Приложение 2. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ ОЧЕРК ВООРУЖЕНИЯ И ОРГАНИЗАЦИИ РУССКОЙ И ЯПОНСКОЙ АРМИЙ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ 1904-1905 ГОДОВ[45]

Приложение 2.

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ ОЧЕРК ВООРУЖЕНИЯ И ОРГАНИЗАЦИИ РУССКОЙ И ЯПОНСКОЙ АРМИЙ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ 1904-1905 ГОДОВ[45]

Во многих войнах вооружение русских значительно уступало по своим характеристикам вооружению противника, а тактика не соответствовала условиям, в которых предстояло действовать русской армии. Я бы хотел в этом очерке провести объективный анализ тактико-технических характеристик всех основных вооружений противников, способы комплектования войск, уставов и наставлений для боевых действий, количественных показателей присутствия на театре боевых действий. Также считаю необходимым сопоставить нормы снабжения и довольствия обеих сторон — участниц конфликта.

К 1904 году, то есть к началу Русско-японской войны, сухопутные вооруженные силы Японии состояли:

1) из постоянной армии (джоби-хей) с ее запасом и рекрутским резервом 1-го и 2-го классов;

2) из территориальной армии (кооби-хей);

3) из народного ополчения и милиции островов: Цусима, Садо, Оки, Осима, Гото и Лиу-киу (Окинава){492}.

При этом постоянная армия назначалась для главных военных операций как в пределах империи, так и вне их; запас — для пополнения частей постоянных войск до штатов военного времени при мобилизации и для сформирования особых запасных частей во время войны; территориальная армия — для обороны государства в случае выступления из пределов Японии постоянной армии, а также для ее усиления; народное ополчение — для вспомогательных действий; милиция для обороны некоторых островов. Воинская повинность лежала на коренном японском населении в возрасте от 17 до 40 лет. Призыву на действительную службу подлежали молодые люди, достигшие 20-летнего возраста. Общий срок службы был 12 лет и 4 месяца, в том числе под знаменами 3 года, в запасе 4 года и 4 месяца и в территориальной армии 5 лет. Молодые люди, оставшиеся при призыве в избытке, зачислялись в рекрутский резерв. В состав народного ополчения входили все способные носить оружие мужчины в возрасте от 17 до 40 лет, не состоявшие на действительной службе, в запасе, в рекрутском резерве и в территориальной армии. Ввиду принятой в Японии территориальной системы комплектования вся империя была разделена по числу армейских дивизий постоянной армии на 12 дивизионных округов, которые, в свою очередь, были разделены каждый на 2 бригадных и полковых участка{493}. Каждый полковой участок комплектовал 1 пехотный полк постоянной армии, 1 запасный батальон и 1 пехотный полк территориальной армии. Гвардейская пехота и кавалерия комплектовались со всех округов. Пополнение унтер-офицерами постоянной армии производилось частью из лиц, окончивших курс полковых учебных команд, а частью из рядовых и ефрейторов хорошего поведения, прослуживших не менее двух лет в строю и давших обязательство остаться на сверхсрочную службу{494}. Хотя Япония постепенно и обеспечивала себе достаточное количество кадровых унтер-офицеров, тем не менее число последних вызывало в военном министерстве тревогу{495}. Пополнение офицерами в японской армии производилось исключительно производством войсковых подпрапорщиков, в которые зачислялись молодые люди, успешно окончившие курс военного училища. Подпрапорщики несли офицерскую службу и производились в подпоручики по представлению ближайшего начальства и с согласия общества офицеров своей части прослужив в звании подпрапорщика не менее шести месяцев{496}. Военное училище в Токио с годичным курсом выпускало в год 480 офицеров (точнее, кандидатов на офицерское звание). Военно-топографическое училище готовило военных топографов за один год, на правах военного училища существовал и учебный телеграфный батальон, готовивший унтер-офицеров и офицеров. Так как курс военного училища продолжался всего один год, то вряд ли можно было говорить об универсальности теоретической подготовки японских офицеров. Военно-учебные школы были представлены 5 провинциальными кадетскими корпусами с трехгодичным курсом и 150 учениками в каждом. Роль элитной школы отводилась корпусу, расположенному в Токио. Существовала и так называемая аппликационная офицерская школа с 2-годичным курсом для усовершенствования инженерных и артиллерийских офицеров{497}. Роль военной академии выполняла высшая военная академия с трехгодичным сроком обучения. Для усовершенствования офицерского состава пехотных частей в тактике, в стрельбе, в гимнастике, рукопашном бое и для ознакомления их со всеми новостями военного дела была создана стрелково-гимнастическая школа. Офицеры распределялись по тактическому отделению с 10-месячным сроком обучения, гимнастическому отделению с 7-месячным сроком обучения; имелся в школе и образцовый батальон, командуя которым офицеры японской армии отрабатывали на практике навыки в тактической подготовке. В артиллерийской школе стрельбы офицеры и унтер-офицеры соответствующих специальностей проходили 3-месячный курс непрерывной учебной стрельбы. Кроме того, была создана широкая сеть унтер-офицерских технических школ, имевших целью давать слушателям только узкопрактические знания, необходимые действующей армии, поэтому такого рода заведения располагались при военных заводах{498}. Непосредственно в ходе боевых действий острая нехватка офицерских кадров заставила японское военное ведомство обратиться к другим источникам комплектования офицерского корпуса: производить в офицеры строевых унтер-офицеров сверхсрочников и принимать на действительную службу офицеров запаса, а также не применять существовавшего в Японии закона о предельном возрасте офицеров{499}.

Во главе вооруженных сил Японии стоял император. Важнейшие дела, касавшиеся вооруженных сил, обсуждались в верховном (тайном) военном совете, в состав которого входили генералы, носившие звание «генсуй», аналогичное званию фельдмаршала, военный и морской министры, начальники главного и главного морского штабов и генералы, назначенные в этот совет императорскими указами. Ближайшими помощниками императора по военному ведомству являлись: военный министр, начальник главного штаба и начальник главного управления по образованию войск. Военный министр заведовал всеми сухопутными войсками, кроме военно-учебных заведений, а также курировал тактическое обучение и боевую подготовку как таковые. Начальник главного штаба ведал всеми вопросами, касавшимися обороны страны и планами возможных компаний, а также контролировал боевую подготовку войск{500}. Ему непосредственно подчинялись главный и генеральный штабы, высшая военная школа, управление государственных съемок и железнодорожный батальон. Начальник главного управления по образованию отвечал за военно-учебные заведения и имел высшее наблюдение за специальным и тактическим обучением войск. Для согласования действий и для объединения деятельности военного и морского министров, начальников главного и главного морских штабов и начальника главного управления по образованию войск в составе военного ведомства существовали инспекции. Назначались они по особому повелению императора на определенный срок для всестороннего и подробного осмотра различных частей войск, учреждений и заведений. Генералитет японской армии, по данным на 1903 год, состоял из 95 высших офицеров{501}, в том числе трех интендантов и четырех врачей в генеральских чинах. Корпус офицеров генерального штаба насчитывал 132 человека, корпус штабных адъютантов состоял из 109 офицеров{502}. В военное время высшее руководство операциями и главное командование всеми вооруженными силами переходило к самому императору. Начальник главного штаба, в свою очередь, принимал на себя обязанности начальника штаба императора.

Основным оружием пехоты была пятизарядная винтовка «Арисака» образца 1897 года, калибра 6,5 мм, с дальнобойностью 1500 м и привычным глазу современного обывателя штык-ножом. Кавалеристы были вооружены теми же винтовками «Арисака», но с укороченным стволом, без штыка, и саблями{503}. На вооружении артиллерии состояли орудия «Арисака» образца 1898 года, калибра 75 мм, с дальнобойностью 4800 м, скорострельностью 3 залпа в минуту. Орудия такой системы перевозились конной упряжкой в шесть лошадей. В так называемой модифицированной горной версии орудия «Арисака» дальность стрельбы составляла 2300 м. Основным оружием русской пехоты и кавалерии (драгун и казаков) была пятизарядная винтовка Мосина образца 1891 года, калибра 7,62 мм, с дальностью стрельбы 1920 м. В бою к винтовке примыкался трехгранный штык. Кавалеристы были также вооружены саблями, а казаки кроме холодного клинкового оружия имели еще и пики. Артиллеристы располагали полевыми орудиями калибра 76,2 мм образца 1900 и 1902 годов с дальностью стрельбы 8500 м и скорострельностью 10 выстрелов в минуту. Существовала и горная артиллерия (на основе двух вышеприведенных моделей), чья дальность стрельбы составляла 4500 м, скорострельность — 6 выстрелов в минуту. Но русские войска располагали в войну 1904-1905 годов и более ранними образцами артиллерии: полевыми легкими пушками калибра 87 мм, образца 1895 года, с дальностью стрельбы 6000 м, скорострельностью 2 выстрела в минуту; полевыми мортирами калибра 152 мм, образца 1883 года, с дальностью стрельбы 3700 м, скорострельностью 4 выстрела в минуту; горными орудиями калибра 63,5 мм, образца 1883 года, с дальностью 4260 м, скорострельностью 6 выстрелов в минуту; тяжелыми осадными пушками калибра 152 мм, образца 1887 года, с дальностью стрельбы 8800 м и темпом стрельбы 1 выстрел в минуту{504}.

Винтовка «Арисака» практически ничем не отличалась по своим основным тактико-техническим характеристикам, как то: емкость магазина, дальность стрельбы от русского аналога винтовки Мосина. Более того, часть японских резервных войск была вооружена устаревшим ружьем Мурата II с достаточно низкой начальной скоростью полета пули{505}. Майор германской службы Иммануэль отдавал полное превосходство с точки зрения баллистических свойств русской артиллерии{506}. Преимущество в скорострельности и дальности стрельбы полевой артиллерии в Русско-японскую войну оставалось за русскими образцами, но знание материальной части у личного состава русской артиллерии оставляло желать лучшего, так как перевооружение завершилось буквально перед началом войны{507}. В общем, факты свидетельствуют о достаточно высоком уровне русской артиллерии: полевая пушка образца 1902 года выдержала испытания временем. Ее конструкция оказалась настолько совершенной, что с незначительными изменениями она оставалась на вооружении Красной армии вплоть до 1930 года. Полевая пушка образца 1900 года стояла на вооружении Красной армии до 1942 года.

Япония располагала двумя артиллерийскими арсеналами в Токио и Осаке, причем оружейный отдел Токийского арсенала был в состоянии изготовить в день от 300 до 450 ружей{508}. Патронный отдел позволял производить до 1000 ружейных патронов в день, а чугунно и сталелитейная мастерская Осакского арсенала до 100 т чугуна{509}. В Осаке занимались производством полевых и горных стальных скорострельных пушек, 9- и 12-сантиметровых бронзовых и 28-сантиметровых чугунных мортир, 27-сантиметровых стальных береговых пушек, также у Японии было три государственных пороховых завода.

В снаряжение японского пехотинца входили ранец со скатанною шинелью и запасной парой обуви, двухдневный запас риса, небольшой холщовый мешок с приправою к рису, три патронных сумки на 120 патронов, небольшой жестяной пузырек с маслом для смазывания винтовки, металлическая водоносная баклага, специальная саперная лопата либо легкая кирка, полотнище или войлочная подстилка и принадлежность походной палатки{510}. Общий вес — 11/2 пуда. Японцы в начале войны были одеты в темно-синие короткие мундиры с роговыми пуговицами, такого же цвета брюки и фуражки с белыми назатыльниками. Обувь составляли желтые башмаки и белые гамаши{511}. Камуфляжная форма стала появляться в обеих армиях только после Тюренчена. Японская кавалерия покрыла, по свидетельству очевидцев, свои красные штаны и яркие блестящие шнуровки чехлами цвета хаки после первых боевых столкновений, но никак не раньше{512}. Русские пехотинцы были одеты в белые гимнастерки и светлые шаровары, но в ходе боевых действий закупалась краска, с помощью которой одежда солдата принимала защитный цвет. Во время боевых действий обе стороны пытались сделать снаряжение наиболее применимым к местности; в русской армии, например, в 1905 году выдавали даже горные ботинки и сапоги со специальными парусиновыми вставками{513}.

Немаловажным для солдата во все времена являлось пищевое довольствие: японские солдаты получали в день 470 г свежего мяса или 200 г соленого или 300 г копченого, 900 г риса или 400 г свежей зелени, 500 г сухарей, 15 г чая, 10 г приправ и 20 сантилитров (1 сантилитр — одна сотая литра. — А. Г.) рисовой водки. В особых случаях японский военнослужащий получал 30 г сахара и 10 папирос, рацион дополнялся разовой дачей 5 яиц в неделю. На наш взгляд, снабжение русских войск было даже предпочтительнее: 1 фунт мяса, 2,5 фунта хлеба или 2 фунта сухарей, 24 золотника крупы, 1? золотника чая, 3 золотника сахару. Но особенность довольствия русских соединений заключалась в том, что каждому полку или самостоятельной части выдавались авансы от интендантства, но и имелись экономические суммы, которые накапливались в мирное время на случай непредвиденных расходов. Командиры могли улучшить довольствие нижних чинов за счет этих сумм, что в принципе и практиковалось. Источники личного происхождения повествуют о том, что на экономические суммы покупалось много полезного: от фильтров для воды вплоть до пулеметов по специальному заказу. Хотя если сравнивать стандартную выкладку, не беря во внимание экономические суммы полков, то пищевая суточная дача русской армии совпадала с военно-походными пайками европейских армий. Единственное отличие от немецкой нормы заключалось в количестве жиров: в немецкой армии полагалось на 50 г больше, но отсутствовали экономические суммы полков{514}.

Обучение японской армии велось по западным образцам, причем основывались почти исключительно на немецких взглядах, что нашло соответствующее отражение в уставах{515}. Прежде всего, необходимо отметить, что для подготовки начальников и войск японцы усвоили мысли изложенные во второй части германского устава, в которой излагалась суть действий в бою:

1) развитие и проведение на практике при всех условиях стремления действовать наступательно;

2) убеждение в том, что наступление должно окончиться успехом, если оно хорошо подготовлено и ведется энергично;

3) способность и умение отказаться от форм в пользу применения к местности и обстановке;

4) самостоятельность частных начальников в рамках общей цели действий;

5) продолжительное применение походных колонн и переход в боевой порядок только после того, как определится направление атаки;

6) сочетание энергично веденной фронтальной атаки с охватом одного или обоих флангов{516}.

Русские уставы и наставления также требовали наступательных действий{517}.

Таким образом, теоретические разработки обеих противоборствующих сторон, отраженные в формирующих взгляды военнослужащих документах, находились на одном уровне.

Стратегический план Японии носил наступательный характер. План предусматривал:

— уничтожение внезапным ударом русской эскадры в гавани Порт-Артура;

— захват господства на Тихоокеанском морском театре военных действий;

— надежную защиту от противника своих морских коммуникаций на Тихом океане;

— десант сухопутных войск в Корею и Маньчжурию;

— взятие крепости Порт-Артур;

— разгром русских армий в районе Ляояна.

В основу плана стратегических действий русской стороны была заложена идея выигрыша времени для сосредоточения и развертывания крупных сил в районе Ляоян-Хайчен:

— частью войск сдерживать наступление японской армии, начиная с рубежа на реки Ялу, отходя на север Маньчжурии;

— удерживать крепость Порт-Артур;

с прибытием войск из Европейской части России перейти в общее наступление, разгромить противника и высадить десант на Японские острова;

— флоту ставилась задача завоевать господство на море и воспрепятствовать высадке японцев на материке{518}.

Сравнительный анализ был бы неполным без обращения к особенностям аппаратов разведки и контрразведки. На начало XX века еще не существовало ведомств, таких как привычные восприятию современного читателя Главное разведывательное управление генерального штаба или отдел контрразведки Федеральной службы безопасности с узкой специализацией, направленной на поиск и обработку оперативной информации. Поэтому и Российская империя, и Япония перед войной пользовались традиционными на тот момент схемами сбора информации о противнике:

— работа официально командированных в армию вероятного противника офицеров (формально это называлось обменом опытом);

— сбор информации через военных атташе;

— весь возможный потенциал дипломатов и консулов, находившихся в стране пребывания на официальных началах.

В ходе самой войны появились иррегулярные отряды китайских наемников, которые широко (но без всякой практической пользы) использовались обеими сторонами конфликта. Но сведения, добытые через китайских шпионов, видимо, не принесли существенной пользы ни одной из воюющих сторон. В своем стремлении ускорить окончание войны правительство Японии пошло на прямое финансирование деятельности российских революционных и оппозиционных организаций, переслав за годы войны не менее миллиона иен (по современному курсу свыше 5 млрд. иен, или более 40 млн. долларов){519}. Поэтому функции контрразведки в России взяло на себя жандармское управление. В целом руководители большинства революционных организаций продемонстрировали готовность пренебречь общегосударственными интересами и пойти на соглашение с кем угодно для достижения своих партийных целей. Объективно их агитационно-пропагандистская деятельность явились частью антироссийской пропаганды Японии и ее союзников. Однако субсидирование деятельности российских революционных и оппозиционных сил Японией не повлияло заметным образом ни на одно крупное сражение Русско-японской войны, ни в целом на итог войны 1904-1905 годов{520}. Таким образом, российская разведка и контрразведка показали себя достойными соперниками японских коллег, но, видимо, деятельность разведки как таковой в войну 1904-1905 годов не приобрела еще стратегического значения, столь характерного для крупномасштабных операций разведывательных спецслужб в XX веке.

Итак, перечислим основные выводы:

— Сопоставление тактико-технических характеристик образцов стрелкового оружия, орудий полевой артиллерии и вооружений свидетельствует о паритете, создавшем равные возможности для ведения успешных боевых действий и японской, и русской сторонами.

— Предметы амуниции и снаряжения, вещевого довольствия находились на одинаковом уровне.

— Пищевое довольствие русской армии соответствовало европейскому уровню и было более рациональным и питательным по сравнению с японским войсковым пайком.

— Стратегическое планирование обоих сторон конфликта имело ряд недостатков, хотя и представляло определенную четкую законченную концепцию как в планах главнокомандующего Куропаткина, так и в планах, разработанных японским штабом.

— Органы разведки и контрразведки находились в стадии формирования как в Российской империи, так и в Стране восходящего солнца и существенно на результат боевых действий не смогли повлиять.

— Система организации вооруженных сил у японцев была более сложной. Хотя в общем стороны конфликта пользовались передовыми на тот момент территориальной и территориально-окружной системами организации войск.

— Комплектование действующей армии у японской стороны было несколько предпочтительнее. Особенно очевидными выглядели преимущества японцев при комплектовании морских экипажей. Но в целом и японская армия, и русская армия переживали ряд общих проблем: нежелание большинства образцовых солдат оставаться на сверхсрочной службе, несмотря на ряд льгот, разработанных как в русской, так и в японской армиях. Хроническая нехватка кадровых унтер-офицеров-сверхсрочников и, как следствие, наличие школ унтер-офицерских специальностей для нижних чинов срочной службы как в России, так и в Японии. Наличие разрыва в уровне подготовке нижних чинов запаса и действующей армии.

— В плане образования офицерского корпуса преимуществом японской армии являлась широкая сеть школ переподготовки с коротким, но очень интенсивным обучением от одного года до полутора лет в соответствии с передовыми достижениями военной мысли[46]. Но, с другой стороны, русские офицеры получали более основательное (универсальное) и продолжительное образование в средних учебных заведениях.

Сравнительный очерк организации вооруженных сил, анализ качественных и количественных характеристик русской и японской армий, тактико-технических характеристик различного вооружения, амуниции, норм снабжения во время войны 1904-1905 годов говорит о равных возможностях обеих сторон и о наличии современных на момент начала XX века достижений военных технологий как у русских, так и в японских вооруженных силах.