В бой идут оперативные группы

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

В бой идут оперативные группы

В конце второй декады июля обстановку на Западном фронте можно было бы назвать близкой к катастрофической. Немецкие моторизованные части ворвались в Смоленск, перерезали дорогу Смоленск — Москва, затем перехватили железнодорожную ветку, идущую на Смоленск через Ельню. Выбор возможных вариантов действий был небогат. Подтягивание войск в район, где могли сомкнуться немецкие танковые «клещи» за спиной 16-й и 20-й армий, не решало проблему радикально. Сосредоточение усилий на недопущении смыкания «клещей» оборонительными средствами, во-первых, требовало времени на перевозку войск, а во-вторых, грозило постепенным разгромом и обходом этих войск. За примерами далеко ходить не надо было — перед глазами были безуспешные с точки зрения оперативного результата действия 44-го и 2-го стрелковых корпусов под Минском в конце июня 1941 г. Следующим шагом немцев был бы аналогичный по форме и сути удар по свежесформированным войскам Фронта резервных армий.

Нужно было радикальное решение проблемы, и оно вскоре было предложено. Идея провести крупное контрнаступление появилась вскоре после того, как немцы ворвались в Смоленск. Уже 19 июля начальник Генерального штаба Красной армии Г.К. Жуков отдает директиву о сосредоточении войск фронта резервных армий «для проведения операции по окружению противника в районе г. Смоленск…».

Сохранилась запись переговоры Сталина с главнокомандующим войск Западного направления Тимошенко. 20 июля 1941 г. Сталин озвучил следующую идею:

«Вы до сих пор обычно подкидывали на помощь фронту по две, по три дивизии, и из этого понятно ничего существенного не получалось. Не пора ли отказаться от подобной тактики и начать создавать кулаки в семь-восемь дивизий с кавалерией на флангах. Избрать направление и заставить противника перестроить свои ряды по воле нашего командования. Вот, например нельзя ли [в группе] из трех дивизий Хоменко, трех дивизий орловских, одной танковой дивизии, которая уже дерется под Ярцево, и одной мотодивизии добавить, может, еще две-три дивизии из резервной армии, прибавить, сюда кавалерию и нацелить всю эту группу на район Смоленска, чтобы разбить и вышибить противника из этого района, отогнав его за Оршу. Я думаю, что пришло время перейти нам от крохоборства к действиям большим группами»[314].

Тимошенко поддержал эту идею, хотя в тот момент он явно находился под впечатлением от потери Ельни в предыдущий день. Поэтому он выдвинул предложение сконцентрировать усилия именно на этом направлении: «Все-таки главная группа танков — на Ельню».

На следующий день последовал разговор Тимошенко с Жуковым, на котором обсуждались детали предстоящего контрнаступления. Начальник Генерального штаба потребовал обеспечить взаимодействие групп с авиацией, как ударной, так и истребительной. В ответ Тимошенко прямо сказал, что авиации у него «крайне недостаточно, если не сказать больше». Эта жалоба была принята к сведению, и группам позднее были приданы авиачасти из резерва командующего ВВС КА. Также неизбежно встал вопрос об усилении оперативных групп бронетехникой. Поздней ночью, в 2.35, 21 июля последовала директива Генерального штаба № 00455 за подписью Г.К. Жукова, в которой указывалось:

«В целях усиления стрелковых дивизий, назначенных для операции, Народный комиссар обороны приказал выделить в каждую дивизию генерал-майора тов. Хоменко и генерал-лейтенанта тов. Калинина по одному танковому батальону в составе 21 танка, из коих — 10 танков Т-34 и 11 танков БТ или Т-26 пушечных. Всего выделить 60 танков Т-34 и 66 танков БТ или Т-26. В группу генерал-лейтенанта тов. Качалова выделить 104-ю танковую дивизию в полном составе» [315].

Обстановка к двадцатым числам июля 1941 г. под Смоленском в чем-то напоминала ситуацию в начале того же месяца. Немецкие танковые группы прорвались довольно далеко вперед от рубежа Днепра и вели боевые действия в отрыве от пехотных соединений 9-й и 2-й армий. Соответственно было создано несколько оперативных групп, задачей-максимум для которых был разгром этих вырвавшихся вперед мехсоединений противника. Это позволило бы 16-й и 20-й армиям избежать наметившегося окружения в районе Смоленска.

По итогам переговоров и обсуждения ситуации начали формироваться контуры операции «по окружению противника в районе г. Смоленск». О том, что работа велась и в штабе Западного направления, и в Генштабе, говорит процесс формирования оперативных групп и задач им. В штабе Западного направления появляется приказ войскам № 0076, в котором ставились наступательные задачи трем группам: Хоменко[316], Рокоссовского[317] и Качалова[318].

Однако Жуков решил создать еще одну группу и приказ № 0076 был откорректирован. Была создана группа Калинина путем изъятия 166-й стрелковой дивизии из группы Хоменко, а также 91-й и 89-й стрелковых дивизий из группы Рокоссовского. Задачей группы было наступление на Духовщину. К слову сказать, про эту группу достоверно известно, что она получила обещанные танки. 166-я и 91-я дивизии получили по 10 Т-34 и 11 Т-26, а 89-я дивизия — 10 Т-34 и 11 БТ. Танки были изъяты из 102-й танковой дивизии. Каждому батальону был дан транспорт, горючее, боеприпасы, запчасти, а также по трактору «Коминтерн» и бронеавтомобилю БА-20.

Выдвижение группы генерала Хоменко из района Белого на Духовщину создавало большую угрозу левому флангу войск противника, упорно стремившихся окружить и уничтожить войска 20-й и 16-й армий. Южнее группы генерала Хоменко выдвигалась на рубеж р. Вопь группа генерала Калинина (19 А). Это выдвижение еще больше усиливало угрозу левому флангу 3-й танковой группы Гота. Соединения танковой группы на тот момент выстроились по широкой дуге фронтом на восток, северо-восток и даже север, растянувшись на широком фронте. Замысел советского командования был простым и логичным: группами генералов Хоменко, Калинина и Рокоссовского нанести концентрический удар по вражеской группировке в районе Духовщины (т. е. группе Гота), уничтожить противника и овладеть узлом дорог.

Сосредоточившись к исходу 23 июля в исходное положение, войска группы генерала Хоменко утром 24 июля перешли в наступление. В вечерней сводке группы армий «Центр» за 24 июля отмечалось: «В районе Белый и южнее противник силой от двух до трех дивизий продвигался сегодня утром широким фронтом к рубежам Кпырьевщина, Ляпкино»[319].

Надо сказать, что обсуждение вопроса поддержки с воздуха в штабе командования Западного направления и в Генштабе все же имело некоторые практические последствия. Некоторую поддержку с воздуха наступающие группы, в частности группа Хоменко, получили. В отчете отдела 1с (разведки) LVII моторизованного корпуса указывалось:

«Начиная с 22 июля становится заметным сохраняющееся все эти дни весьма ощутимое превосходство русской авиации. В ходе непрерывных ударов русские самолеты сбрасывают на дороги, по которым движутся части корпуса, бомбы всех калибров. Удары с бреющего полета направлены против колонн, позиций пехоты и артиллерии; даже отдельные автомобили атаковываются. Это превосходство обусловлено тем, что основные усилия VIII авиакорпуса в эти дни сосредоточены в полосе XXXIX АК»[320].

24 и 25 июля развернулись упорные бои войск группы Хоменко с 18-й моторизованной дивизией группы Гота. Особенно ожесточенные бои шли за деревню Черный Ручей, которая несколько раз переходила из рук в руки. Находясь на шоссейной дороге Белый — Духовщина, Черный Ручей имел большое значение в глазах обеих сторон. Владея им, немцы могли нанести удар на Белый вдоль хорошей дороги. Именно поэтому они упорно цеплялись за него и стремились удержать во что бы то ни стало. Соответственно советское командование стремилось захватить эту же дорогу для наступления на Духовщину. Собственно, сам Черный Ручей штурмовала 250-я стрелковая дивизия. Основная трудность заключалась в том, что дорога Духовщина — Белый в этом месте проходила через обширное болото Свитский Мох. По обе стороны от Черного Ручья простиралась болотистая местность, ни о каких тактических охватах и обходах не могло быть и речи. Не помог даже приданный 250-й стрелковой дивизии корпусной артполк.

В сложившихся обстоятельствах группе Хоменко пришлось проводить широкий маневр по проселочным дорогам, обходя своим левым флангом болото Свитский Мох. Обходной маневр осуществлялся силами 242-й и 251-й стрелковых дивизий. К 28 июня 242-я стрелковая дивизия вышла на берег реки Осотни, однако форсировать ее с ходу не смогла. На боевые порядки дивизии обрушилась немецкая авиация. Наступление соседней 251-й дивизии было вообще остановлено массированными авианалетами.

26 июля в группу Хоменко была передана 107-я танковая дивизия. В этот день она уже участвовала в бою. Как докладывал в ГАБТУ помощник командующего Западным фронтом по автобронетанковым войскам A.B. Борзиков, из 210 танков 107-й танковой дивизии в строю на 28 июля оставалось около 80 машин, еще 30 было в ремонте. По оценке Борзикова, «80% потерь от авиации, из потерь 65% сгорело». Такой высокий процент потерь от авиации вызывает некоторые сомнения. Однако 107-я танковая дивизия в прошлом была 69-й моторизованной дивизией из Благовещенска, оснащенной БТ и Т-26. Большие потери этих танков сомнений и удивления не вызывают. Возможно, какая-то часть из них была действительно потеряна от ударов с воздуха.

Один из офицеров 107-й дивизии писал о методах борьбы немцев с танками КВ в этих боях: «Фашисты, допуская наши танки на дистанции 100–150 метров, расстреливают в упор из пушек калибра 152 мм, используя термические снаряды, которые плавят металл порядка 50–90 мм»[321]. Скорее всего, речь идет о кумулятивных снарядах.

Немцам достаточно быстро стало понятно, что им противостоят свежие части. В отчете отдела 1c (разведка) LVII моторизованного корпуса указывалось: «Как показывают пленные при допросах переводчиками дивизий и корпуса, в большинстве случаев новые появившиеся на фронте дивизии — это недавно сформированные части. Время формирования у всех около 1 июля. Личный состав: по большей части не служившие и совсем быстро, иногда в течение всего нескольких дней обученные. Вооружение в общем полноценное. Все пленные говорят: плохое настроение, плохое снабжение, нечего курить. 242-я дивизия сформирована из московских промышленных рабочих»[322].

К 30 июля 242-я и 251-я стрелковые дивизии форсировали р. Осотню и развивали наступление с захваченных плацдармов. 107-я танковая дивизия смогла даже прорываться до рубежа следующей водной преграды — р. Вотря. Однако для завершения обходного маневра требовалось пройти еще несколько километров. 31 июля 250-я стрелковая дивизия все еще продолжала безуспешно атаковать Черный Ручей. Своевременно обойти болото Свитский Мох и завладеть участком дороги Белый — Духовщина группа Хоменко не смогла.

Группа Калинина перешла в наступление уже вечером 23 июля. Ближайшей задачей группы было окружение противника между реками Вопь и Царевич. Задача, надо сказать, была не из легких. Нужно было преодолеть серьезную водную преграду — р. Вопь, протекавшую в сильно заболоченной местности. Западный берег реки к тому же был выше, чем восточный. Однако вечерняя атака оказалась успешной. В 21.00 части 91-й стрелковой дивизии форсировали Вопь. Утром 24 июля к наступлению присоединились 89-я и 166-я стрелковые дивизии группы Калинина.

Однако быстрого наступления не получилось. В донесении группы армий «Центр» за 24 июля отмечалось: «На восточном участке XXXIX АК противник был отбит при поддержке авиации и отброшен контратаками на восток»[323]. Также негативно на действах группы Калинина сказалась пассивность соседа — группы Рокоссовского. Последняя в наступление не переходила, а, напротив, отражала попытки форсировать Вопь в направлении с запада на восток. 25 и 26 июля войска группы Калинина готовились возобновить наступление и 27 июля вновь атаковали. Однако продвижение составило всего около 1,5 км. Фактически обе группы добились лишь небольших вклинений в немецкую оборону.

Атаки позиций немецких механизированных частей и соединений под ударами с воздуха обернулись достаточно тяжелыми потерями. 30-я армия (фактически группа Хоменко) потеряла с 21 по 31 июля 18 018 человек, в том числе 1397 человек убитыми и 2135 пропавшими без вести. 19-я армия (частью которой была группа Калинина) за тот же период потеряла 18 284 человека, в том числе 2117 человек убитыми и 7183 пропавшими без вести[324].

Однако атакованная 3-я танковая группа была вынуждена перейти к обороне и не располагала возможностью закрыть брешь в смоленском «котле» южнее автострады Минск — Москва. Может возникнуть закономерный вопрос: неужели в многочисленной танковой группе не было ни одного свободного соединения? Попробуем последовательно перебрать дивизии Гота и посмотреть, чем они занимались в критический для сражения за Смоленск период.

7-я танковая дивизия, первой прорвавшаяся к железной дороге и автостраде Смоленск — Москва, не могла продолжить свое наступление дальше и вела оборонительные бои фронтом как на восток, так и на запад. Любое продвижение дальше на юг исключалось, т. к. растяжка занимаемого ею фронта могла привести к катастрофе.

20-я моторизованная дивизия и 12-я танковая дивизия должны были закрывать «котел» с обеих сторон от Демидова и далее к северу.

18-я моторизованная дивизия должна была бросить все свои силы против противника у Белого (т. е. группы Хоменко).

Следовательно, при всем желании Гота закрыть брешь в «котле» даже ценой вторжения в полосу соседней танковой группы он не мог этого сделать. Все имеющиеся силы танковой группы были связаны и поэтому не могли быть использованы. Они должны были вплоть до 25 июля отражать советские атаки на растянутом и, следовательно, неплотном фронте.

Переломить ситуацию в свою пользу удалось только с подходом с запада пехоты армейских корпусов. Только после высвобождения 20-й моторизованной дивизии у Гота появилось свободное соединение для наступательных действий. Она была сменена войсками подошедших V и VIII армейских корпусов и немедленно отправилась в район Ярцево. Ранним утром 26 июля 7-я танковая дивизия еще отражала атаки на своем фронте, а уже через несколько часов получила приказ наступать в направлении Соловьева и захватить переправу через Днепр. 20-я моторизованная дивизия была брошена в атаку вместе с ней по параллельному маршруту. Двум дивизиям была обещана поддержка VIII авиакорпуса. Как вспоминал полковник Рот, служивший в июле 1941 г. в 7-й танковой дивизии, «ранним утром советские самолеты еще контролировали воздушное пространство, но позднее германские истребители были в состоянии господствовать в воздухе». Уже в 10.00 7-я танковая дивизия начала наступления с захвата железнодорожного моста перед станцией Ярцево. Поздним вечером танки дивизии прорвались до Горок, а затем и до Соловьево. Мотопехота вышла к Днепру и разрушила мост. В ночь на 27 июля кольцо окружения 16-й и 20-й армий замкнулось.

Если бы в этот момент с юга в район Соловьево подошли крупные силы группы Гудериана, то в истории двух армий можно было ставить точку. Однако в этот момент 2-я танковая группа была скована боями на широком фронте и не располагала возможностями по активному противодействию попыткам прорыва. 23 июля из района Рославля перешла в наступление группа Качалова[325]. Командир 145-й стрелковой дивизии A.A. Вольхин позднее вспоминал:

«В 18 часов 22 июля было дано указание о подготовке войск к маршу. До начала атаки оставалось 10 часов. Отдельным частям предстояло совершить марш до 40 км, несмотря на это, все части своевременно успели выйти в исходные районы и развернуться для наступления. Противник встретил наше наступление организованным огнем. Части медленно продвигались под сильным артиллерийским и пулеметным огнем»[326].

Под удар группы Качалова первым попал элитный моторизованный полк «Великая Германия». Наступающим советским частям удалось за два дня сломить его сопротивление и отбросить на рубеж р. Стометь. В истории «Великой Германии» несколько раз отмечается, что советское наступление велось при поддержке мощного артиллерийского огня.

В вечерней сводке группы армий «Центр» за 24 июля о начавшемся наступлении группы Качалова было сказано следующее: «На участке 2-й танковой группы в районе Рославля и севернее противник сегодня также активизировался. Здесь наши части танковой группы, введенные в действие на Стомяты по обе стороны дороги Рославль, Смоленск отражают ожесточенные атаки противника, которые ведутся с юга и юго-востока при поддержке крупных сил артиллерии» [327]. По тому же донесению на р. «Стомяты» (р. Стометь) были задействованы ? сил 18-й танковой дивизии и полк «Великая Германия». Группа Качалова фактически занималась тем же, чем и другие группы, сформированные по указаниям Жукова и Тимошенко, — атаковала вырвавшиеся вперед подвижные соединения противника. Для противодействия удару группы Качалова немецким командованием были немедленно приняты меры. Командир IX армейского корпуса Герман Гейер вспоминал:

«24 июля пришли ошеломляющие известия:

Мы будем подчинены 2-й танковой группе. Она находится в очень опасном положении, и мы должны немедленно ей помочь.

Итак:

День отдыха был прерван тревогой. Дивизии двинулись в путь между 3 и 3.30. Я с утра вылетел в полевой штаб 2-й танковой группы, взяв с собой оперативную карту».

Конечно, время реакции пехотных соединений существенно уступало скорости маневра танковых частей. Однако выучка часто помогала немцам в 1941 г. Не стали исключением и боевые действия в районе Рославля. 292-я пехотная дивизия корпуса Гейера, не отдыхая, совершила марш-бросок на 40–50 км.

Удача поначалу способствовала советскому наступлению на этом направлении даже в мелочах. Входившей в составе группы Качалова 104-й танковой дивизии в какой-то мере повезло: на ее участке не было частей, имеющих опыт и средства для противостояния новым советским танкам. Еременко в своих мемуарах приводит воспоминания комиссара дивизии A.C. Давиденко: «…вернулись с поля боя два танка КВ, у которых не было ни одной пробоины, но на одном из них мы насчитали 102 вмятины»[328]. Позднее эти «102 вмятины» пошли гулять по отечественной литературе.

В докладе ГАБТУ КА 104-й дивизии указывалось: «Танки КВ и Т-34 по выходе из боя имеют большое количество следов удара бронебойными снарядами. Сквозного пробивного действия снарядами по броне на указанных машинах не обнаружено. Боевые и технические свойства танков КВ и Т-34, выявленные в процессе боев, оцениваются командованием дивизии высоко»[329]. Перед нами труднообъяснимый феномен, возможно, связанный с нехваткой у немцев соответствующих орудий или боеприпасов к ним.

В отношении БТ и Т-26 никакого феномена не наблюдалось. Они успешно поражались немецкой противотанковой артиллерией и выходили из строя по техническим причинам. Так, из первоначально имевшихся в строю 41 БТ-7М 104-й дивизии к 27 июля были подбиты 9 машин. По более старым машинам ситуация была гораздо хуже: из 15 БТ-5 все вышли из строя из-за поломок, а из 70 Т-26 в строю осталось только 15 машин, причем боевые потери составляли 33 танка. Людские потери 104-й дивизии составляли к 28 июля 150 человек убитыми и ранеными, 145-й и 149-й стрелковых дивизий — соответственно 2141 и 966 человек.

Разреженное построение противника позволило Качалову начать маневр на окружение, охватывавший город Починок. Однако к 26 июля противник, угрожая левому флангу группы с запада, заставил ее оттянуть этот фланг и тем самым задержал обходной маневр. Фактически группа Качалова изначально оказалась между Сциллой и Харибдой. Она атаковала фланг 2-й танковой группы, в то время как ее собственному флангу угрожал XXIV моторизованный корпус группы Гудериана, двигавшийся с запада на Рославль. Кроме того, с запада постепенно подходили пехотные дивизии. Собственно, к Качалову они подтянулись по особому приглашению: в район действий группы быстро подошел поднятый по тревоге IX корпус Гейера. Уже 26 июля 292-я дивизия IX корпуса заняла оборонительные позиции на пути частей Качалова. Вскоре к ней присоединились другие подразделения корпуса. Полк «Великая Германия» был в ночь на 26 июля сменен пехотой, вместо него из состава 2-й танковой группы у железной дороги занял позиции 5-й пулеметный батальон. В результате созданного превосходства в силах к 31 июля противнику удалось остановить продвижение лучше всех стартовавшей группы Качалова.

К концу июля оборонявшимися на участке наступления 104-й танковой дивизии немецкими частями также было найдено противоядие против КВ и Т-34, ранее ощущавших себя королями поля боя. В ранее цитировавшемся докладе по 104-й дивизии было сказано: «На 31 июля техническое состояние танков […] снизилось, так, из 29 танков Т-34, участвующих в бою, 24 танка Т-34 вышли из боя с поврежденными приборами наблюдения и прицельными приспособлениями»[330], т. е. вместо пробивания брони немцы выводили из строя приборы наблюдения. Гейер в своих воспоминаниях цитирует составленное вскоре после этих боев «Описание похода» своего корпуса: «Танки прорывались повсюду, где это было возможно, но их уничтожали огнем противотанковых орудий, штурмовых орудий или другими способами. Вражескую пехоту легко было отбросить назад, однако они, несмотря на большие потери, атаковали снова и снова».

Гейер пишет, что в этих оборонительных боях 263-я пехотная дивизия потеряла 750 человек, 292-я — 300 человек. Это явно оценочные цифры. По подразделениям 2-й танковой группы есть более точные данные. С 20 по 25 июля полк «Великая Германия» потерял 455 человек, а 18-я танковая дивизия — 415 человек. Таким образом, потери немцев в боях с группой Качалова до 1 августа 1941 г. можно оценить примерно в 2 тыс. человек. Потери 28-й армии (которой фактически являлась группа Качалова) в период с 21 по 31 июля составили 7903 человека, в том числе 1128 человек убитыми и 1570 пропавшими без вести[331]. Как мы видим, с выходом на позиции перед группой Качалова немецкой пехоты потери группы резко возросли.

С 1 августа войска группы Качалова, охватываемые противником с обоих флангов, начали отходить на юг и юго-запад. Задуманное Жуковым, Шапошниковым и Тимошенко контрнаступление не достигло поставленных целей. Были лишь нарушены планы противника. Подвижные соединения двух танковых групп оказались скованы боями и не могли осуществить полноценное окружение войск 16-й и 20-й армий под Смоленском.

Забегая немного вперед, следует сказать несколько слов о дальнейшей судьбе группы Качалова. Наступавшие на Рославль VII армейский и XXIV танковый корпуса вышли в тыл 28-й армии. Совместными усилиями пехоты IX и VII корпусов, а также танков 4-й танковой дивизии три дивизии группы Качалова были окружены. Окруженные части прорывались на восток, через деревню Старинка.

А. И. Еременко в своих мемуарах привел свидетельство командира 149-й стрелковой дивизии Ф.Д. Захарова: «4 августа авангард головного полка полковника Пилинога завязал бой за д. Старинка. Противник оказывал сильное сопротивление. Вскоре на мой наблюдательный пункт прибыл командующий 28-й армией генерал-лейтенант В.Я. Качалов и член Военного совета. Я доложил обстановку и о разведанном обходном пути севернее Старинки. Командарм приказал вызвать командира полка полковника Пилинога и приказал повторить атаку и захватить Старинку. В 13.00 полк при поддержке артиллерийского огня двух артполков перешел в атаку, но и на этот раз наступление полка не привело к решительному успеху. В 15.00 командарм приказал водителю танка: «Вперед!» Танк командующего и броневик адъютанта пошли в направлении Старинки. Танк пошел в цепь полка и скрылся в лощине перед д. Старинка»[332].

Это был последний раз, когда В.Я. Качалова видели живым. Жители деревни Старинка позднее рассказывали: «…в одном из подбитых танков находился генерал Качалов, которого после боя уже мертвым вынесли из машины». Гибель В.Я. Качалова также была подтверждена данными противника. В обзоре IX армейского корпуса, захваченном советскими войсками, было указано: «К этому моменту пал командующий 28-й армией Качалов со своим штабом. Вместе с танковой группой он пытался прорваться через деревню Старинка, но в конце концов был задержан и не прошел».

Тем не менее, в приказе № 270 генерал Качалов был объявлен добровольно сдавшимся немцам предателем. Он был реабилитирован только в 1953 г.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.