Введение

Введение

Вооруженные силы – неотъемлемый атрибут почти любого независимого государства. Они обслуживают интересы государства, выполняя функцию организованного насилия, направленного, по идее, вовне. Даже если отсутствует внешняя опасность для данного государства, либо сами по себе вооруженные силы так слабы, что не могут обеспечить безопасность страны, наличие армии важно как символ государственности. В принципе, оборона страны от внешнего врага и вооруженная защита национальных интересов за рубежом является основной функцией «человека с ружьем», в каком бы уголке мира ни проходила его служба. Однако само наличие стройно организованной, достаточно многочисленной вооруженной массы не может не оказывать разнообразного влияния на политическую жизнь страны. Следует помнить, что армия и флот обладают почти полной монополией на вооруженную силу. Если считать, что вооруженные силы лишь инструмент государственной власти, то их вмешательство во внутреннюю политику страны может мыслиться только в форме активной или пассивной поддержки существующего правительства. Вооруженные силы не всегда выступают лишь как слепое орудие гражданских властей, те или иные группы военнослужащих могут иметь собственные взгляды на общественно-политическую жизнь в стране. Ни полиция, ни спецслужбы, как правило, ничего не могут противопоставить вооруженным силам, если те решаются выступить на политической арене с оружием в руках. При определенных обстоятельствах вооруженные силы (целиком или отдельные их части) могут выступить как против существующего политического строя вообще, так и против политической группировки, стоящей у власти. Они могут не только исполнять роль послушного орудия гражданских политиков, но и быть самостоятельной политической силой внутри страны, определять ее политический и, в определенной степени и в известных случаях, социальный строй. Разумеется, совершая вооруженное выступление, армия и флот отражают интересы тех или иных классов и социальных групп, но это не закрывает для них возможность сохранять достаточно большую свободу действий. История великих держав знает не так много примеров прямого вмешательства вооруженных сил во внутреннюю политику за последние 200 лет, однако история второстепенных государств, особенно бывших колоний, дает громадное число примеров вмешательства армии в политические дела.

С одной стороны, вооруженные силы кажутся полностью зависимыми от гражданских властей. Объем финансирования армии и флота, размеры и способы комплектования, выбор мест базирования, постановка целей и задач, назначение высшего руководства, выработка общих принципов организационной структуры – все это формально определяется решениями гражданских политических институтов. В то же время флот (как и сухопутная армия) представляет собой в значительной степени автономный от гражданского государственного аппарата организм, способный не только сопротивляться вмешательству верховной власти в сферу своей компетенции, но и активно влиять на внутреннюю и внешнюю государственную политику.

Методы такого влияния могут быть различными. Это и открытый военный мятеж, и его потенциальная угроза, и манипулирование страхом гражданских властей перед возможным вооруженным выступлением войск. К таким методам также относится воздействие общественного мнения военной среды (прежде всего офицеров, а в определенные периоды и массы рядовых) или личное воздействие представителей армии и флота на отдельных лидеров страны, владение эксклюзивной информацией и знаниями, возможность интерпретировать понятие «целесообразности» при распределении средств, отпускаемых на оборону.

Представители вооруженных сил могут повлиять на общественное мнение в стране, рисуя образ врага или друга, убеждая население в практической ценности тех или иных решений в области военного строительства и т. д. Известны случаи, когда военное руководство активно поддерживало и даже инициировало целенаправленные пропагандистские кампании (например, «пропаганда флота» в Германии начала ХХ в.).

Чтобы пролить свет на очерченный круг вопросов, следует выделить несколько типов вооруженных сил, в зависимости от их положения в политической системе конкретной страны. При этом можно будет выявить некоторые присущие им черты и попытаться определить, к какому типу относились отечественные вооруженные силы 10–20-х гг. ХХ в., а заодно оценить возможные альтернативы их политического развития. Решить вопрос о политической роли вооруженных сил невозможно без рассмотрения особенностей формирования и службы их личного состава, его материального положения и бытовых условий. Наконец, рассмотрение структур морского управления и их взаимоотношения с высшими и центральными органами государственной власти позволит увидеть подробности работы аппарата управления военно-морскими силами.

Когда речь идет об истории России, то, как правило, политической роли вооруженных сил уделяется внимание лишь в связи с эпохой дворцовых переворотов. Применительно к периоду XIX – ХХ в. сложился образ отечественных вооруженных сил, априорно лояльных существующим в данный момент властям. Именно тезис о безусловной верности политическому руководству страны вооруженных сил в целом и различных групп их командного состава в частности служит основанием для распространенных воззрений на исторические события первой половины ХХ в. На этом основывается уверенность в том, что офицеры дореволюционной формации в массе своей сохранили верность «старому режиму» и выступили бескомпромиссными борцами против большевиков в годы Гражданской войны. С другой стороны, убежденность в том, что офицерство ни при каких обстоятельствах не могло иметь собственных политических целей и желания выступить против гражданских властей, позволила сконструировать концепцию о беспочвенности и абсурдности репрессий против руководства армии и флота в 20–30-е гг.[1] Распространению таких поверхностных взглядов способствует апелляция к понятиям офицерской чести, верности присяге, которые, будучи рассматриваемы абстрактно, лишь запутывают дело и затемняют представление об истинном лице офицерского корпуса русских армии и флота в конкретный исторический период. Некоторые авторы и вовсе утверждают, что «репрессии против командно-начальствующего состава Красной Армии проводились всегда, во все годы ее существования, практически без длительных перерывов»[2], рисуя все происходившее, как театр абсурда. Фактически в таких работах возрождаются старые взгляды эмигрантов – историков и мемуаристов – 20–30-х годов, которые заявляли, что «сразу же после Октябрьской революции для буржуазно-дворянских специалистов начался “путь на Голгофу”: массовые репрессии в качестве “главного метода” воздействия на них “со стороны государственной власти”»[3].

Впрочем, такой подход не нов: достаточно вспомнить, что Н. И. Костомаров отказывался искать разумные причины ряда мероприятий Ивана Грозного, объясняя их психическим расстройством царя, а В.О. Ключевский писал о том, что деятельность Павла I носила характер не столько политический, сколько патологический. На наш взгляд, подобные оценки не являются научными, в них преобладает этический подход, препятствующий рациональному объяснению исторических фактов.

Быть может, репрессии и «чистки» в отношении «старых» специалистов, в частности в отношении офицеров, имели более рациональное объяснение, чем «патологическая жестокость большевиков»? Быть может, положение самих бывших офицеров в Красной Армии и Флоте не было столь беспросветным, как это представляется многим? Быть может, у властей имелись реальные основания опасаться бывших офицеров? В настоящей работе мы рассмотрим некоторые особенности влияния вооруженных сил на внутриполитические процессы в стране в революционную эпоху.

Разговор о роли флота, в том числе и политической, в истории России еще сложнее, чем разговор о роли сухопутной армии. На протяжении всей своей истории отечественный флот неоднократно переживал периоды взлетов и падений. В такой континентальной стране, как Россия, основным «щитом и мечом» всегда служила сухопутная армия, а о флоте вспоминали, когда были удовлетворены минимальные потребности обороны и появлялось желание вести более активную внешнюю политику, неизбежно связанную с необходимостью «показывать флаг» в более или менее отдаленных водах. Кроме того, военно-морской флот является необходимым атрибутом «великой державы», и его отсутствие или чрезмерная слабость могут поставить под сомнение этот важный статус.

Естественно, что в таких условиях в нашем обществе (в отличие от Великобритании или США) не могли сложиться бесспорные взгляды на роль и значение флота в системе вооруженных сил страны. Почти всегда находились теоретики и публицисты, готовые доказывать ненужность и обременительность полноценных военно-морских сил для России или СССР. Сторонники идеи необходимости флота в споре с его противниками были нередко запальчивы и сильно преувеличивали роль и значение морской силы для нашего отечества.

Одной из дискуссионных стала проблема организации центральных органов управления флотом. Должен ли отечественный военный флот возглавляться особым центральным государственным учреждением на правах министерства или наркомата? Или им должно руководить подразделение единого министерства (наркомата) обороны? А если так, то насколько широкие полномочия должен иметь флотский руководящий орган в составе единого органа руководства вооруженными силами? В этот спор вмешивались представители сухопутной армии, отстаивавшие собственные теоретические взгляды на военную организацию и свои ведомственные интересы.

Возможностей для вмешательства в политику у флота всегда было объективно меньше, чем у армии, поскольку для вооруженного выступления внутри страны пригоднее сухопутные войска. Лишь во время короткого периода 1905–1921 гг. политическая роль флота оказывается заметной невооруженным глазом. Для этого было несколько причин, среди которых и расположение столицы в непосредственной близости от Кронштадта, главной базы Балтийского флота, и более высокая степень политической развитости матросов по сравнению с солдатами сухопутной армии.

Военная история выступает обычно как история боевых действий и военной техники. Рассказ о боях и сражениях, о деятельности полководцев, о творческом поиске конструкторов, как правило, весьма увлекателен. Не только любитель военной истории, но и специалист, который может свободно рассуждать о действиях войск, тактико-технических характеристиках кораблей, танков или самолетов, скорее всего задумается, если его спросят об устройстве штабных служб и учреждений военной администрации. Не подлежит сомнению, что основы победы или поражения в войне закладываются во время мира, под повседневным руководством тех учреждений, о которых так мало знают и редко вспоминают. В то же время явно недостаточно внимания уделяется изучению устройства и функционирования структур, осуществлявших управление войсками и флотами как в мирное, так и в военное время. Руководящие органы вооруженных сил оказывают воздействие на высшее руководство страны, явно или скрыто подталкивая его к проведению определенной внешней или внутренней политики. Борьба за власть и влияние различных политических группировок и отдельных лидеров также отражается на структуре органов, руководящих вооруженными силами. Это обстоятельство делает особенно важным рассмотрение особенностей высших органов военного и военно-морского управления в различные эпохи.

Положение военных учреждений среди других властных структур зависит от многих обстоятельств, таких как геополитические факторы, характер господствующего политического режима, национальные традиции и т. п. Особенно интересно рассмотреть вопрос о политической роли флота в период революционного перехода от одного социально-политического строя к другому. Здесь встает вопрос о применимости единых подходов к государственному аппарату различных по своему социально-политическому строю стран. Где проходит граница между общими принципами строительства госаппарата, характерными для любой эпохи, для любого строя, и особенными чертами, присущими только определенному общественному строю? Российская империя и Советская Россия были основаны на противоположных классовых принципах, проводили совершенно разную социальную политику, в то же время геополитическое положение страны оставалось неизменным.

Первые два десятилетия ХХ в. принесли на флот массу технических новшеств, которые, в свою очередь, радикально изменили военно-морскую организацию, тактику, а отчасти и стратегию. Военно-морское дело избавилось от пережитков парусной эпохи и шагнуло далеко вперед. Именно в первые годы ХХ в. радиосвязь превратилась из почти циркового фокуса в реально действующее техническое средство. Раньше руководство боевыми действиями было возможно только с мостика флагманского корабля, теперь же информация могла передаваться по радио на сотни и тысячи миль. Развитие артиллерии привело к созданию приборов управления огнем, которые делали возможной согласованную стрельбу нескольких линейных кораблей, идущих в одном строю. Развитие техники и тактики торпедной стрельбы привело к созданию многотрубного торпедного аппарата и разработке принципов стрельбы по площадям, что потребовало согласованных действий нескольких однотипных эсминцев в составе дивизиона. Русско-японская война показала, что морской бой на том этапе развития техники принимает форму управляемого сражения стройно организованных эскадр, а не беспорядочной «свалки» одиночных кораблей, как думали многие еще в 90-е гг. XIX в. Подводные лодки, самолеты и дирижабли показали себя в годы Первой мировой войны настолько эффективным оружием, что начали даже поговаривать о моральном устаревании крупных надводных кораблей типа линкоров или крейсеров.

Сознание отстает от действительности. Даже наиболее талантливые теоретики не могут объять все многообразие реальности. Организационные формы находятся в постоянной погоне за идеалом эффективности. События на флоте неотделимы от жизни страны, и революционные события 1917 г. в России привели к руководству флотом новых людей. Некоторые из них обладали значительным опытом подпольной политической борьбы, но не имели военно-морского образования. Другие успели окончить профильные учебные заведения, но обладали ничтожным политическим опытом, а были и просто авантюристы, которые пытались оказывать влияние на реорганизацию структур управления флотом.

Источниками данного исследования стала прежде всего делопроизводственная документация, хранящаяся в Российском государственном архиве Военно-морского флота (РГА ВМФ) в Санкт– Петербурге. Делопроизводственные документы позволяют получить представление о процессе выработки тех или иных решений. В них отражаются позиции и мнения руководителей, а иногда и рядовых участников событий, по ним можно судить об атмосфере, в которой принималось то или иное решение. Внешний вид документа может многое рассказать о породившей его эпохе. Изменения в формуляре документов или сохранение традиционного формуляра, изменения качества и цвета бумаги, качества и цвета лент для пишущих машинок, особенности оформления подписей должностных лиц могут многое поведать об обстановке, в которой проходила деятельность отечественного государственного аппарата в революционную пору.

В начале ХХ в. в Морском ведомстве не существовало единого нормативного акта, регулирующего формы и способы ведения делопроизводства, и они определялись традицией. Правда, в период реорганизации Морского ведомства между окончанием русско-японской и началом Первой мировой войны был поставлен вопрос о стандартизации делопроизводства в ведомстве. Летом 1909 г. морской министр С. А. Воеводский назначил комиссию по разработке «Устава делопроизводства»[4]. Бесплодные совещания протянулись до начала Первой мировой войны, но устав так и не был разработан.

Несмотря на отсутствие нормативных актов, единообразию формуляра документов способствовало широкое распространение типографских бланков, но каждое подразделение имело свои бланки, отличавшиеся от бланков других учреждений размерами и деталями оформления. Бумаги Морского министерства начала ХХ в. имеют обычные для этого времени признаки официального документа: угловой штамп в левом верхнем углу, где указывалось название учреждения или должностного лица, от которого исходил документ, исходящий и входящий номера, подпись должностного лица и скрепу. Документы, как правило, печатались на пишущей машинке через полтора – два интервала, иногда размножались типографским способом, а в редких случаях писались от руки. В 1905–1914 г г. господствуют синие ленты для пишущих машинок, довольно большое распространение получают двуцветные сине-красные ленты. Обычно все документы рассматриваемого периода имеют левое поле, шириной от 1/4 до 1/2 листа, предназначенное для резолюций и заметок. Исключение составляли докладные записки, оформлявшиеся обычными полями. К этому времени сложилась устойчивая традиция покрывать прозрачным желтоватым лаком карандашные резолюции высокопоставленных лиц в целях сохранности. Вышестоящие начальники, как правило, сносились с подчиненными предписаниями и приказами, младшие со старшими – рапортами и служебными записками, а равные, но независимые должностные лица – отношениями и служебными письмами, однако на самих делопроизводственных бумагах их тип обычно не обозначался, поэтому создать их точную классификацию затруднительно. В тех случаях, когда требовалось подчеркнуть неофициальный характер обращения одного чина к другому, писали частные письма.

Делопроизводственные документы дореволюционного периода, как правило, напечатаны на хорошей бумаге, с широкими полями, через полтора – два интервала, качество машинописи высокое (отсутствуют опечатки, оттиски букв четкие). Подписывая документы морского ведомства, офицеры или чиновники писали от руки лишь фамилию и дворянский титул, если он был, а чин пропечатывался на пишущей машинке или писался писарем. Необходимости в расшифровке подписи не возникало, так как было принято писать фамилию полностью или почти полностью, притом сравнительно разборчивым почерком.

За 1917 г. ход делопроизводства в морском ведомстве постепенно разлаживался, правда, этот процесс не был быстрым и зашел не слишком далеко. Множество бюрократических процедур продолжало выполняться по инерции. Например, производство в чины в морском ведомстве продолжалось как минимум до 16 (29) декабря 1917 г., до появления декрета «Об уравнении всех военнослужащих в правах»[5], а возможно, и до 29 января (11 февраля) 1918 г., то есть до издания декрета о создании Рабочее-Крестьянского Красного Флота, который упоминал о введении единого звания «красного военного моряка». В декрете 10 (23) ноября 1917 г. «Об отмене сословий и гражданских чинов» ничего не говорилось об отмене военных чинов[6], и на канцелярском делопроизводстве он не отразился: в чины производили по-прежнему.

Перевод делопроизводства «на советские рельсы» начинается постепенно. 22 марта 1918 г. для всех центральных учреждений РСФСР вводится новый образец бланков, использование которого становится обязательным с 1 апреля 1918 г. Все бывшие министерства должны были именоваться народными комиссариатами[7]. 3 августа 1918 г. Совнарком постановил воспретить учреждениям пользоваться старыми гербовыми печатями с изображением двуглавого орла и приказал всем завести печати с гербом РСФСР[8].

В 1918 г. резко снижается качество оформления документации. Начинает использоваться бумага низкого качества, иногда даже линованная или в клетку, оборотная сторона ненужных документов, например, морских карт. Бумага используется крайне экономно – поля становятся узкими, интервал сокращается до одинарного, понижается качество машинописи. Подписи становятся сокращенными и плохо читаемыми. В то же время формуляр делопроизводственного документа в целом сохраняется, с заменой названий учреждений, исчезновением обращений и подписей по чину и общему титулу (например, «ваше превосходительство»). Как курьез следует отметить резкое снижение внимательности телеграфистов при передаче телеграмм – в них появляется масса опечаток и пропусков букв, что иногда делает текст телеграммы трудным для понимания.

В целом, следует констатировать живучесть делопроизводственных традиций, которые не претерпели принципиальных изменений во время революции и Гражданской войны. Они продолжали непрерывно развиваться, несмотря на все перемены в политическом и общественном строе.

Принято выделять следующие группы делопроизводственных документов: нормативные документы, протокольная документация, деловая переписка, информационные, учетные и отчетные документы[9]. Эта классификация является в значительной мере условной, так как точного разграничения разных групп добиться трудно. Кстати, в делопроизводственной практике морского ведомства еще в начале ХХ в. возникали предложения обозначать на бумагах их тип (рапорт, отношение, предписание, приказ и т. д.) для упрощения работы с ними. Это предложение так и не было реализовано. Пожалуй, только на рапортах всегда указывался тип документа.

В качестве характерной черты содержания делопроизводственных документов морского ведомства революционной эпохи обращает на себя внимание традиционная анонимность многих аналитических записок или записок с теми или иными проектами. Это подчеркивало коллективный характер работы штабов и учреждений и вместе с тем служило иллюстрацией известного принципа, сформулированного немецким военачальником и военным теоретиком Г.-К.-Б. фон Мольтке (Мольтке-старшим), о том, что у офицера Генерального штаба не должно быть имени, он должен стремиться не к известности, а лишь к пользе для дела. Обращает на себя внимание откровенный и даже несколько вольный характер высказываний флотских специалистов в письмах, записках, рапортах, проектах.

Как справедливо отмечал в конце 20-х годов видный партийный и военный деятель К. А. Мехоношин: «Историк, пожелавший лишь по одним архивным документам изучить минувшие события, оказывается в крайне затруднительном положении. Пережитая эпоха чрезвычайно характерна в том отношении, что ее наиболее яркие и подчас наиболее содержательные этапы как раз менее всего располагают к тем формам работы, которая фиксируется в документе. И поэтому среди других материалов воспоминания являются также своего рода документами большой исторической ценности. Не раз, наверное, благодаря им удастся связать в единое целое и понять внутренний смысл того или иного периода»[10]. Действительно, подозрения, слухи, домыслы, непосредственные впечатления, характеристики окружающих, которые можно найти лишь в источниках личного происхождения, не только передают аромат эпохи, но и позволяют судить о самоощущении и мировоззрении представителей различных социальных и профессиональных групп. Как правило, делопроизводственная документация не позволяет этого сделать. Поэтому в исследовании используется целый ряд мемуаров представителей различных политических лагерей, бывших офицеров и бывших матросов. Мемуары используются в основном не столько для изучения исторических событий, сколько как источник изучения сознания людей, вовлеченных в бурный поток истории революционной эпохи.

Среди мемуаров сохранились воспоминания морского офицера народовольца Е. А. Серебрякова[11]; офицеров дореволюционных армии и флота, сделавших выбор в пользу Советской власти: В. А. Белли[12], М. Д. Бонч-Бруевича[13], А. М. Василевского[14], А. А. Игнатьева[15], В. П. Костенко[16]; воспоминания, базирующиеся на основе переработанного дневника И. С. Исакова[17]. К воспоминаниям этой группы примыкают рассказы С. А. Колбасьева[18], повесть и рассказы Л. С. Соболева[19], художественные произведения, основанные на личных впечатлениях их авторов.

Офицеры царского флота, ставшие на сторону белого движения, оставили значительно больше мемуаров, чем их сослуживцы, выбравшие службу под красным знаменем: здесь и видные руководители белого движения – Б. А. Вилькицкий[20], А. Г. Шкуро[21], и рядовые его участники – Г. К. Граф[22], Н. З. Кадесников[23], В. А. Меркушов[24]. К этой группе примыкают записки последнего главы флотского духовенства Г. И. Шавельского[25].

Воспоминания красного командира новой формации Ю. А. Пантелеева[26] и матроса-большевика Н. А. Ховрина[27] позволяют дополнить свидетельства других мемуаристов.

В монографии были использованы воспоминания политических деятелей: профессионального революционера, ставшего морским офицером, Ф. Ф. Раскольникова[28], большевика-подпольщика Н. И. Подвойского[29], мемуарные рассказы лидера октябристов А. И. Гучкова[30].

При написании монографии широко использовалась различная справочно-биографическая литература, например, мартирологи и списки морского офицерства, составленные В. В. Лобыцыным[31], С. В. Волковым[32], В. В. Верзуновым[33], списки различных категорий личного состава флота и репрессированных граждан[34], энциклопедические издания[35].

Отдельно следует отметить статьи, тезисы, записки, речи лидеров Советской России, определявших внутреннюю и внешнюю политику страны В. И. Ленина[36], И. В.Сталина[37], Л. Д. Троцкого[38], Г. Е. Зиновьева[39], А. И. Окулова[40] и др.

Очерченный круг источников стал основой для написания монографии.

Следует оговорить, что даты до 1 (14) февраля 1918 г. указываются по старому стилю, после этой даты – по новому. Инициалы упоминаемых нами лиц могут быть не указаны или указаны не полностью в том случае, если они не установлены или если под фамилией, упоминаемой в документе, могут подразумеваться несколько человек.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Введение

Из книги Морально-боевое состояние российских войск Западного фронта в 1917 году автора Смольянинов Михаил Митрофанович

Введение Проблема состояния русской армии в годы Первой мировой войны имеет богатую историографию. Историки и публицисты проявляли большой интерес к этой теме после 1917 г. Об армии подготовлены и изданы специальные монографические труды, мемуарные произведения и


Введение

Из книги Крах «Грозы Вселенной» в Дагестане автора Сотавов Надырпаша Алыпкачевич

Введение Как показывает мировой опыт, пробуждение национального самосознания многочисленных народов и этносов в современных условиях вызывает живой интерес к историческому прошлому, возрождающему в памяти потомков героические подвиги наших предков в борьбе против


Введение

Из книги Fairey «Firefly» автора Иванов С. В.

Введение «Файрфлай» FR.I под управлением лейтенанта Д. Левита и: 1770-й эскадрильи пролетает мимо подбитого им японкою Ki- 43, Северная Сумматра, 4 января 1945 г. Это была первая воздушная победа на счету 1770-й эскадрильи, японца удалось сбить во время рутинного вылета на штурмовку


Введение

Из книги Handley Page «Hampden» автора Иванов С. В.

Введение В годы, предшествующие Второй Мировой войне, Британское Министерство Авиации стало проводить в развитии своих бомбардировочных сил практику, базирующуюся в принятии на вооружение бомбардировщиков трех типов, создававшихся в соответствии с имевшимися на тот


Введение

Из книги Английские подводные лодки типа “Е” в первой мировой войне. 1914-1918 гг. автора Гребенщикова Галина Александровна

Введение “Мне смешно читать донесение адмирала Того о восьми атаках на Порт-Артур,- писал 20 апреля 1904 г. британский адмирал Джон Фишер. – Будь у него подлодки, это была бы одна атака, а не восемь. И всего русского флота не существовало бы. Совершенно не понимаю, как лучшие


Введение

Из книги Броненосцы Австро-Венгерской империи. Часть I. автора Полуян Виталий Валентинович

Введение История австрийского флота прослеживается еще с 1382 года (по другим данным [16] – 1383 г.), за 110 лет до открытия Америки, когда граждане портового города Триест на Адриатике добровольно перешли под покровительство австрийского Эрцгерцога Леопольда III, чтобы


Введение

Из книги Броненосцы Австро-Венгерской империи. Часть II. автора Полуян Виталий Валентинович

Введение Австро-Венгрия как континентальная держава всегда концентрировала свои главные интересы и ресурсы на армии. В течение десятилетий флот стоял перед дебатами относительно того, следует ли ему ограничить себя исключительно до береговой обороны – что было бы


Введение

Из книги Круглые суда адмирала Попова автора Андриенко Владимир Григорьевич

Введение Бурный прогресс военно-морской техники в 50-70-х годах XIX века, связанный с применением на боевых кораблях паровых двигателей и бомбических орудий, а затем и брони, привел к полному перевороту в военном судостроении и развитию связанных с ним отраслей


Введение

Из книги Подводные лодки XII серии автора Игнатьев Э. П.

Введение Шел уже восьмой час преследования германскими вооруженными траулерами- охотниками за подводными лодками UJ-1104 и UJ-1108, израсходовавшими к тому времени весь запас глубинных бомб, русской подводной лодки, атаковавшей конвой. По штилевой поверхности моря тянулся


Введение

Из книги Противолодочные самолеты автора Артемьев Анатолий Михайлович

Введение Перископ подводной лодкиПодводные лодки (ПЛ), появившиеся в конце 19 века, довольно быстро совершенствовались, вошли в состав флотов всех развитых стран, боевые возможности их приобрели ярко выраженный наступательный характер. С развитием ПЛ активизировались


Введение

Из книги Советская Россия (СССР) и Польша. Русские антисоветские формирования в Польше (1919–1925 гг.) автора Симонова Татьяна Михайловна

Введение


Введение

Из книги Флот, революция и власть в России: 1917–1921 автора Назаренко Кирилл Борисович

Введение Вооруженные силы – неотъемлемый атрибут почти любого независимого государства. Они обслуживают интересы государства, выполняя функцию организованного насилия, направленного, по идее, вовне. Даже если отсутствует внешняя опасность для данного государства,


Введение

Из книги Линейные корабли типа “Куин Элизабет” автора Михайлов Андрей Александрович

Введение К концу XIX века в Великобритании сложился «стандартный» тип линейного корабля с водоизмещением около 15000 т, который с помощью паровых поршневых машин развивал скорость хода 18 узлов. Он нес смешанное вооружение из 305-мм, 152-мм, 12-фунтовых и 3-фунтовых орудий. Однако


Введение

Из книги Линейные крейсера “Фон дер Танн”, “Мольтке”, “Гебен” и “Зейдлиц”. 1907-1918 гг. автора Мужеников Валерий Борисович

Введение В 1905 г. профессор Массачусетской школы кораблестроения в США В.Ховгард сформулировал задачи, которые должен выполнять идеальный «эскадренный крейсер» будущего. Они сводились к следующему: быстрое сосредоточение и охват флангов противника; навязывание


Введение

Из книги Образцовые броненосцы Франции. Часть I. “Жорегибери”. 1891-1934 гг. автора Пахомов Николай Анатольевич

Введение На пенистой волне на лоне ОкеанаГроза в броне качается, кренится, но идётИсправна техника и опытна командаТак как флаг Франции на мачте он несёт! "Жорегибери" на рейде Тулона. 1909 г."Шарль Мартэль", "Карно", "Жорегибери", "Масэна", "Бувэ"... . Эти имена для многих из нас


Введение

Из книги Русский победный марш по Европе автора Шамбаров Валерий Евгеньевич

Введение Рассматривая историю Великой Отечественной войны и отмечая годовщины выдающихся побед, мы обычно называем Москву, Сталинград, Курскую дугу, взятие Берлина. При этом невольно остается в тени (а нынешней молодежью вообще забывается), что ключевых сражений,