ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

В начале августа 1941 г. резко обострилась и осложнилась обстановка на юго-западном направлении. На правом крыле Юго-западного фронта 5-я (генерал-майор М.И. Потапов) и 37-я (генерал А.А. Власов) армии отражали отчаянные попытки немцев овладеть Киевом. На левом крыле противник продолжал наступление в направлении Днепропетровска и Запорожья, тесня войска 6-й и 12-й армий. 2 августа главным силам 1-й танковой группы генерала Клейста совместно с войсками 17-й армии генерала фон Штюльпнагеля удалось перехватить наши коммуникации, а затем в районе Умани окружить 6-ю и 12-ю армии. Тяжелая обстановка складывалась и на Южном фронте.

Ставка Верховного главнокомандования вынуждена была «чуть ли не ежечасно заниматься ходом событий на юго-западном направлении». Вечером 4 августа состоялся разговор И.В. Сталина с М.П. Кирпоносом. В разговоре Сталин подчеркнул, что ни в коем случае нельзя допускать, чтобы немецкие войска перешли на левый берег Днепра, и потребовал совместно с главнокомандующим юго-западным направлением С.М. Буденным и командующим Южным фронтом И.В. Тюленевым наметить план создания крепкой оборонительной линии, проходящей приблизительно от Херсона и Каховки через Кривой Рог, Кременчуг и далее на север по Днепру, включая район Киева на правом берегу Днепра.

«Если эта примерная линия обороны будет всеми вами одобрена, — говорил Сталин, — нужно теперь же начать бешеную работу по организации линии обороны и удержанию ее во что бы то ни стало. Хорошо было бы в этих целях теперь же подвести к этой оборонительной линии новые дивизии с тыла (в конце июля Ставка информировала главкома Буденного о выделении в его распоряжение 19 стрелковых и 5 кавалерийских дивизий), устроить артиллерийскую оборону, устроить окопы и основательно зарыться в землю. В этом случае Вы могли бы принять на этой линии отходящие усталые войска, дать им оправиться, выспаться, а на смену держать свежие части».

Кирпонос и Хрущев доложили, что ими приняты все меры к тому, чтобы не позволить противнику взять Киев. Они попросили пополнения людьми и вооружением, согласились с предложением Сталина об организации нового оборонительного рубежа и пообещали немедленно приступить к его отработке. К 12 часам 5 августа они должны были представить Ставке свои окончательные соображения в связи с этим. Одновременно они доложили, что главком С.М. Буденный приказал Кирпоносу подготовить и провести контрудар в направлении Звенигородка с утра 6 августа и деблокировать 6-ю и 12-ю армии. Они хотели уточнить, не возражает ли против этого Ставка. Сталин ответил, что Ставка не только не будет возражать, а, наоборот, приветствует наступление, имеющее своей целью соединиться с Южным фронтом и «вывести на простор названные вами две армии». Далее Сталин указывал: «Директива Главкома совершенно правильна, но я все-таки просил бы вас разработать предложенную мною линию обороны, ибо на войне надо рассчитывать не только на хорошее, но и на плохое, а также на худшее. Это единственное средство не попадать впросак. Что касается того, чтобы я поддержал вас в деле пополнения и снабжения ваших частей, то я, конечно, приму все возможные и невозможные меры для того, чтобы помочь вам, но я все же просил бы вас больше рассчитывать на себя…»{416}

5 августа при очередном докладе обстановки главком Буденный поставил начальника Генерального штаба в известность, что на участке Корсунь-Шевченковский — Первомайск протяженностью 160 км наших войск нет и что противник овладел Кировоградом, отрезав советские части от Днепра. В окружении оказались 15 стр. дивизий и части 2, 16, 18 и 24-го мехкорпусов. Командарм-12 генерал Понеделин, характеризуя условия, в которых вела бои армия, доносил в штаб Юго-западного фронта: «Обстановка потрясающая…» А в «Журнале боевых действий войск Южного фронта» за 4 августа записано: «Группа Понеделина (в нее входила и 6-я армия генерал-лейтенанта Музыченко) продолжает вести бои в замкнутом кольце без снарядов и артиллерии». И указан ряд пунктов, которые она удерживает, «отбивая непрерывные атаки противника».

В «Журнале» за 5 августа после сообщения о том, что противник овладел Кировоградом, сказано: «Группа Понеделина в течение дня продолжала вести упорные, неравные бои с атакующими превосходящими силами противника. Подготовляла ночной штурм с целью выхода из окружения… Данных о результатах ночной атаки не поступило… Связь с группой Понеделина потеряна и сведений о ней нет» — это была последняя запись о группе войск Понеделина. Вырваться из кольца удалось немногим. Оба командарма, и Понеделин и Музыченко, оказались вместе с большинством своих бойцов и командиров в плену. Всего немцы взяли в плен 103 тысячи человек, захватили 317 танков, 858 орудий.

Тем временем противник продолжал бешено рваться к Киеву. 4–6 августа ему удалось, введя в бой дополнительно четыре пехотные дивизии, прорвать оборонительный рубеж на подступах к украинской столице. Представление о напряженности боев в южном секторе Киевского УРа дает лента переговоров командующего Юго-западным фронтом генерала Кирпоноса с И.В. Сталиным 8 августа 1841 года.

«Бровары. У аппарата генерал-полковник Кирпонос. Москва. У аппарата Сталин.

Сталин. До нас дошли сведения, что фронт решил с легким сердцем сдать Киев врагу якобы ввиду недостатка частей, способных отстоять Киев. Верно ли это?

Кирпонос. Здравствуйте, тов. Сталин. Вам доложили неверно. Мною и Военным советом фронта принимаются все меры к тому, чтобы Киев ни в коем случае не сдавать. Противник, перейдя в наступление силою до 3 пехотных дивизий на южном фасе УРа, при поддержке авиации прорвал УР и вклинился на глубину до 4 километров. За вчерашний день противник потерял до четырех тысяч человек убитыми и ранеными. Наши потери за вчерашний день — до 1200 человек убитыми и ранеными. Бой велся ожесточенный, отдельные населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. Для усиления частей УРа даны вчера и сегодня две авиадесантные бригады. Кроме того, даны сегодня 30 танков с задачей уничтожить прорвавшиеся части противника в УР и восстановить прежнее положение. Для содействия наземным войскам поставлена задача авиации.

Сталин. Можете ли уверенно сказать, что Вы приняли все меры для безусловного восстановления положения южной полосы УРа?

Кирпонос. Полагаю, что имеющиеся в моем распоряжении силы и средства должны обеспечить выполнение поставленной УРу задачи. Одновременно должен доложить Вам, что у меня больше резервов на данном направлении уже нет.

Сталин. Возьмите часть с других направлений для усиления киевской обороны… Вообще я должен сказать, что у Вас имеется большой фронт и Вы при серьезных усилиях могли бы выкроить несколько полков для усиления южного участка УРа. Комитет Обороны и Ставка очень просят Вас принять все возможные и невозможные меры для защиты Киева. Недели через две будет легче, так как у нас будет возможность помочь Вам свежими силами, а в течение двух недель Вам нужно во что бы то ни стало отстоять Киев. Прошу ознакомить с этой лентой Буденного. Моя просьба и мое требование не сдавать Киев направлены в равной мере не только к Вам, но и к Буденному. Все.

Кирпонос. Товарищ Сталин, все наши мысли и стремления, как мои, так и Военного совета, направлены к тому, чтобы Киев противнику не отдать. Всё, что имеется в нашем распоряжении, будет использовано для обороны Киева, с тем чтобы выполнить поставленную перед нами Вами задачу — Киев врагу ни в коем случае не сдать. Ваше указание ознакомить с этой лентой товарища Буденного немедленно мной будет выполнено»{417}.

7 августа 5-я армия остановила наступление 6-й полевой армии врага на линии железной дороги Коростень — Киев, а 26-я армия в этот день нанесла контрудар, заняла Богуслав, а также форсировала Днепр, захватила плацдарм у Триполья и сковала группу немецкого генерала Шведлера.

Таким образом, план немецко-фашистского командования разгромить советские войска в Киевском и Коростеньском укрепленных районах и с ходу захватить Киев и плацдарм на Днепре потерпел провал. Большие потери, понесенные немецкими войсками, заставили фашистское командование прекратить штурм города.

19 августа Ставка Верховного главнокомандования направила Главкому юго-западного направления Буденному (копии командующим Юго-западным и Южным фронтами) директиву, в которой давалась характеристика оперативно-стратегической обстановки на Украине и сообщались предположения о направлениях вероятных действий противника. Она требовала оборонять силами Юго-западного фронта восточный берег Днепра от Лоева до Перевалочной, во что бы то ни стало удержать Киев и одновременно прикрыть направления на Чернигов, Конотоп, Харьков. Состав фронта определялся в количестве 29 стрелковых, 5 моторизованных, 3 танковых и одной кавалерийской дивизий. В резерв выделялось 8 стрелковых дивизий{418}. Таким образом, этой директивой «Ставка разрешала Юго-западному фронту отвести войска 5-й армии за Днепр и в то же время требовала во что бы то ни стало удерживать Киев»{419}. Тем более что маршал С.М. Буденный еще 16 августа сам обратился в Ставку с просьбой разрешить отвести 5-ю армию, учитывая, что она находилась в опасности, на восточный берег Днепра и перегруппировать часть сил на черниговское направление. Просьба была удовлетворена.

Тогда же член Ставки командующий Резервным фронтом Г.К. Жуков направил 19 августа И.В. Сталину доклад. В нем говорилось: «Противник, убедившись в сосредоточии крупных сил наших войск на пути к Москве, имея на своих флангах Центральный фронт и великолукскую группировку наших войск, временно отказался от удара на Москву и, перейдя к активной обороне против Западного и Резервного фронтов, все свои ударные подвижные и танковые части бросил против Центрального, Юго-западного и Южного фронтов. Возможный замысел противника: разгромить Центральный фронт и, выйдя в район Чернигов, Конотоп, Прилуки, ударом с тыла разгромить армии Юго-западного фронта, после чего главный удар на Москву в обход брянских лесов и удар на Донбасс. Я считаю, что противник очень хорошо знает всю систему нашей обороны, всю оперативно-стратегическую группировку наших сил и знает ближайшие наши возможности… Для противодействия противнику и недопущения разгрома Центрального фронта и выхода противника на тылы Юго-западного фронта считаю своим долгом доложить соображения о необходимости как можно скорее собрать крепкую группировку в районе Глухов, Чернигов, Конотоп. Эшелон прикрытия сосредоточения сейчас же выбросить на р. Десна…»{420}

В тот же день Ставка в ответе Жукову сообщила: «Ваши соображения насчет вероятного продвижения немцев в сторону Чернигова, Конотопа, Прилук считаем правильными. Продвижение немцев будет означать обход нашей киевской группы с восточного берега Днепра и окружение наших 3-й и 21-й армий. Известно, что одна колонна противника уже пересекла Унечу и вышла на Стародуб. В предвидении такого нежелательного казуса и для его предупреждения создан Брянский фронт во главе с Еременко.

Принимаются и другие меры, о которых сообщим особо. Надеемся пресечь продвижение немцев. Сталин. Шапошников»{421}.

Из директивы Гитлера от 21 августа 1941 г.: «Предложение ОКХ от 18 августа о развитии операций в направлении на Москву не соответствует моим планам. Приказываю:

1. Важнейшей целью до наступления зимы считать не захват Москвы, а захват Крыма, индустриального и угольного района Донбасса и лишение русских доступа к кавказской нефти; на севере важнейшей целью считать блокирование Ленинграда и соединение с финнами.

2. Исключительно благоприятная оперативная обстановка, которая сложилась благодаря достижению нами линии Гомель, Почеп, должна быть использована для того, чтобы немедленно предпринять операцию, которая должна быть осуществлена смежными флангами групп армий «Юг» и «Центр». Целью этой операции должно явиться не простое вытеснение 5-й армии русских за линию Днепра только силами нашей 6-й армии, а полное уничтожение противника до того, как он достигнет линии р. Десна, Конотоп, р. Сула. Это даст возможность группе армий «Юг» занять плацдарм на восточном берегу Днепра в районе среднего течения, а своим левым флангом во взаимодействии с группой армий «Центр» развить наступление на Ростов, Харьков.

3. Группа армий «Центр» должна, не считаясь с дальнейшими планами, выделить для осуществления указанной операции столько сил, сколько потребуется для уничтожения 5-й армии русских, оставляя себе небольшие силы, необходимые для отражения атак противника на центральном участке фронта»{422}.

19 августа 1-я танковая группа Клейста, входящая в состав группы армий «Юг», захватила небольшой плацдарм на восточном берегу Днепра у города Запорожье, 2-я армия из группы «Центр» овладела Гомелем. Этой армии «в составе 13 и 43-го армейских корпусов и 37-го временного соединения, всего семи пехотных дивизий и одной кавалерийской дивизии, было приказано наступать правым флангом на Чернигов». 2-й танковой группе, в составе 24 и 47-го танковых корпусов, было приказано первоначальной целью наступления считать Конотоп. Положение войск юго-западного направления в конце августа становилось все более критическим.

Немецкие войска, форсировав в нескольких местах Днепр, быстро развивали успех. Между Брянским и Юго-западным фронтами устремилась к югу танковая группа Гудериана, от Кременчуга вырвалась танковая группа Клей-ста. «Вечером 7 сентября Военный совет Юго-западного фронта сообщил главкому юго-западного направления Буденному и Генеральному штабу, что обстановка на фронте все более осложнилась». Требовалось принять кардинальное решение: или продолжать оборону Киева и территории, прилегающей к левому берегу Днепра и подвергнуть войска опасности окружения противником, или попытаться путем быстрого отхода избежать окружения и занять оборону на выгодном рубеже. 9 сентября Генеральный штаб передал командующему Юго-западным фронтом и копии главкому Буденному: «Верховный Главнокомандующий санкционировал отвести 5-ю армию и правый фланг 37-й армии на реку Десна на фронте Брусилове — Воропаево с обязательным удержанием фронта Воропаево — Тара-севичи и Киевского плацдарма».

Однако утром 10 сентября Военный совет Юго-западного фронта в связи с прорывом противника в районе Ромны, Гайворон и из-за отсутствия резервов обратился в Ставку с просьбой разрешить вывести войска из Киевского укрепленного района и санкционировать отход войск на подготовленные тыловые рубежи по реке Псел. Шапошников передал Кирпоносу по прямому проводу, как вспоминает бывший начальник штаба юго-западного направления генерал-полковник в отставке А. Покровский{423}, отрицательный ответ Ставки. При этом передал распоряжение продолжать сражаться на прежних рубежах.

В тот же день и главком С.М. Буденный, вместе с членом Военного совета юго-западного направления Хрущевым и начальником штаба генералом Покровским направили в Ставку телеграмму, в которой докладывали, что к данному моменту полностью обозначился замысел противника по охвату и окружению Юго-западного фронта с направлений Новгород-Северский и Кременчуг. Для противодействия этому замыслу необходимо создать сильную группу войск. Юго-западный фронт сделать это не в состоянии. Если Ставка Верховного главнокомандования в свою очередь не имеет возможности сосредоточить в данный момент такой сильной группы, то отход для Юго-западного фронта является вполне назревшим. Промедление может повлечь потерю войск и огромного количества материальной части. В крайнем случае, если вопрос с отходом не может быть пересмотрен, командование юго-западного направления просило вывести хотя бы войска и боевую технику из Киевского укрепрайона. Эти силы и средства, как оно считало, безусловно помогут Юго-западному фронту противодействовать окружению противником.

Тогда же, 11 сентября, в 17 ч. 10 мин. в кабинете Сталина собрались члены Ставки Тимошенко, Шапошников и Жуков. Обсуждение обстановки на фронтах и принятие решений заняло почти пять часов, до 22.00. И вечером 11 сентября 1941 г. в телефонном разговоре с Кирпоносом Иосиф Виссарионович в присутствии Тимошенко, Жукова и Шапошникова дал указание командующему ЮЗФ немедленно произвести перегруппировку сил и во взаимодействии с Брянским фронтом атаковать коно-топскую группу противника, организовать оборонительный рубеж по реке Псёл или где-либо по этой линии, выставить 5–6 дивизий и только после этого начать эвакуацию Киева. Кроме того, прекратить заниматься поиском рубежей для отступления, а искать пути сопротивления. Затем Сталин потребовал Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешения Ставки{424}.

На это Кирпонос ответил: «У нас мысли об отводе войск не было до получения предложения дать соображения об отводе войск с указанием рубежей, а была лишь просьба — в связи с расширившимся фронтом до восьмисот с лишним километров усилить наш фронт резервом… Указания Ставки Верховного Главнокомандования, только что полученные по аппарату, будут немедленно проводиться в жизнь».

Сталин тут же сказал: «Первое. Предложения об отводе войск с Юго-западного фронта исходят от вас и от Буденного — главкома юго-западного направления. Вот выдержки из телеграммы Буденного от 11 числа: «Шапошников указал, что Ставка Верховного Главнокомандования считает отвод частей ЮЗФ на восток пока преждевременным… Если Ставка не имеет возможности сосредоточить в данный момент такой сильной группы, то отход для Юго-западного фронта является вполне назревшим». Как видите, Шапошников против отвода частей, а главком за отвод, так же как и Юго-западный фронт стоял за немедленный отвод частей. Второе. О мерах организации кулака против конотопской группы противника и подготовке оборонительной линии на известном рубеже информируйте нас систематически. Третье. Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешения Ставки. Все. До свидания».

13 сентября С.М. Буденный был освобожден от должности главкома, на его место был назначен С.К. Тимошенко. Киев пал 19 сентября. В боях погибли командующий фронтом Кирпонос, начальник штаба Тупиков… попал в плен командарм-5 Потапов. Юго-западный фронт был полностью разгромлен. Немцы захватили 3718 орудий, 884 танка и 665000 пленных солдат и офицеров…

Начиная с 6 сентября, когда немецкие самолеты впервые прорвались к Ленинграду, город начал подвергаться ежедневной вражеской бомбежке. 8 сентября в 20 часов загорелись Бадаевские продовольственные склады. В этот же день гитлеровцы захватили Шлиссельбург, перерезав последнюю сухопутную коммуникацию, связывавшую город с остальной страной. Началась блокада Ленинграда (длившаяся почти 900 дней и ночей; она принесла ленинградцам неизмеримые лишения, сгубила не менее 800 тысяч жителей осажденного города). Утром 9 сентября 38-й армейский и 41-й моторизованный корпуса вермахта после мощной артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление на красносельском направлении. На фронте шириной 15 км действовало около 200 вражеских танков и более 300 самолетов{425}. О характере боев под Ленинградом в эти дни говорит запись в дневнике убитого немецкого офицера Г. Эльмана: «8 сентября 1941 г. Мы думали маршировать по улицам Ленинграда 1 августа. Черта с два. Русские все больше удивляют своим упорством. Бьются до последнего патрона… Невиданное, неслыханное, дьявольское упорство… Похоронные команды делают кладбище за кладбищем для наших солдат и офицеров»{426}.

А генерал К. Типпельскирх позднее записал: «Немецкие войска дошли до южных предместий города, однако ввиду упорнейшего сопротивления обороняющихся войск, усиленных фанатичными ленинградскими рабочими, ожидаемого успеха не было».

В полосе обороны нашей 42-й армии сложилась очень трудная и сложная обстановка. Войска армии начали отступать и 12 сентября покинули Красное Село и Большое Виттолово. Головные отряды 6-й танковой дивизии немцев подошли к Пулковским высотам, до Ленинграда оставалось буквально рукой подать. В этот же день враг нанес удар и с юго-востока, на левом фланге 55-й армии.

14 сентября прибывший в Ленинград и принявший фронт генерал армии Жуков, докладывая по «Бодо» в Генштаб маршалу Шапошникову обстановку под Ленинградом, отметил, что фактическое положение дел значительно сложнее, чем считала Ставка. Силами до пяти дивизий, две из которых танковые, гитлеровцы наступают от Красногвардейска на Пулково. Фронт совсем не располагает резервами, и остановить противника возможно только плотным заградительным огнем. Боевые и санитарные потери Ленинградского фронта к 31 августа составили 180218 человек, в том числе 72574 человека пропали без вести. (В сентябре фронт потеряет еще 114280…).

Сохранилась запись телеграфных переговоров между Жуковым и командующим 54-й армией маршалом Куликом, состоявшихся в ночь с 14 на 15 сентября 1941 г. Сам Жуков так характеризовал положение на Ленинградском фронте:

«Жуков. Первое. Противник захватил Красное Село, ведет бешеные атаки на Пулково, в направлении Лигова. Другой очаг юго-восточнее Слуцка — район Федоровского.

Из этого района противник ведет наступление восемью полками общим направлением на г. Пушкин с целью воссоединения в районе Пушкин — Пулково. Второе. На остальных участках фронта обстановка прежняя. Южная группа Астанина в составе четырех дивизий принимает меры к выходу из окружения…»

Перед 54-й армией, состоявшей из 8 дивизий. Ставкой была поставлена задача по деблокированию Ленинграда. Кулик в разговоре с Жуковым так обрисовал обстановку в полосе 54-й армии:

«Кулик. Здравия желаю, Георгий Константинович! Очень рад с тобой вместе выполнять почетную задачу по освобождению Ленинграда. Также жду с нетерпением момента встречи. Обстановка у меня следующая.

Первое. В течение последних двух-трех дней я веду бой на своем левом фланге в районе Воронова, то есть на левом фланге группировки, которая идет на соединение с тобой…

Второе. В районе Синявина и южнее действует 20-я мотодивизия, вместе с ней отмечены танки 12-й танковой дивизии.

Третье. На фронте Сиголово — Турышкино развернулась 21-я пехотная дивизия. Совместно с ней в этом же районе действует 5-я танковая дивизия в направлении Славянка-Вороново. В течение последних трех дней идет усиленная переброска из района Любани на Шинки — Турышкино-Сологубовки мотомехчастей и танков…

Линия фронта, занимаемая 54-й армией, следующая: Линка— Рабочий поселок 8 — Рабочий поселок 7 — поселок Эстонский — Тортолово— Мышкино — Перечье — Михалево. Противник сосредотачивает на моем правом фланге довольно сильную группировку. Жду с завтрашнего дня перехода его в наступление. Меры для отражения наступления мною приняты, думаю отбить его атаки и немедленно перейти в контрнаступление…»

Жуков просит Кулика «не ожидать наступления противника, а немедленно организовать артподготовку и перейти в наступление в общем направлении на Мгу». Кулик обещает начать наступление 16–17 сентября.

«Жуков. 16–17 поздно. Противник мобильный, надо его упредить… Очень прошу атаковать противника и скорее двигать конницу в тыл противника. У меня все». Затем добавил: «Ясно, что вы прежде всего заботитесь о благополучии 54-й армии и, видимо, вас недостаточно беспокоит создавшаяся обстановка под Ленинградом. Вы должны понять, что мне приходится прямо с заводов бросать людей навстречу атакующему противнику, не ожидая отработки взаимодействия на местности. Понял, что рассчитывать на активный маневр с вашей стороны не могу. Буду решать задачу сам…»{427}

Накануне разговора с Куликом Жукову удалось убедить начальника Генерального штаба Б.М. Шапошникова в том, что «удар во взаимодействии с Куликом буду готовить, но провести его мы сможем только после ликвидации красносельской группировки противника». И маршал Шапошников согласился с бывшим начальником Генштаба: «Сейчас, конечно, центр внимания должен быть направлен на ликвидацию красносельского прорыва, а затем на взаимодействие с Куликом»{428}.

Жуков стал контратаковать в районе Пулкова.

Кулик наносил удары из района Волхова в направлении Мги, но продвижение вперед было малым.

Сталин 16 сентября говорил маршалу по прямому проводу: «Надо не задерживать подготовку к наступлению, а вести его решительно, дабы открыть сообщение с Жуковым. В своем разговоре с вами 15 сентября Жуков обрисовал вам положение фронта, поэтому вашу операцию затягивать нельзя. Мы очень рады, что у вас имеются успехи. Но имейте в виду, что если вы завтра ударите как следует на Мгу, с тем чтобы прорвать или обойти оборону Мги, то получите от нас две хорошие кадровые дивизии и, может быть, новую танковую бригаду. Но если отложите завтрашний удар, даю вам слово, что вы не получите ни двух дивизий, ни танковой бригады!»

Кулик: «Постараемся выполнить Ваши указания и обязательно получить Вами обещанное…»{429}

С 17 сентября танковые части вермахта из-под Ленинграда начали перебрасываться в группу армий «Центр» для предстоящего генерального наступления на Москву. Жуков же полагал, что противник все еще стремится овладеть городом и концентрировал основные силы на обороне ближних подступов к Ленинграду. Для прорыва блокады у Невской Дубровки навстречу 54-й армии он использовал только одну стрелковую дивизию, подкрепленную одной бригадой. Этих сил было явно недостаточно. Войска 54-й армии захватить Мгу не смогли. На Кулика обрушился гнев Сталина. Он крепко отругал маршала, за то что тот так и не сумел разорвать кольцо блокады. 20 августа Сталин по прямому проводу говорил Кулику: «Вы очень запоздали. Надо наверстать потерянное время. В противном случае, если Вы еще будете запаздывать, немцы успеют превратить каждую деревню в крепость и Вам никогда уже не придется соединиться с ленинградцами». Кулик докладывал, что наличными силами, без ввода новых частей, станцию Мга не взять…{430} И здесь у Кулика сил оказалось недостаточно. Враг был силен, умен. И воевал лучше, чем… советские войска. 29 сентября маршал был отозван из Ленинграда в Москву.

Тогда же, в сентябре, генерал армии Г. Жуков издает приказ №0064, где говорилось: «Военный совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного Совета фронта и армии указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу. Настоящий приказ командному и политическому составу объявить под расписку.. Рядовому составу широко разъяснить»{431}.

Поставив свою подпись, Жуков дал расписаться и остальным членам Военного совета фронта: Жданову, Кузнецову, Хозину. Твердую руку Жукова сразу почувствовали в войсках. Его четкие, хотя и очень жесткие требования контратаковать отвечали как духу войск — стоять насмерть, так и концепции Жукова. В этих тяжелейших условиях Жуков неумолимо требовал от командующих армиями: при малейшей возможности днем и ночью контратаковать врага, изматывать его живую силу, выводить из строя боевую технику, срывать его наступательные действия… Контрудары 8-й армии во фланг 4-й танковой группы заставили противника часть сил ее повернуть непосредственно с ленинградского направления на северо-запад, в сторону Финского залива, и тем самым ослабить нажим на 42-ю армию. По приказу Жукова была усилена противотанковая оборона на наиболее опасных участках фронта за счет зенитной артиллерии ПВО. 19 сентября на Ленинградский фронт прилетел 175-й штурмовой авиаполк (майор Н.Г. Богачев), имевший в своем составе штурмовики Ил-2. И уже с 21 сентября ИЛы начали наносить удары по танкам и мотопехоте противника. (Всего же в сентябре 1941 г. Ставка поставила в ВВС Ленинградского фронта 230 боевых машин). В последующие полторы недели противник ценой неимоверных усилий отрезал 8-ю армию от главных сил фронта, захватил поселок Володарский, Урицк и Пушкин, но дальше продвинуться не смог. Отойдя на рубеж Лигово, Кискино, Верхнее Койрово, Пулковские высоты, Московская Славянка, Путрохово и дальше к Неве по левому берегу Тосны, советские войска закрепились на нем.

В сентябрьские же дни 1941 г. в берлинской рейхсканцелярии Гитлер в беседе с немецким послом в Париже О. Аветцом заявил: «Ядовитое гнездо Петербург, из которого так долго бьет ключом яд в Балтийское море, должен исчезнуть с лица земли. Город уже блокирован, теперь остается только его обстреливать артиллерией и бомбить, пока водопровод, центры энергии и все, что необходимо для жизнедеятельности населения, не будут уничтожены. Азиаты и большевики должны быть изгнаны из Европы, период 250-летнего азиатства должен быть закончен…»{432}

Отдел обороны ОКВ представил 21 сентября верховному командованию германских вооруженных сил записку, в которой рассматривались четыре варианта решения ленинградской «проблемы». Все они оказались неприемлемы, и составители записки делают такой вывод: «Мы заявляем перед миром, что Сталин защищает Ленинград как крепость. Таким образом, мы вынуждены обращаться с юродом, с его населением как с военным объектом. Поэтому (так как Финляндия неофициально заявила, что она хотела бы, чтобы ее граница проходила по Неве, исключая Ленинград. Как политическое решение — хорошее. Но вопрос о населении Ленинграда Финляндия не решает, и это должны делать мы) сначала герметически блокируем Ленинград и разрушаем город артиллерией и, возможно, вместе с авиацией. Когда террор и голод сделают свое дело, откроем отдельные ворота и выпустим безоружных людей… Остатки «гарнизона крепости» останутся там на зиму. Весной мы проникнем в город (если финны сумеют сделать это раньше, то не возражаем), вывезем все, что осталось еще живого, в глубь России и передадим район севернее Невы Финляндии. Этим рекомендациям и будет следовать руководство рейха».

29 сентября 1941 г. в директиве «о будущем Петербурга» говорилось: «Фюрер решил стереть г. Петербург с лица земли… Нет никакого интереса для дальнейшего существования этого города. Финляндия также заявила о своей незаинтересованности в дальнейшем существовании города непосредственно у ее новой границы… Предложено тесно блокировать город путем обстрела из артиллерии всех калибров и непрерывной бомбежки с воздуха, сровнять его с землей; если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты. В этой войне мы не заинтересованы в сохранении даже части населения этого большого города»{433}.

А начальник оперативного отдела ОКВ генерал А. Йодль 7 октября сообщит В. фон Браухичу волю фюрера, что «капитуляция Ленинграда, а позже и Москвы не должна быть принята даже в том случае, если она была бы предложена противником…»

С 24 сентября группа армий «Север» предприняла еще одну попытку прорвать оборону наших войск и заставить их уйти с Приморского плацдарма, а также пробиться со стороны Пушкина к Большому Кузьмине и далее во фланг советских войск, оборонявших Пулково. Но все атаки врага наши войска отбили. Положение на южном участке Ленинградского фронта стабилизировалось. К тому времени уже существовала директива №35 (от 6 сентября), в которой говорилось: «Решающая операция против группы армий Тимошенко, ведущей бои западнее Москвы, должна привести к победному исходу всей кампании, и снятие в связи с этим из-под Ленинграда 4-й танковой группы вынуждает штаб группы армий «Север» сообщить в главное командование сухопутных войск, что с оставшимися в его распоряжении силами он не в состоянии продолжать наступление на Ленинград».