индейцами сказал: «Дайте мне возможность привить дисциплину и научить подчиняться приказам таких рекрутов, как индейские юноши, и я легко смогу победить равное число солдат любой кавалерии в мире». Показательные битвы и редкие случаи, когда евро-американцам удавалось стать свидетелями отработки военных действий индейскими отрядами, безусловно, свидетельствуют об умении краснокожих воинов атаковать и перемещаться на поле боя не менее, а зачастую и более слаженно, чем это получалось у американских кавалеристов. А потому утверждения многочисленных исследователей о несогласованности действий индейских сил на поле боя и отсутствии понятия о дисциплине могут вызывать лишь недоумение. Еще Джеймс Томас в начале XIX в. сообщал: «Индейцы посвящают много времени военной подготовке и учебным сражениям. Их искусство и дисциплина заставила бы наших драгун покраснеть от стыда. Они быстро и в превосходном порядке передвигаются, атакуют и отступают. Их искусство верховой езды поистине удивительно, и я думаю, что их не смогут превзойти в этом даже казаки и мамелюки».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 7 Становление воина

Из книги Индейцы Дикого Запада в бою. «Хороший день, чтобы умереть!» автора Стукалин Юрий Викторович

Глава 7 Становление воина Индейцы очень трепетно относились к своим детям. У некоторых племен рождение детей было делом не только одной семьи, но и имело глубокие религиозные корни. Осейджи говорили, что благословение племени Великим Духом проявлялось в способности


Глава 12 Обнаружение врага

Из книги ФБР. Правдивая история автора Вейнер Тим

Глава 12 Обнаружение врага Важной задачей было определение принадлежности встреченных людей, потому что ошибка могла стоить жизни. Отличить белого человека от краснокожего не представляло труда, а индейские племена различались по одежде, типам причесок, устройству


Глава 17 Поведение раненых воинов в бою

Из книги О войне. Части 7-8 автора фон Клаузевиц Карл

Глава 17 Поведение раненых воинов в бою Все белые современники отмечали, что раненый индейский воин, подобно медведю гризли, становился наиболее опасным противником. Если путь к отступлению был отрезан, он отстреливался или отбивался ножом, стараясь нанести врагу


Глава 19. Неожиданное нападение

Из книги Черный марш. Воспоминания офицера СС. 1938-1945 автора Нойман Петер

Глава 19. Неожиданное нападение Президент все больше и больше убеждался в опасности коммунистической угрозы. Но он также с огромной настороженностью относился к Дж. Эдгару Гуверу. «Очень сильно настроен против ФБР, — сделал в своем дневнике запись советник Белого дома


Глава 26. Аморальное поведение

Из книги Падение Порт-Артура автора Широкорад Александр Борисович

Глава 26. Аморальное поведение Гувер потребовал тотальной проверки досье ФБР на Джона Ф. Кеннеди, как только стало ясно, что сенатор станет кандидатом в президенты от Демократической партии — победа, завоеванная в результате свободной, не стесненной в расходах


Глава XVIII. Нападение на транспорты

Из книги По обе стороны фронта [Неизвестные факты Великой Отечественной войны] автора Прокопенко Игорь Станиславович

Глава XVIII. Нападение на транспорты Атака и оборона транспорта – дело тактики, и о них можно было бы здесь не упоминать, если бы в известной степени не требовалось предварительно установить условия возможности этих действий, что относится к области стратегии. Мы могли бы,


Глава 8. Нападение китайцев на КВЖД

Из книги Разведка Судоплатова. Зафронтовая диверсионная работа НКВД-НКГБ в 1941-1945 гг. автора Колпакиди Александр Иванович

Глава 8. Нападение китайцев на КВЖД Началом боевых действий в Маньчжурии можно считать 22 июня 1900 г., когда регулярные китайские войска совершили ряд нападений на полосу отчуждения КВЖД.21 июня в районе Ляояна начались беспорядки. Толпы китайцев стали разрушать


Глава 7 Лицо врага

Из книги Военный канон Китая автора Малявин Владимир Вячеславович

Глава 7 Лицо врага


Глава 4. НАПАДЕНИЕ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

Из книги Великая Отечественная: был ли разгром? автора Солонин Марк Семёнович

Глава 4. НАПАДЕНИЕ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ 6 июня началась передислокация дивизии в район польского города Хелм, находящегося в 200 километрах юго-восточнее Варшавы.1-я танковая группа под командованием генерал-полковника Эвальда фон Клейста состояла в то время из следующих


Глава 4. Из ГУЛАГа в тыл врага

Из книги автора

Глава 4. Из ГУЛАГа в тыл врага Согласно официальной версии, «П. А. Судоплатов предпринял энергичные меры по возращению на службу профессионалов разведывательно-диверсионной работы. В этих целях он разыскивал в исправительно-трудовых лагерях бывших сотрудников органов


Глава двенадцатая Огневое нападение

Из книги автора

Глава двенадцатая Огневое нападение Цао Цао: «Для огневого нападения важно правильно выбрать день и час».Чжан Юй: «К огневому нападению нужно подготовиться скрытно, определить расстояние и состояние подходов к противнику. Поэтому сначала нужно хорошо изучить местность,


Глава 1 Было ли нападение неожиданным?

Из книги автора

Глава 1 Было ли нападение неожиданным? А как вы сами думаете?В 1925 году вышла в свет широко известная впоследствии книга «Майн кампф». Возможно, тогда в Кремле и не стали читать программу какого-то мелкого немецкого политического гопника. Но когда в начале 30-х этот гопник


Глава 2 Было ли нападение внезапным?

Из книги автора

Глава 2 Было ли нападение внезапным? Легенду о внезапном нападении запустили в обращение еще в хрущевские времена, и она оказалась на удивление живучей: опровергнутая раз пятьдесят, все равно поднимает голову. Мол, Сталин поверил Гитлеру и, соответственно, не верил