Глава 2. ОРГАНИЗАЦИЯ СОВЕТСКОЙ МОРСКОЙ КОНТРРАЗВЕДКИ

Октябрьская революция 1917 г. и последовавшие за ней события на время затормозили дальнейшее развитие отечественной контрразведывательной службы, поскольку для нового режима борьба со шпионажем вначале не стала делом первостепенной важности. Наибольшую угрозу безопасности для нового режима представляли саботаж государственных служащих, боевые подпольные офицерские организации, спекуляция, разгул анархии, бандитизма и погромов. Поэтому созданная 7 (20) декабря 1917 г. при Совете Народных Комиссаров Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем не имела первоначально специального подразделения по предупреждению иностранного шпионажа. По замыслу ее организаторов ВЧК должна была в первую очередь ликвидировать саботаж государственных служащих в столице и других крупных городах, пресекать попытки свержения новой власти различными антибольшевистскими силами. Одновременно на нее возлагалась борьба со спекуляцией и должностными преступлениями[47].

Свою деятельность морские органы контрразведки, созданные в Российской империи, осуществляли до октября 1918 г., когда Морская регистрационная служба перешла в подчинение Отдела военного контроля Регистрационного управления Полевого штаба Реввоенсовета Республики[48].

17 декабря 1918 г. на заседании РВСР рассматривался проект положения об Особом отделе, в котором предусматривалось переименовать отделы Военного контроля в Особые отделы; непосредственное руководство всеми сухопутными и морскими особыми отделами сосредоточить в Управлении особых отделов при РВСР; военный отдел ВЧК, фронтовые, армейские и пограничные ЧК объединить с отделами Военного контроля; отделение военной цензуры передать в Регистрационное управление РВСР. 19 декабря 1918 г. состоялось заседание бюро ЦК РКП (б) с участием председателя СНК В.И. Ленина. На нем был заслушан вопрос о Военном контроле и принято постановление, в котором говорилось, что «по вопросу об объединении ВЧК и Военного контроля решено согласиться с положением, выработанным при Реввоенсовете». Особый отдел при РВСР был призван бороться «со шпионажем, изменой Родине и другими контрреволюционными преступлениями в частях и учреждениях Красной армии»[49].

В конце января 1919 г. функции военной и морской контрразведки были переданы ВЧК. Особые отделы были сформированы при военных округах, штабах фронтов и армий.

Отделение военно-морского контроля Балтийского флота было расформировано, часть его сотрудников влилась в ОО Петроградской ЧК. 6 февраля 1919 г. Президиум ВЦИК[50] утвердил Положение об Особом отделе (00) при ВЧК и его местных органах. Все дела флотской контрразведки передавались в ведение Особого отдела.

В течение 1919 г. проводились организационные мероприятия по созданию системы военной и морской контрразведки в виде особых отделов. С первых дней Особые отделы приступили к оперативно-розыскной деятельности в частях и соединениях Красной армии и военно-морского флота. В мае 1919 г. военные контрразведчики Петроградского гарнизона и Балтфлота, сотрудники ПетроЧК сорвали попытку заговорщиков повернуть орудия кораблей и фортов Кронштадтской крепости против войск Красной армии, открывая дорогу Юденичу на Петроград[51].

В целях укрепления руководства Особого отдела ВЧК 27 августа приказом Реввоенсовета Республики на должность его председателя был назначен Ф.Э. Дзержинский — с оставлением его на постах председателя ВЧК и наркома внутренних дел.

В конце августа 1919 г. начальник Морских сил А.П. Зеленой и члены Реввоенсовета вышли в РВСР[52] с предложением воссоздать морскую контрразведку в виде Особого отдела Балтийского флота. Однако данное предложение, направленное из РВСР на заключение к Ф.Э. Дзержинскому, осталось без ответа. В то же время действительность настоятельно диктовала срочное решение этого вопроса, и в 1920 г. началось воссоздание морских контрразведывательных органов.

Становление Морского отделения Особого отдела ВЧК и его подразделений на местах проходило в трудных условиях.

Балтийский флот на всем протяжении своей истории являлся одним из основных оперативно-тактических морских соединений Российского государства. Учитывая стратегическое положение Балтийского театра, флот всегда находился в центре внимания военно-политического руководства Российского (советского) государства. Балтийский флот в первую очередь пополнялся новыми боевыми кораблями, в его частях и соединениях апробировались и проходили испытания новинки военно-морской техники, в том числе минно-торпедного оружия и средств связи. По сравнению с другими флотами пополнение Балтфлота техникой и кадрами шло более интенсивно.

19 мая 1920 г. командующий Морскими силами Республики А.В. Немитц[53] направил доклад председателю Революционного военного совета Республики (РВСР) Л.Д. Троцкому, в котором, ходатайствуя о назначении начальником морских сил Балтфлота Ф.Ф. Раскольникова, писал: «Балтийский флот в силу переживаемого нами крупного исторического потрясения, а также потому, что до сего времени, как мне кажется, не было достаточно сосредоточено на нем внимание организующих центров, находится в весьма неудовлетворительном состоянии… Необходимо настойчиво и планомерно провести ряд мероприятий по приведению упомянутого флота в боевую готовность»[54].

В этих целях А.В. Немитц просил упразднить Реввоенсовет Балтфлота как форму военного командования, мешающую проведению в жизнь распоряжений центра, а также назначить начальником морских сил Балтфлота «лицо авторитетное политически и действительно способное в военном отношении», предлагая в качестве кандидата на эту должность Ф.Ф. Раскольникова. Далее он просил пополнить «огромный некомплект некомандного состава Балтфлота», снабдить его углем и жидким топливом, улучшить работу заводов, выполняющих заказы флота[55].

8 июля 1920 г. Ф.Ф. Раскольников вступил в командование Балтийским флотом и занялся работой по улучшению боеспособности флота и укреплению дисциплины, которая активно проводилась летом и осенью 1920 г. В этих целях были изданы приказы, запрещающие увольнение в отпуска на судах, в частях и учреждениях без разрешения штаба флота, определялся порядок схода на берег на выходные дни (не более 15 % наличного состава судна) и в будние дни для устройства частных дел (не более 3 %) в Петрограде и Кронштадте[56].

Командующий флотом Ф.Ф. Раскольников запретил командирам кораблей и воинских частей посылать отряды для закупки продуктов, а также добивался от них наведения порядка в обеспечении вещевым и продовольственным довольствием. Эти меры были непопулярными среди личного состава и вызвали недовольство моряков Ф.Ф. Раскольниковым. Это стало ясно вскоре после того, как Центральная комиссия при Политуправлении Балтийского флота провела в сентябре — октябре 1920 г. перерегистрацию членов РКП (б) флота и выдачу им единого партийного билета. Результаты перерегистрации свидетельствовали, что около 22 % членов РКП (б) Балтфлота выбыли или были исключены из членов партии, а в партийных организациях Кронштадтской базы и крепости число выбывших и исключенных их рядов партии оказалось еще выше — 27,6 %. Часть выбывших из партии являлись латышами и эстонцами и желали уехать на родину в Латвию и Эстонию[57].

23 октября 1920 года Совет Труда и Обороны принял постановление о возрождении Балтийского флота. Петроградскому Совету депутатов и Комитету Обороны Петрограда поручалось обратить особое внимание на ускорение работ по восстановлению Балтийского флота.

Для того чтобы выяснить морально-политическое состояние личного состава Балтийского флота, 2 декабря 1920 г. в Кронштадт выехал представитель Особого отдела ВЧК В.Д. Фельдман. Уже 10 декабря он направил в Особый отдел ВЧК доклад, в котором отмечал, что «усталость массы Балтфлота, вызванная интенсивностью политической жизни и экономическими неурядицами, усугубленная необходимостью выкачивания из этой массы наиболее стойкого, закаленного в революционной борьбе элемента, с одной стороны, и разбавление остатков этих элементов аморфным, политически отсталым добавлением, а порой и прямо политически неблагонадежным, изменила до некоторой степени в сторону ухудшения политическую физиономию Балтфлота»[58].

Настроения моряков Балтфлота были связаны с надеждой на скорую демобилизацию в связи с окончанием войны, улучшением материального и морального состояния, а также желанием отдыха. Все, что мешало достижению этих желаний или удлиняло путь к ним, вызывало недовольство. Недовольство моряков было связано и с тем, что корабли «Севастополь»[59], «Петропавловск»[60] и др. были переведены из Петрограда в Кронштадт, так как «в Питере жизнь легче и веселей»[61].

Большинство моряков и красноармейцев в Кронштадте составляли выходцы из крестьян, которые продолжали жить настроениями сельского населения, чутко воспринимали политические колебания в деревне (недовольство сохранившейся продразверсткой, действия заградотрядов в деревне). В. Фельдман подчеркивал, что недовольство масс Балтфлота «усугубляется еще письмами с родины, в которых содержались жалобы на тяжесть жизни, указания на вольные и невольные несправедливости, действия местных властей». Матросы Кронштадта жаловались на удручающие вести с родины: изъятие лошадей и коров, запасов зерна, предметов первой необходимости, а также на репрессии по отношению к родственникам[62].

Недовольство рядовой массы кронштадтцев, включая рабочих, действиями большевистского правительства усугублялось тяжелыми условиями их собственной службы и работы, острым раздражением от льгот и привилегий, которыми пользовались многочисленные комиссары. В свою очередь комиссары, увлеченные шумными внутрипартийными дискуссиями того времени, мало внимания обращали на политические настроения матросов, красноармейцев и рабочих оторванной от материка островной военной базы, хотя информации об этом было более чем достаточно.

В.Д. Фельдман отмечал, что более 40 % членов РКП(б) организаций Балтфлота вышли из партии по религиозным убеждениям, подавленные усталостью от политической борьбы, разочарованностью в лучшем будущем, а некоторые просто порвали свой партийный билет.

В.Д. Фельдман сделал следующие выводы: «Общее положение политической физиономии Балтфлота характеризуется усталостью, жаждой отдыха, надеждой на скорую демобилизацию. Недовольство, вызываемое задержкой быстрого исполнения желаний, усугубляется письмами с мест, остается в скрытой форме и имеет общий характер». Недовольство, вызванное Раскольниковым в связи с проводимой им работой, достигшее своего апогея в сентябре месяце, к концу 1920 г. понизилось. Представитель Особого отдела ВЧК считал необходимым «сблизить верхи с низами путем большей общедоступности верхов»… Устранить некоторые привилегии, которыми пользуется штаб флота. Поднять уровень политработы и руководство ею. Решить вопрос с латышами, эстонцами и другими иностранцами. Немедленно изъять из Балтфлота анархистов. Перевести из Кронштадта в другое место штрафную роту, куда попадали дезертиры, мелкие воры и другие нарушители дисциплины. В. Фельдман, с одной стороны, положительно оценил деятельность Особого отделения Кронштадтской крепости, в том числе по вопросам предоставления информации, с другой стороны, он отметил, что «морское отделение ОО ВЧК совершенно не отвечает ни цели своей, ни задачам, ни средствам выполнения: полное отсутствие материала на местах, связи с этими местами, плохое представление о работе»[63].

Тем временем конфликт между командованием Балтфлота и моряками продолжал развиваться. 14 января 1921 г. Ф.Ф. Раскольников и начальник политуправления Балтфлота Э.И. Ба-тис направили телеграмму в ЦК РКП (б) (Ленину, Троцкому, Склянскому, Гайлису) об угрозе потери боеспособности флота в связи с дискуссией о профсоюзах в партийных организациях моряков. Телеграмма была подготовлена после проведения собрания моряков-коммунистов Петроградской морской базы. На собрании развернулась дискуссия по вопросу о профсоюзах среди коммунистов Балтфлота, которая, по мнению командования флота, приняла чрезвычайно опасные формы. Одна группа коммунистов выступала против военной дисциплины, а вторая заявляла о «неприменимости военных методов в строительстве красного флота»[64].

В связи с тем, что конфликт интересов Ф.Ф. Раскольникова как коммуниста и командующего Балтфлотом продолжался, а разграничительную линию провести невозможно, 23 января 1921 г. он подал рапорт с просьбой об отставке, заявив, что «дальнейшее пребывание в Балтфлоте» для него является невозможным. 27 января Ф.Ф. Раскольников был освобожден от должности командующего флотом Балтийского моря[65].

В декабре 1920 г. В.Д. Фельдман, докладывая руководству военной контрразведки о морально-политическом состоянии личного состава Балтфлота, неудовлетворительно оценивал работу Морского отделения ОО ВЧК. Он считал, что это подразделение военной контрразведки не отвечает ни своим целям, ни задачам, не располагает материалами об обстановке на местах, не поддерживает связи с местными органами ВЧК, а в целом имеет плохое представление о работе[66].

С целью взять ситуацию в Кронштадте под контроль перед моряками 1 марта 1921 г. выступил председатель ВЦИК М.И. Калинин.

Достоверной информации о положении на Балтфлоте не было ни в политических органах, ни в органах ВЧК. Так, 2 марта заместитель председателя ПГЧК Я.Г. Озолин передал в ВЧК о том, что «в Петрограде все спокойно. Большинство заводов работают. Матросы кораблей “Петропавловска” и “Севастополя” образовали “Ревком” из трех человек и комиссии по перевыборам в Совет. В 2 часа дня 2 марта матросы арестовали Кузьмина и ряд коммунистов. Телефон и телеграф находятся в руках матросов»[67].

С военной точки зрения Кронштадт представлял собой морскую крепость, расположенную на острове Котлин, усиленную двумя группами фортов, запирающими проливы между островами и материком. Северная группа фортов по числу фортов, количеству и мощности вооружения являлась наиболее сильной и состояла из фортов Тотлебен, Красноармейский и семи номерных. Южная группа состояла из фортов Милютин, Кроншлот и двух южных батарей. Кроме того, в северо-западном углу острова Котлин находился форт Риф. В военной гавани находились два линейных корабля: «Севастополь» и «Петропавловск», имевших мощное вооружение. Эти корабли могли усилить любую группу фортов, но в связи с ледовой обстановкой в феврале — марте 1921 г. усиливали только южную группу фортов.

Недовольство матросов и солдат Кронштадтского гарнизона и экипажей ряда кораблей Балтфлота вылилось в их антисоветское выступление в феврале — марте под лозунгами «Власть Советам, а не партиям!», «Советы без коммунистов!», в котором приняло участие более 27 тысяч человек. 2 марта был образован Временный революционный комитет, председателем которого избрали писаря с линкора «Петропавловск» С.М. Петриченко. Вся власть перешла к Ревкому. 3 марта был образован штаб обороны Кронштадта.

ЦК РКП (б) и СНК РСФСР предприняли ряд мер для подавления восстания. 2 марта в Петрограде было введено осадное положение. Для разгрома восставших 5 марта была воссоздана 7-я армия, командовать который было поручено М.Н. Тухачевскому. Постановлением Совета Труда и Обороны от 4 марта кронштадтцы признавались мятежниками. После тщательной и всесторонней подготовки войска 7-й армии, при поддержке огня корабельной артиллерии Балтийского флота и ударов авиации с воздуха, утром 17 марта начали второй штурм. Сопротивление защитников Кронштадта было сломлено. Руководители Временного ревкома бежали в Финляндию. В марте — апреле 1921 г. военный трибунал, чрезвычайная «тройка», а позднее — президиум Петроградского губчека, коллегия Особого отдела охраны финляндской границы, чрезвычайная «тройка» Кронштадтского особого отделения, а также ревтрибунал Петроградского военного округа рассмотрели дела на участников Кронштадтских событий. К высшей мере наказания были приговорены 2103 человека, к различным срокам наказания — 6459 человек, а 1464 человека освобождены[68].

В ходе дальнейшей реформы органов военной и морской контрразведки Особый отдел Балтийского флота приказом ОГПУ СССР от 19 февраля 1924 г. № 115/40 с 1 марта был реорганизован в морское отделение Особого отделения Полномочного представительства ОГПУ по Ленинградскому военному округу[69].

Приказом № 87 от 19 мая 1920 г. ВЧК учредила Особый отдел побережья Черного и Азовского морей[70], а через год — и аналогичный орган на Балтийском флоте. Примерно в это же время было создано морское отделение в ОО при ВЧК в Москве.

В дальнейшем в зависимости от внутриполитического положения в стране, обстановки в армии и на флоте происходили структурные и кадровые реорганизации в системе армейских и флотских особых отделов. В целом они были направлены на улучшение работы флотских контрразведчиков, а также на создание оптимальных условий для практической оперативной работы.

В соответствии с приказом ВЧК № 81 от 31 марта 1921 г. Особый отдел побережья Черного и Азовского морей был расформирован, а весь личный состав передан Цупчрезвычкому Украины[71].

В годы Гражданской войны флот Советской России был значительно ослаблен и находился в критическом состоянии. Морские силы на Черном море, Дальнем Востоке и Севере фактически были уничтожены. Лишь Балтийский флот сохранил свой корабельный состав, но и он находился в бедственном положении. Материальная часть кораблей, береговых батарей и морской авиации была изношена и нуждалась в капитальном ремонте и восстановлении. За время Гражданской войны были израсходованы запасы вооружения, боеприпасов и материальных средств. Судостроительные и ремонтные заводы, арсеналы и мастерские не работали, базовые сооружения разрушались.

В марте 1921 г. на X съезде РКП (б) было принято решение о восстановлении и укреплении Рабоче-крестьянского Красного флота (РККФ): укомплектование флота кадрами и их подготовка, восстановление корабельного состава, береговой обороны, портов, баз, тыла судостроительной промышленности, ремонтной базы, развитие теории военно-морского искусства. В первую очередь необходимо было приступить к восстановлению Балтийского и Черноморского флотов, что вызывалось их значением в обороне важных районов России, а также экономическими интересами — необходимостью установления торговли и судоходства со странами Западной Европы. Через Балтийское и Черное моря проходили кратчайшие и важнейшие для России пути в экономически развитые страны Европы.

В 1921 г. СНК принимает постановление «О государственном судостроении», предусматривавшее объединение судостроительных заводов и создание Управления судостроения. Началось восстановление Петроградского и Кронштадтского военных портов, осуществлявших судоремонт и ремонт морского вооружения. В 1922 г. удалось приступить к ремонту боевых кораблей, вспомогательных, торговых и промысловых судов.

Важным этапом в строительстве Красной армии и Военноморского флота была военная реформа, проводившаяся в 1924–1925 гг. В ходе реформы был реорганизован центральный аппарат наркомата, в частности создано управление Военно-морских сил РККА и введена должность начальника Морских сил СССР, которому непосредственно подчинялись реввоенсоветы и начальники Морских сил морей.

Состояние экономики Советской России не позволяло строить новые корабли, поэтому активно велось восстановление и ремонт кораблей и береговых батарей, достройка кораблей, находившихся в завершающей стадии строительства и обеспеченных готовыми механизмами и вооружением.

Период восстановления советского флота завершился примерно к 1927 г.: к этому времени было завершено восстановление кораблей, береговых батарей, военных портов, началось развитие морской авиации.

6 февраля 1922 г. ВЦИК принял постановление «Об упразднении Всероссийской чрезвычайной комиссии и о правилах производства обысков, выемок и арестов» и образовании при наркомате внутренних дел РСФСР Государственного политического управления (ГПУ)[72]. В системе ГПУ сохранялись особые отделы военных округов, флотов, армий и особые отделения корпусов, дивизий и узлов важных коммуникаций, однако была проведена и их реорганизация. 12 июля 1922 г. был издан приказ ГПУ «О задачах Особых отделов в связи с реорганизацией органов ГПУ», который требовал от Особых отделов «всестороннего освещения жизни Красной армии и Красного Флота, выявление недостатков, ненормальных явлений, нездоровых настроений войсковых частей, волнений, предупреждение недостатков, явлений и настроений, вредно влияющих на нормальную жизнь и деятельность частей и подразделений, повсеместный анализ этих недостатков и причин их порождающих, а также пресечения должностных преступлений в войсках и военных учреждениях»[73].

Ввиду необходимости «тщательного наблюдения за состоянием Черноморского флота и усиления борьбы с элементом разложения в нем, а также в целях объединения в одном органе ГПУ указанной работы» 20 февраля 1923 г. приказом ГПУ № 68 в городе Севастополе был организован Особый отдел Черноморского флота. Начальником Особого отдела ЧФ был назначен Яков Григорьевич Горин, бывший начальник Особого отдела Приволжского военного округа[74].

2 февраля 1926 г. Особый отдел Черноморского флота был передан из ГПУ Крыма и подчинен ОГПУ. Вскоре наименование Особого отдела Черноморского флота было изменено. В соответствии с приказом ОГПУ СССР от 9 августа 1926 г. № 164/59 Особый отдел стал именоваться ОО ОГПУ Морских сил и береговой обороны Черноморского и Азовского морей[75].

Шло становление органов морской контрразведки и на Дальнем Востоке. 23 июня 1923 г. приказом заместителя председателя ГПУ при Приморском губотделе ГПУ было организовано специальное морское отделение со штатом из шести сотрудников, осуществлявшее свою деятельность до 1 октября 1926 г.

С учетом быстро растущего Тихоокеанского флота для решения вопросов по обеспечению его безопасности 3 мая 1932 г. приказом ОГПУ был объявлен штат нового подразделения контрразведки — Особого отделения Морских сил Дальнего Востока (МСДВ)[76]. 31 июля 1932 г. отделение было переименовано в Особый отдел МСДВ, в 1934 г. — в ОО НКВД Тихоокеанского флота[77].

Приказом № 62 от 20 февраля 1923 г. был объявлен и штат Особого отдела Северного флота, реорганизованного в сентябре 1933 г. в Особое отделение флотилии Военно-морских сил Северных морей[78]. В 1937 г. приказом № 00514 это Особое отделение (после ликвидации ОГПУ подчинявшееся ГУГБ НКВД СССР) было преобразовано в Особый отдел Северного флота численностью 27 сотрудников. Этим же приказом создавалось Особое отделение в Архангельске[79].

10 июля 1934 г. был образован общесоюзный Народный комиссариат внутренних дел. ОГЛУ при СНК СССР было упразднено, а на базе его оперативно-чекистских отделов создано Главное управление государственной безопасности, вошедшее в состав НКВД СССР. В состав ГУ ГБ НКВД СССР вошло девять отделов, в том числе Особый отдел, штатная численность которого составляла 225 человек.

Согласно приказу НКВД СССР «Об организации органов НКВД на местах» от 13 июля 1934 г., Особые отделы и Особые отделения ОГПУ при соединениях и частях РККА и РККФ были переименованы соответственно в Особые отделы и Особые отделения Главного управления государственной безопасности НКВД, с непосредственным подчинением Особым отделам управлений государственной безопасности республиканских, краевых (областных) управлений НКВД.

Для руководства особыми отделами НКВД и выполнения задач, возложенных на Особые отделы по центральному аппарату Народного комиссариата обороны СССР, Народного комиссариата Военно-морского флота и Главного управления пограничных и внутренних войск НКВД СССР организовывался Особый отдел НКВД СССР армии и флота, входящий в состав Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. В местах дислокации управлений военных округов, отдельных армий и флотов создавались особые отделы НКВД округов, отдельных армий и флотов, непосредственно подчиненные Особому отделу НКВД СССР. При армейских группах, корпусах, флотилиях, дивизиях и бригадах, укрепленных районах и крупных военных объектах (военные училища, склады и т. д.) создавались особые отделы (отделения, группы и уполномоченные) НКВД, подчинявшиеся во всех отношениях соответствующим особым отделам НКВД военного округа отдельной армии или флота.

С 25 декабря 1936 г. Особый отдел ГУГБ стал именоваться 5-м отделом ГУГБ НКВД СССР. 28 марта 1938 г. состоялось решение Политбюро ЦК ВКП(б) об очередной реорганизации НКВД и ликвидации ГУГБ — новая структура НКВД СССР была объявлена приказом НКВД СССР № 00362 от 9 июня 1938 г. В его состав вошли три управления: 1-е — Государственной безопасности, 2-е — Особых отделов, 3-е — Транспорта и связи[80].

Деятельность особых отделов флотов была регламентирована совместным приказом НКВМФ и НКВД СССР № 0056/007 от 17 января 1939 г., в котором были определены специальные задачи по борьбе с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Рабочекрестьянской Красной армии, Военно-морском флоте и пограничных и внутренних войсках НКВД.

Начальники особых отделов флотов, флотилий и соединений в них назначались народным комиссаром внутренних дел СССР по согласованию с народным комиссаром Военно-морского флота СССР. Назначение оперуполномоченных особых отделов при частях, на кораблях, в соединениях флота, флотилий, военноучебных заведениях и складах согласовывалось с военными советами флотов, командующими и военкомами флотилий. Назначение начальника Особого отдела НКВД СССР, начальников особых отделов флотов (флотилий) и начальников особых отделов соединений флота объявляется также приказом народного комиссара Военно-морского флота СССР.

Кроме того, Особый отдел НКВД СССР выполнял специальные задания народного комиссара обороны СССР и народного комиссара Военно-морского флота, а на местах — военных советов соответствующих округов, армий и флотов (командующих и военкомов флотилий).

Начальнику Особого отдела НКВД СССР предписывалось своевременно и исчерпывающе информировать Народный комиссариат Военно-морского флота СССР (наркома, его заместителей, а по отдельным вопросам по указанию народного комиссара Военно-морского флота — начальников центральных управлений Народного комиссариата Военно-морского флота) о всех недочетах в состоянии частей Рабоче-крестьянского Военно-морского флота и обо всех проявлениях вражеской работы, а также обо всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих, особенно на начальствующий состав. На местах особые отделы флотов информируют соответствующие военные советы, особые отделения НКВД флотилий и соединений флота — командиров и комиссаров флотилий соответствующих соединений флота, а оперуполномоченные при отдельных частях, учреждениях и заведениях РКВМФ — соответствующих командиров и комиссаров этих частей. Начальники особых отделов и отделений флотилий, соединений флота входили в состав военно-политических совещаний и информировали эти совещания о недочетах в политико-моральном состоянии частей, их боевой подготовке и снабжении[81].

Система управления обеспечения государственной безопасности и поддержания правопорядка в Советском Союзе накануне Великой Отечественной войны представляла собой многоуровневую и многозвенную иерархическую структуру в виде Наркомата внутренних дел СССР. К началу 1941 г. НКВД СССР представлял собой многоотраслевой орган административного надзора, в структуру которого входили подразделения, занимавшиеся обеспечением государственной безопасности (разведка, контрразведывательная работа, в том числе в системе НКО и НКВМФ, борьба с антисоветской деятельностью, охрана высших должностных лиц государства, шифровальное дело, политический контроль), охраной общественного порядка (правоохранительная деятельность), пограничной, внутренней, пожарной охраной, организацией исполнения наказания (содержание тюрем, исправительно-трудовых лагерей, трудовых поселений) и трудового использования заключенных и спецпоселенцев (экономическая и научно-техническая деятельность). Громоздкость структуры НКВД СССР, разноплановость его функций создавали существенные проблемы управления государственной безопасностью.

Стремясь изменить ситуацию, в начале февраля 1941 г. было проведено реформирование системы управления государственной безопасности. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 февраля НКВД СССР был разделен на Народный комиссариат внутренних дел (нарком — Л.П. Берия) и Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ, нарком — В.Н. Меркулов). Оба наркомата были союзно-республиканскими.

Согласно постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 февраля 1941 г. Особые отделы ГУ ГБ НКВД СССР передавались в ведение Наркомата обороны и Наркомата военно-морского флота, в составе которых были образованы третьи управления НКО и НКВМФ, подчинявшиеся непосредственно соответствующим наркомам. В рамках реализации указанного постановления был издан совместный приказ НКВД СССР и НКГБ СССР от 12 февраля 1941 г., регламентировавший порядок передачи дел в контрразведывательные подразделения различных ведомств[82].

На вновь образованное Третье управление НКВМФ были возложены задачи по предупреждению и пресечению шпионажа, диверсий, вредительства, антисоветских проявлений на флоте. Начальником 3-го управления НКВМФ был назначен дивизионный комиссар А.И. Петров. Соответствующие преобразования были проведены и в особых отделах флотов и военных флотилий. Особый отдел Северного флота был преобразован в 3-й отдел штаба Северного флота, Особый отдел Тихоокеанского флота — в 3-й отдел штаба Тихоокеанского флота. Соответствующие реорганизации происходили и в структурах контрразведки Амурской, Дунайской, Каспийской и Пинской флотилий. Начальники третьих подразделений по флотам, флотилиям и ниже имели двойное подчинение: по линии командования и по всей вертикали 3-го управления НКВМФ.

Для координации деятельности разведок и контрразведок различных ведомств, борьбы с «антисоветским элементом», выработки общих методов работы, дачи установок и указаний по отдельным делам и запросам, затрагивающим интересы соответствующих органов НКГБ, НКО, НКВМФ и НКВД, разрешения возникающих разногласий, в Москве был образован Центральный совет по координации агентурно-оперативной и следственной работы органов НКГБ, Третьего отдела НКВД и Третьих управлений Наркомата обороны и Наркомата военно-морского флота, в состав которого вошли наркомы государственной безопасности и внутренних дел, начальники третьих Управлений НКО и НКВМФ. Аналогичные советы из представителей органов НКГБ, НКВД и третьих отделов НКО и НКВМФ создавались в военных округах[83].

Центральный и местные советы по координированию агентурно-оперативной и следственной работы органов НКГБ, Третьего отдела НКВД и Третьих управлений НКО и НКВМФ созывались по мере накопления оперативных, организационных и иных вопросов, подлежащих разрешению на заседании советов, но не реже одного раза в месяц[84].

Организация взаимодействия строилась на взаимном обмене оперативной информации, выработки единства действий и соблюдения общих форм, методов и способов в агентурнооперативной и следственной работе органов НКГБ, Третьих управлений НКО и НКВМФ и Третьего отдела НКВД. В этих целях НКГБ направлял Третьим управлениям НКО и НКВМФ и Третьему отделу НКВД: приказы и директивы по агентурнооперативной и следственной работе; ориентировки о контрреволюционной деятельности иностранных разведок, вскрытых контрреволюционных формированиях и методах их подрывной деятельности в СССР; агентурные, следственные и прочие материалы на военных атташе, военных советников, полпредов СССР за границей, инструкторский состав правительственных учреждений и работников разведывательных органов армии и флота; приказы, учебные пособия, инструкции, программы НКГБ по специальной подготовке.

Реформа военной и военно-морской контрразведки шла медленно по причине низкого уровня взаимодействия специальных служб. 19 апреля 1941 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР, в котором указывались недостатки «в единстве действий». К координации оперативно-розыскной работы привлекли сотрудников аппарата НКГБ СССР, наделив их широкими полномочиями. В штат органов Третьих управлений НКО и НКВМФ, а также в 3-й отделы и отделения бригад, военно-морских баз и военно-учебных заведений — до округов и флотов, были введены должности заместителей начальников, которые непосредственно подчинялись соответствующим начальникам НКГБ — УНКГБ по территориальности с одновременным подчинением начальникам третьих подразделений армии и флота. Такое двойное подчинение обосновывалось интересами координации работы[85].

29 мая Центральный совет по координации агентурнооперативной и следственной работы утвердил инструкцию, которая установила порядок совместной деятельности. НКГБ СССР стал основным подразделением в сфере организации разведывательной и контрразведывательной работы. Центральный и местные советы созывались по мере накопления оперативных, организационных и иных вопросов, но не реже одного раза в месяц. Важно было добиться оперативного обмена разведывательной и контрразведывательной информацией, сохранить единство действий и соблюдать общие формы, методы и способы в оперативной и следственной работе органов НКГБ, НКВД, Третьих управлений НКО и НКВМФ. В этих целях Народный комиссариат государственной безопасности направлял Третьим управлениям НКО и НКВМФ и Третьему отделу НКВД: приказы и директивы по оперативной и следственной работе; ориентировки о контрреволюционной деятельности иностранных разведок, вскрытых контрреволюционных формированиях и методах их подрывной деятельности в СССР; материалы на военных атташе, военных советников полпредств СССР за границей, инструкторский состав правительственных учреждений Монгольской Народной Республики и работников разведывательных органов Красной армии и Военно-морского флота; приказы, учебные пособия, инструкции, программы НКГБ СССР по оперативной деятельности.