День четвертый

Вторую неделю полк базировался возле калмыцкого села со странным названием Зеты. Собственно говоря, после бегства немцев села как такового не было. Остались две хатки, несколько наспех оборудованных землянок для обвалования самолетов. И еще была степь – безбрежная, заснеженная, без единого деревца. Выпавший снег прикрыл ватным ковром сгоревшую и разбитую технику, укутал все, что могло пригодиться для устройства. Зима властно вступила в свои права: крепчали морозы, налетавшие ветры, устраивали снежную феерию. Снег был глубоким, сыпучим, как песок, и морозно-жгучий. Он набивался во все щели, лез за пазуху, в перчатки, в унты. Подтаивая там, разливался по телу неприятным ознобом. Казалось, что в этих промерзших насквозь землянках никогда не согреться. Возле маленькой, сделанной техническим составом печурки, было жарко, а чуть дальше, в углу, гроздилась наледь. Некоторые ворчали: «Почему нас, гвардейцев, посадили сюда? Наша задача – быть на линии фронта!». Замполит полка майор Верховец, парторги эскадрилий нашли простые, убедительные слова: «…Находящиеся в котле гитлеровцы крайне нуждаются в боеприпасах и продовольствии. Обеспечить их можно только по воздуху. Наша задача – прервать этот воздушный мост. Аэродром Зеты как раз и расположен на маршруте полета вражеских самолетов. Это сейчас главная задача для авиации. Не вешать носа, мужики! Берите пример с женщин». А женщин в полку было не мало: механики, связистки, парашютоукладчицы и четыре летчицы.

Пытающихся прорваться в «котел» вражеские транспортные самолеты вновь, как и летом, сопровождали «тузы», «драконы», «удавы». Но несмотря на крикливые талисманы, шестаковцы сбивали их. Как-то на аэродром прилетел генерал Хрюкин. Выслушав доклад командира полка о боях с асами, заметил:

– Всякую пакость малюют гитлеровцы, чтобы устрашить наших летчиков. Но небо – стихия орлов! А почему бы вам не нарисовать их!

Вскоре все самолеты полка преобразились. Капоты двигателей покрылись яркой красной краской. С обоих бортов распластали крылья искусно нарисованные полковыми мастерами орлы. Коки винтов были покрашены в разные цвета: «желтококие» – эскадрилья Амет-Хана, «голубые» – Ковачевича. И вскоре в эфире нередко можно было слышать истошный вопль фашистских радистов: «Ахтунг! Ахтунг! В воздухе «красноносые»! С «красноносыми» в бой не вступать!».

…Тяжелый транспортный самолет До-215, крадучись, полз под охраной «мессершмиттов». На перехват его взлетела четверка, возглавляемая Ковачевичем. Бой был коротким. «Дорнье», вывозивший из «котла» старших офицеров, упал в 3 км от аэродрома Зеты. Подтверждения наземных постов в этот раз не потребовалось…