Глава 8. На пороге большой войны

Глава 8. На пороге большой войны

НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ КАМПАНИИ НА ЗАПАДЕ

…В рядах этой великой армии мужественно сражались моторизованные и танковые дивизии и полки Ваффен СС, покрывшие себя неувядаемой славой на полях сражений. Хочу поблагодарить партайге-носсе Гиммлера, создавшего не только всю систему безопасности рейха, но и Ваффен СС…

Гитлер. Из речи в рейхстаге 19.7.1940 г.

С раннего утра немцы выстраивались в очередь за газетами, с жадностью проглатывая информацию о новых победах немецкого оружия на европейском театре военных действий. Сообщения властей о доставке исторического вагона из Компьена в Германию и возвращении в рейх принявшего капитуляцию Франции фюрера вызвали новый всплеск национал-патриотизма. Уже ночью на Ангальтский вокзал Берлина начали прибывать «трудовые депутации немецкого народа». По обе стороны усыпанной толстым слоем цветов Вильгельмштрассе выстроились шпалеры эсэсовцев, едва сдерживавшие напор праздношатающейся публики. Массовая истерия охватила десятки тысяч немцев, когда, наконец, появился правительственный кортеж и медленно проследовал к зданию рейхсканцелярии. Беснующаяся толпа на Вильгельмплац не расходилась до утра, требуя, чтобы Гитлер еще и еще раз появился на балконе. Германия преисполнялась духом милитаризма, брутального зоологизма и патологического шовинизма.

Война была отдаленным, но чертовски соблазнительным коммерческим предприятием, особенно когда из Голландии, Норвегии, Дании, Бельгии и Франции в рейх нескончаемой вереницей потянулись эшелоны и грузовики с «трофеями». С сентября 1939 г. в Германии была введена карточная система, и продовольственные нормы систематически урезались: «рабочий паек» на неделю составлял 2,5 кг хлеба, 0,5 кг мяса и мясных изделий, 0,25 кг маргарина, 0,25 кг сахара, 25–30 сигарет. Бюргеры с по ниманием отнеслись даже к исчезновению из свободной продажи бутылочного пива — национального немецкого напитка. Что же, на войне как на войне: зато скоро будем пить шнапс из украинской пшеницы. Когда в коммерческих магазинах Берлина появились банки датского масла, головки голландского сыра, французские вина и парфюмерия, обыватель возликовал: война оказалась прекрасным способом обогащения за чужой счет и «наказания плутократии, обворовавшей нацию». «В самом деле, — размышлял какой-нибудь «ариец преклонных годов», прихорашиваясь перед зеркалом и подтягивая отвисающее брюшко, — чем не белокурая бестия и не властелин мира? Почему мы, немцы, страдаем от перенаселенности, ютимся на клочке земли и позволяем унтерменшам-славянам проживать на исконных германских территориях?» Германия не просто воевала, Германия тянулась к войне. Хваленые немецкие цивилизованность и культура оказались сродни засохшей корке грязи, без труда соскобленной в нацистской купели.

Еще не наступило то время, когда победы или поражения Ваффен СС решали судьбу войсковых операций. Роль вооруженных формирований СС в ходе кампании на Западе заключалась в утверждении нового принципа ведения молниеносной войны. Только моторизованные части могли успевать за стремительными прорывами немецких танков, только специально обученные штурмовые подразделения могли обеспечить молниеносный захват укрепленных позиций, компенсируя пробелы в военном образовании esprit de corps, мобильностью, необузданной жестокостью и безжалостностью наемных убийц. Даже неоправданно высокие потери Ваффен СС вписывались в концепцию «крови и почвы», исповедуемую руководством рейха. Гитлер не раз повторял загадочную фразу: «Войска, подобные моим СС, должны платить за победу большей кровью, чем другие…»

Ничего подобного до сих пор в мировой военной истории не было. Были британская Королевская гвардия, русские кавалергарды и прусские «Черные гусары». Они носили красивую униформу и решали круг специфических задач, не входивших в компетенцию армии. Не было только вооруженных человеконенавистнической идеологией, стоящих «по ту сторону добра и зла» фанатиков новой религии, идущих на смерть не потому, что так велит долг или приказывает совесть, а потому, что так сказал фюрер.