ТРОЙНОЕ «М»

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ТРОЙНОЕ «М»

«Может быть, стоило напялить на голову Муссолини парик Джефферсона?» — как?то спрашивала американского журналиста Сульцбергера госпожа Клэр Бут Люс, супруга владельца журнала «Тайм» и в то время (50–е годы) посол США в Италии.

«Госпожа Люс, — отмечал Сульцбергер, — питает самое глубокое презрение (она и не пытается скрыть его) к проницательности либо уму кого бы то ни было. Итальянцы в ее глазах — развращенные подлецы, неспособные управлять страной демократическими методами. Она говорит, что итальянское правительство, как и французское, не имеет никаких шансов на длительное существование, если не включить в него правые силы».

Речь шла об опоре на неофашистов — «миссини» (от МСИ — «Мовименто сичиале итальяно», или «Итальянское социальное движение»). «Миссини» — одно из трех «М», на которых зиждется политика «стабилизации», а вернее — дестабилизации Италии, проводимая США. Два других «М» — это мафия и масоны. Как получилось, что эти организации стали, наряду с фашистскими элементами, основными помощниками ЦРУ в Италии? Конспиративность и жестокость мафии в сочетании с разветвленностью и гибкостью масонской структуры плюс общий для них антикоммунизм предоставляли американцам уникальные возможности— достигать целей, минуя официальные каналы, чужими руками, то есть с минимальным риском и максимальным эффектом. Действенность мафии была доказана в самих США, где она создала фактически неуязвимый синдикат гангстерского бизнеса. Когда в ходе второй мировой войны американской разведке и армии понадобилась поддержка лиц итальянского происхождения, выбор пал на «Коза ностра». Из тюрьмы в дорогой отель был переведен Сальваторе Луканиа, более известный как Счастливчик — Лакки Лучано. Связи Лучано должны были облегчить установление контактов с сицилийскими «мафиози». Перед высадкой десанта на этом острове войскам США предписывалось «установить связи с лидерами тайных радикальных групп, например мафии, и оказать им всю возможную помощь» [81].

Так закладывались основы сотрудничества мафии с американской разведкой, которым суждено было крепнуть. Они оказались незаменимыми для осуществления подрывных акций — политических убийств, провокаций.

Масонство для ЦРУ было удобно тем, что, имея, как и мафия, закрытый характер, оно не выглядело столь одиозным. В период Великой французской революции к «братству каменщиков» (масон по — французски — каменщик) принадлежали многие выдающиеся просветители. В рядах масонов находились Гарибальди и Мадзини. Но те времена ушли в прошлое. Элитная, привилегированная структура «цехов», или «лож», как их называют итальянцы и англичане, сделала свое дело. Ряды масонства, как правило, пополнялись финансовыми магнатами, реакционными политиками Запада, а революционные и эгалитаристские лозунги, некогда отмечавшие его взлет, постепенно превращались в насмешку над здравым смыслом. ЦРУ и его предшественник — Управление стратегических служб (УСС) — оказались вотчиной масонов, увидевших в этих организациях огромные возможности для расширения своей скрытой, незаметной внешнему глазу власти в только что освобожденной Европе.

Еще в 1942 году УСС поручило американцу итальянского происхождения Максу Корво составить «план итальянского шпионажа», в котором видное место было уделено привлечению в качестве агентов итальянских эмигрантов — масонов. Корво завербовал в этой среде Джузеппе Луписа, кото — рый позже стал министром Италии. Из нью — йоркской ложи, носившей имя Гарибальди, был при — влечен к сотрудничеству масон Рандольфо Паччарди. Правда, он участвовал на стороне республиканцев в гражданской войне в Испании, и руководители УСС — ЦРУ первоначально подозревали его в левых взглядах. «Какая ошибка! — восклицал по этому поводу в своих воспоминаниях Корво. — Подумать только, как Паччарди реорганизовал итальянские вооруженные силы во время «холодной войны»! Агенту американцев, служившему верой и правдой своим хозяевам, действительно весьма подошел пост министра обороны Италии. И о милитаристе — министре, «достопочтенном Паччарди» с убийственной иронией выскажется Хемингуэй в своем романе «За рекой, в тени деревьев». Затем Паччарди стал знаменем профашистских сил, стремившихся установить свою диктатуру в Италии. Корво включил в свою сеть и сицилийского адвоката Синдону, который позже стал банкиром и сотрудничал с ЦРУ в организации заговоров, финансировал деятельность ложи «П-2».

Американцы хорошо знали, как использовать подобных агентов. Одобренный руководством УСС план Макс Корво характеризовал так: «Это был план не только шпионажа, но и психологической войны»[82]. Войны с кем? С партиями и организациями трудящихся, силами демократии и мира. Начатое им дело было продолжено другими. Фанатик, «поэт от контрразведки» — Джеймс Энглтон полнил сеть агентов, набранных Корво, спасенными им от антифашистской чистки офицерами, которые оставались верными Муссолини уже после того, как Скорцени выкрал «дуче» из?под ареста и на самолете доставил в созданную под эгидой гестапо «республику Сало» на Севере Италии. Тех, кого пока еще преждевременно было включать в итальянскую полицию и секретные службы, Энглтон, по свидетельству Корво, отправлял под крылышко Франко в Испанию. Один из руководителей ЦРУ генерал Уолтерс [83], будущий палач вьетнамского народа и директор ЦРУ Колби, создатель «потенциала смерти», специального отдела ЦРУ по осуществлению политических убийств во всем мире Харви — словом, весь «цвет» ЦРУ проходил стажировку именно в Италии, специализируясь на подрыве демократических институтов страны. Они работали в тесном контакте с посольством США. Колби, например, с восторгом отзывался о после США Клэр Бут Люс: «Она очень интересовалась операциями ЦРУ, которые мы проводили из посольства. Привлекательная, умная, уверенная в себе, она — один из немногих дипломатов, которыми я восхищаюсь». Еще бы! Госпожа Люс хотела напялить американский парик на Муссолини… Явно превышая прерогативы посла, она бесцеремонно диктовала, кого следует включать, а кого нет в итальянские правительства. Это она яростно противилась избранию президентом Италии Джованни Гронки, представителя левого крыла Христианско — демократической партии[84].